«Как-то за бой Pontiac выставили. За американскую машину я бы никого не отпустил...» Михаил Илюхин — гроза 90-х

5 июля, 17:00

Статья опубликована в газете под заголовком: «Михаил Илюхин: «Как-то за бой Pontiac выставили. За американскую машину я бы никого не отпустил...»»

№ 8487, от 23.07.2021

Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ» Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ» Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ» Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ» Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ» Михаил Илюхин. Фото Дмитрий Солнцев, - Федор Емельяненко и Михаил Илюхин в Японии. Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ»
Первое большое интервью легендарного бойца ММА.

Михаил Илюхин
Родился 21 ноября 1966 года в Киреевске (Тульская область).
МСМК по самбо, чемпион России по самбо, бронзовый призер чемпионата мира по самбо.
В смешанных единоборствах — 36 побед, 18 поражений, 1 ничья (статистика Tapology). Выступал в Rings и Pride.
Победитель первого турнира по боям без правил в Москве (IAFC — Absolute Fighting Eurasian Championship, 1995 год). Финалист чемпионата мира по боям без правил IAFC (1995 год). И в том, и в другом турнирах провел по пять поединков за день.
Заслуженный тренер России, тренер сборной России по боевому самбо.

В 90-х были лютые чемпионы. Фамилии звучат, словно вырвавшись из былин: в Америке — Дэн Северн, у нас — Вовчанчин, Илюхин, Волк-Хан...

Кассеты с их боями через годы, через расстоянья доносят — ах, как это было красиво! Как это было страшно!

Живы ли они, пройдя через такое? Как выглядят в свои пятьдесят с лишим? Стариками их не представить.

А ведь где-то живут. Ходят по каким-то улицам.

Михаила Илюхина, одного из самых беспощадных бойцов той поры, отыскали мы в Туле. Держит зал. Тренирует сам.

Заметно тревожится, давая первое в жизни большое интервью. Зато стоит выключить камеру — оттаивает. Обволакивает обаянием. Какой же он красавец.

Кто точно не превратился в старика — так это Илюхин.

Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

За Pontiac не отпустил бы никого

— Вот, смотрите! — Наш герой достает пояс с латунной бляхой.

Мы щуримся, читая важные слова — «Абсолютный чемпион Евразии. Москва».

— Это за 95-й год. Первый турнир в Москве. На Ленинских горах бились.

Мы бы такой носили не снимая. Возили бы на заднем сиденье автомобиля — как футболист Саленко возит «Золотую бутсу». Вынимали и показывали.

А наш друг Михал Иваныч будто стесняется. Сам с поясом позирует вяло — зато когда примеряем мы, радуется от души. Помогает придержать для кадра. Показывает, как правильно.

На прощание заговорили о призовых — Михал Иваныч усмехнулся.

— Мне всегда нравилось против больших выходить. Смотрит на меня — ага, маленький, сейчас я его прихлопну...

— А дальше?

— Летит. Советская школа самбо — большое дело. Не все готовы.

— Так что с призовыми?

— Как-то «Pontiac» выставили. Самые интересные призовые. За американскую машину я бы никого не отпустил.

— Ну и?..

— Ну и не отпустил!

— Так и ездите на нем 20 лет?

Михаил Илюхин, гроза и легенда 90-х, усмехается. Ничего не отвечает. Набрасывает куртку, прыскает туалетной водой. Говорил между делом даже не нам — а куда-то себе под ноги:

— Вас я тоже просто так не отпущу...

Мы переглядываемся украдкой. Что же будет дальше?

60 ударов по затылку

А дальше Михал Иваныч усаживает всех нас — включая оператора и редакционного водителя — в сливочных оттенков Land Cruiser. Везет через всю Тулу в лучший ресторан. На прощание дарит по пакету с пряниками и пастилой. Вот это человек.

Это он, Михаил Илюхин, считался крутейшим, жестким бойцом из 90-х. С росточком 174 выходил против двухметровых. Мог победить прекрасным приемом — вдавив челюстью глазную орбиту. Так, кстати, одолел другую легенду 90-х — Игоря Вовчанчина...

Если проигрывал, то пропустив шестьдесят ударов по затылку. Когда и это не помогло — попытался соперник разорвать нашему Михаил Иванычу рот. Не удалось и это? Ткнул пальцем в глаз! Эх, было же время...

Весь вечер накануне мы искали отрывки из давних боев Илюхина. Смотрели и наслаждались. Не верили, что завтра увидим его и расспросим: было это все? Не показалось ли?

Сегодня в Туле у Илюхина свой зал. Полный необычных приспособлений — выдуманных лично Михал Иванычем. Какие-то кольца приточены к потолку, груши, турники.

Вспоминаем прошлое — схожей изобретательностью отличался разве что Василий Алексеев. Приматывая ржавые утюги к грифу.

Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

В Москве я никто

— Вот странно, — удивляемся мы. — Вы ж суперзвезда...

