00:15 22 сентября 2017 | Хоккей — Россия
Газета № 7452, 22.09.2017

Игорь Ларионов: "Приходим на допинг-контроль - а банка уже чем-то заполнена"

Игорь ЛАРИОНОВ. Фото AFP Игорь ЛАРИОНОВ и Арсен ВЕНГЕР. Фото из архива Игоря ЛАРИОНОВА Александр ОВЕЧКИН. Фото Алексей ИВАНОВ Сергей БОБРОВСКИЙ. Фото USA TODAY Sports Данис ЗАРИПОВ. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ" Павел ДАЦЮК. Фото Никита УСПЕНСКИЙ Олег ЗНАРОК. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Илья КОВАЛЬЧУК. Фото Юрий КУЗЬМИН, photo.khl.ru Александр ЯКУШЕВ. Фото Никита УСПЕНСКИЙ Игорь ЛАРИОНОВ. Фото photo.khl.ru 13 декабря 2004 года. Сборная России - сборная мира - 6:5. Прощальный матч Игоря ЛАРИОНОВА. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Игорь ЛАРИОНОВ с отцом Николаем Ивановичем. Фото Игорь РАБИНЕР, "СЭ" Скотти БОУМЕН в перчатках Анатолия Тарасова. Наиль ЯКУПОВ и Игорь ЛАРИОНОВ. Фото Игорь РАБИНЕР, "СЭ"
Игорь ЛАРИОНОВ. Фото AFP

Большое интервью великого нападающего – о допинге в СССР, Овечкине и Олимпиаде, КХЛ и НХЛ.

Игорь Ларионов приехал в Москву на открытие своего ресторана, куда пришли Макаров и Павел Буре, Яшин и Лутченко, Вячеслав Козлов и Николишин, Кваша и... Мостовой.

Пару дней спустя мы с двукратным олимпийским чемпионом и трехкратным обладателем Кубка Стэнли на два часа сядем за один из столиков его заведения, чтобы вспомнить прошлое (частично – о Кубке Канады 1987 года – вы уже могли прочитать) и поговорить о сегодняшнем. Более свободного и интересного собеседника, чем Профессор, как всегда, было не сыскать. Рядом с ним сидел его 90-летний отец Николай Иванович, улыбался и наверняка гордился сыном.

Александр ОВЕЧКИН. Фото Алексей ИВАНОВ., "СЭ"
Александр ОВЕЧКИН. Фото Алексей ИВАНОВ

"ОВЕЧКИН И ОЛИМПИАДА? БЫЛ УВЕРЕН: ИЛИ ВСЕ, ИЛИ НИКТО"

– Александр Овечкин объявил, что не едет на Олимпиаду. Система победила и его, и Теда Леонсиса, готового его на Игры отпустить?

– К словам Леонсиса, сказанным для прессы, не относился бы слишком серьезно. Это все разговоры. Помню, во время локаута 1994 года собрались в Торонто журналисты и несколько хозяев клубов. Кто-то спросил моего ныне покойного товарища, экс-владельца "Сан-Хосе" Джорджа Ганда: "Но вы же сказали..." Он оборвал корреспондента фразой: "Не верьте тому, что написано в газетах". Так же, если честно, я относился и к любым заявлениям о поездке на Олимпиаду, невзирая ни на что. У этой истории и так много комментаторов, не хотел бы к ним присоединяться. Тема болезненная, вокруг нее перебор крика, политики и популизма. Я же предпочитаю спокойный, трезвый разговор о хоккее.

Конечно, любой игрок способен на демарш. Тем более что какая-нибудь российская госкомпания способна компенсировать ему финансовые потери, на что никогда не пойдет ни одна шведская, финская, канадская или американская компания. Но поскольку мы сегодня ушли от всего мира и правил, по которому он живет, такое может произойти. Однако есть система жизни мирового хоккея, где все взаимосвязано – и одно нарушение повлечет за собой крах всего механизма. Есть ИИХФ, НХЛ, профсоюз игроков, в котором должно быть сохранено единство. Или все, или никто. Поэтому мне с самого начала казалось крайне сомнительным, что Овечкин сможет поехать на Игры.

– С Дацюком, Ковальчуком, Марковым сборную России можно назвать главным фаворитом Пхенчхана?

