8 марта 2021, 23:00

«Саша травмировался в «Спартаке», потому что не было меня. Не пускали на стадион». Большое интервью массажиста Кокорина

Юрий Голышак
Обозреватель
Читать «СЭ» в Telegram Дзен ВКонтакте
Юрий Голышак поговорил с Сергеем Колесниковым

Из этого интервью вы узнаете:
— Почему Александр Кокорин травмировался в «Спартаке» и как Колесникова уволили из клуба

— Как Станислав Черчесов звал Игоря Денисова переговорить по-мужски в душевую
— Какие машины покупали звезды «Зенита»
— Адвокат, Спаллетти, Манчини — как работали тренеры клуба из Санкт-Петербурга
— Как Владимир Быстров ушел из «Зенита» из-за Властимила Петржелы
— Из-за чего в «Челси» не разобрались с проблемами Юрия Жиркова со здоровьем
— Как Колесников ездил на зону к Кокорину и Павлу Мамаеву
— Множество историй о звездах легкой атлетики — российских, советских и мировых

— Как-нибудь заезжайте ко мне домой. Такое чудо покажу!

Массажист Сергей Колесников принимает, должно быть, последнего гостя в своей спартаковской квартире. Из окон которой виден стадион.

Но со «Спартаком» все позади, вещи собраны. Скоро сдавать ключи. После меня должен заглянуть сюда Саша Кокорин — и я украдкой поглядываю на часы. Зайдет он, впрочем, к вечеру ближе. Время наговориться есть.

Назавтра Кокорин отбывал со «Спартаком» на сбор в Эмираты, и никто еще не догадывался, что уезжать оттуда он будет игроком совсем другого клуба.

Клок от майки Криштиану

Но это будет потом — а сейчас мы сидим с Колесниковым на кухне. Прихлебываем чай.

— Ну и где ваш дом? — радуюсь я приглашению.

— Под Питером. Какая ж у меня там коллекция футболок!

— Самая дорогая сердцу?

— Как-то в Питере «Бавария» играла товарищеский матч. Накануне Толя Тимощук с Клозе ко мне приехали. Отмассировал будь здоров и одного и другого. На следующий день Клозе в первом тайме бац — гол нам!

— Вот несчастье.

— Иду в перерыве через поле к раздевалке, поравнялись. Говорю ему негромко: «Хватит!» Так он во втором тайме еще один кладет — подбегает к нашей скамейке и пальцем на меня указывает!

— Вот и массируй немцев после такого.

— Я отвернулся, будто ни при чем. Хорошо, игра дружеская. Потом Мирослав сам ко мне подошел: «Забрал бы тебя в «Баварию», но сам уезжаю...»

— Это куда же?

— Как раз в «Лацио» его подписали. Вот его майка осталась. Но она, пожалуй, не самая дорогая. Есть парочка поинтереснее.

— Например?

— Андрюше Аршавину говорю — пришли мне майку «Арсенала». Но не ту, которые у вас в магазинах висят, а настоящую, грязную. Чтоб видно было — играл в ней. Привез! Вот она для меня — номер два.

— Так какая же первая?

— Помните, как наши Португалию обыграли — 1:0?

— Кто ж не помнит.

— Игнашевич в штрафной Роналду завалил, тот пенальти выпрашивал. Судья махнул — какой там пенальти, вставай...

— Так что?

— После матча мне Данни эту майку приносит. Игнашевич так Криштиану ухватил, что клок вырвал! Прямо повис обрывок, представляете?

— Данни-то каков. Претендентов на эту майку хватало, думаю.

— А это дружба! Дружить надо уметь... Вот с Бубкой мы дружим.

— Ну и уровень.

— Как-то пригласили в Маврикий самых великих легкоатлетов. Я с ними работал. Ребята интересуются — сколько?

— Так-так.

— Отвечают — денет не будет вообще, зато десять дней проживете как в раю. Отдохнете. Даже Бубка подумал, отвечает — да. Ну и полетели. В самолете объявление: «Мистер Колесников, господин Бубка просит вас пройти в первый класс». Встаю — весь самолет мне аплодирует.

— Зачем звал?

— Сидят Бубка с братом, их поляк-менеджер. Оказывается, у дочки его день рождения. Стоит огромная бутылка. А я только-только от собственного дня рождения отойти успел. Не могу, отвечаю! Не буду!

— Это какую ж отвагу надо иметь.

— Разворачиваюсь — а в спину голос Бубки: «А по...ть [поговорить]?» Что делать? Поговорить-то — святое!

— Так всю бутылку и убрали?

— Ну. Куда-то еще летели через Того. Потом рассказывал: до того помню, после — ничего...

Лучано Спаллетти, Сергей Колесников и Халк. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Лучано Спаллетти, Сергей Колесников и Халк. Фото Александр Федоров, «СЭ»

Берлускони в раздевалке «Зенита»

Мы рассматриваем карточки в телефоне. Колесников поясняет через стол:

— Два раза меня в сборную Европы приглашали — в 1998-м и 2002-м... Вот я с Линфилдом Кристи... Вот Майкл Джонсон, а вот Донован Бейли. Со всеми работал!

— Это потрясающе.

— В Подольск приезжает главный тренер сборной СССР по легкой атлетике: «Колесо, я не знаю, что с тобой делать!» — «Что случилось?» — «Канадская федерация просит, чтоб ты поехал на первый старт. Бейли хочет, что ты был рядом...»

— Какая радость.

— А нужно мне это? Я отвечаю: «Так скажите им нет!» Тот задумался: «Да нет... Ты поезжай! Он у американца медаль отберет — нам проще будет». Ну и отправился по маршруту Рим — Дюссельдорф с Бейли! Нормально?

— Не то слово.

— Они за миллион долларов бегут 150 метров в Торонто — а я, русский человек, рядом.

— Так и вы, наверное, давно уже миллионер.

— Эх! Если бы...

— Поверить не могу — неужели и Майклом Джонсоном занимались? Четырехкратным олимпийским?

— У него слава тогда была как сейчас у Усэйна Болта! Как-то в Монте-Карло на банкете стоим, он склоняется к уху: «Сергей, хочу, чтоб ты мной занялся». Нет проблем — делаю Майклу спину, тут прибегает Колин Джексон. Тоже звезда легкой атлетики. С порога во весь голос: «Сергей!» Вдруг видит, кто у меня на кушетке, — и шепотом: «Можно я потом зайду?»

— Видел вашу фотографию с Берлускони. Причем Сильвио радуется гораздо сильнее, чем вы. Что это было?

— Случайность! Мы играли в Милане — он и заглянул в раздевалку «Зенита» поблагодарить. А я же скромный парень — сразу к нему: «Мистер! Позвольте?» — «Не вопрос!»

— Точно не двойник?

— Сто процентов! Стал бы двойник в раздевалку к «Зениту» идти. На фиг ему это надо?

— Вы были единственным из команды, кто решился приобнять Берлускони?

— В том-то и дело!

Эль-Герруж

— Аршавин про вас сказал недавно в прямом эфире: «Колесников — лучший массажист в Европе. А может, и в мире». Слышали?

— Еще бы!

— Вы ж знаете этот рынок. Кто для вас лучший массажист в Европе?

— В футболе мы вообще не видим, как работают коллеги. А про легкую атлетику могу сказать. В Киеве был роскошный массажист, потом попал к президенту. Кстати, и в киевском «Динамо» поработал. Я сразу на руки смотрю. Вот у него — как у фокусника!

— Это ж адский труд.

— У нас в Волгоградском институте физкультуры была группа 12 человек. В профессии остались трое. Еще Александр Рязанцев, которого я потом тоже в «Зенит» перетащил.

— Сколько лет вам надо было этим заниматься, чтоб понять — многое умеете?

— Пять лет.

— Сразу ответили.

— А просто через пять лет меня взяли в сборную СССР по легкой атлетике. Представляете уровень? Значит, что-то умел!

— Сколько ж великих прошло через ваши руки. Страшно представить.

— Виктора Санеева готовил к московской Олимпиаде. А он к тому моменту трехкратный олимпийский чемпион был! Обращаюсь: «Виктор Данилович...» — «Какой Данилович?! Серега, ты что?» В Новогорске был двухэтажный барак — так жили с ним вдвоем.

— Уникальное тело?

— Что-то непостижимое!

— В чем?

— В моей жизни был только один похожий парень, тоже из тройного прыжка. Англичанин Джонатан Эдвардс, его рекорд мира до сих пор не перекрыли, — единственный, кто прыгнул за 18 метров. Удивительно тонкие, но сильные ноги!

— Это редкость?

— У меня были разные «тройники». Видел мощные ноги, огромные. Но эти двое — уникумы! Икроножку можно кистью перехватить, совсем тоненькая... Да вся мировая элита через меня прошла. У Карла Льюиса свой массажист был, а остальные шли ко мне.

— Санеева на московской Олимпиаде обманули, не позволили снова стать олимпийским чемпионом. Видели его на следующий день?

— Нет. Встретились через много лет. На какой-то юбилей русской легкой атлетики прилетел из Австралии. Сразу меня узнал!

— За границу вас звали работать?

— Постоянно!

— Куда же?

— В Москве финал Гран-при. Массажистов и врачей сборной пригласили: «Будете помогать?» Оплачивалось хорошо, мы и согласились. Сразу же привозят ко мне олимпийского чемпиона из Марокко, рекордсмена мира Эль-Герружа!

— Это уровень?

— Не то слово! С ним то ли переводчик, то ли телохранитель. Ножки тоже тонкие-тонкие. Думаю — с этим-то быстро разделаюсь. Бац-бац — и готово. Разминаю ему икроножную — вдруг поворачивается, жалобно: «You kill me?»

— Когда больно — это нормально?

— Когда мышцы подзабиты, всегда будет больно. Вообще-то за границей каждый старается к своему массажисту ходить. У всех свой болевой порог!

— Спортивный массаж — штука болезненная?

— Еще бы! Там мало приятного!

— Не кинулся на вас телохранитель марокканца?

— Смотрел как на врага. Чувствовалось — был готов. А я думаю про себя: бежит парень через день. Если завтра похромает — ничего страшного. Успеет оправиться.

— Трезво.

— Так на следующее утро встречаемся у лифта. Ладони сложил, поклонился: «Мастер! Можно сегодня еще прийти?» Да приходи, отвечаю. У меня прямо от сердца отлегло. Эль-Герруж — такая величина!

— Пришел?

— Конечно. Еще и к старту готовился у меня. Как раз мажу его — тут заходит Света Мастеркова, я с ней индивидуально работал. На все ее сборы ездил. Эль-Герруж голову поворачивает: «Мы Сергея забираем!» Света нахмурилась: «Да хрен вам, а не Сергея...»

— Не шутил?

— Два года подряд присылали приглашения!

Анатолий Тимощук. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Анатолий Тимощук. Фото Александр Федоров, «СЭ»

Тимощук и филиппинка

— Что ж не поехали?

— А не люблю долго сидеть за границей. Домой тянет. Сколько раз меня в Америку звали!

— Сколько?

— Два. В Италию можно было уехать, там работает Виталий Петров, первый тренер Бубки. Американцы просто говорили: «Сергей, решайся! Будешь миллионером!»

— Сколько в Европе получает массажист вашего уровня — про которого Аршавин говорит такие слова из телевизора?

— В 1990-е все ходил, смотрел за моей работой парень из Швейцарии. Он даже не со спортсменами трудился, а в клинике старичков массировал. Я поинтересовался — сколько ж ему платят?

— Итак?

— Шесть с половиной тысяч франков. По тем временам — четыре с половиной тысячи долларов!

— Над старичками убиваться массажисту не надо?

— 15 минут — и все, до свидания! А если ты в сборной Швейцарии работаешь — там совсем другие расценки.

— Вы-то знаете. Ездили по приглашению Кержакова в Швейцарию, когда тот в «Цюрихе» доигрывал.

— Это я уже пенсионером был.

— Какая у вас пенсия?

— 20 тысяч рублей. С небольшим хвостиком.

— Мы Тимощука вспоминали. Он собирался в «Баварию» привезти собственного массажиста. Не вас?

— Нет. Девочку-филиппинку. Или из Таиланда, не помню...

— Где он ее отыскал?

— Где-то в Питере нашел. Однажды приехал ко мне на массаж, привез и ее. Пусть, мол, посмотрит, поучится. Чтоб икроножные делала так же, как я. Массажистка она была или еще кто — не знаю.

— Так ему нравилось, как работаете?

— Однажды узнал, что «Зенит» в Австрии, прыгнул в машину и промчался 180 километров. Только чтоб у меня помассироваться.

— Что ж в «Баварии» за массажисты, если футболист едет за 180 километров?

— Понятия не имею. Появляется: «Анатольич, сделайте икроножки...» Значит, нравилось ему. Массаж зачем нужен? Помогает мышцам правильно и быстро отвечать на сигнал из мозга. Ноги слушаются! Как-то прилетаю в Уэльс — пригласили в сборную по серфингу. Тренировались там на искусственной волне. Гляжу — всей группой встречают меня в аэропорту!

— Вот это да.