На слове «суперзвезда» Илюхин побагровел. Перебивать не стал.

— А начнешь искать ваши интервью — почти и нет ничего.

— Ребята! Не буду ж я ходить за кем-то, убеждать: «Снимите меня, покажите...» Некрасиво же! Много настоящих героев — которые себя пиарят?

— В ком-то сочетается. Как в биатлонисте Тихонове.

— Это возраст свое берет. Ну, бывают единицы, наверное... Не для меня!

— В Москву хоть раз хотели переехать?

— Никогда.

— Почему?

— С нуля начинать? Зачем мне это? В Москве таких, как я, — тысячи. Там я никто. Это в Японии как в 94-м году меня запомнили — так и помнят до сих пор. Подходят, фотографируются. Нереальное уважение. Думаете, в Москве это повторится?

— Нет уверенности. Как-то сидели с Овечкиным часа полтора в открытом кафе на Пушкинской площади — хоть бы один человек узнал. А это Овечкин!

— О чем и речь. Для молодежи мы пустое место. Знать не знают. Там один вопрос: «Сколько подписчиков?»

— Дочки вас в Instagram не затянули?

— Да что вы!

— Кстати! Сколько им?

— В августе будет 26. Близняшки.

— Дедом вас еще не сделали?

— Уже на пороге. Одна вышла замуж в сентябре.

— Ждете с нетерпением — когда дедом станете?

— Да не сказал бы — я ж постоянно с малышами. Такое чудо — смотреть на них! Просто наслаждаешься. Особенный кайф — видеть превращение. Когда перышки начинают прорезаться. Вчера на канатик залезть не мог, а сегодня уже получилось. Ударчик какой-то научился делать. Бегут к родителям, хвалятся: «Я сегодня такое смог!»

— Тут Олег Тактаров в Instagram показал на канате, что способен делать в своем возрасте. Вы тоже сейчас в порядке?

— Все, что мог в молодости, могу повторить. Разве что сальто не сделаю. Решиться-то несложно, просто колено развалится. Но вот количеством отжиманий или подтягиваний никогда не удивлял. Этим жить надо.

— Недавно увидел в зале Карелина. Поразился — да он и сегодня всех уложит.

— Знаете — допускаю! По себе знаю, начинаешь бороться даже со сборниками — «читаешь» их. Мудрость дает много. Сейчас смотрю: парень чемпион мира — а столько ошибок!

— Было бы у вас здоровое колено...

— Эх, было бы у меня здоровое колено... Одно время хотел выступить по боевому самбо, но в федерации сказали: «Ну, выступишь, выиграешь. А другие ребята шаг назад сделают». Дал дорогу молодым, как в газетах пишут.

30 километров Харитонов пробегал легко

— Учиться у великого Илюхина может сегодня кто угодно?

— Запросто. Приходите да занимайтесь. Я только рад.

— Лично будете заниматься с каждым?

— С удовольствием!

— Ну и сколько к вам ходит?

— Человек 70. Хотелось бы больше. Меня на всех хватает.

— Приходят 45-летние люди вроде нас, просят: «Михаил Иванович, сделайте из меня человека»?

— Мало таких, к сожалению. Приезжайте вы!

— Далековато нам-то.

— А зря. За такими и молодежь тянется. Зал муниципальный — но отремонтировал на свои. Несколько миллионов ушло, чтоб привести в какой-то вид. Закупить оборудование. Можно было вместо этого квартиры купить детям... Но это жизнь моя, понимаете? Не было бы этого зала — не представляю, чем занимался бы!

— Повесить в Москве вывеску «Спортклуб Михаила Илюхина» — к вам очередь стояла бы.

— Даже мысли не было. Я в Москве-то почти не бываю. Если отправляемся на сборы по боевому самбо — и то до Москвы не дотягиваем. Есть в Серпухове прекрасная база, называется «Княжьи дали». Вот скоро начнем сборы к чемпионату Европы.

— Готовите чемпионов?

— Когда открывал зал, вообще об этом не думал. Никакого профессионализма, чистый ЗОЖ. Чтоб человек после мог за себя постоять. В профессионалы мало кто идет.

— Норвежский гроссмейстер Карлсен, получив нормальные деньги, сразу же нанял тренером Гарри Каспарова. Вас кто-то из известных бойцов пытался заполучить в тренеры?

— В свое время у нас была команда — меня просили позаниматься с Сергеем Харитоновым. Подтянуть борьбу.

— Нам рассказывали, как это выглядело — играли вы с Харитоновым как кошка с мышкой.

— Все с чего-то начинали! Вот моя задача и была — обучить. Натаскать на бой в партере. Подтянуть всякие удушающие. Харитонов — изумительно талантливый парень. База просто феноменальная. Выносливый, скоростной. Запросто мог 30 километров пробежать. Как-то с Харитоновым отправились на сбор.