– Думаю, да. Если КХЛ считается второй лигой в мире после НХЛ, то мы должны быть главными фаворитами. Смущает то, до Олимпиады кахээловцам предстоит сыграть по 50 матчей. Это слишком плотный график, с которым я не согласен. Но что сделано, то сделано. Остается вопрос – насколько хоккеисты готовы к этому, подойдут ли они к Играм в порядке?

Владислав Третьяк не раз говорил, что любые медали на Олимпийских играх почетны. Но ему ли, великому вратарю эпохи "Красной машины", не знать, что мы не имеем права быть ущербными в этом виде спорта и должны замахиваться только на золото. Тем более в сложившейся сегодня ситуации.

Сергей БОБРОВСКИЙ. Фото USA TODAY Sports.
Сергей БОБРОВСКИЙ. Фото USA TODAY Sports

"ДУМАЮ, БОБРОВСКИЙ В ЧЕМ-ТО УЖЕ ПРЕВЗОШЕЛ ТРЕТЬЯКА"

– Кстати, Сергея Бобровского, который также не сыграет в Пхенчхане, после его второй "Везины" уместно сравнить с Третьяком?

– Обычно сравнивают, когда карьера окончена. Владик был лучшим в своей эпохе, но никогда не играл в НХЛ. А это колоссальный труд – когда в 60 матчах сезона по тебе наносят 30 и больше бросков за игру, и ты тащишь на себе команду, как Гашек в "Баффало". У Бобровского в "Коламбусе" – такая же роль. Это сложнее, чем отыграть восемь матчей Суперсерии и столько же – Олимпиады или чемпионата мира.

Поэтому думаю, что Бобровский Третьяка в чем-то уже превзошел. Другое дело, что ему надо еще Кубок Стэнли выиграть, а желательно – и Олимпиаду в Китае. Но вратарь незаурядный, целеустремленный и очень сильный. Один из сильнейших в мире.

– Удивлены, что Илья Ковальчук летом не вернулся в НХЛ?

– А я не думаю, что были какие-то варианты. Поверьте, я общаюсь с людьми, которые принимают решения в клубах НХЛ. Многие вещи, касающиеся финансов, решаются не так просто, как кому-то хотелось бы. А что будет через год – загадывать рано.

– Что, на ваш взгляд, перевешивает – отъезд группы хоккеистов во главе с Шипачевым и Дадоновым в НХЛ летом накануне олимпийского сезона, или возвращение целой группы хоккеистов из-за океана?

– Возвращение – слишком сильное слово. Вернулся только Андрей Марков. Единственный, у кого был выбор – остаться или вернуться. Остальные ребята просто не были востребованы. У людей, по большому счету, в НХЛ не пошло. Что же касается Шипачева и Дадонова – наверняка это было взвешенное решение, к которому они шли. Да, возможно, это был последний шанс в их жизни поучаствовать в Олимпиаде и попытаться выиграть золото для страны. Это значимое событие для любого спортсмена. Но, с другой стороны, еще год, проведенный здесь, – и они, может, уже не получили бы такого приглашения.

– Еще на Кубке мира-2016 вы полагали, что торг за Олимпиаду закончится компромиссом, и НХЛ просто торгуется по условиям. Почему этого не произошло?

– Понимание, что НХЛ в Пхенчхан не поедет, приходило постепенно. Сначала мы пообщались с Гэри Бэттменом именно на Кубке мира, потом – на ноябрьском уик-энде Зала хоккейной славы в Торонто и, наконец, на июньском драфте в Чикаго. Южная Корея лиге никак не интересна. Лига, которая имеет шестимиллиардный оборот, сегодня не зависит Олимпиады. У нее безусловный телевизионный и маркетинговый успех. Трехнедельный перерыв в чемпионате на рынке, который ей неинтересен, НХЛ допустить не могла. И, если честно, я понимаю хозяев клубов.

– Китайский рынок им явно интересен. Уверены, что НХЛ вернется на Олимпиаду-2022?

– На сто процентов. И сейчас "Ванкувер" с "Лос-Анджелесом" запускают сыграть в Китае именно для того, чтобы прочувствовать этот перспективный рынок.

– Но КХЛ туда "вписалась" быстрее.