— Спрашиваю: «Вы чего?» А им рассказали, будто я звезда. Поработал с ними, на следующий день победили. Один говорит: «Я упал на десять раз меньше, меня ноги слушаются!» Вот так и в футболе. Вообще-то возможности мышц мы используем на 14 процентов.

— Что-что?

— 14 процентов! Вот почему в экстренных ситуациях женщины переворачивают автомобили руками. Кто-то гвозди узлом завязывает. Человек запрыгивает на крыло самолета с места. Потому что медведь подкрался. Человек немножко вышел за эти 14 процентов.

— Ага, на 25. Не вы запрыгивали на самолет?

— Нет. Летчик с «Ан-2». Потом пробовал повторить — не выходит!

Перелет на 26 часов

— У вас такие ситуации были?

— Я только падал с самолетом.

— Ну-ка, ну-ка. Такие истории я люблю.

— В Волгоград летел на «Ту-134». Как раз с Сашей Рязанцевым, массажистом «Зенита». Чувствуем — кружим над городом. Выглянули в иллюминатор: ага, шасси не выходит... А пилот болтанку устраивает, пытается вытряхнуть колеса-то. То так, то эдак.

— Имели бледный вид?

— Да я спокойно к этому отношусь: да- да, нет — нет. Кому суждено быть повешенным — тот не утонет. Вот только тогда было страшно. Рязанцев рядом кряхтит: уф-ф, уф-ф... Говорю: «Что тревожишься? На Волгу сядем!» Почему-то казалось — это спасение. Не знал, что если на воду садишься с такой скоростью, та превращается в бетон. Мужичок рядом сидит газету читает. Думаю — вот это самообладание!

— В самом деле.

— Пригляделся — а газета вверх ногами. В этот момент и колеса выскочили.

— Тут поймешь Кержакова. У которого в самолетах пальцы белели — так вцеплялся в поручень.

— Это хорошо, если в поручень, — мог и в мою руку!

— Рядом сидели?

— Он зазывал: «Анатольич, садитесь со мной!» Такая же история с Дугласом из «Динамо». Видели, как бледнеет темнокожий?

— Бог миловал.

— Он становится серым! Хе-хе! Вот так вцепится, здоровенный детина, — а-ах! Аж дрожит! Это он еще 26 часов в воздухе не проводил.

— А кто проводил?

— Я!

— Героический вы человек.

— Не верите? Давайте считать. Три часа: Санкт-Петербург — Франкфурт. Десять часов: Франкфурт — Бангкок. Еще десять: Бангкок — Мельбурн. Три часа: Мельбурн — Брисбен.

— Ну и нужен вам был этот Брисбен такой ценой?

— Так Игры доброй воли. Даже медаль не дали, я высказался вслух — а Танюша Лебедева услышала. Раз, и несет свою золотую. Отдала мне.

— При ее-то количестве медалей могла себе позволить. Мы сбились — так довез Тимощук до «Баварии» свою массажистку?

— Нет. «Бавария», может, и не против была, а миграционные власти не впустили. Она жила бы у Тимощука дома — клубу-то какая разница?

— Что-то умела?

— Мне-то сразу стало понятно. Мало что умеет, но дотошная. Могла массировать по два часа в день. Может, что-то и получилось бы. Пыхтит, старается... Повторяла все, что я делал.

— Вопросы задавала?

— Да она по-русски слова не знала!

— Бывало, что смотрите за чужой работой — и приходите в ужас?

— В ужас — нет. Просто понимал, что человек делает совсем не то. При этом на высоком уровне!

— Что за случай?

— Была бегунья из Штатов — Киркланд. Дважды чемпионка мира. «Барьеры» бегала. Приезжаем в Линц. Старт какой-то второстепенный, но хороших спортсменов собралось много. У нее с шеей были проблемы, я все время помогал.

— Но тут появился кто-то третий?

— Вдруг приезжает какой-то, как сказали, лучший в Австрии менеджер. У него группа — 25-30 атлетов. Устраивает их на всякие старты. Футболист зарплату получит в любом случае, а в легкой атлетике надо выступать. Иначе все.

— Так что с массажистом?

— Привезли для нее какого-то мануальщика. Держит за шею, цокает языком: «О-о-о... Надо же!» А мне самому интересно, смотрю — может, научусь чему-то. Нам-то по мануальной терапии давали самые азы. Думаю — когда ж начнет править-то? Манипуляции делать? А он все трогает и трогает...

— Не начал?

— Нет. Киркланд тоже смотрела, смотрела — и мне шепотом: «Сделаешь потом?» Киваю — конечно!

Дмитрий Тарасов и Ольга Бузова. Фото Алексей Иванов, -
Дмитрий Тарасов и Ольга Бузова. Фото Алексей Иванов, —

Отти и Бузова

— Вы пришли в «Зенит» в 2004-м. Там толком не знали, что такое настоящий массаж?

— Да там не знали, что тейпы существуют.

— Шутите?

— Точно вам говорю. Вообще не делали! Да и сейчас в редкой команде знают, как правильно тейпом пользоваться. Бинтуют голеностоп. Был в «Зените» тогда румын Кирицэ. Помните?

— Кто ж не помнит старика Кирицэ.

— Нога у него была сломана почти у щиколотки, только оправился. Я ему тейп сделал на голеностоп. После игры приходит в раздевалку — кидается на меня, целует!

— Какой чувственный румын. Что говорит?

— Пошел в подкат, получил в то же самое место. Говорит: «Точно второй раз сломали бы!» Был в «Зените» нападающий Дима Макаров — у того с коленом беда. Туда ему тейп!

— Не сваливался?

— Сваливался, сползал. Нога-то потеет. Потом привык: «Анатольич, мне в нем даже удобнее играть».

— Когда с легкой атлетикой закончили?

— В 2003-м в Париже. Последний мой чемпионат мира.

— Вот вы проводили Кокорина на сбор, возвращаетесь в Питер. В это время обычный человек может записаться к вам на прием?

— Нет.

— Почему?

— Во-первых, хочу отдохнуть. Уже не мальчик! Во-вторых, у меня же не клиника. Никакой частной практики. Нигде не зарегистрирован как частный массажист. Через знакомых может кто-то прийти...

— Как пришла Бузова?

— Да, как Бузова. «Локомотив» играл в Питере, Дима Тарасов позвонил: «Оля тоже приехала. Можно заглянет к вам?» Да пожалуйста! Пригласил ее домой, явилась с папой. Сначала ее, потом и папу подремонтировал. Бузова потом выложила в Instagram фотографию. Как посыпались мне звонки: «Можно к вам записаться?» Да нельзя!

— У папы тоже проблемы со спиной?

— Ну да. Как почти у всех.

— У меня нет.

— Это пока! Всему свое время!

— Ну вы и мастер утешить.

— Это расплата за то, что человек с четырех ног встал на две. От физических нагрузок идет давление на диски. Особенно в поясничном отделе. А все спортсмены поднимают тяжести. Без прогиба. С прогибом могут работать только гимнасты и штангисты!

— Гимнасток-то массировать одно наслаждение?

— На Играх доброй воли в Америке Света Мастеркова привела нашу знаменитую гимнастку, как же ее...

— Хоркину?

— Свету Хоркину! Помогал ей со спиной. Там ужас просто. Спортсмены из Советского Союза даже разминались не как все.

— Это как?

— У нас: «Раз-два-три, руки выше!» А в 1981-м году увидел, как разминаются американцы. Знаменитый матч СССР — США в Ленинграде. Народ ломился! Смотрю, сидят, у каждого кассетный плеер. Думаю — когда ж он будет разминаться? А он уже разминается!

— Как так?

— Он тянется! Без наклонов, без рывков. Сидит, сидит — потом вытянул ногу чуть дальше. Мышца становится все длиннее.

— Так и надо?

— Разумеется! Мы потом тоже научились. А до этого рывками холодную мышцу — хэй!

— Самое безумное упражнение, которое на вашей памяти получил спортсмен?

— Его высотникам давали. Это что-то!

— А что?

— Прыжки в глубину со штангой. Это для позвоночника — все! С возвышенности прыгаешь вниз, потом чуть выше. Упражнение вырабатывает сумасшедшую прыгучесть. Никакое другое так мышцам не помогает. Но убивает позвоночник.

— Надо же, до каких девчонок вы дотрагивались. Самая-самая красотка, которая оказывалась у вас на массажном столе, — Мерлин Отти?

— Угу. Совершенно верно!

— А еще?

— Иоланда Чен. Ланка очень интересная.

— Кайф ощупывать такую девушку?

— Я настолько привык... Еще была невероятная красотка — девочка из Словении Бритта Билач, прыгала в высоту. Выиграла чемпионат Европы. Мне Мевля говорил — сейчас она в правительстве. 25 лет я отработал в сборной по легкой атлетике! Я все думаю — как хватило сил?!

— Вот лежит у вас Отти на столе. Чисто мужской реакции нет? Или вы как старенький доктор?

— Хе-хе. Не буду об этом говорить.

— Затрудняюсь представить себя на вашем месте.

— Знаете, если б я на каждую барышню реагировал... В сборной их миллион! А девчонки понастырнее ребят — все норовили ко мне просочиться. Вот является Люда Кондратьева. Красавица с изумительной фигурой. За ней другая. Третья. Устанешь реагировать!

— Тогда давайте еще про Бузову. Вы ж еще на стадионе как-то за нее вступились?

— Да ну, ерунда. Женам футболистов «Локомотива» выделили в Питере места на трибуне, мне туда же ребята дали билет. Алана Касаева и Диму Тарасова отлично знал. Сижу с девочками, а Бузова такая экспрессивная, кричит судье, болеет... Мужичок, фанат «Зенита», ей грубость какую-то сказал. Началась перепалка — пришлось вмешаться: «Ты что с женщиной-то связался?» — «А что она? Тут все равны!» А меня фанаты «Зенита» все знают — сами его одернули: «Ну-ка сядь...»

— Полюбила вас пуще прежнего?

— Откуда я знаю? Да любой на моем месте поступил бы так же!

Владислав Радимов. Фото Вячеслав Евдокимов
Владислав Радимов. Фото Вячеслав Евдокимов

Окровавленная бутса Радимова

— В баскетбольной сборной СССР был удивительный человек — великий Сергей Белов. Не признавал массаж вообще. Запрещал прикасаться к своему телу.

— Я тоже таких встречал!

— Это кто же?

— В «Зените» — Бруну Алвеш, защитник. Вообще не массировался! Даже не разминался, не растирался. Обычно в холод теплые мази используют все. Мышцам сразу легче. Алвеш вообще ничего этого не признавал.

— Человек колоссальной физической силы.

— Уникальной!

— Халк массировался?

— Приходил и до игры, и после. В бане его парил. Вот Витсель, Ломбертс редко заглядывали. Андрюша Аршавин за два дня до матча массироваться прекращал. Говорил: «Я после массажа как раз пару дней собираюсь». Кевин Кураньи в «Динамо» ходил к другому массажисту. Потом мне на ушко: «Анатолич, приду?» Накануне игры — только ко мне!

— Хотел пожестче?

— Вот-вот! Говорит: «У меня после твоего массажа ноги совсем другие. Свежие». Вот в «Зените» предыдущего поколения фанатов массажа не было. Кержаков, Влад Радимов — они не приучены были. А молодежь вроде Дани Шамкина совсем другая. Не стесняются. Но по большому счету все идут, когда больно становится. А это неправильно!

— Думаете?

— Надо работать регулярно — как мы занимаемся с Сашей Кокориным. Нельзя доводить до болевых ощущений во время бега! Значит, мышца уже в ненормальном состоянии. Дает тебе сигнал: «Что ж ты делаешь?!»

— Бывало, что человек ходит к вам не потому, что это нужно, а просто нравится?

— Была такая Света Китова. Бегала 800 метров. Замужем за братом артиста Певцова, тоже массажистом. Сборная жила в Подольске. Новый корпус еще не построили, массировали прямо в холле. Так как мы ее разоблачили? Один массажист говорит: «Мне еще с Китовой работать...» — «Как с Китовой? Она и ко мне записалась!»

— Как мило.

— Стали сверять время — она отмассируется у меня и идет к другому. Да еще муж массажист. Любила это дело до самозабвения! А кто-то засыпал на столе, как Сережа Ловачев. Бегун на 400 метров.

— Футболисты не засыпали?

— Им тяжело заснуть — все ноги избитые, в ссадинах. Вот вам случай: обыгрываем «Русенборг» в гостях 2:0. У защитников шипы сзади здоровенные — так один норвежец наступил Владу Радимову в голеностоп. Влад кричит: «Доктор, Анатольич, посмотрите!» Стягиваем бутсу — полна крови!

— Какой ужас.

— Она оттуда бульк, бульк! Пульсирует! Действительно ужас. А Влад нас торопит: «Да нормально. Заклейте скорее», — и пошел на второй тайм.

— Дыру в ноге забили ватой?

— Специальный тампон, пластырь сверху. Затянули посильнее. Утром пришел к Владу в номер поменять повязку — у него вся постель в кровище!

— Он-то не устрашился?