— Что увидели?

— Сборной по самбо надо было бежать 10 км по стадиону. Ну, стартанули. Харитонов как с первой секунды пристроился за Раисом Рахматуллиным, так вдвоем и дошли до финиша. В нескольких шагах друг от друга. Тогда от боя к бою прибавлял!

— По потенциалу — боец номер один России?

— Просто феноменальный. В борцовском мире есть свои профессора. Они Харитонова тестировали, когда мы приехали в Японию. Готовились к бою с Ногейрой. Знаменитый Николай Зуев, мастер партера, лично прощупал Харитонова. Заходил за спину, за себя...

— Так что?

— Оценивал по 10-балльной шкале. Поставил 10!

— Что говорил?

— «Нет момента, от которого Харитонов не ушел бы!»

— Зато Ногейре Харитонов тот бой проиграл.

— Решение было спорное. Прекрасно помню тот поединок, я был в его углу. Тут еще политический момент: для японцев важно было, чтоб дальше пошел Ногейра. Снова встретился с Федором Емельяненко.

— Это не просчитаешь?

— Почему? Все читалось. Надо было Харитонову больше рисковать, финишировать...

— А что было в финале? Мы забыли.

— Федор наскочил на Ногейру в партере, столкнулись головами. Долго совещались — поединок перенесли. Бои боями, а жизнь жизнью. Японцы могли бы отдать победу Ногейре, сделать его чемпионом. Но кто знает, как развивались бы события дальше?

— Мог бы вести себя, как Конор?

— Вполне. Говорил бы: «Я пока не готов, у меня рука болит, нога...» Совсем другая ситуация! «Гран-при» перенесли на какое-то время.

Харитонов позвонил: «Спасибо, Иваныч»

— Что конкретно вы подтянули у Харитонова?

— Да многое! Чисто борцовские мелочи. Учил терпеть. Возьмите бой Сергея с Сэмми Шилтом. Предупредил Харитонова: «В стойке биться с ним тяжело. Руки у него работают, хорошо встречает коленями. Но можно переиграть, повалить». Я предвидел, как закончится бой. Говорю: «Если мою руку удержишь — выиграешь». Перекрывал его, скидывал и скидывал...

— А дальше?

— Есть положение, в котором коленом можно перекрыть одну руку. А человек же не сможет защититься одной рукой!

— Вот для чего вы это отрабатывали.

— Почти месяц скидывал Харитонова с руки. Потом вдруг чувствую — попадаюсь на его ходы! Это и называется «домашняя заготовка»!

— Как шел бой?

— Начался тяжело. Как я и предполагал. Сказал Сергею: «Только войди в него».

— Это что, извиняемся?

— Ситуация: Шилт пошел добивать Сергея, тот его перевел. Оставалось меньше минуты — я уже понимал, что Сэму не уйти. Сказал секундантам: «Всё, отсюда он уже не выйдет...»

— Так-так.

— 20-30 секунд — и пошел град ударов. Шилт попытался уйти, но я был уверен, что Харитонов, отключив ему одну руку, уже его не выпустит.

— Вы целенаправленно готовились к сопернику?

— Разумеется. Упор на соперника. После того боя Харитонов мне позвонил: «Спасибо, Иваныч, что отрабатывал со мной этот прием, столько раз повторили...» Я и сейчас пацанам его показываю!

— Вас кто научил?

— Это классический самбистский фокус. Мы его отрабатывали. Просто нужно грамотно выполнять, не бояться... Просто для MMA — редкость. Все строилось на том, чтоб забить соперника. Потом вдруг смотришь: борец начинает заигрываться с боксом. Базовый ударник заигрывается с борьбой.

— Это плохо?

— Это то, что отбрасывает тебя назад! Ребята сами теряют навыки!

— Все ясно.

— Сейчас модно в Америке готовиться. Мы раскрываем сами себя. Американцы от нас берут очень многое.

— К кому было особенно сложно подготовиться?

— К Ногейре. Человек с сумасшедшей школой.

— На что нужно было ловить того Ногейру?

— Рассчитывали перебить его в стойке. В партере важны не сами уходы, а надо было показать Ногейре — мы на равных. Не заигрываясь. Харитонов уходил довольно хорошо. Вообще не паниковал. Это сразу чувствуется. Вообще он боец. Мужик.

Пальцем в глаз

— Давно не виделись с Харитоновым?

— Несколько лет.

— Когда ему Митрион по яйцам засадил — вздрогнули?

— Еще бы! Сам был в похожей ситуации!

— Ой, господи. Расскажите же.

— Это мы с вами возвращаемся в тот же 95-й. Мне попали в глаз. Сейчас нормальные правила: тебе попали? Поднимайся и решай, способен ли продолжать. Прислушивайся к своим ощущениям. Все как у Петра Яна со Стерлингом. Доминировал, но один удар не по правилам — все, закончили.