– Китайцам "Куньлунь" во главе с Майком Кинэном выгоден, чтобы хорошо подготовиться к домашней Олимпиаде. А нужно ли это нам – не знаю. Мы помогаем одним, другим иностранным клубам и при этом топим свои. Вопрос дискуссионный.

– Что для вас лично ценнее – золото Сараева-84 и Калгари-88 или Кубки Стэнли с "Детройтом"?

– Любая большая победа для меня одинаково ценна. Другое дело, что марафон Кубка Стэнли выиграть объективно сложнее, чем скоротечный олимпийский турнир.

– Отсутствие НХЛ сильно снижает ценность олимпийского золота?

– Безусловно. Ведь сыграют не первые сборные своих стран, и это не будет соревнование высшего уровня. С другой стороны, через десять лет олимпийский чемпион останется олимпийским чемпионом. И никто не вспомнит, кто там играл.

Игорь ЛАРИОНОВ и Арсен ВЕНГЕР. Фото из архива Игоря ЛАРИОНОВА
Игорь ЛАРИОНОВ и Арсен ВЕНГЕР. Фото из архива Игоря ЛАРИОНОВА

"МОЙ КРУГОЗОР РАСШИРИЛИ ФАТЮШИН, КОСТОЛЕВСКИЙ И КАЛЯГИН"

– Вы всегда были очень самостоятельны в мышлении, у вас еще с советских времен была репутация какого-то другого, чем подавляющее большинство хоккеистов. Кто сделал вас таким?

– Думаю, во многом знакомства в актерской среде, которые у меня появились достаточно рано: Александр Фатюшин, Игорь Костолевский, Александр Калягин. Большую часть времени мы, хоккеисты, проводили на сборах, но как только появлялась возможность пообщаться с этими людьми, я пользовался ею, и это здорово расширяло мой кругозор. Моим принципом стало: "Не только хоккей!", и я быстро понял, насколько богата жизнь за рамками игры.

В нашем хоккее сложилась такая система, что мы были ее заложниками. Шло постоянное ущемление личности, и в качестве ответной реакции, чего греха таить, большинство грешило алкоголем. Когда ты молодой и здоровья море, организм способен это преодолеть, и тех, кто пил в меру, тренеры не выгоняли: к такому могли привести только крайности. При этом физические нагрузки были огромными. Во главу угла ставился сегодняшний успех, а что будет с тобой дальше – никого не волновало. Система выжимала из тебя максимум, и поэтому в 30-32 большинство заканчивало. Все это было эгоистично по отношению к игрокам. К счастью, я достаточно быстро понял, как она функционирует, поэтому и стал, как вы выражаетесь, другим.

– И доиграли в НХЛ до 43 лет, в 41 выиграв третий Кубок Стэнли и забив гол в финале "Каролине" в третьем овертайме. У вас в честь него даже вино названо – Third overtime.

– Да. Об этом мало говорится, но тот гол напрямую связан с самодисциплиной, отношением к себе и профессии. Дисциплина в вопросах питания была просто каждый день. Уезжая в отпуск, давал себе на чистый отдых 10-12 дней, не более. Потом начинал активно работать, понимая, что с каждым годом должен делать в зале чуть больше, чем раньше – ведь молодежь становится быстрее. Это помогало и предотвратить травмы.

Потому рядом с рестораном открыл и тренажерный зал для хоккеистов (да и не только), которые готовятся к сезону. Некоторые тренажеры в нем лишь четыре-пять лет назад появились в клубах НХЛ. Он открылся полтора месяца назад, и в нем успело поработать несколько молодых энхаэловцев – Голдобин, Задоров, Миронов – и ряд других игроков, большей частью тоже молодежи. Такая подготовка ломает традиционные у нас стереотипы: мол, нужно, чтобы людям становилось плохо на предсезонных тренировках. У меня – не 20 по 400 на дорожке, а точечная работа над всеми группами мышц, которые необходимы в сезоне НХЛ. Если люди будут готовиться правильно, многих травм и спадов в карьере можно избежать. Сам прошел большую школу и убежден в этом.

– Вы оказались единственным из великой пятерки, кто после карьеры не вернулся в Россию. Почему?

– У меня семья, трое детей, которые выросли там. Интересно, что родились они в трех странах: старшая дочь – в Москве, младшая – в Ванкувере, сын – в Детройте. Многие вещи ты меняешь по ходу жизни, адаптируешь свои интересы под семейные. В случае возвращения детям было бы сложно, у них могла начаться большая ломка.