— А ему по фигу. Как и Вовке Быстрову. Тоже ноги всегда перебиты.

— Самый страшный шрам в советском футболе был у Сергея Дмитриева. Говорили — будто фронтовой хирург оперировал затупленным скальпелем. Самый страшный шрам, который видели в спорте вы?

— У Родиона Гатауллина. Он ушел от менеджера, с которым я работал. Вскоре порвался. Оторвал головку двуглавой мышцы. Ему скобу ставили, тянули... Вот это был шрамище!

Игорь Денисов и Сергей Колесников на тренировке сборной России. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Игорь Денисов и Сергей Колесников на тренировке сборной России. Фото Александр Федоров, «СЭ»

Как иголкой протыкать ноготь

— Как-то Илья Кутепов сфотографировал свои ноги после матча. Это ужас — ногтей нет вообще.

— Да это у всех футболистов! Прежде-то были кожаные бутсы, хоть как-то защищали. А сейчас у всех тоненькие, из фибры. Еще и берут на полразмера меньше, вытаскивают стельку. Чтоб совсем внатяг было. Лучше мяч чувствуешь. А с ногтями есть фокус.

— Это какой же?

— Пока кровь под ногтем не свернулась — берешь иголку, ввинчиваешь. Чтоб сам ноготь пробуравила. Всё выпускают.

— Меня сейчас вырвет.

— Потом не так больно будет! Вот если упустил момент, кровь не выпустил — картину получишь ужасную.

— Такая работа здорово укрепляет руки.

— Даже не руки — пальцы. Два раза не по назначению пришлось использовать. Один раз в метро гражданин борзел — так я прихватил его за ключицу, сжал. Сразу сел.

— А второй случай?

— Такой же. Только за ухо взял. Вообще-то я миролюбивый человек. Спокойный. Тоже спина больная, врачи тяжести не советуют поднимать.

— Как-то я восхитился мощью 60-летнего бывшего борца Иваницкого. Тот усмехнулся: «Это не сила. Это остатки силы».

— У меня тот же случай! Конечно, остатки силы!

— Здоровье подводило?

— В 1999-м году ехать на чемпионат мира с Мастерковой, а у меня руки отнимаются.

— «Отнимаются» — фигура речи?

— В самом деле отнимаются. Проблемы с шеей — все оттуда. Третий и четвертый позвонки как раз переходят в плечевой нерв. Вот посмотрите, какая у меня здоровая мышца на левой руке. А на правой почти нет ее.

— Ой. В самом деле.

— Нарушена иннервация. Мышца умирает.

— Она ничего не чувствует?

— Все чувствует. Просто скукожилась, не работает. Доставали для меня редкие лекарства, до сих пор езжу каждый год в Кисловодск.

— Неужели помогает?

— Если доработал до 65 лет! Каждый декабрь не на Мальдивы, а туда. Я в ужасе был от того, что происходит. Света готовилась-готовилась, я ей необходим. После ужаса 1992 года любая мелочь может выбить из колеи.

— А что в 1992-м?

— Она была готова так, что Олимпиаду в Барселоне выиграла бы без вопросов! Приезжаем из Подольска на отборочные соревнования, на разминке Света вся горит. Прямо пританцовывает на месте. Готова всех порвать! А я будто чувствовал: «Света, давай еще хрустнем спиночку? Коррекцию сделаем?» — «Серенький, все нормально...» Выходит на финишную прямую — всем привозит по 20 метров! Первая бежит!

— И?..

— Вдруг крик: «А-а-а!»

— Порвалась?

— Да. Не поехала ни на какую Олимпиаду. Зато Настьку родила! У них как только тяжелая травма — сразу рожают. Чтоб зря дома не сидеть.

— В Барселоне она всему миру привезла бы 20 метров отрыва?

— В 1992-м? Уф-ф! Она была потрясающе готова. Если уж в 1996-м на Олимпиаде выиграла две золотые медали — на 800 метров и полтора километра. После родов и травмы.

— Представляю первые минуты после ее травмы.

— Кинулся к ней. Она валялась на дорожке, рыдала. Поняла, что никуда не едет.

— Сразу оценила, что это не растяжение?

— Разумеется! Ох, Света... Как мы в ЮАР ездили — это блаженство! В Сан-Сити!

— Знаю я это «блаженство», там чуть не умер. Отравился.

— А у нас все отлично прошло. Ездил я туда раза четыре. С Мастерковой и ее менеджером, эстонцем, брали автомобиль, мотались куда хотели.

— Куда ехать вообще не хотелось?

— В Мексику. Там тяжело!

— Что такого?

— Больше трех недель надо сидеть. Среднегорье — опасная штука. В той же Австрии, Кисловодске неделю втягиваться надо. Акклиматизироваться. Асят Саитов, знаменитый велогонщик, «горный король», все это знал...

— Вы и с велосипедистами поработали?

— Он муж Мастерковой. Напутствовал: «Серый, ты ей хоть анекдоты рассказывай — но чтоб первую неделю пульс был 150. Максимум 160! Если зашкаливает — прекращайте беготню». Вот первую неделю ходили трусцой, я на ходу анекдоты рассказывал. Идем, смеемся... А потом две недели носимся!

— А если ошибиться со среднегорьем?

— В такую «яму» попадешь — месяц будешь выкарабкиваться. Футболисты на этом часто прокалываются. Приезжают в горы — сразу начинают пахать.

Светлана Мастеркова. Фото Александр Вильф, -
Светлана Мастеркова. Фото Александр Вильф, —

Жива на красном Ferrari

— Три самых уникальных организма, побывавших в ваших руках?

— Первый — как раз Мастеркова. Это что-то уникальное! Второй — Сережа Бубка. Тоже невероятный товарищ. А третий... Господи, кого ж назвать... Пожалуй, тот англичанин, рекордсмен мира в тройном прыжке. Сразу обратил внимание на эти тоненькие ножки. Говорю: «Это что за кузнечик? Как он вообще прыгает?» Великий прыгун Леня Волошин усмехнулся: «Это уникум...»

— Из футболистов к тройке близко никто не подходит?

— Халк. У него ножищи — как у метателя диска.

— При этом говорит, что не качался. Таким родился.

— Думаю, так и было. Дискоболы — они же тоже не качаются. Все от природы. Изначально идет отбор.

— Халк — хороший парень?

— Простой, без всяких заморочек. Никакой звездности. Добрый парень, что говорить. Из фавел. Все ему: «Халк, Халк!» — а я иначе. Звал его Жива.

— Почему?

— Он же Живанилдо. Радуется: «Анатоли, меня так звали в фавеле — Жива!» Вот он мне близок был по духу. Посмеяться любил, пошутить.

— Судя по тому, что развелся с супругой и женился на ее племяннице, — человек довольно непосредственный.

— Весьма! Говорю же — из фавел пацан. Что вы хотите? Парю его веником, глаза вытаращил: «Ты меня убить хочешь?! Больше не могу!» — «Терпи!» Набираю жидкость в огромный шприц, на 20 кубов. Халк увидел, в ужасе: «No, Anatoly, no!» Как перепуганный ребенок. Давай-давай, отвечаю. Быстро! Хе-хе!

— Укололи?

— Вот и он думал — собираюсь колоть. А я снял иголку — он прямо выдохнул, отпустило...

— Зато гонял по Питеру на красном Ferrari.

— Да, был у него Ferrari. У Паши Погребняка — желтый Porsche-911. Маленькая машинка. Но удивлял меня автомобилем другой парень.

— Это кто же?

— Юра Лодыгин!

— Он-то на чем?

— «Rolls-Royce». Купе.

— Господи. Этот автомобиль собирают вручную полтора года.

— Но потом приехали аргентинцы — получили столько денег, сколько не видели никогда в жизни. Вот они накупили фантастических автомобилей. Там и Lamborghini были, и что угодно еще.

— Удивительно.

— Удивительно было в «Динамо». Ведут меня по базе, все показывают. Дошли до подземного паркинга. Комплекс отличный. С полями там не все хорошо, но сама база шикарная. Иду — бац!

— Что такое?

— Красный Ferrari!

— Халк?!

— Замер на ходу: «Это чей?!» А мне рассказывают — уникальный случай. Есть в «Динамо» третий вратарь. Женя, Женя... Как же его...

— Фролов. Критик режима.

— Точно! Вот Жеки Фролова автомобиль! У пацана квартиры нет, живет на базе — зато купил красный Ferrari. Исполнил мечту детства.

— Кто-то из футбольных массажистов поражался мышцам Олега Саленко — настолько тяжелые. Пока промассируешь, руки отвалятся. Но вам-то после Халка никто не страшен?

— Я массировал метателя диска из Краснодара — Диму Шевченко! 135 килограмм! Вот как его промассируешь? Потом появился Сергей Смирнов, бронзовый призер Олимпиады в толкании ядра. Меня Зайка называл.

— Неплохо.

— Заходит в раздевалку, «Беломор» в зубах — все сразу разбегаются. «Зайка, сделай мне плечико и локоточек...» Вот его и еще одного метателя диска, совсем квадратного, клал на пол. Долго-долго ходил ногами. Потом уж только руками доминал. Ноги у них были как у Халка туловище. Но это еще ничего. Были варианты пострашнее.

— Что ж страшнее?

— Знал ребят, которые массировали Василия Алексеева и Юрика Варданяна. С такими я просто не знаю, как работать.

— Это не Володька Быстров, однозначно.

— Наташа Лисовская ко мне приходила — такая машина под два метра ростом! Зачерпывал пригоршню дольпика и столько же финалгона. У меня руки сгорают — а ей хоть бы что!

— Еще таких встречали?

— Таня Анисимова, барьеры бежала. Серебряный призер монреальской Олимпиады 76-го. Руки красные, жжет — а она с сомнением: «Серенький, что-то только к концу тренировки стало немного пробирать».

— Гвозди б делать из этих людей.

— Зато после Лисовской пришел талантливый спринтер Горемыкин. Я руки помыл, так он прямо на тренировке в лужу уселся. Чтоб смыть капельки этой мази — что-то, видно, на руках осталось.

— Кстати, про Быстрова! Вот с кем было проще простого, наверное. Вес-то птичий.

— Мышцы у него сложные, спринтерские. Поэтому часто травмировался. Там не просто! Вот, например, у Крижанаца была больная спина. Он же мощный, здоровенный. Мышцы тяжелые. Надо было закачивать, делать специальные упражнения. Этот момент Володька Быстров сразу ухватил.

— Что делал?

— Понял, что намного меньше травм получает, если стонизирует спину. Прямо перед матчем забегал, ложился поперек кушетки: «Давайте, Анатольич, быстренько! Два разочка!» Эти упражнения разработал мой учитель в Волгограде. Минуту с ним работаю — вскакивает: «Я побежал, нормально!» Недавно с Аршавиным приехали ко мне в пять утра.

— Сюда?

— Да, в эту квартиру. Приезжали на «Матч ТВ», поезд ранний. Куда им деваться?

— В самом деле.

— Чайку попили, сидели вспоминали. Как раз сказал: «Начал спину массировать перед матчем — меньше травм стало».

Сергей Колесников. Фото РФС
Сергей Колесников. Фото РФС

Зайка и пупсик

— Толкатель ядра вас прозвал Зайкой. А футболисты что-то придумывали?

— Паредес и Дриусси звали — Пупсик.

— Кстати, неплохо.

— Я кого-то из них назвал «Пупсик», а тот не понял: «Сам ты Пупсик!» Ну и привязалось. Как видит: «Привет, Пупсик!» У них в раздевалке был свой уголочек, вроде буфета. Кучковались там, заваривали чай мате. Как-то заглядываю после игры туда, Паредесу: «Хочешь, покажу, как ты играешь?» Тот обрадовался: «Как?»

— Так как?

— Показываю: ты во фраке, в одной руке коньяк, в другой — сигара. Пас получил, затянулся, отхлебнул — и кому-то мячик пнул. Парень просто упал! Потом раза три подходил: «Покажи, как я играю».

— Другим тоже нравилось?

— Ригони выучил слово «катастрофа». Меня окликает: «Катастрофа?» Я киваю: «Катастрофа!» Радуется. Оборачиваюсь — за спиной Манчини стоит. Смотрит на меня, спокойно: «Fenomeno...»

— Действительно, fenomeno.

— Два раза он это произносил. Второй раз — когда увидел, как я в бочку со льдом три раза нырнул. Есть у меня такая тема. Дождался, пока вынырну: «Тебе сколько лет?» Отвечаю. Манчини головой качает: «Fenomeno!»

— Надолго ныряете?

— На несколько секунд — после бани. Нырнул и вынырнул.

— Массировали его?

— Разок. Манчини не понравилось.

— Это что за новости?

— Он любит мягко. Чтоб его прямо гладили, будто подушками. Манчини лично всех массажистов в клубе прошел — остановился на парне, которого взяли из дубля. Тот помягче. Каждому свое!

— Кто любил пожестче?

— Влад Радимов. После первого массажа в Турции встал, почувствовал ноги — и выдохнул: «Ничего себе. Будто и не бегал!» Вот Саша Кержаков не любил, когда жестко. Да все обычно просят пощады.