— Знаем мы истории, как вам тыкали в глаз пальцем, давили на него, рвали рот... Но чтоб по яйцам засадили — не слышали.

— Я про глаз и говорю. Ощущения — не приведи господь! А раньше было все иначе: ты отказался продолжать? Все, проиграл, твои проблемы!

— Вы так снимались?

— Я что, не человек, что ли?

— Это с кем же?

— С Джексоном. Я снялся. Понимал: не уступаю ни в чем вообще. Ни на грамм. Хоть Джексон и был на пике. Беру его на рычаг — и сам сдаюсь от боли. От своей же травмы.

— Колено подвело?

— Да-да.

— У кого из борцов вашего времени самая зрелищная техника в болевых и удушающих?

— Николай Николаевич Зуев. Технарь, профессор партера!

— Из современных кто нравится?

— Мой родной вид — боевое самбо. Так что Вадим Немков. У него как раз возраст — надо выстреливать! Очень грамотный. Что в партере может работать, что в стойке. Все на хорошем уровне. Ногу так выбрасывает — ну не должен человек так легко это делать!

— Вы же с ним поработали?

— Да, в сборной России. Как и с Денисом Гольцовым, Мишей Мохнаткиным...

— С Федором Емельяненко, фактически его тренером, не созванивались по этому поводу?

— Не созванивались. Ни по этому поводу, ни по другому.

Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

Сначала за свитер, потом за волосы

— Вы же выросли неподалеку от Тулы?

— Совсем рядом. 40 километров.

— Представляем, какие плакаты висели на вашей стене — Брюс Ли, Чак Норрис...

— Ни одного не было!

— Ну и ну. Вы первый такой герой интервью. Так удивите еще раз — скажите, что не прошли через уличные драки.

— Ну что вы, как это возможно... Вот вам самая живописная история из юности — лет в пятнадцать шел с автостанции, сумка на плече. Приехал самым поздним автобусом. Вижу — навстречу выпивший человек. Ну, идет и идет.

— Зато случилось продолжение?

— Поравнялись — цепляет меня. Склоняется: «Это ты меня сейчас бил?» А я ни сном ни духом — просто мимо иду! Я всегда был миролюбивым, избегал острых углов.

— Хотя закопать в асфальт могли кого угодно.

— Не хотел применять силу!

— Но здесь пришлось?

— Этот мужик меня хватает — я даже здесь пытаюсь уйти от драки: «Не трогал я никого, просто мимо шел!» А у меня в то время волосы были длинноватые. Гражданин меня сначала за свитер, потом за волосы.

— Вот несчастье.

— Кстати, после этого перестал волосы отращивать...

— Трезвое решение. И?..

— Мужик тянет меня вниз, бьет. Хватаю его за руку, пытаюсь убрать. Не получается, не отпускает! Продолжает по макушке стучать! Меня еще и сумка сдерживает, болтается на руке. Так больно — казалось, сейчас скальп снимет!

— Ну и взяли бы на болевой.

— Чувствую — он меня наклонил, собирается ногой ударить. Подошва уже летит в область лица. Увернулся — попадает мне в ключицу. Замахивается снова. Я ногу перехватываю.

— Ну наконец-то.

— Он падает, а волосы мои так и не отпускает! Олимпийку натянул мне на голову. Падаю вместе с ним, тоже хватаю за челку. Он орет: «Отпусти волосы!»

Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Михаил Илюхин. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

— Это в Туле?

— Нет, в нашем Киреевске. Поздно уже, дело к полуночи. А самое интересно, происходит все в двух шагах от отделения милиции. Вокруг ни души. Хоть бы кто высунулся!

— Чем закончилось-то все?

— Мужик вырвался. Смотрю — у меня в пригоршне клок его волос остался. Еще ему леща зарядил, он немного оттопырился. А я схватил сумку — и домой. Мог его вообще закатать. Но успокоился.

— После его встречали?

— Видел на улице. Но он не узнал. Синева же. Наверное, и не помнил, что дрался с кем-то.

— Значит, счет в уличных боях у вас 1-0-0? Или было еще что-то?

— Даже припомнить не могу. Хотите — верьте, хотите — нет. Провоцируют-то довольно часто. Вот недавно с ребятами ездили в Ялту, возникла конфликтная ситуация. Сидели, отдыхали компанией. Кто-то куда-то пошел...

— За чужими девчонками?

— Может, за девчонками. А может, еще что. Кто-то не так посмотрел. Гляжу — у моих товарищей пошел какой-то не такой разговор. Может перерасти в нехорошее. Пришлось подойти: «Я сам могу извиниться, за своих ребят тоже. Давайте прекратим».

— Какой же вы доброты человек. Могли бы один раскидать десятерых.

— Да глупости все это... (Улыбается.) Мы же люди, надо договариваться! Кто знает, как он упадет?

