Лучшее-2017. "В "Спартаке" лысым делать нечего!" - сказали в ЦК"

Анатолий КОРШУНОВ, Лев ЯШИН И ЭЙСЕБИО. Фото из архива Анатолия КОРШУНОВА Сентябрь 2017 года. Ветеран "Спартака" Анатолий КОРШУНОВ. Фото Юрий ГОЛЫШАК, "СЭ"
Анатолий КОРШУНОВ, Лев ЯШИН И ЭЙСЕБИО. Фото из архива Анатолия КОРШУНОВА

В новогодние и рождественские праздники "СЭ" вспоминает лучшие материалы рубрики "Разговор по пятницам" за 2017 год. Авторы Юрий ГОЛЫШАК и Александр КРУЖКОВ выбрали 10 интервью, на очереди – беседа с ветераном "Динамо" и "Спартака" Анатолием Коршуновым. Материал вышел 6 октября.
Сентябрь 2017 года. Ветеран "Спартака" Анатолий КОРШУНОВ. Фото Юрий ГОЛЫШАК, "СЭ"
Сентябрь 2017 года. Ветеран "Спартака" Анатолий КОРШУНОВ. Фото Юрий ГОЛЫШАК, "СЭ"

Из чемпионского состава "Динамо" 1959-го живы двое – Анатолий Коршунов да Валерий Урин. Анатолий Александрович не просто бодр и свеж, но и ежедневно ходит на службу. В тот самый особнячок у Нового Арбата, который когда-то знал каждый спортсмен. Для нас новость – легендарный "Совинтерспорт" жив! Начальники в нем те же, что и четверть века назад.

Судьба у Коршунова невероятная – после "Динамо" очутился в "Спартаке". С которым тоже выиграл золото. Потом, как селекционер, набирал будущих чемпионов в спартаковский состав-1969. Дружил со Старостиным и Лобановским. Сказка, а не герой.

…Мы перебираем фотографии. Вот молодой Гаджиев на стажировке в Югославии, вот Яшин, Маслаченко, Старостин, вот Пеле, Эйсебио, Беккенбауэр…

***

– Вы же из первого выпуска ВШТ?

– Да, набор был отличный. Садырин, Малофеев, Прокопенко, Федотов, Логофет, Костылев. Выпускаюсь – и Старостин говорит: "Бесков желает, чтоб ты поработал в команде". Я поставил условие – хочу трудиться самостоятельно…

– "А вы у меня – вторым тренером"?

– Нет, что вы. Дайте мне, говорю, дубль. Им и буду заниматься. До этого мы работали в олимпийской сборной, я все время рядом с Бесковым. Прекрасно ладили.

– Что ответил?

– "Нет, будешь делать то, что я скажу!" Бесков есть Бесков. Но и я с характером. Ушел и организовал с Сергеем Сальниковым футбольный клуб "Красная Пресня". Вроде как филиал "Спартака".

– Ваша идея?

– Старостин попросил. Я был первым начальником команды, а Сальников – главным тренером. Обеспечивал всю эту затею шестой таксомоторный парк. Директор там был чудесный, фанат футбола. Мне за семь дней пришлось команду собрать.

– Ничего себе.

– Кого-то Старостин прислал из дубля. На 16-летнего мальчонку из спартаковской школы я указал: "В нем что-то есть…" Это был Сережка Родионов. До сих пор благодарит. Позже его Бескову порекомендовал: "Посмотрите на парня!"

– А до этого, как селекционер, собирали чемпионский состав "Спартака" 1969-го.

– В 1968-м "Спартак" серебро взял, задачу поставили – выиграть чемпионат. Я пронюхал – Кавазашвили в "Торпедо" разругался с Валей Ивановым. А у нас Маслаченко на сходе, нужен вратарь.

– Быстро договорились?

– Да, притащил Анзора в Тарасовку. Вадик Иванов рассорился с Бесковым в "Динамо". Ага, и этого к нам. Ваську Калинова вытянул из Балашихи. Колю Абрамова нашел. Женьку Ловчева и Серегу Ольшанского привел – их Виталька Артемьев посоветовал: "В "Буревестнике" кроме этих двоих некого смотреть. Хватай, пока не поздно". В чемпионском сезоне все они стали ключевыми фигурами.