— Бывало, что работаете совсем легко, а человек все равно умоляет: «Помягче!»

— Такие ко мне не ходили. Искали других массажистов. Вальбуэна как раз был такой. Раз попробовал: «Больно!» — и все. Больше не появлялся. Попробовал одну точку, потом другую — он все равно: «Больно! Очень больно!» Ну и зачем мучить человека? Пусть ходит к другому массажисту. А Кураньи — наоборот.

— Как Кокорин?

— Кокорин нормально переносит. Он вообще терпит любую боль! Ни разу не слышал, чтоб сказал: «Анатольич, потише, помягче...» Лежит — и все. Я уже и сам чувствую, когда у него предел наступает.

— Судя по тому, сколько лет вы вместе, — все устраивает.

— О чем и речь — шесть лет!

— Геннадий Орлов тут говорил: «Мне Манчини не нравился. Он нарцисс».

— Так и есть!

— В чем проявлялось?

— Понятно, что открыто он никому не говорил: «Я великий, а вы все говно». Но чувствовалось по всему: как раз это у него в голове. «Я за сборную Италии играл, а вы кто такие? Шелупонь».

— С Адвокатом было проще?

— Дик совсем другой! Уезжал из Питера — вот такие слезы катились в аэропорту: «Никогда не думал, что так проникнусь...» Стал намного добрее. К русским иначе относился. Сам обрусел. Под конец в баню с нами пошел, вздыхал: «Что ж я ни разу за два года здесь не был?»

— Это колоссальная ошибка.

— Пропарили его, рюмашку опрокинул... «Сколько прелестей тут!» Распробовал. Дик нормальный мужик. Поначалу-то лютовал.

— Что творил?

— Не те шорты надел, без носков на обед явился, в шлепанцах — сразу штраф! Но приучил — все ребята как с иголочки стали одеваться. Во всем одинаковом. Дик стоял и проверял.

— Адвокат крикливый, конечно.

— Все время кричал. Если что не так — со страшной силой! Мог орать до посинения!

— Виталия Леонтьевича не массировали?

— Нет. С ним другая история. Он покинул клуб — а меня как раз взяли. Однажды приходит, а я выглядываю из массажки. В короткой майке. Мутко сразу: «О! Это что у нас за качок?» — «Это наш новый массажист». — «У какой...» А при Семине Влад Радимов с ребятами упросили взять меня в сборную. Их много было из «Зенита».

— Юрия Павловича массировать — мучение? Одни кости?

— Не знаю, не пробовал. Вот дона Фабио я массировал. Потом Низелик, переводчик, подошел: «Анатольич, что вы с доном Фабио сделали?» Я испугался: «А что?» — «Да он счастлив! Это что-то!»

— Крепкий старикан?

— Жилистый!

— Этот дуб еще пошумит?

— Еще как! Да и я тоже. С выносливостью у меня порядок. Помню, уже объявили о приходе Адвоката, но работал с командой его помощник, Корнелиус Пот. Первый кросс — в горах.

— Ну и?..

— А я же знаю, как бегать там, в горах!

— Всех научили?

— Сам прибежал первым. В 50 лет!

— Что Корнелиус?

— Охренел от увиденного: «О! Ничего себе...»

— Ну и подготовка у вас.

— Так я с Мастерковой бегал все ее кроссы — из 8 километров темповухи четыре держался. Это себе представляете?

— С трудом. Я бы метров двести продержался.

— Помню, приехала после травмы Наташа Горелова. Серебряный призер чемпионата мира на полторашке. Побежали по стадиону 10 километров — я привез ей два круга! 800 метров!

— Ничего ж себе.

— Она, бедная, разрыдалась. «Все, меня даже Сережа обгоняет...»

Фернандо Риксен. Фото Никита Успенский, -
Фернандо Риксен. Фото Никита Успенский, —

«Какой Чади!»

— Вы сказали — Радимов любит пожестче. Самое время вспомнить Риксена. Мало кто знает — в раздевалке было продолжение их знаменитой драки. Не вас отправили разнимать?

— Что вы — сам Адвокат побежал! А уж мы за ним. Риксен с Радимовым уже никого не видели. Уже всерьез хотели махаться. Влад опомнился — нахватал прилюдно оплеух. Но мы развели. А сразу-то мы все обалдели. Е! Что ж они делают?! Ни хрена себе! Еще и штрафной в нашу сторону...

— Риксен — странный парень?

— Дурковатый. Какой-то сам по себе. Мне говорил с восторгом: «Анатольич, какие же у вас красивые женщины! Это что-то! Я хожу — у меня бок синий».

— Почему бок? А не другой орган?

— Я тоже уточнил. Отвечает: «Я на каждую бабу оборачиваюсь. А жена щиплет». Но все-таки женился на русской девчонке. Голландку свою отправил домой.

— Вот она его и ободрала как шишку. Риксен и сам говорил — мог поддатым приехать в Удельную.

— Это видно было. Мы ж отличаем, кто с бодунища. При этом работал как машина! Этим себя и доконал. Хоть этот боковой склероз убивает кого угодно. Хоть пьющего, хоть трезвенника. О его слабостях Питер узнал сразу — там достаточно пару раз в ресторан сходить.

— Бывают странные легионеры. Помните футболиста Чадиковски?

— О, это самый комичный легионер! Чади, еще бы!

— Едва управлялся с мячом — зато часами мог пересматривать собственные матчи, в которых хоть что-то получилось.

— Вот-вот. Идет двусторонка, обведет кого-то — обо всем забывает, останавливается. Поглаживает себя по животу: «О, Чади! Какой Чади!» А игра продолжается!

— В «Зените» его до сих пор вспоминают.

— Еще бы — умирали от хохота... До сих пор кто-нибудь да произнесет: «Ах, Чади, ах, красавец!»

— Но из-за Чади кто-то сел на лавку.

— В том «Зените» вообще были замечательные ребята. Ни одного говнюка не вспомню! Леша Катульский какой чудесный. А парень, который водителем после футбола работал, таксовал — а сейчас в академию его взяли. Так он свою команду лучшей сделал...

— Это кто же?

— А давайте вспоминать! Даже в сборную его брали.

— Я дрожу от нетерпения.

— Старею — не помню фамилию! Петржела пришел — как раз привел Чадиковски и еще какого-то македонца. Нашего парня посадил. А это мягкий, пластичный, быстрый мальчик был! Как же его? Центральный полузащитник!

— Не Коноплев ли?

— Точно, Конопель! Его и посадил. А парень был хоть куда.

— Зато при Петржеле в «Зените» более-менее начали платить. На вас это распространялось?

— Это самые памятные премиальные в моей жизни!

— Тогда с вас рассказ.

— Первая моя игра — 2004-й год, встречаемся в Питере с «Ротором». После первого тайма проигрываем 0:2. Думаю — ни хрена себе... Сейчас скажут — нефартовый!

— Запросто.

— На второй тайм выпускают Вовку Быстрова — тот сам забивает, пенальти зарабатывает... Выигрываем 3:2! Доктор после матча встречает: «С первыми вас!» — «Вы о чем?» — «А вот столько-то баксов — премиальные за победу!» Вот это да, думаю.

— Вы неизбалованный были?

— Самые большие премиальные в моей прежней жизни — за Олимпиаду в Сиднее. У меня там чуть руки не отвалились. Три тысячи долларов заплатили. А тут за матч, поменьше — но сопоставимо! Вот это футбол, думаю, вот это жизнь пошла. Вот это Петржела.

— Но Петржела умел быть и жестоким. Как друга вашего выставил из «Зенита».

— Вовку-то Быстрова? Это ужасная история. Жалко было до слез. Он же не сам в «Спартак» захотел!

— Столкнулись с Петржелой на почве казино?

— Вот именно. Петржела ночь просидит в казино — наутро появляется вот с такой головой. Вместо него работал Боровичка. А Вова как-то пошутил по поводу сна. Сразу — на выход!

— Так и сформулировал?

— Заявил: «Чтоб завтра в команде его не было!» Вот и продали.

— Петржела мне как-то рассказывал, что выиграл в казино миллион долларов.

— Да ну... Это во сне, наверное.

Как Хаген хоронил собаку

— В Удельной, прямо напротив базы, фанаты запустили на пруду плот, на котором красовалась голова свиньи. Отмечая возвращение в «Зенит» Быстрова. Видели?

— Не видел. Все это быстренько пресекли. Ну глупые! У меня с фанатами был свой разговор. Помните, как Широков забил — и показал жест «Виражу»?

— Еще бы.

— Так после матча сгрудились возле автобуса, голосили: «Где Широков? Подать его сюда!» Я к ним отправился: «Что вы орете?»

— Объяснили?

— Вычислил самого крикливого — к нему обратился: «Вот если тебя назвать *** [геем] - что сделаешь?» Раз — и тишина. Пауза. Продолжаю: «А вы это и кричите! Багама-мама, в жопу *** Широкова Романа...» Была у них такая присказка.

— Услышали вас?

— Постояли-постояли — и разбрелись...

— Мы Удельную вспомнили. Самый памятный момент, связанный с базой?

— Хаген хоронит собаку. Даже не плачет — рыдает! Огромные слезы!

— Что за собака?

— Нашел какого-то щенка, приютил на базе. Ухаживал. Потом собачонку загрызли бродячие псы. Эрик своими руками хоронил и рыдал.

— В Удельной упокоился пес?

— Да. Недалеко от базы. А на поле Хаген выходит — викинг! Убийца!

— Вот и мне так казалось — зверюга.

— А добрее человека я в «Зените» не помню. Такой свирепый на поле — и вдруг превращается в ребенка после матча. Постоянно идет, ищет кого-то: «Я же тебя задел? Прости! Не нарочно!»

— Это ведь Хаген регулярно выносил дверь в зенитовской раздевалке.

— Было пару раз. Все время забывали, что дверь фанерная. По ней и бить-то сильно не надо — чуть двинешь, она вылетала. Рассыпалась. Насквозь могли бутсой пробить. Только заделают, кто-то снова — н-на!

— К слову, про раздевалки. Как рассказывал Петржела, в Казани в раздевалку подбрасывали перед матчем дохлых крыс.

— Было.

— Видели их?

— Видели те, кто приезжает на 2-3 часа раньше команды, развешивает форму. Они и убирали и нам рассказывали.

— Это какая-то ритуальная штука?

— Ну разумеется. Нам было чем ответить.

— Страшусь представить чем.

— Привозили иконы, расставляли. Зажигали свечи. Что нам до этих крыс? В Казани интересная история была! Самый-самый злой перерыв на моей памяти.

— Говорите же, не останавливайтесь.

— 0:2 мы «горели» «Рубину». Дядюн въехал в Малафеева — еще и гол засчитали. Слава встать не мог, шипами все ему разодрали. Такими ребят я больше не видел никогда. Злые, собранные, целеустремленные.

— Это тогда вы на судью накинулись?

— Боковому говорю: «Ты ж глянь! Что творите?!» Видимо, за победу «Рубина» им что-то причиталось. Ломбертса в том же матче покалечили — приходит в раздевалку, нога вздулась. Будто гвоздем от колена до самого низа прорезано. Мясо разъезжается!

— Умеете выпукло сформулировать.

— А так и было! Рома Широков идет на второй тайм, шепчет: «Ну, суки, мы вам сейчас устроим...»

— Устроили?

— 3:2 выиграли! Жестко играли, просто задавили их!

— А про вас что-то черкнули в протоколе.

— Я на поле Карасеву без всякой брани сказал: «Вы что делаете?» А написал он на меня за бокового. Тому притчу рассказал, уже после игры.

— Расскажите и мне.

— История про попугая, который все бранился, а милиционер приходил и штрафовал хозяина. Вот приходит снова, а попугай молчит. Молчит и молчит. Потом говорит милиционеру: «Иди отсюда, ты и так все про себя знаешь...» Кстати, умер недавно этот судья. Лайнсмен из Воронежа.

— Для такого рассказа пришлось заглянуть в судейскую?

— Кто б меня туда пустил? В коридоре! С того момента начальник команды говорил: «Судьи просили передать — пусть ваш активный доктор в беседы не вступает». А я не могу! Все равно выскажусь!

— Больше обид не было?

— Наоборот. С Лешей Еськовым и Юрой Баскаковым в Кисловодске встречаемся каждый год.

— Вы мастер притч и анекдотов. Последнее, над чем смеялись?

— Парень лежит с девушкой, плачет. Девица утешает: «Что ты переживаешь? Подумаешь, маленький...» — «Лучше б у тебя его вообще не было!»

— Это восхитительно.

— Я анекдоты часами могу рассказывать. Почему ребята хорошо относятся — я улыбаюсь всегда! Радимов всегда жил со Спиваком. Говорит: «Что вы ему все рассказываете? Возвращается — хохочет!» А мне надо человека от боли отвлечь.

— Поэтому и прозвища вам такие дают — Зайка.

— В командах-то обычно звали Анатольич. Кирицэ на какую-то румынскую мелодию положил — ходил напевал: «Анатольич, Анатольич...» Потом сын его пятилетний начал петь: «Анатольич!»