— Как с Мирзаевым.

— Вот-вот! Хочешь драться — иди в зал. Я всегда действую уговорами. Никогда никому не говорил: «Слышь, ты знаешь, кто я такой?»

Михаил Илюхин. Фото Дмитрий Солнцев, -
Михаил Илюхин. Фото Дмитрий Солнцев, —

По одному жесту понимаю, умеет ли человек драться

— Лет десять назад Саша Емельяненко нам показывал три лучших приема для уличной драки. Только мы всё позабыли.

— Так что?

— Научите нас, Михаил Иванович. Мы знаем — вы владеете.

— Главное — держи дистанцию. Не сближайся. Это главный закон. Если люди дышат друг другу в нос — уже 70 процентов, что драки не избежать. Человек может накатить с головы. Так часто бывает. Надо смотреть, как человек держит руки, какая стойка...

— Вы сразу все считаете?

— Любой человек из единоборств сканирует соперника моментально. Понимает, что человек может выдать. По стойке видно все!

— Сразу понимаете, умеет ли человек драться?

— За секунду. Достаточно одного жеста.

— Обычно пацаны идут в самбо, чтоб научиться драться. А вы для чего-то другого?

— Мне нравилось соревноваться. А еще — мечтал стать мастером спорта. Не только потому, что за это 10 рублей доплачивали к зарплате. Это ж Советский Союз!

— Значок храните?

— Спрашиваете!

— Занимались в Туле?

— Да, мотался туда с 13 лет. Неподалеку отсюда улица Сурикова, на ней и был небольшой зальчик. Там все и начиналось. Там как была школа милиции, так и осталась. Я же за «Динамо» выступал.

— Сейчас имеете к «Динамо» отношение?

— Никакого. Звания тоже нет.

Федор Емельяненко и Михаил Илюхин в Японии.
Федор Емельяненко и Михаил Илюхин в Японии.

Выглядываю в коридор — мимо меня проносят Владимира Вольфовича

— Федор Емельяненко пришел в бои без правил — нужны были деньги. Вас что затянуло?

— Чисто соревновательный процесс!

— Вот это да. Но ведь платили же?

— В 94-м году в Японии я провел бой. Небольшие деньги — но отдали, все по-честному. Потом вдруг новость: проводят турнир в Москве! Я даже не готовился. Говорят: «Надо выступить». Надо так надо. Даже не знали, кто приедет, что за соперники...

— Это там на кону стояло 10 тысяч долларов?

— Даже 15!

— Где бились?

— В цирке на Вернадского. Даже не думал, что кто-то на нас будет смотреть. Приезжаю — а цирк битком!

— Вот это да.

— Потом узнал — даже до скандалов доходило. Людям продавали два билета на одно место. 90-е! Нарисовали сетку соревнований, начинаем готовиться. Вдруг объявляют — в здании бомба!

— Поверили?

— Какая разница? Все бегут, паника! А я лежу себе в раздевалке. Только прошел парад в честь начала соревнований. Поглядел, как другие разминаются, каратисты всякие. Два часа до соревнований — а они все в мыле!

— Впечатляло?

— А то! По лапам — бах-бах-бах! Руками, ногами! Их бы нет успокоить — так, наоборот, заводят: «Еще, еще!» Гляжу на все это: ребята, сколько ж у вас энергии! Когда остановитесь?! Полчаса прошло — не перестают! Ах, елки-палки...

— Правила тоже были яркие?

— Каждый бой — полчаса.

— Господи.

— Уложился в это время — значит, уложился. Плохо возишься — могут поднять. Публика быстро обозначала, если ей не нравится. Со мной ребята из Тулы были, тот же Волк-хан. Интересно получилось. Полный экспромт!

— Смотрите на неугомонных каратистов — страха не было?

— А чего бояться-то?!

— Забьют насмерть.

— Да ну... Если уж приехал — что об этом думать? Показывать, что я слабый? Думал так: мне нужна обкатка — чтоб идти дальше.

— Ставим себя на ваше место. Да мы плюнули бы на эти 15 тысяч. Об одном думали бы — уйти живыми.

— А я не особо думал о деньгах. Хотел себя проверить. Деньги-то тоже были нужны — а то вкалываешь-вкалываешь, а нет ни перчаток нормальных, ни накладок. Через месяц дочки должны родиться. На коляски опять же.

— Кто-то писал: «Илюхин поехал на этот турнир голодный, потому что ему очень нужны были эти 15 тысяч».

— Чушь. Не получи я призовые — да плевать на них. Даже не вспоминал бы.

— Так что с бомбой-то?

— В раздевалку зашли сотрудники с собаками. Выглядываю в коридор — мимо меня проносят Владимира Вольфовича...

— «Проносят» — фигура речи?