Хотя старшей дочери, которой сейчас 30, "наелась" Америкой и хочет вернуться в Россию. Это удивительно, но она – творческий, начитанный и умный человек, прошедший большую школу журналистики и режиссуры на американских каналах, сейчас ведет серьезный подкаст, помогая людям, которые больны анорексией. Она прошла через эту болезнь сама и стремится помочь девушкам, оказавшимся в таком же состоянии. А потом собирается в Россию.

– А вы? По-прежнему плотно занимаетесь сыном, начинающим взрослую хоккейную карьеру?

– Он мог развиваться в Финляндии или Швеции – но вырос в североамериканском хоккее, сделал там первые шаги. В последние годы у него было пару серьезных операций на бедрах – таких, как у Валерия Ничушкина, Джейми Бенна, Пекки Ринне. Сейчас он начинает наливаться силой, а в плане игрового интеллекта, хоккейного IQ вопросов вообще не возникает.

Вопрос в том, чтобы это увидели тренеры. Мы все чаще слышим слова "система", "структура". Мне это все абсолютно непонятно. Системами и структурами убивается тот элемент красоты, который могут дать молодые игроки, имеющие нестандартное понимание игры. Им надо дать свободу и возможность развиваться.

– После того, что пару лет назад у вас был разговор с генменеджером "Сан-Хосе" Дагом Уилсоном о возможной работе в "Шаркс", больше предложений из НХЛ не было? И можете ли вернуться в Россию?

– Сейчас наступает время, когда сын, которому 19, начинает выходить из нашего домашнего гнезда. Не хочу и дальше жить в первую очередь его судьбой. Это его путь, который он сам избрал, а мы с женой дали ему дорогу. Работаю с игроками, включая сына, в течение лета, и больше, чем дал, дать уже не смогу. Он уже оснащен всем, что может быть, и сейчас подходит время, чтобы я занялся чем-то серьезным.

Не скажу, что недоволен своей агентской деятельностью, она мне по-прежнему интересна. Но нахожусь на пороге того, чтобы принять серьезное решение. Мне интересно стать успешным в более масштабной работе. Пример для меня – Ральф Крюгер, который и сборную Европы по хоккею на Кубке мира до финала довел, и крепко держит на плаву футбольный "Саутгемптон" в АПЛ в качестве президента клуба. Это очень разные работы – вот и я не хочу заранее делать никаких акцентов. Для начала в этом году должен посмотреть, что происходит на рынке, оценить всю ситуацию и в НХЛ, и в КХЛ.

13 декабря 2004 года. Сборная России - сборная мира - 6:5. Прощальный матч Игоря ЛАРИОНОВА. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
13 декабря 2004 года. Сборная России - сборная мира - 6:5. Прощальный матч Игоря ЛАРИОНОВА. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

"ПИВО С ГРЕТЦКИ И МЕССЬЕ СТОИЛО МНЕ ГОДА ВЫЕЗДОВ ИЗ СОЮЗА"

– Есть ли ощущение грусти и тревоги от ухудшения политических отношений между Россией и США? И не сказывается ли это на отношении к вашей семье, проживающей в Штатах?

– Нет, на жизни простых людей в Америке это вообще никак не отражается. Они, по-моему, вообще об этом не знают. У меня лучший источник информации из народа находится в аэропорту Детройта. Его зовут Рик, он афроамерианец, который там чистит ботинки. Он знает все – и с удовольствием делится. Так вот, ни его, ни тех, с кем он общается, Россия не волнует. У них своих проблем хватает.

И когда я приезжаю в Напа Вэлли, винную долину Калифорнии, и общаюсь с тамошними виноделами – их беспокоит, сколько в этом году было солнца и когда собирать виноград, чтобы получилось хорошее вино. Надо понимать: есть Кремль и Белый дом, есть телеканалы, которые все эти отношения раздувают. А обычный человек вообще не интересуется тем, что происходит в политике.

– Вы уже много лет живете в Америке, а в середине 80-х в СССР более года были невыездным. Как и почему это произошло?