Юрий Жирков (справа). Фото AFP
Юрий Жирков (справа). Фото AFP

В «Челси» не разобрались, почему Жиркову больно

— Самый-самый модник среди футболистов?

— Серега Дмитриев. Сына моего тренировал в питерском «Динамо». Всегда проборчик, аккуратный, так за собой ухаживает... Не так давно женился на нашей барьеристке Свете Лауховой. А номер два — Влад Радимов, пожалуй. Третий — Лодыгин. От него постоянно духами пахло. Футболисты сейчас повернуты на всякой косметике. Смотришь в раздевалке — расставлены флаконы. Как у барышень.

— Кержаков?

— Как раз Кержаков спокойно относился. «А!» — и помчался.

— Чем Лодыгин удивлял — кроме духов и «Роллс-ройса»?

— Да ничем. Хороший парень. Для вратаря немножко экспрессивный, обычно они поспокойнее. А этот как спринтер, взрывной характер!

— Прозвище от вас получил?

— Грек. Был еще Испанец — это Черышев.

— Я поражался — как легко Лодыгин усадил Малафеева. А тот был фигурой.

— Так у Славы травма за травмой!

— Ах вот в чем дело.

— Когда человек стареет — мышцы гораздо дольше восстанавливаются. Малафеев то спину дернет, то ногу. Весь посыпался! Анюков — та же история. Ему надо было отдыхать дольше, чем остальным.

— А Жирков?

— Это случай уникальный!

— У него же плоскостопие, как я понимаю?

— В том-то и дело.

— Как же он играет?

— Рассказываю историю. Он со сборной приезжает в Питер, отправляют делать ударно-волновую. Болят колени, и все! Никто не поймет, в чем дело! На снимках все в порядке. Связки на месте. Но парень-то врать не может. Если говорит, что больно, — так оно и есть. Я в сборной не работал, но история эта до меня дошла. Что-то загадочное.

— Так и не разобрались?

— В «Челси» — нет. В сборной тоже. А потом встречаемся в «Динамо». Первые сборы, приходит ко мне на массаж. Сразу в глаза бросилось — а что это у него с ногами-то? Как-то странно ставит!

— Что такое?

— Взглянул сбоку. Нет, не показалось — стопы просто проваливаются. А значит, идет чрезмерная нагрузка на колено! Все работает иначе, включая связки.

— Это лечится?

— Сделал ему тейп — с тех пор без него не играет. Даже тренируется с ним. Чтоб стопа не просаживалась. Снизу механически подтягивается.

— Я видел фотографию — вы Кокорину делаете то же самое.

— Нет, Кокорину я голеностоп тейпировал. Это совсем другое.

— Стрельцов писал в книжке: «У меня плоскостопие, очень больно бегать. Поэтому много стоял на поле». Это действительно больно?

— Еще как. Все против природы. Пяточная кость, стопа, икроножная мышца, напряжение ахилла... Причем ноет вся нога.

— Как же Жирков доиграл до таких лет?

— Благодаря тейпам! Иначе раньше бы закончил!

— Вас-то он встретил в 32 года. А раньше?

— Терпел. Мучился. Как раз тогда и наступил предел. В «Зените-2» играл молодой парнишка, тоже колени болели. Сделал ему тейпы — после матча счастлив: «Вы что, волшебник? Так можно было?» Потом вдруг всполошился: «А мышцы не ослабеют?» — «Да как работали, так и будут. Просто правильно начнут работать».

Андрей Аршавин и Сергей Колесников. Фото Антон Сергиенко
Андрей Аршавин и Сергей Колесников. Фото Антон Сергиенко

Аршавин

— Аршавин со спиной намучился?

— У Андрюхи спина не очень хорошая. Поначалу много с ней возился. Потом потихонечку выправил.

— Это от природы?

— Все приобретенное! Он подвижный, а никогда не закачивал спину. Один раз ударили нерв — этого хватило. Все как с Кокориным недавно. Нехорошо приземлился, на него двое сразу. Потом с задней проблема. Я щупаю эту мышцу — она в порядке, боли нет. Но с реакцией запаздывает. Подвисает немножко. Будто контузия. Игнашевич через это прошел.

— Что у Игнашевича?

— Я в сборной тогда не работал. Андрюша Аршавин звонит из Сочи: «Анатольич, у меня все!» — «Что «все»?! Колено?» Для меня «все» — это колено. Нет, отвечает, у меня шея.

— Хрен редьки не слаще.

— «Пошел в подкат — сейчас даже повернуть не могу...» Я начал было: «Так приезжай ко мне завтра», а Аршавин смеется: «Я ж в Сочи!» — «Ну и прилетай из Сочи». — «Нет, лучше вы ко мне». — «Решишь вопрос с клубом — я сразу вылетаю».

— Решил?

— За полчаса! Это ж Аршавин! Прилетаю, сразу промассировал Андрюхе. Поработал с Быстровым, Денисовым и Славой Малафеевым. Подходит доктор сборной Гришанов: «Не посмотрите стопу Игнашевича?»

— Что было?

— Пощупал — подвисает. Матч через день — точно не выправить. Все, сказал, не сыграет. Вызывают меня к Хиддинку и Корнееву: «Игнашевич должен играть!» Я плечами пожимаю: «Хотите — выпускайте. Но Сережа ни оттолкнуться не сможет, ни поставить ногу правильно, ни пас отдать».

— Сам Игнашевич что говорил?

— Игнашевич потом ко мне подошел: «Они не понимают, что я не могу!» Сам-то чувствует, что стопа не слушается. Такая же канитель была у Кокорина с задней поверхностью. Вот со спиной мы много работали, она у Саши не очень хорошая.

— Не на ваших ли глазах Аршавин излагал про ожидания и проблемы?

— Это самый мой черный день в профессии. Проиграли грекам — и не вышли из группы. Самый хреновый день!

— Так что было дальше?

— Сидел в номере. Вышел в холл — а там как раз перепалка. Андрюха сидит, разговаривает с людьми — вдруг появляется этот депутат Беляев, кто-то снимает... Начинает приставать к Аршавину: «А вы это что? Почему?» Андрей оборачивается и произносит то самое: «Ваши ожидания — ваши проблемы». Я все слышу.

— Но и подумать не могли, какой будет резонанс.

— А кто мог подумать? Мы и не знали, кто этот лысый. А как раздули все!

— Есть объяснение, как можно было проиграть тем грекам?

— До сих пор перед глазами момент: ведем против поляков 1:0, выходим «три в два». Аршавин не дотянул с пасом. Забили бы — да плевать нам было бы на последний матч! А греки никакие были. Но вот выходить на матч, стоим в тоннеле — наши какие-то вялые, безразличные, переминаются с ноги на ногу. А греки злые, собранные: «Ух-х, ух-х!» Смотрю — это что вообще?

— Им же ничего не светило?

— Ничего! В том-то и дело!

— Были еще необъяснимые поражения?

— На этом поражении все сломалось в отношениях со Спаллетти. Третий его год в команде. Два предыдущих сезона мы выигрывали чемпионство. Группу в Лиге чемпионов отбомбили — всех вынесли! Выходим в плей-офф — попадаем на «Осер». С этими-то, думаем, проблем не будет, городочек крохотный... Вдруг — 0:2!

— Причем по делу.

— Как-то безвольно играли. Как во сне, ноль куража. Точно так же, как с греками на «Европе». Вот с того момента что-то в отношениях со Спаллетти надломилось. Пошли странные покупки.

— Прежде-то красота была?

— Все его обожали! Изумительная атмосфера. На сборы ездили с семьями. Сначала на одни съездили — понравилось. Жены рядом, дети... Следующие в Португалии, кто-то робко справляется: можно повторить? Спаллетти пожал плечами: «Да пусть летят. Долго же».

— Он, похоже, тоже неплохо к вам относился.

— Если у каждого от него подарок остался!

— Вроде какие-то медальоны?

— Да-да!

— Свой сохранили?

— У меня от Спаллетти остались часы. Довольно приличные, кстати. Здоровенный хронометр. Это футболистам он медальоны дарил.

— Леонид Слуцкий каждому в ЦСКА вручил часы за 10 тысяч долларов. Включая обслуживающий персонал.

— Наши тоже не дешевые...

Лучано Спаллетти и Сергей Колесников. Фото ФК «Зенит»
Лучано Спаллетти и Сергей Колесников. Фото ФК «Зенит»

Спаллетти думал — нам поражения по фигу

— Видел фотографию — Спаллетти нависает над вами, целует. Что это было?

— Кого-то обыграли — прямо в раздевалке меня расцеловал. Я же говорю — первые два года были фантастикой. Признаки разлада я увидел как-то в самолете. Смешная история! Проиграли «Рубину». Летим назад, в ноутбуке у ребят игра «Кто хочет стать миллионером». Парни-то молодые, импульсивные — Вовка Быстров выиграл и как закричит на весь салон! Спаллетти обернулся на этот возглас — видно было, что ему крайне не понравилось. Потом меня подозвал — и начал: я плачу после поражений, а вы орете, вам по фигу все...

— Он действительно думал, что по фигу?

— Ага!

— Не объяснить?

— Никто не знал, что ему переводчик доносил. Я-то пытался что-то сказать...

— В глазах — непонимание?

— Вот именно.

— Вскоре и между вами состоялся неприятный разговор.

— Это после самарской истории с Гариком Денисовым. Да, ему донесли — мол, Колесников высказался: «Проще убрать одного тренера, чем нескольких ведущих игроков». Спаллетти тут же пригласил к себе. Говорил-то я совсем о другом!

— О чем?

— Если уйдут ребята — развалится команда. Только про это! Не надо их трогать. О том, что стоит убрать Спаллетти, ни слова не было. А как получилось в итоге? И Спаллетти убрали, и команда развалилась. Все! Рома с Гариком ушли, Анюкова перестали ставить...

— После того разговора вы остались в команде. Как удалось умиротворить Спаллетти?

— Тяжело было. С ним же переводчик, Низелик. Вообще непонятно, что он там переводил. Надо на три делить. А не уволили только потому, что после к Спаллетти отправились Толя Тимощук и Аршавин.

— Значит, вам итальянца успокоить не удалось?

— Нет, что вы! Выкрикнул: «Все, до свидания!» Это ребята все сделали, чтоб я остался. Но ненадолго, пробыл четыре месяца и уволился сам. Тот разговор был в августе — а в ноябре я уже работал в «Динамо».

— Ребята убеждали Спаллетти? Или кого-то повыше?

— Самого Спаллетти. Сказали: «Все, Колесников будет молчать, слова от него не услышите».

— Как-то в Самаре вы стали объектом гнева Денисова.

— Он тогда отказался выйти на замену... Даже не на замену! Сказал: «Я не буду играть». Не знал, что случилось, ну и произнес: «Ты что, зазвездился?» А дальше покатилась история со Спаллетти. Всем известная. Самое неприятное в этом — что Гарика выставляли рвачом. До слез обидно!

— Не рвач?

— Даже близко не было! После всех этих историй ему принесли новый контракт в Питере — так он его отбросил: «Да за кого вы меня держите?! Все, убирайте меня!» Я убеждал как мог: «Гарик, не надо уходить, остановись...» — «Анатольич, все! Не могу!»

— Денисов, кажется, благотворительностью занимается?

— А Кокорин что, не занимается? А Глушаков в Миллерове какой стадион на свои отстроил? Он меня Батя называет. Был случай — «Сочи» играет с «Ахматом». Денис подходит: «Бать, посмотри, что-то у меня с ногой...» Я в форме «Сочи», он в майке «Ахмата» — ищем на стадионе укромный уголок, чтоб никто не видел. Прощупал ему спину, ногу. Сказал, что делать.

— Денисов — персонаж интересный.

— Насколько здорово играл в шахматы — вы даже себе не представляете! Не верите мне — спросите у гроссмейстера Свидлера. Гарик с ним вничью сыграл. Правда, по переписке.

— Точно Анюков Гарику не помогал?

— Думаю, нет. Все сам. Почему и играл так — уникального ума парень! Надо видеть, насколько семью обожает. Четверо детей. В последний раз встретились — рассказывает: «Больше ни мясо не ем, ни рыбу. Веганом стал».

— Вы как-то рассказали — Денисов еще и курить бросил.

— Да это меня не поняли! Гарик не курил никогда! Как сейчас говорят — «бросил пить, курить, ***, начал спортом заниматься». Сейчас пытаюсь вспомнить, кто из «Зенита» 2000-х курил, — ни одного вспомнить не могу.

— Дом у него, говорят, особенный.

— У питерских ребят хорошие дома в пригороде. У Андрюхи Аршавина знакомый, бывший легкоатлет-шестовик, изготавливает мебель. Просто шикарную! Вот в той квартире, где Андрей жил с Юлей, от этой мебели глаз не оторвать. Шикарный дом у Денисова. Рубленый такой, большой! Настоящее поместье!

— Это где?

— Под Питером. Маме с сестрой тоже дом построил. Вот я, глядя на Денисова, и себе рубленый дом сделал. Конечно, победнее, чем у Гарика. У него-то и бассейн, и тренажерный зал, и баня. Мастифам его простор.