— В прямом смысле проносят. Толпа вынесла вместе с охраной. Он голосит: «Это же я, Жириновский!» — а охранники все дальше и дальше. Людской поток как лавина! Вот это новости, думаю. Меня бы не унесло.

— А дальше?

— Толпа пронеслась — а каратисты снова за свое. Бьют и бьют. Часа полтора шухер продолжался — так ни один человек не слинял. Ни один билет не сдали! А что им, с другой стороны? Лето, тепло. Посидели на травке.

— Сколько у вас было боев за вечер?

— Пять.

— Вы нас убиваете, Михаил Иванович.

— Олимпийская система. Проиграл — вылетел.

— Каратисты против вас выходили?

— Да кто только не выходил. Ударники, каратисты, кто-то из славяно-горицкой борьбы...

— Ну и ну.

— Объединяло этих ребят одно — сразу летели вперед. Хотели решить все побыстрее. Выкладывались в самом начале, не думая ни о времени, ни о силах. А впереди полчаса! За три минуты вымахивались. Я-то самбист, у меня защита отработана. Для меня это важный момент, кстати — представляю боевое самбо. Не подвести вид спорта!

— Хоть один до вас дотянулся?

— Никто. Главное было переждать навал. Может, кого-то хватало на 5 минут. Но не больше.

— Совсем неумелые против вас выходили?

— Нет. Все с навыками, подсушенные. Думаю, мастером спорта был каждый. Это я еще в раздевалке понял. Вижу — один сидит на шпагате, другой отжимается сотни раз...

— Как пошли за призовыми?

— Очень просто. Пояс, который вы примеряли, торжественно вручили при полном зале. Призовые, говорят, чуть позже. Ребята указывают: «Иди за деньгами-то». Иду туда, где организаторы сидели, — а там уже и нет никого.

— ???

— Пусто!

— Лохотрон?!

— Нашел каких-то людей, спрашиваю — где получать 15 тысяч долларов? Те смотрят: «Мы-то здесь каким боком? Все закрылось!» Обычная история для 90-х.

— Так ничего и не увидели?

— После дали. Десять тысяч вместо пятнадцати. Все как раз на коляски и ушло.

Отец на себе вытягивал двигатель бульдозера

— Как же вы чудесно выглядите в свои 54. Наверное, вообще не выпиваете?

— Да могу, что уж... У меня генетика потрясающая. Когда папа умер, я нашел его паспорт. Читаю — «место рождения: Новая Москва».

— Это что такое?

— Деревенька рядом с Киреевском. Было там восемь домов, сейчас этой деревни уже нет. Пришел из армии, устроился в дорожную службу. Работал на бульдозере.

— Так что?

— Когда на бульдозере ломается двигатель — надо вынуть. Весит килограмм триста. Так отец обвязывался толстыми жгутами. Вытягивал на себе.

— Это возможно?

— Я вас что, обманывать буду?!

— Никакой лебедки?

— Вообще ничего не было. Так два раза в день. Человек, который мне это рассказывал, был поражен.

— Вы на себя такой вес не примеряли?

— Я особо цели в тяжестях не ставил. Думаю, при своем весе норматив мастера по троеборью выполнял. Сам весил не больше 80, а в жиме лежа поднимал 190...

— Сколько ж вы подтягивались?

— Вот с этим никогда проблем не было. Больше 50 — никаких проблем. При советской власти в каждом дворе турник. Кто не подтягивается — тот изгой.

Да там хрип пошел!

— Так давили вы подбородком на глаз Вовчанчину — как написано в былинах?

— Все не так!

— А как?

— Я давил не на глаз, а в область виска. Это точка довольно болевая, мало кто вытерпит. Такая же есть под носом, за ухом... Человек начинает выворачиваться. Мой подбородок, может, и соскочил, пошел в область глазницы. Не знаю! Даю слово — специально я в глаз не метил. Пересмотрите запись — должно быть видно. Все равно бы он сдался!

— Полагаете?

— Шансов уйти почти не было. Вовчанчин тогда головой дернул — и застучал. Варианта было два: происходит ущемление либо в области шейного позвонка, либо в области виска. Я плотно прихватил его локоть. Чувствовал, что у него за дыхание. Да там хрип пошел!

— Как выпукло вы рассказываете.

— Думаю, терпел бы он от силы секунд пятнадцать. Когда человек начинает кряхтеть — все, сил не осталось.

— Засыпали у вас люди?

— Больше стучали. На тренировках, бывает, терпит человек. Попадаются такие терпеливые. Говорю: «Ничего, я тебя разбужу...» — и на «треугольничек» потихоньку.

— Вовчанчин — фигура для ММА яркая и важная.

— Внешне производил впечатление довольно сильное — как литой. Сбитый такой парень. Будто пар от него шел.

— Вот уж кто умел будить в себе зверя.

— Это точно! Мне бы чуть-чуть этого качества — я бы многих перековырял. Потом с Вовчанчиным раз встретились в Японии. Кажется, он тогда Овериму проиграл.