– Началось с того, что в 84-м году мы в Калгари проиграли в овертайме полуфинала Кубка Канады хозяевам. После полуночи мне удалось сделать так, что наш "специалист по клюшкам", который на самом деле был сотрудником КГБ, не увидел момент моего ухода. А ушел я для того, чтобы провести время со сборной Канады в спортбаре. Попили пива с Гретцки, Мессье, Робинсоном, Тонелли.

– Один?

– С Сашей Кожевниковым, сейчас нашим главным экспертом. Вернулись в отель в пять утра и тоже остались незамеченными. Но оказалось, что рано радовались. Потому что на следующий день наше участие в этой тусовке всплыло в канадской прессе. Это перевели, и была серьезная разборка, собрание на полтора часа. Виктор Васильевич лютовал.

В том году клубной суперсерии не было, а чемпионат мира-85 был в Праге, в соцстране, куда выехать мне дали. Но чувствовал, что тучи сгущаются. Как-то вызвали в политотдел ЦСКА, предъявляли претензии, что где-то дал интервью североамериканской прессе, общался с эмигрантами.

И вот в декабре 85-го – суперсерия в Америке. После "Приза "Известий" вылетаем на первую игру в Лос-Анджелес. И вдруг мне говорят, что мой загранпаспорт еще не готов, техническая проволочка. Но обещают, что ко второй-третьей игре я прилечу. А там вдруг новая версия: сообщение, что якобы в Америке готовится диверсия, и меня хотят похитить. Поэтому придется придержать меня в Союзе.

И началось. Никто ничего не объяснял. Я просто не мог поехать ни в Германию, ни в Швецию, ни в Финляндию. Пропустил все товарищеские матчи. А чемпионат мира в 86-м был в Москве, туда паспорт был не нужен. Но только в случае победы на ЧМ Тихонов или кто-то еще мог пойти наверх и ходатайствовать, что я не убегу. Хотя у меня и в мыслях такого не было.

Перед началом чемпионата мира мне дословно сказали: "Твой загранпаспорт находится на пятачке ворот соперника". Тем более что в предыдущем году мы проиграли в Праге, и в случае второго подряд поражения, да еще домашнего, оргвыводы были неизбежны. К счастью, после победы все разрешилось.

– А убежать вообще ни разу мысли не было?

– Никогда. Тем более что с приходом Горбачева началось потепление и возникла надежда на то, что нам добровольно дадут шанс играть в НХЛ. Но ждать пришлось долго. Когда в середине 88-го пошла первая волна отъезда за рубеж футболистов – Заваров, Хидиятуллин, чуть позже Дасаев, – нам было непонятно, почему не отпускают нас, хоккеистов. Но через полгода дождались и мы.

Данис ЗАРИПОВ. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"
Данис ЗАРИПОВ. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"

"ЗАРИПОВ? 36 ЛЕТ – ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЙ ВОЗРАСТ ДЛЯ ДЕБЮТА В НХЛ"

– Ваше ощущение, как у бывшего центрфорварда: пойдет ли у Вадима Шипачева в "Вегасе"? Он едет в НХЛ примерно в том же возрасте, что и вы.

– Трудно сказать: хоккей в двух лигах отличается слишком сильно, чтобы делать прогнозы. Панарин – единичный случай, когда ты попадаешь в организацию, где тебе дают развиваться и играть с так же мыслящими партнерами. В "Вегасе" – новая команда. Допустим, Шипачева берут как потенциального лидера. Насколько он готов противостоять, допустим, Райану Кеслеру из "Анахайма", который при первой возможности сунет клюшку в ребра, а локоть – в челюсть? Недостаточно хорошо знаю Вадима, чтобы дать ответ на этот вопрос. КХЛ для меня – не критерий оценки игрока. Но дай бог, чтобы у него получилось. Парень принял серьезное решение.

– Вас, кстати, шокировал обмен Панарина из "Чикаго" в "Коламбус"?

– Нет. Кейн с Панариным были хорошей связкой, но Тэйвзу без Саада было тяжело. Нужен был игрок пробивного плана, который, кстати, тоже забивал по 30 голов. Тем более что "Блэкхокс" с ним выиграли два Кубка Стэнли. Без него был потерян баланс.