— Участок что надо?

— Дети на машинках гоняют, уезжают куда-то вдаль — не слышно и не видно...

Александр Анюков и Сергей Колесников. Фото ФК «Зенит»
Александр Анюков и Сергей Колесников. Фото ФК «Зенит»

Анюков сильно изменился

— 2008-й год. В последнем матче перед чемпионатом Европы Погребняк получает травму — и не едет. Хиддинк был уверен, что Паша симулирует.

— Вот Погребняка болью вообще не напугать. Он тогда действительно травмирован был. Кажется, задняя.

— Самые удивительные пожелания в массаже?

— Анюков сам лучше всех знал, какие точки ему массировать. Я сам ему когда-то показал. Как из Самары прилетает в Питер — сразу ко мне на массаж. Из «Зенита-2» приходил. Недавно попал на какую-то передачу, Аршавин с Радимовым вспоминают свои матчи. Влад: «Лежу я на массаже...» Андрюха сразу: «Анатольич по точкам давит?» — «Ага!» Нащупаешь нужную точку — она тебе все расскажет про травму.

— Анюков своеобразный.

— Саша очень поменялся, когда родился первый ребенок. Все! Совсем другой человек. Прежде веселый был, любил погулять с пацанами, там, сям... А тут как отрезало! Еще сильно по нему ударило, когда папа умер.

— Были настолько близки?

— Да. Меня тоже с ним знакомил. Лечил отца как мог. У Анюкова дом в каком-то совсем далеком, тихом месте. Так сам там часовню построил!

— Вы для футболистов больше чем массажист. Подарки от них в вашем доме есть?

— Вот только футболки. Керж именные бутсы прислал с автографом — «Кержаков-Adidas». Ту майку из «Арсенала», которую Аршавин привез, подписал: «Массажисту от бога». Я переспросил — кто бог-то? Ты, Андрюша? Выпалил: «Нет, вы!» Все звал меня за собой.

— В «Арсенал»?!

— В Алма-Ату.

— Уф-ф.

— Уезжал в Казахстан — действительно тянул: «Решайся, Анатольич!» Но далеко очень. Я наездился. Одно дело после каждого матча с Гариком Денисовым в Питер улетать, а тут пять часов в одну сторону!

— Кто-то из хирургов рассказывал — вырубить человека можно легким прикосновением. Достаточно знать точку.

— Мне кажется, это все сказки... Но есть точки, на которые надавишь — и боль отпускает. Это же другое? Вот недавно был случай с Джорданом Ларссоном из «Спартака».

— «Спартак» — это всегда касса. Так что с Джорданом?

— Болит передняя! Я взглянул — ага, все ясно. Дело от спины. Чаще всего так и бывает. Подавил ее, ягодицы. Потом доктор к нему подходит: «Как?» — «Сергей сюда нажал — все прошло...» После этого звал меня «суперстар»!

— Вот это парень.

— У меня со шведами вообще контакт особый. Работал в легкой атлетике — и уколы им делал, и капельницы ставил. Меня Родион Гатауллин всему научил.

— Что-что? Знаменитый прыгун?

— Он же медицинский окончил. Команда едет на Гран-при, денег нет. Надо выбирать — доктора брать или массажиста. Везде ездил и ставил капельницы. Хоть не имел права.

— Толковый массажист способен делать чудеса. На вашей памяти случалось?

— Вот история с Джорданом — это раз. Я с ним работал-то минут двадцать, не больше. Два — история со Славой Малафеевым. Я же выбегал с доктором на поле.

— Что случилось?

— Вижу, что удар приличный получил, ногу ему прихватило. Давлю на нужную точку — а она страшно болючая. Слава: «А-а-а!» Судья глаза выпучил: «Доктор, вы что делаете?!» Испугался! А Малафеев снизу: «Не-не, все правильно, давай, Анатольич...»

— Помогло?

— Встал, попробовал: «Отпустило!»

— Прекрасная история. Помню, доктор Ярдошвили так рванул на поле, что порвался сам. Для вас самый памятный рывок?..

— В Монте-Карло. Когда «Манчестер Юнайтед» обыграли. Кого-то из наших завалили — и я в гущу полез.

— Зачем?

— Разбираться!

— Ах вот оно что.

— Осталась фотка — рвусь в самую жару, а меня кто-то за руку оттягивает: «Анатольич, не надо!» А я уже «завязаться» хотел!

— Лихой вы человек. Кого выбрали в жертву?

— Скоулза.

— Готовы были навернуть?

— Да запросто. Он кого-то из наших уронил. Вот она, эта фотография, у меня в телефоне. Смотрите сами. Вот Руни стоит, вот Нани. А я сбоку. Сурово смотрю, да?

— Не то слово.

— Тот матч в Монте-Карло — вообще на одном дыхании. Помню, идем с Аршавиным под трибуны, а он наизнанку вывернулся. Еле ноги переставляет. Вот главная его черта — целеустремленность! Знал, каким игроком может стать, — и шел, шел к этому. Андрюха — это просто супер. В Лондоне у меня жил товарищ, так сынок его — фанат «Арсенала». Высчитал — Аршавин был лучшим распасовщиком премьер-лиги! Лучше него никто не отдавал!

— Люди из английской премьер-лиги после матчей идут, приподнимают футболку — одни кубики на животе. У Аршавина «кубик» только один.

— Знаете, брюха-то у него никогда не было... Есть факт — Аршавин вообще не травмировался. Ни одной серьезной! Максимум шею прихватит. А которые с кубиками — и падали, и ломались, и валялись. Вы второго такого, как Аршавин, знаете?

— Только одного — вообще не ломался хоккеист Хомутов.

— А футболиста не вспомните. Нет такого. Кстати, вспомнил еще памятный рывок на поле! Это смешно!

— Рассказывайте же скорее. Пока не забылось.

— Всегда выбегали на поле с доктором Гришиным. А тут играли в Испании против киевского «Динамо», Гришин кого-то повез на обследование. Крижанац падает, кричит — бегу на поле, за мной доктор Пухов. Который не выбегал никогда вообще. Несется, пузо вперед. Я-то с напитками — надо всех водой напоить. Пухов за мной. Вообще никакого внимания не обращает на Крижанаца, который выполз за боковую, стонет. Тот ему вслед: «Док, ты что? Твою мать! Я здесь!»

— Смешно.

— Но как красиво бежал — он же тоже из легкой атлетики!

Хрящ о хрящ

— Что за странные травмы Файзулина извели?

— Колено. Еще в юности прооперировали кое-как, и все. Тогда ж сразу мениск удаляли. А если играешь без мениска — хрящ трется о хрящ. Ну и стирается.

— Очень страдал парень?

— Не то слово!

— Что с Селиховым — вы для себя разобралась? Вратарь не играет два года.

— Он очень какой-то... тонкий, что ли. Хрупкий. Если травмировался — эта травма влечет за собой другую. Только вылез — и опять. Все как у Славы Малафеева к концу карьеры.

— Вот приехали вы работать в «Сочи». У Сослана Джанаева таинственная история с шеей — готов был закончить с футболом.

— Не только с шеей. С плечом!

— Так что было?

— Все от позвоночника. Ничего тут таинственного нет.

— Удалось восстановить?

— Мне — не до конца. Потом приезжал еще какой-то специалист, занимался Джанаевым персонально. Говорили: «Такой костоправ, просто волшебник!» Мы до сих пор на связи. Я Сослана потихонечку вытаскивал, делал точечный массаж. Становилось все легче и легче. Каждое утро — коррекция шеи.

— Он действительно готов был закончить?

— Да! Если рука не работает вообще — о чем говорить?

— Вы кого только не массировали. Самая интересная татуировка, которую видели на человеке?

— Мамаев! Просто весь!

— Где ж вы до него добрались?

— Я же ездил к Саше на зону.

— Точно. Кто-то мне рассказывал — на три дня.

— Да, меня пустили помассировать. Ну и Мамаевым занялся.

— Ни одна татуировка вас не озадачила? Чтоб спросить — это что означает?

— Нет. Я ему рассказал: идет пара расписываться в загс. Девушка говорит: «Дорогой, забыла рассказать. Была меня первая любовь. Его профиль я выколола на левой груди». — «Ну, была и была!» Идут дальше. «Я забыла рассказать. Была у меня и вторая любовь. Его профиль на правой груди». Мужик нахмурился, помолчал — и произносит: «Представляю, как их рожи вытянутся через 20 лет...»

— Оценил Павлик?

— Оценил. У него, правда, только орнаменты. Зато на все вкусы.

— У кого-то были лица?

— У Паредеса лев во всю спину! Морда!

— Мне тоже предлагали сделать. 43 сеанса — и лев готов.

— Это ж какое терпение надо иметь? Это жуть! Эта морда еще гримасничает — в такт движениям. У одного бойца видел татуировку простую и хорошую — «Дуся». Когда сам играл в футбол, был у нас в команде взрослый мужичок. На одной ноге написано: «Они». На другой: «Устали». Я поразился: «Миш, в самом деле устали?» — «Какой же я дурачок был...»

Александр Кокорин. Фото Алексей Иванов, -
Александр Кокорин. Фото Алексей Иванов, —

Кокорин

— Раз столько про вас говорят «массажист Кокорина» — давайте про Сашу и поговорим. Как познакомились?

— Когда я в «Динамо» пришел. Как раз Жирков, Гарик Денисов, Кокорин возвращались из «Анжи». Денисов меня в «Динамо» и подтянул: «Анатольич, давайте к нам?» В сборной тогда из «Динамо» было человек семь. С такой командой два года занимали четвертое место!

— Черчесов тогда тренировал?

— Ну да, Саламыч. У меня в голове не укладывалось — как с этим составом можно не попасть в медали? Как это вообще может быть?!

— Такой уж состав?

— А давайте вспоминать: слева Бюттнер, Жирков, в центре Самба, Губочан, Вова Гранат, Дуглас. Справа Леша Козлов и австралиец. Как его?

— Уилкшир.

— Точно! Про центр будем вспоминать?

— Будем.

— Денисов, Нобоа, Ванкер, который ушел потом в «Рому», Юсупов, Вальбуэна и Джуджак. Капитан сборной Венгрии. Носился как ужаленный. Как вам полузащита?

— Вот про нападение вспоминать не будем.

— Нет, давайте уж и нападение вспомним — Кокорин, Кураньи, Воронин, Ионов и Федя Смолов. Как вам команда?

— Под чемпионство. Вы убедительны.

— Это с ума сойти!

— Когда убедились в первый раз, что Кокорин — хороший человек?

— Как-то сразу. Он парень без понтов.

— Что вы говорите.

— Да никогда в жизни не покажет, что он какой-то «великий»! Ни разу от него грубого слова не слышал. Чтоб матом высказался? Да никогда! Светлый парень, очень добрый. Всегда с улыбкой. Поэтому и поразился той драке.

— Помните, как это увидели?

— Да обалдел! Думал — что ж этот стоит рядом и стул у него не отберет? Это Сашу надо было сильно разозлить. Сразу понял: скоро жопа будет.

— В какой момент в вас он поверил?

— Когда из «Динамо» перевели его в «Зенит». Сразу позвонил. А я уже нигде не работал, на пенсии был. Произнес: «Анатольич, хочу работать только с вами». Я не навязывался, честное слово.

— Понимаю.

— Жирков его тогда поддержал. Мы и сейчас общаемся. Вот, эсэмэс ему пишу, смотрите: «Юрик, ты, как всегда, красавчик, умничка». Отвечает: «Ты когда вернешься? Без тебя тяжко и тяжко...» Вот так!

— Лучшая оценка.

— Саша Анюков из Самары звонил: «Анатольич, приезжай, сделай мне ноги, спину...» Там не умели, наверное, как я умею.

— Самые памятные слова Кокорина вам?

— Да мы с ним все время с шутками-прибаутками разговариваем. Что-то не выполняет — наезжаю на него. Сашка отмахивается: «Да ладно, Анатольич, все будет нормально...» Когда статьи про меня пошли, тоже махнул рукой: «Не обращай внимания».

— Переживали?

— Не то слово! Просто некрасиво было. Преподнесли, будто я Кокорину навязываюсь. Да никогда в жизни! Мне предлагали новый контракт в «Зените» — но я Сашке не смог отказать. Поехал за ним в «Сочи», потому что он попросил. Получилось-то вообще интересно — зарплату я получал в Питере, а работал в Сочи. Первый случай в нашем футболе, когда в аренду отправили массажиста.

— Действительно интересно. Еще писали, будто в «Спартаке» у вас и Кокорина была особая массажная комната.

— Вот чушь!

— Вообще ничего за этим нет?

— Все кушетки обычно заняты — на выходе есть проходная комнатка. Перетащили одну кушетку туда. Переодевался я там, работал. А кто-то подсмотрел, все понял на свой манер и выдал — «особая комната»! Между прочим, Кокорин там не массировался ни разу. Все время с ребятами. Урунов бывал, Соболев тоже. Но не Кокорин.

— У всякого большого таланта мышцы особенные. В чем необычные у Кокорина?