— Вы побеждали Вовчанчина — бойца предельно лютого, звезду 90-х. Чуть дух не выпустили из легендарного Кутюра, чемпиона UFC и бойца номер один в мире. Кто интереснее?

— Это им надо между собой. На этот бой посмотрел бы с удовольствием.

— На кого поставили бы последние 100 долларов?

— На Игоря, разумеется. Ближе и роднее во всех планах.

Еще бы два удара — и Мораис закончился

— Старые свои бои пересматриваете?

— Никогда!

— Неинтересно?

— Слушайте, у меня их столько... Даже не в Rings. Спросите Волка-Хана — он подтвердит: я единственный, кто в других организациях представлял Rings. Единственный и первый — не японец, не американец, а я!

— На кассетах все это хранится?

— В том-то и дело, что многое еще на кассетах. Даже не оцифровывал. Какой-то бой выложил в YouTube — сразу пришло уведомление: убрать! Авторские права!

— Rings-то уже не существует.

— Зато авторские права есть. Так что все эти кассеты могу смотреть в кругу семьи. Никак иначе. Может, как-нибудь сяду и начну пересматривать — с первых чемпионатов...

— Если пересматривать один-единственный — на каком остановились бы?

— С бразильцем Рикардо Мораисом. Я даже пересматривал как-то. Гляжу и думаю: «Остановись! Тупо останови схватку!» Еще бы несколько ударов — и я прикрыл бы ему второй глаз. Секунды оставались!

— С первым к тому моменту разобрались?

— Один закрылся полностью. Второй превратился в маленькую-маленькую щелочку. Практически не видно. Двух ударов хватило бы!

— Как же вы его отпустили?

— Ощущение, будто пыль поднялась и глаза полны сора. Представили? Хватаешься за лицо, начинаешь выковыривать. Только скорее, скорее...

— Это Мораис вам ткнул пальцем в глаз?

— В том-то и дело!

— Вы едва не лишились глаза — а он получил победу?

— У меня слезы ручьем. Сначала из одного глаза, потом из другого. Хочется только одного — скорее протереть! Дайте несколько секунд — и продолжим бой. Даже если б нас подняли в стойку — не важно!

— Глаз у вас тоже закрылся?

— Да. Не открывался. Пелена, слезы текут. Возвращался с боя — держал платок у глаз. Зрение тогда подсадил.

— До сих пор проблемы?

— До сих пор. Что-то он мне пальцем нарушил, зрение просело резко. К следующему дню проморгался, но чувствую: вижу-то хуже!

— Очки носите?

— Говорят — надо за рулем.

— Злость на Мораиса осталась?

— Да дело-то не в Мораисе... И в бою с ним я пропустил самые лютые удары, который выдержала моя голова!

— Что за ощущения?

— Я-то сам не особо понял, но люди рассказывали. Со стороны виднее. Начал кидать локти, бить в область шеи. Все это странно. Я своими глазами видел список запрещенных приемов!

— Что там было?

— Нельзя кусаться, например. У нас же не Древний Рим. Это там двое зашли, клетка закрылась — один вышел. Здесь есть судья, есть правила. Нельзя тыкать пальцами в глаза, рвать ухо, кусаться, выкручивать пальцы, рвать рот, нос, волосы... Все прописано!

— Что он нарушал?

— Нельзя было бить в затылок. Как предплечьем, так и кулаком. Но вдруг все оказалось разрешено.

— Мы читали — кто-то вам нанес за один бой 60 ударов по затылку.

— Вот это тот самый бой!

— Сотрясение у вас было после того боя?

— Нет. Но боль сильная. А главное, обида на судью: «Почему не остановил бой?» Хоть бы остановил после тычка в глаз — дал проморгаться!

— Добили бы его?

— В моем понимании — это случилось бы на 99 процентов.

— Сильно.

— Да у него уже глаз заплыл. Дали бы мне проморгаться — шансов у Морая было бы немного.

— Что-то судье сказали после?

— Этот судья умер лет семь назад. Да, подходил к нему: «Почему не остановил-то? Кто такие вещи делает?» — «Нужно, чтоб к нам потом ехали...»

— Если сильнее Мораиса вам никто по голове не бил — значит, всю карьеру провели без единого сотрясения?

— Совершенно верно. Кстати, в Эмиратах, когда случилась история с Баркалаевым, я и Морая встретил!

— Поговорили?

— Предложил ему реванш. Он усмехнулся: «Миша, нет. Больше в Россию не поеду, хватит». Помолчал и добавил: «Я ведь почти все деньги после того боя отдал на лечение...»

— Вот это утешение так утешение.

— Смотрит на меня пристально: «А ты как?» — «Полежал пару дней будто на плите, и все». — «Неужели в больницу не обращался?!» Рассказал ему, что тем тычком в глаз создал мне проблему. Мораис искренне: «Я так и не понял, почему судьи отдали мне победу. Это же неправильно!»