Надеюсь, у Панарина в "Коламбусе" пойдет. Только желаю ему, чтобы он поменьше говорил и побольше делал. Понятно, что у парня хорошее чувство юмора и амбиции. Но сейчас надо больше заниматься делом. Ответственность в "Блю Джекетс" на него ляжет большая – знаю, что на Артемия очень рассчитывает Джон Дэвидсон, президент клуба, мой коллега по выборочному комитету Зала славы. В "Коламбусе" у Панарина будет роль лидера, и дай бог, чтобы он с ней справился.

– А удивило ли, что Александр Радулов выбрал "Даллас", а не остался в "Монреале" и не вернулся в КХЛ?

– Радулов был настроен играть в НХЛ и использовать, возможно, последний шанс в этой лиге. Игрок он добротный – и не сказал своего последнего слова. Он отдает на льду максимум. У него может что-то не получаться, но упрекать его в безразличии или мягкотелости невозможно. В "Далласе" у него может получиться гораздо лучше, чем в "Монреале". Дай бог, чтобы он провел хороший сезон с Тайлером Сегином и Джейми Бенном.

– Ждете их в одном звене?

– Совсем не исключаю. У Кена Хичкока – последний шанс в НХЛ. Он тренер старой формации, привык много требовать от игроков в обороне. Но не думаю, что в сегодняшней ситуации будет сильно ограничивать ведущих игроков по творческой части. Линди Рафф в этом плане был пожестче. Хич уже на сходе, и у него не будет большого права голоса. И, думаю, он понимает, что если этих троих индивидуально сильных и амбициозных парней поставить вместе, то они готовы навести большой шухер у ворот соперника.

– Удивило ли вас то, что НХЛ разрешила играть у себя Данису Зарипову, дисквалифицированному ВАДА за допинг? И может ли у него в 36 лет там получиться?

– Решение – не удивило. Это лига демократичная и независимая, решает все сама. И коль скоро этого препарата не было среди запрещенных по допинг-кодексу НХЛ – причин для запрета не увидела.

Но 36 лет – очень сложный возраст для дебюта в НХЛ. Ты вступаешь на территорию, где никогда не был. Можно спросить об этом у более молодых Антона Белова, Евгения Медведева, которым было чуть за 30. Там не будет "Югры", при всем к ней уважении. Зарипов – хороший хоккеист, вопросов нет. Но открывать для такого возрастного игрока возможность играть в двух первых звеньях в лиге, где 82 матча в регулярке и сумасшедший темп... Вопросов больше, чем ответов.

– Но вы не сомневаетесь, что кто-то его все-таки подпишет?

– Сегодня минимальный контракт – 650 тысяч долларов. Это не такая большая сумма. В конце концов, его могут подписать, а если не пойдет, через два-три месяца сказать: "Все, спасибо. Можешь поиграть в фарм-клубе". И у него не будет выбора.

– Коль скоро коснулись темы допинга, процитирую ваше знаменитое открытое письмо Виктору Тихонову в журнале "Огонек": "Физика тоже иногда бывает не в порядке, тогда в ход идут биостимуляторы. Вспомните, какой поднялся шум, когда я отказался от инъекций перед чемпионатом мира в Хельсинки, даже в Госкомспорт доложили. К чести нашей пятерки, ни я, ни Крутов, ни Фетисов, ни Макаров, ни Касатонов не пожелали "выходить на новый уровень игры" таким образом и не давали инъецировать себе ни плаценту, ни глюкозу, ни прочее". То есть в ЦСКА и сборной СССР 80-х годов баловались стимуляторами?

– Не собираюсь опровергать те свои слова. При этом не утверждаю, что речь шла о допинге. Если это была действительно глюкоза – бояться нечего. Но вот вам случай, который был лично со мной. Когда ты идешь на допинг-контроль во время чемпионата мира 1986 года в Москве, тебе дают банку, а она уже заполнена чем-то другим, возникает вопрос – почему?

Я написал об этом в своей книге, которая вышла еще в конце 80-х в Канаде. Помню, еще федерация хоккея СССР хотела со мной судиться, когда это рассказал. В Советском Союзе печатать ее не хотели, и вышла она уже после падения железного занавеса. Подтверждаю все то, что там сказал.