– Селекционные проколы у вас были?

– Иногда все срывалось в последний момент. Например, у брата в юниорской сборной играли Олег Протасов и Гена Литовченко. Старостин говорит: "Потолкуй с ними. Если согласятся перейти в "Спартак", пускай сразу напишут заявления".

– Отказали?

– В том-то и дело, что нет! Ответили: "Мы не против". Взял у них заявления, отвез Николаю Петровичу. Но радовались недолго. Через неделю вмешался Щербицкий, ребятам тут же дали квартиру, машину. Оба остались в "Днепре".

Еще, помню, Сашу Максименкова с московским "Динамо" не поделили. За селекцию там отвечал Мудрик. Приезжаю в аэропорт, сталкиваюсь с Эдиком. "Кого ждешь-то?" – "Да так, игрочка" – "Я тоже. А фамилия?" – "Максименков" – "Как?! Он же к нам переходит!" Мудрик щурится, извлекает из папочки листок: "Какой "Спартак"? Вон, гляди, он уже в "Динамо" заявление настрочил". Почему в последний момент парень передумал, я не выяснял.

– Самый странный начальник в вашей жизни?

– Был такой в ЦК – Николай Павлович Дымков. "Спартак" обожал! До одури! От этого Дымкова зависело, выпустят футболиста за границу или нет. Однажды позвонил Старостину: "Вы подали список отъезжающих на матч Кубка УЕФА. Владимира Петрова вычеркиваю!" – "Как? Почему?" – "А я предупреждал. Он – лысый, портит общий фон. В "Спартаке" лысым делать нечего!"

– На полном серьезе?

– Да! Старостин на ходу начинает соображать – как бы вывернуться: "Николай Павлович, безусловно, вы правы. Но войдите в положение. Мы без Петрова никак. Во-первых, он единственный, кто в защите способен подменить и Крутикова, и Логофета. Во-вторых, Петров – штатный пенальтист дубля и основы. Кому ж бить, если назначат 11-метровый? А назначат наверняка…" Тот после паузы: "Ладно, выпускаю. В последний раз!"

– А дальше-то? Парик купили?

– До этого не дошло. Дымков осознал ошибку. Сумел его Старостин убедить, что "Спартаку" Петров очень нужен. Даже лысый. С Николаем Петровичем много веселых моментов связано.

– Рассказывайте скорее.

– Раньше спартаковский автобус отъезжал на базу от Большого театра. На первом ряду справа сидят Симонян и Старостин, слева – Толик Исаев и я. Симонян обращается к шоферу: "Сергей Михалыч, включи радио". Начинается "Лебединое озеро". Никита Палыч, поклонник классической музыки, откидывается в кресле, закрывает глаза: "Хорошо-то как!" Минуты через три голос Старостина: "Сергей Михалыч, выруби эту х…ю!"

– Неожиданный поворот.

– Симонян аж подскочил. В гробовой тишине: "Николай Петрович, вы хоть знаете, что это "Лебединое озеро"?! Петр Ильич Чайковский!" – "Никита, да этого педераста я терпеть не могу!" Команда легла. Вообще-то Старостин матом не ругался. Просто музыку не любил. Особенно классическую. Цыганщина ему нравилась да Варя Панина.

В другой раз позвонил Андрей Петрович. Братья долго обсуждали вчерашнее поражение "Спартака". Черту под разбором Николай Петрович подвел фразой: "Обосрался наш кондитер, подгорели пироги…" А про Кипр слышали?

– Нет.

– 1962-й. Привезли команду на экскурсию. Едва вышли из автобуса, подкатил следующий, высыпала толпа красивейших девиц. Вокруг ни одного мужика. Старостин голову повернул, замер. Протер очки. А нас гид потащил вперед: "За мной, к древним раскопкам". Уже метров на тридцать отдалились, когда Валя Ивакин спохватился. Крикнул: "Николай Петрович, раскопки!" Старостин в ответ: "Валентин, ну какие раскопки, когда тут такие жопки?!"

– Подругу после смерти жены так и не завел?

– Встречи были. Одна – при мне. Работала в "Спартаке" симпатичная женщина. С жильем проблемы, Старостин обещал помочь. Как-то слышу: "Николай Петрович, давайте сходим куда-нибудь. Я готова…" А куда? Он не пил, ресторанов сторонился. Домой тоже не приведешь.