— Мы читали — вам кто-то из соперников рвал рот.

— Вот это он и был!

— Что за ощущения — когда рвут рот?

— А вы попробуйте оттяните себе посильнее. В общий чертах поймете. Довольно противные ощущения.

Полярный медведь

— Ваш рост — 175. Выходили против бразильца Мораиса по прозвищу Мутант — у того 204 сантиметра. Как с таким биться?

— Между прочим, я попал-то на Мораиса случайно. Чемпионат проходил в ноябре 95-го. За месяц мне говорят: «Готовься, будет у тебя супербой». Кто смотрел поединки тех лет, наверняка помнит Белого Медведя.

— Кто такой?

— Американец под два метра ростом. Он, кажется, бился в финале UFC, но проиграл...

— А, вспомнили! Полярный Медведь Пол Варланс. Рост 2 метра, вес 140 килограмм. Огромный человек.

— Точно, он! В этом и есть интрига — чтоб мелкий вышел на такого. Приезжаю в Москву, вечером накануне боев как ушат воды на голову: «Не будет боя. Не приехал Медведь». — «Что ж вы не сказали-то?» А замены нет.

— Где ж взять второго Медведя?

— Раз нет замены, то и боя нет. Объявляют на пресс-конференции, что супербой отменен. Я остался посмотреть соревнования. Чтоб не получилось, что уж совсем зря ехал. Вдруг в зале кто-то окликает: «Тебя Волк-Хан обыскался!»

— Соревнования уже идут?

— Полчаса до начала. Иду: «Хан, что случилось-то?» — «Мы договорились, сейчас будешь выступать!» Как? С кем?! Почему за меня всё решили — даже не спросив?

— Но уговорили?

— Волк-Хан убеждает: «Ты что, не знаешь, сколько туляков приехало? Надо!» Еще уважаемые люди подходят, уговаривают. Я-то готовился к стометровке, а меня бросают на марафон. Одним словом — уговорили. Никакого задора у меня нет, это ясно.

— Почему?

— Вот на американца я настраивался. А тут даже не знаю, против кого выхожу. Неприятно, когда тебе ставят перед фактом.

— Успели того Мораиса осмотреть в коридоре?

— Нет. Мне наплевать было. Уже без разницы, с кем биться. Хотел пойти другим путем.

— Проиграть?

— Да. А потом сказать: «Вы просили? Пожалуйста!»

— Что ж не проиграли?

— Этот на меня накинулся — и мысль: «Ну, покажи хоть что-нибудь». Стыдно проигрывать-то! До финала во мне азарта не было вообще, а этот парень что-то разбудил. Это мой главный недостаток — не могу разозлиться! Всегда это знал!

— Это беда для бойца.

— Важнейший момент. Всегда стоял барьер. Какие бы ни были соревнования — вдруг просыпалась жалость. Вот не мог разбудить в себе зверя! А тут пошли тычки, попадания куда не надо — а судья бой не думает останавливать...

— Габариты соперника вас никогда не смущали?

— Вообще никогда. Сейчас бы, думаю, выступал в категории до 84 кг. Средний вес. В любителях при 89 килограммах я становился чемпионом России в весе до 100 кг. Я вам расскажу, почему не страшился габаритов.

— Почему?

— Меня всегда недооценивали. Каждый думал: «А-а, маленький, сейчас закину его...» Начинаем бой — и тут всё иначе. Я знал, что будет как захочу! «Физики» всегда хватало. Если ловил момент — уже не упускал. Понимал, что встать сопернику будет сложновато.

— В YouTube наткнулись на какой-то ваш бой — вы тащите на спине через весь ринг огромного человека. Как муравей бревно. Потом швыряете через себя. Что-то немыслимое.

— Таких случаев было много!

— Вы нас поражаете.

— Я всегда хорошо приседал. Становая тяга неплохо шла. Железо любил.

— Особенно приятно вспоминать какой случай — когда ярко швырнули тяжелого человека?

— Как-то в Екатеринбурге на турнире человек начал ногами трясти. Я-то хотел его поаккуратнее уложить, а он начал сползать. По инерции продлил ему полет. Вроде из Молдавии парень. Чем больше шкаф — тем громче падает.

— С вашим обидчиком Мораисом потом бился Александр Емельяненко — и здорово ему навешал. Вы научили?

— Сразу после боя со мной Мораис уехал в Эмираты, был чьим-то личным охранником. Получал отличные для Бразилии деньги. Ему эти бои уже не нужны были.

— Емельяненко из него чуть инвалида не сделал.

— Как раз потому, что Мораис уже жил другой жизнью.

Вторая часть интервью с Михаилом Илюхиным — скоро на сайте «СЭ».

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

12
Предыдущая статья Следующая статья