— У него быстрые ноги — это главный талант. Для футболиста это все! Посмотрите, как играет Мбаппе. В беге Саша не так силен. Ноги у него покороче. Но талант схожий. Кокорин сложен для футбола идеально!

— Проблема?

— Длинная спина. Надо с ней постоянно работать. Коррекцию делать даже в перерыве матча. Вот почему он травмировался последний раз в «Спартаке»?

— Теряюсь в догадках.

— Потому что меня не было. Не пускали на стадион.

— Почему это?

— «65+»! Доктор, наверное, устроил эту канитель: «Вам нельзя, то-се...» Вот Кокорин и травмировался. Я не мог его подготовить. А он привык к определенному ритуалу. Я должен его встряхивать. Чуть перекосило спину — и все.

— Вы рассказывали — пошли у Саши странные травмы. Которых прежде не было.

— Ага.

— Не думали — может, сглаз?

— Думал. Сколько он отыграл в «Сочи»? По 90 минут, без замен!

— Играл, главное, здорово.

— Просто блистательно. Вообще не думали, что травмы бывают. Но тут от доктора многое зависит. Как распределяет обязанности. В «Спартаке» массажист никакой роли не играет, у них все на физиотерапевте. Который все делает электричеством. А я думаю, это не очень хорошо!

— Да?

— Вот посмотрите: пришел Урунов. Травма за травмой. Потом Кокорин — та же история. Я еще в Москву не приехал, а Саша уже дернул икроножную мышцу. Неправильно посмотрели на УЗИ, не сделали укол. Начал тренироваться — вроде все в порядке. УЗИ не показывает проблем. Обычный недосмотр. Все!

— Что «все»?

— Выпустили в общую группу — и дорвался. Вот тогда я и приехал.

2019 год. Александр Кокорин в игре за команду УФСИН. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II
2019 год. Александр Кокорин в игре за команду УФСИН. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

На суд не ходил. На зону ездил

— Вы же больше чем массажист для него? Вы друзья?

— Как сказать... Я старший товарищ. Наверное.

— На суды его ходили?

— Нет. Я на работе был, в Питере.

— Были бы в Москве — пошли?

— Уф-ф... Мне было бы тяжеловато все это видеть. Как только Саша попросил — я сразу приехал в Москву. Он находился еще в изоляторе.

— Попали туда?

— Нет. Не пустили. Разрешили только доктору. А в колонии им уже разрешили двигаться, тренироваться. Играли в футбол с местными. Вот там получилось договориться — я тут же приехал.

— Какой же вы молодец. А то Сергей Мавроди делился опытом: «Стоит тебе попасть в тюрьму, на следующий день от тебя отрекутся все знакомые».

— Я не отрекся, как видите.

— Тюрьма меняет любого. Даже если отсидел 15 суток.

— Это правда.

— В чем Александр изменился?

— Серьезнее стал. Задумчивый. Человек с другим взглядом. Но если начнет смеяться — все тот же!

— Перерыв в настоящих тренировках обязательно скажется на организме?

— Должен был сказаться. Но у Кокорина почему-то не сказался. В Сочи заиграл сразу же! До этого сбор прошел с «Зенитом» — все было отлично. Даже капитаном его Семак ставил.

- Может, прав был Лаврентий Павлович — немножко посидеть еще никому не мешало?

— Да ну, бросьте. Отняли у парня год ни за что. Все эти передачи, «Кокорин, нажми на тормоз»... А история с шампанским в Монте-Карло — она вся выдумана!

— Кто-то же снимал.

— Так попали они в тот ресторан случайно. Платили не они. Просто мерзость!

— Вот вы переживаете как. А до самого Кокорина эта передачи доходят? Или его ограждают?

— Конечно, он смотрит! Всегда и везде молодежь в YouTube. Да и читают про себя все. Но Саша — с ироничной улыбкой. Не видел, чтоб он загрустил. Адаптирован к такому накату.

— Когда-то вы сообщили, что уговорили Кокорина отремонтировать нос. Выпрямить перегородку. Кто-то из начальства пришел в бешенство от таких рассказов.

— Это был у нас итальянец, как же его...

— Чинквини?

— О, точно, Чинквини! Он-то и начал возбухать. А что я такого сказал-то?

— Вот и я думаю — что такого-то?

— Я-то видел, как Кокорин бегает у этого румына. Луческу из него сделал вингера. Приезжаю, гляжу — что-то не то. Спрашиваю: «Саня, что с тобой?» — «Анатольич, пока я сбегаю назад, мы со Смольниковым отберем мяч, потом снова добегу до штрафной — уже лежать и отдыхать надо. А мне говорят: «Обостряй, обводи, бей!» А я мертвый!»

— Что делать?

— Мне вдруг идея пришла: «А как ты дышишь? С носом все хорошо?» Это как у лошади. Ей в зубы смотрят — это проверяют не возраст, нет!

— Прикус?

— Да! Если у беговой лошади что-то не так — сразу выбраковывают. Она не может нормально дышать — и уже не побежит. Так и с носом. Я читал, у Кака была похожая история. Способный мальчик. Техничный, быстрый, бьющий. Только уставал быстро. Стали проверять — перегородка и прикус неправильные! Все исправили — Кака заиграл в «Милане».

— У Кокорина та же история?

— С перегородкой нехорошо было. Я уж уговаривал, уговаривал исправить. Он все откладывал: «Да ну, отпуск короткий, еще на операцию его тратить, ну ее...»

— Но решился?

— Когда Даша родила. Все равно ехать никуда нельзя. Пошел и сделал! Потом присылает мне фотографию с распухшим носом: «Анатольич, смотри, какой я теперь...»

— Так что Чинквини?

— Я рассказал про нос Саши журналистам — тот меня вызвал. Господи, как же он орал!

— Поняли хоть слово?

— Ни единого. Орал-то на итальянском, переводчика рядом не случилось. Даже не понял, что ему не понравилось.

— Вроде бы решил, что вы футбольные заслуги Кокорина себе приписываете.

— Серьезно? Да ладно! Не может быть! Этот Чинквини еще в сборной был серым кардиналом. При Капелло. В «Зените» при Манчини все решал.

— Самый болезненный в вашей жизни уход из команды?

— Вы удивитесь — особенно жалко было из «Сочи» уходить. Такой коллектив! Тренер спокойный, работяга. Все его слушают. Никакого крика. Пацаны отличные — любой в этот коллектив вольется. Кокорина моментально приняли. А уж когда забивать начал...

— Федотов славный человек.

— Вот, смотрите, эсэмэс от него. Поздравил с Новым годом: «Анатольич, позитивнее человека, чем вы, в жизни не видел! И такого мастера!»

Как увольняют в «Динамо»

— С «Динамо» расставание у вас было непростым.

— Обвиняли, что «Воронину шею сломал». Доктор Резепов высказался. Прошло два года, я уже со сборной работал — он снова вспомнил ту историю!

— В каком-то вашем интервью вычитал — этот доктор писал на вас докладные начальству. Неужели такое возможно?

— Да!

— Как узнали?

— Вызвал меня Аджоев и говорит: «Так и так, вот бумага». Меня уж увольнять собирались! Все, на выход! Почему ребята письмо и написали. А Денисов прямо Ротенбергу позвонил. Гарик же правдолюб такой!

— Что Аджоев?

— Подошел ко мне, говорит: «Черчесов о тебе такого высокого мнения как о специалисте...»

— Это замечательно.

— Потом еще раз подходит: «Что с этим будем делать?»

— С Черчесовым?!

— Да ну вас! С каким Черчесовым?! С доктором! Увольнять его? А мне шепнули до этого — у доктора-то четверо детей. Отвечаю: «Да ладно, пусть работает. Главное, чтоб не мешал». Но все равно от него потом избавились.

— Встретились вы с доктором на следующий день после того, как узнали про его письма. Ну и как?

— Там же целое собрание было — доктор восклицал: «Ты не должен делать то, что не должен!»

— К такой мысли непросто прийти.

— Вот была у него идея, будто я не умею что-то делать. Поговорить с ним пытался: «Как это не умею? Нас в советское время обучали и мануальной терапии, и всему. По тейпированию все американцы показывали».

— Он говорил, будто нет у вас образования.

— Как это нет? Ни фига себе! Я все документы ему показывал. Даже сертификат, подписанный Хуаном Антонио Самаранчем! Лично, рукой!

— Что за сертификат? Я тоже такой хочу.

— Международный сертификат. Что я работал, проходил курсы на Олимпиадах.

— Ну и как вы дальше работали с этим человеком?

— Да просто не замечал его, вот и все.

— Даже не здоровались?

— Не-а. Мы и до этого не очень-то здоровались. С самого начала не заладилось.

— Есть ответ — почему?

— Это понятно было. Его друга, массажиста, задвинули в дубль. Со мной должен был в «Динамо» прийти Эдик Безуглов. Но что-то в последний момент отказался.

— Доктору показалось — пришли на «живое» место?

— Вот именно. Поэтому сразу и началось. Думали, я блатной.

— Вы не блатной?

— Я из маленького шахтерского городка на Донбассе. В 4 километрах от украинской границы, Гуково. Никто меня не толкал — сам вылез! Прилетаю в Ворошиловград — встречает олимпийский чемпион Витя Брызгин на своей «Волге». Идем в ресторан. Потом жене звонит: «Не могу же я Серегу бросить? Мне что, трудно 100 километров проехать? Отвезу друга в Гуково!» А жена, между прочим, трехкратная олимпийская чемпионка.

— О боже. Меня в шахтерских краях встречал самый сильный человек ХХ века Василий Алексеев. Говорил с гордостью: «Край наш дал больше маньяков, чем весь мир. Начиная с Чикатило».

— Да ну, это совпадение... Я-то маньяком не стал!

— Нам всем на радость. Все эти слухи бьют по вашей репутации?

— Бьют, конечно.

— Одного не понимаю — почему под тем письмом футболистов не было подписи Воронина.

— Потому что его не было в Москве. Как раз в Швейцарии оперировался. Потом в интервью Воронин говорил: «Я массажиста не виню». Он же вышел, еще отыграл! Можете себе представить, как бы он играл со сломанной шеей? Это же из серии «бесшумно убери часового». Раз — и все.

— При вас Черчесов звал Игоря Денисова переговорить по-мужски в душевую.

— Ну да, было...

— Мне-то казалось, Гарику два раза предлагать такое не надо.

— Гарик все понимает! Просто накипело у всех — опять проигрываем, не попадаем в призы... Ну и выплеснулось. Еще и Юсупова не поставили. Гарик вскипел: «Я выхожу играть на уколах, а Юсуп здоровый сидит — лучший полузащитник!» Ему отвечают — ты ничего не понимаешь, Юсупов уже подписал предварительный контракт с «Зенитом». А Гарик действительно не понимал — и что такого? Он же еще сильнее выложится — чтоб «Зенит» знал, кого берет!

— В самом деле.

— Левандовски подписал предварительный контракт с «Баварией» — но в «Боруссии» никто не собирался его сажать. Выпустили против той же «Баварии» — он два гола ей отгрузил!

— Вскоре, как вы рассказывали, Станислав Саламович приобнял вас: «Ты же понимаешь, что тоже на выход?»

— Ну да. Да и его самого через два месяца попросили.

— Обидно вам было?

— Помню то состояние — вообще ничего не хотелось. Все не мое вокруг! Обстановка тяжелая, еще и Гарику сказали: «Освобождай комнату на базе». Ну и что мне там делать? Хотя оставались Жирков и Кокорин.

— Зная характер Денисова, могу себе представить его реакцию.

— К тому моменту все у него перегорело. Спокойно отнесся.

— Если Черчесов что-то решил — уже не переубедить?

— Это да! Невозможно!

— Пытались примирить их с Денисовым, когда полыхнуло?

— Один раз я залез в эти дрязги — пытался примирить Гарика со Спаллетти. Все, больше никогда! Не моя тема. Я массажист. Все.

Как готовить Гуся

— После истории с Ворониным никто из футболистов не отнесся к вам с подозрением?

— Да что вы! Видите — Джанаев пишет, зовет назад! В «Спартаке» Селихов постоянно ходил, занимались его шеей. Футболисты-то все общаются между собой. Их не обманешь.

— Что Джанаев пишет, можно посмотреть?

— Вот его сообщение, глядите: «С праздником, Тольич! Давайте возвращайтесь». Снял дорогу в Сочи — солнышко, благодать! Небо синее-синее. Чайки летают. В конце приписал: «Всб». Это «всех благ», наверное?

— Наверняка. Что ответили?

— Слушай, отвечаю — сам хочу! Прислал Сосику рецепт приготовления гуся. Ох какой гусь получается...

— Так и мне пришлите.

— Да я вам надиктую, у меня все рядом. Хорошо промытого гуся уложить на дно посуды. Добавить гвоздику, корицу, несколько капель лимонного сока.

— Так-так.

— Заливаем гуся стаканом белого вина. Потом стакан красного вина.

— Вы уверены?

— Пишите-пишите! Добавляем 100 миллилитров джина, столько же коньяка, 50 граммов белого рома, 150 — текилы.