– Как быть?

– Подгадал, когда команда на товарищеский матч в Пермь отправилась. Попросил ключи у Симоняна, которому после развода дали однокомнатную на Пироговке: "Никита, не волнуйся, все будет аккуратно". Симонян потом рассказывал: "Спрашиваю Николая Петровича, дескать, как прошло-то?" Тот насупился: "Честно, Никита, – стыдно. Но ты не волнуйся – я все постирал, выгладил…"

– Сколько ж лет ему было?

– Далеко за семьдесят. Сам говорил мне, что родился 26 февраля 1898-го. А в тюряге четыре года скостили, чтоб убавить срок. Была надежда выскочить пораньше по какой-то статье. С того момента во всех документах в графе дата рождения появился 1902-й. Помню, Ляля, его дочка, смеялась: "Папа строит из себя молодого, а на самом деле на четыре года старше…"

– С квартирой подруге помог?

– Да, выхлопотал. Может, в дальнейшем там и встречались. А я невольно поспособствовал романтическим отношениям Андрея Петровича.

– Это каким же образом?

– Был у меня приятель – Николай Псурцев, министр связи СССР. Через него для друзей и знакомых договаривался об установке телефона в квартиру – раньше с этим были сложности. И вот примерно в то же время звонит Андрей Петрович: "Нужна твоя помощь. Девушке. Но квартира у нее в спальном районе, туда телефонный кабель еще не провели" – "Ерунда, "воздушку" сделаем" – "А можно?" – "Постараюсь. Диктуйте адрес, паспортные данные".

– Удалось?

– Да. Снова позвонил Андрей Петрович: "Толя, даже не представляешь, как тебе благодарен! За мной не заржавеет, поверь. Я в неоплатном долгу!" Фразу эту, впрочем, каждому говорил. Так в "неоплатном" всю жизнь и прожил.

– Девушку-то видели?

– Нет. Хорошенькая, говорят. Ей было 22, а Андрею Петровичу – около семидесяти.

– Как вы оказались соседом Николая Петровича в доме на Горького?

– Я был не только Якушину, как сынок, но и Старостину. Ляля объясняла это тем, что папа всегда мечтал о сыне. А рождались дочки. Больше вам скажу. Недавно подходит Вадим Мишурис, председатель МГФСО "Спартак". Мнется: "Толя, ты действительно сын Николая Петровича?" Отвечаю в тон: "Ты разве не в курсе?"

– А он?

– Просиял: "Уф-ф, значит, правду говорят…" И отошел. Я уж не стал догонять, разубеждать. С соседством же получилось так. Когда Старостин узнал, что в его доме освобождается трехкомнатная, сказал: "Хочу, чтоб здесь поселился свой человек. Готов жить со мной в одном подъезде? Я на четвертом, ты – на пятом". Вот и обменяли квартиру на Котельнической.

– К Старостину в гости регулярно заглядывали?

– Конечно. Семьями дружили. Первое, что там бросалось в глаза – громадный дубовый стол на мощных лапах. Метра три в длину и два в ширину. Древний, обшарпанный, Николай Петрович его очень любил. Когда Старостиных арестовали, конфисковали все, кроме стола и люстры.

– Что за люстра?

– Старинная. Из железа, с изящным абажуром. Чекисты не смогли ее снять, плюнули. Как и на стол, который никуда не пролезал. Не пилить же. Это все, что уцелело. Плюс три маленькие картины. Репин, Васнецов и, кажется, Саврасов.

– Подлинники?

– Да! Ляля поражалась: "Какие же дураки! Большие картины, не представляющие ценности, сняли, забрали. А те – не тронули…"

– После смерти Старостина родственники эту квартиру продали. А вы – свою?

– Тоже. Место престижное, но жить невозможно. Окна выходят на улицу Горького, задыхаешься от гари. Сейчас мы на Тишинке – красота. Тихо, спокойно, никаких выхлопных газов.

Полная версия разговора – здесь

Материалы других СМИ
КОММЕНТАРИИ
СПОРТ-ЭКСПРЕСС Live!
СПОРТ-ЭКСПРЕСС Live!