— Водку пропускаем?

— Отличный вопрос! 200 граммов водки. Блюдо не разогревать. Гуся выбросить, он лишний. А вот соус — пальчики оближешь!

— Ну и ну.

— Да, главное забыл. Гусь должен быть мертвым. А то выпьет.

— Это прекрасно.

— А в заметках пишут: «Колесников токсичный». Да меня все любят и уважают! Даже охранники из «Зенита» приветы шлют: «Анатольич, без тебя так скучно...»

Александр Кокорин и Александр Соболев. Фото Александр Федоров, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II
Александр Кокорин и Александр Соболев. Фото Александр Федоров, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

«Спартак»

— Когда вас убрали из «Спартака», Тедеско что-то сказал?

— Я его не видел. К команде последние недели две не приближался. Если приду — бочком, бочком, чтоб никто меня не видел... 65+! «Спартак» же получил втык от Роспотребнадзора — больше народа напустили на трибуны, чем могли. А может, это уловка доктора, чтоб отправить меня домой. Ну и сел дома.

— В этой самой квартире?

— Да. Выйду в магазин. Саша придет — посмотрю его. Потом стал ближе к стадиону подбираться. В большой раздевалке мелькну. Где можно сквознуть куда-то, если что. Спрятаться. Но где команда тренировалась — там меня не было.

— На играх вас не было вообще?

— Нет. Поэтому Тедеско я не видел. Поначалу-то он ко мне здорово относился.

— Газеты писали — вы и массировали его.

— Газеты иногда ошибаются. Тедеско никогда не массировал.

— Вы опытный человек. Чувствуете, когда сгущаются тучи. Когда почувствовали в «Спартаке»?

— Когда появилась первая заметка против меня — будто Кокошу рвут на куски. А я прохвост. Эта статья меня просто убила! Думаю — как это? Я прошел четыре Олимпиады, 42 года работаю — и прохвост?!

— Неприятно.

— Не то слово. До слез! Тем более, я не сам на эти заметки попадал. Сын присылал.

— Понятно стало, что идет какой-то слив на вашу тему?

— Именно так. Это все от врачей идет. Потому что и с футболистами, и с массажистами у меня отношения отличные. Со всеми!

— С другими массажистами недоразумений не было?

— Только в «Динамо». Начал физиотерапевт, аргентинец, какую-то свою идею двигать. Я ему жестко сказал: «Не надо! Не мешай!»

— С Кокориным пытался работать?

— В том-то и дело!

— «Спартак» не пытался запретить Кокорину работать с вами?

— Нет.

— Даже не намекали?

— Насколько знаю — нет. Мне Саша не говорил. Шесть лет мы с ним работаем, душа в душу — что ему можно сказать? Чему он поверит? Да невозможно! Если б взялся ему помочь и сломал — тогда да.

— Как в «Спартаке» обставляется увольнение?

— Пригласили к генеральному — написал заявление. Все!

— Не написать было нельзя?

— Мог и не писать. Кто бы меня уволил? Даже юридически не имели права — тут бы я вспомнил про «65+»! Так бы и числился.

— То приглашение на разговор — неожиданность для вас?

— Пожалуй, да.

— Шли в этот кабинет — не догадывались, зачем зовут?

— Доктор мне уже сказал, зачем зовут. Да я к тому моменту догадывался, что он имеет отношение ко всему этому давлению. Как только появилась первая заметка. Потом он подошел: «Почему вы интервью даете?» — «Меня попросили — я дал. С пресс-атташе все согласовано». Надо ж мне было ответить на эту галиматью!

— Разумеется.

— Потом Аршавин здорово выступил в мою защиту на «Матче»: «Все эти глупости говорят дилетанты, которые не знают рук Анатольича».

— Вы написали заявление и пошли своей дорогой?

— Да. Написал и пошел.

— Убитым уходили из того кабинета?

— Да вообще не убитым! Жалеть особо не о чем. Зарплата была такая, что даже говорить смешно. Символическая.

— Тысячи две долларов?

— Да вы что? Откуда?! Только одна мысль: как будем дальше работать с Саней? Как на сборы ехать? Он поедет — я останусь в Москве? Каким он вернется с этих сборов? Я переживал! Для меня очень важно было, чтоб Кокорин заиграл в «Спартаке».

— Не казалось во время спартаковских мучений, что лучше б для Кокорина и вас вернуться в «Сочи»? Где все получалось?

— Да сколько мы говорили на эту тему! А что толку? Решают-то другие люди.

— «Спартак» отправлялся на сборы. Вам тоже хотелось?

— Надо было ехать! Есть такое слово — «надо»!

— Вариант поехать в Эмираты, поселиться недалеко от команды и заниматься только Кокориным не рассматривали?

— Нет. Это вызвало бы большое раздражение в «Спартаке». Как будет — так и будет. С «Зенитом» Саша тоже без меня летал на сборы. Там массажист Рязанцев был, а у нас с ним одни учителя. Парень Кокорин стойкий. Сами футболисты сразу понимают, какого класса игрок рядом с ними. Рома Зобнин говорил: «Это что-то невероятное!» Под Александра бы хорошего полузащитника вроде Нобоа. Он и сам в пас здорово играет. Это такая связка!

— Луческу про Кокорина говорил — «все умеет».

— Так и есть. Бьет с двух ног, отдает здорово. Такой пас я только у Аршавина видел. Мяч тебе в ноги укладывается — не надо подстраиваться.

— С агентом его ладите?

— Я даже не знаю, кто у него агент. По-моему, вообще нет.

— Что с людьми происходит в «Спартаке»? Приходят Широков, Еременко, Кокорин — и теряются...

— Это необъяснимо. Все же видели Широкова в «Зените». Еременко в том же «Ростове». Настолько умные ребята! Но в «Зените» рядом с Широковым были Зырянов, Гарик и Тимощук...

Коррекция таза

— Последнее ваше открытие в профессии? Чему научились?

— Понял, как много значит правильная коррекция таза. Сразу на ногах сказывается. После ударов тазовые кости смещаются.

— Как у Ларссона в «Спартаке»?

— Нет, с Ларссоном я работал по точкам. О коррекции таза я задумался, когда работал с Людой Нарожиленко.

— Вы и с ней успели?

— А как же?! Индивидуально! В Стокгольм, аэропорт «Арланда», как к себе домой летал. Люду же признали после одного случая самой популярной женщиной Швеции. Популярнее королевы. Настоящая звезда!

— Это что ж за случай?

— В финале Олимпиады 1996 года камеры берут ее крупным планом — а у Люды каждый ноготок выкрашен под цвет шведского флага. Маникюр — сине-желтый крестик. На весь мир. А через 12 секунд становится олимпийской чемпионкой!

— Все ясно.

— Все! С того момента — только Gold Mila. Самая популярная женщина страны. Куда только нас не приглашали. Я сидел в королевской ложе на бегах — а Людмила там же вручала кубок. В Швеции я Карлссона ставил на ноги.

— Того самого?

— Знаменитый спринтер, выбежал из десяти секунд. На каком-то подарке было написано: «От самого быстрого Карлссона на свете». Это Йохан Энквист, тренер и муж Милы, подошел: «Есть у нас прекрасный мальчик, а никто в Швеции ему помочь не в силах. Посмотришь?» Посмотрю!

— Какой авторитет.

— По два месяца с Милой и Йоханом сидели на испанских сборах. У них там дом.

— Жили прямо в доме?

— Нет, снимали мне отель. Шикарные двухкомнатные апартаменты. Бассейн под окном. Все хорошо, но два месяца без семьи! А дети еще маленькие были!

— Тут взвоешь.

— Мила говорит: «Йохан все продумал. Можешь привезти сюда на две недели семью, все оплачиваем. И дорогу, и проживание». Такие фотки остались — сафари!

— Йохан вас возил?

— Зачем? Йохану достаточно было для меня арендовать автомобиль — 2 тысячи баксов на два месяца. Катайся куда хочешь. Но утром, с побудкой, должен быть возле Милы — встряхиваю ее, делаю коррекцию!

— Других массажистов к себе не подпускала?

— С ней работал шведский профессор. Куда-то уезжал — меня научил: «Смотри, Сергей, после барьерных бегов у Милы таз гуляет туда-сюда с ногой вместе. Перекашивается. Таз поднялся, поддавил позвонки. Надо корректировать». Показал, как именно. Я запомнил, стал чаще использовать.

Три массажиста на 128 спортсменов

— Говорили, на сиднейской Олимпиаде чуть руки не отвалились.

— Это факт.

— Почему?

— Когда пришел в сборную СССР, на тучу спортсменов было два массажиста. Не представляю, как выдерживал! А потом стало еще тяжелее: едем на чемпионат мира или Олимпиаду. 128 спортсменов. Три массажиста! Спали по два с половиной часа в сутки. Все время работали, работали и работали! Представляете?

— С трудом.

— А сейчас на 25 футболистов те же три массажиста. Последняя моя Олимпиада — в Сиднее. Поставил бутылку — а сам работаю. Народ приходит, махнет стопку: «С днем рождения!» — «Спасибо...» Как на поминках.

— В самом деле.

— Освободились в час ночи. Выходим с доктором сборной на улицу, а там батюшка из русской церкви в Сиднее. Совсем очумел — обычно пять человек приходит, всех знает наперечет. Вдруг такие толпы соотечественников!

— Можно понять.

— Днями и ночами был в олимпийской деревне. Тут видим — идет к автомобилю. Заметил нас: «Подвезти?» — «Да ладно, дойдем». — «Нет-нет, садитесь!» Ну, пусть. Едем, покосился на меня: «А сегодня праздник большой». Да, удивляюсь, откуда знаете, что у меня день рождения?

— Откуда?

— «Нет, сын мой, — улыбается. — День рождения Пресвятой Богородицы! А ты, значит, тоже Божий человек». Как раз доехали, говорю: «Батюшка, у нас хороший коньяк есть. Может?..» Он заинтересовался: «А что за коньяк?» — «Hennessy!» — «Где брал?» — «В Москве, в дьюти-фри». — «Должен быть настоящий. Выпью, что ж не выпить...» Так бутылочку и убрали.

P.S. Поговорили и про Флоренцию, как без этого.

— Съездил ненадолго, — рассказал Колесников. — Пообщались с Сашей — и сразу назад.

— А здесь газеты писали — «Фиорентина» офигела, узнав, что за Кокориным тянется и личный массажист.

— Да они знать не знали! Полная ерунда! Сейчас и не наездишься туда с этой эпидемией. Так что Саня там, а я дома сижу. Под Питером.

Положение команд
Футбол
Хоккей
И В Н П +/- О
1
Краснодар 19 11 6 2 29-15 39
2
Зенит 19 11 4 4 35-17 37
3
Динамо 18 8 8 2 29-22 32
4
Спартак 19 9 4 6 27-24 31
5
Локомотив 18 8 7 3 29-23 31
6
Рубин 19 8 5 6 18-22 29
7
ЦСКА 19 7 8 4 32-25 29
8
Кр. Советов 19 8 5 6 36-29 29
9
Пари НН 18 7 3 8 15-16 24
10
Ростов 19 6 6 7 26-29 24
11
Факел 18 5 6 7 15-19 21
12
Ахмат 19 5 5 9 19-23 20
13
Урал 19 5 4 10 18-29 19
14
Оренбург 19 3 7 9 20-29 16
15
Балтика 18 3 4 11 12-24 13
16
Сочи 18 3 2 13 17-31 11
Результаты / календарь
1 тур
2 тур
3 тур
4 тур
5 тур
6 тур
7 тур
8 тур
9 тур
10 тур
11 тур
12 тур
13 тур
14 тур
15 тур
16 тур
17 тур
18 тур
19 тур
20 тур
21 тур
22 тур
23 тур
24 тур
25 тур
26 тур
27 тур
28 тур
29 тур
30 тур
1.03 19:00
Ростов – Кр. Советов
2 : 0
2.03 14:00
ЦСКА – Оренбург
1 : 1
2.03 16:30
Краснодар – Рубин
1 : 1
2.03 19:00
Ахмат – Урал
1 : 0
2.03 19:30
Зенит – Спартак
0 : 0
3.03 14:00
Пари НН – Факел
- : -
3.03 16:30
Динамо – Локомотив
- : -
3.03 19:00
Балтика – Сочи
- : -
Все результаты / календарь
Лидеры
Бомбардиры
Ассистенты
ЖК
Г
Матео Кассьерра

Матео Кассьерра

Зенит

14
Бенхамин Гарре

Бенхамин Гарре

Крылья Советов

8
Джон Кордоба

Джон Кордоба

Краснодар

8
П
Квинси Промес

Квинси Промес

Спартак

6
Максим Глушенков

Максим Глушенков

Локомотив

6
Александр Соболев

Александр Соболев

Спартак

5
И К Ж
Виктор Александров

Виктор Александров

Пари Нижний Новгород

15 1 3
Брайан Мансилья

Брайан Мансилья

Оренбург

16 1 5
Виктор Мелехин

Виктор Мелехин

Ростов

16 1 5
Вся статистика
Новости