Мне и по сей день непонятны многие вещи. Несколько лет назад пытаюсь поздравить одного знакомого игрока с первым матчем сезона в КХЛ, но не могу дозвониться. Потом перезванивает: "Я был на капельнице". – "Какой еще капельнице?" – "У нас было восстановление". – "Послушай, ты сыграл восемь с чем-то минут. От чего ты устал? От чего тебя восстанавливают?" Еще понимаю, когда 82-я игра сезона, тебе 37 лет, проводишь на льду полчаса, организм обезвожен. Но после первой игры и восьми минут... Не буду называть игрока и команду. Доказанного факта все равно нет.

Игорь ЛАРИОНОВ с отцом Николаем Ивановичем. Фото Игорь РАБИНЕР, "СЭ"
Игорь ЛАРИОНОВ с отцом Николаем Ивановичем. Фото Игорь РАБИНЕР, "СЭ"

НА ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ТИХОНОВ ОТРЕАГИРОВАЛ МОЛЧАНИЕМ

– То ваше открытое письмо, опубликованное в октябре 88-го, стало одним из символов перестройки и вообще изменений в СССР. Вы сами были автором идеи – или "Огонек" вам предложил?

– Вначале у меня был готов материал с Игорем Куперманом, который печатался тогда под псевдонимом Куприн в журнале "Спортивные игры". Потом Игорь уехал за океан, стал серьезным функционером в "Виннипеге" и "Финиксе", а недавно участвовал в выборе 100 лучших игроков в истории НХЛ. Но времена были такие, что статья, написанная в июле, встала в очередь для публикации только на декабрь. Ждать было слишком долго, за это время многое могло измениться. Тогда и возник вариант с "Огоньком" во главе с Виталием Коротичем – самым прогрессивным изданием того времени.

Не то что бы кто-то был инициатором – нас с "Огоньком" свели. Мне эта возможность понравилась. Вся страна тогда взахлеб его читала, узнавала все из разных сфер в жизни. "Спортивные игры" были хорошим, но узкоспециализированным журналом. А в "Огоньке" – "бомба" за "бомбой", архивная информация о том, о чем раньше даже заикаться было нельзя. Это была гораздо более мощная трибуна. У меня же, что называется, наболело. И хотелось быть услышанным.

– Как Тихонов отреагировал?

– Никак. Молчанием. Я только Фетисову, Макарову и Крутову сообщил, что готовится материал в "Огоньке", но даже им не сказал, о чем. Сначала должно было выйти – а потом уже пусть все читают. Материал вышел после того, как мы с Давосе выиграли Кубок европейских чемпионов. Выходим из зоны контроля в Шереметьеве – и администратор команды, которого позже расстреляли, за голову хватается.

Никаких собраний или чего-то подобного не было. Может, просто не успели. Потому через 5-6 дней мы уехали на выезд в Челябинск и Свердловск, где я сломал ногу, после чего оказался вне команды фактически до декабря. После перелома лодыжки мне давали на восстановление 8-10 недель, я же вернулся через четыре.

– И как вас встретил главный тренер?

– Никто не ожидал, что я так быстро вернусь: травма была слишком серьезной. А у меня была особая методика восстановления – три недели голодания, чтобы опухоль быстрее сошла. Я потерял пять или шесть килограммов, зато это помогло быстрее залечить травму. Во время "Приза "Известий", пока Тихонов был в сборной, занимался в ЦСКА с Борисом Михайловым и с теми, кто не прошел в сборную. После недели тренировок Петрович сказал: "Все в порядке, даю тебе разрешение играть".

– И после этого Тихонов не отцепил вас от клубной Суперсерии.

– Да. Но я в первой же игре в Квебеке получил перелом ребер. Снимок делать не стали, сказав, что это слишком дорого. Доиграл до седьмого матча, и в первом периоде в Баффало сказал, что не могу больше играть, потому что невозможно дышать...

Так мы с Тихоновым никогда тему открытого письма и не обсудили. Открытых санкций не было. Шло обычное тихое давление, жизнь под прессом. Надо было делать свою работу, и я как профессионал ее делал. А после суперсерии интервью "МК" дал уже Слава Фетисов, и закрутился новый сюжет. Закончился он тем, что после сезона мы уехали в НХЛ.

Скотти БОУМЕН в перчатках Анатолия Тарасова. Фото "СЭ"
Скотти БОУМЕН в перчатках Анатолия Тарасова.

"В ОТВЕТ НА ПОЗДРАВЛЕНИЕ БОУМЭН ПРИСЛАЛ ФОТО С ПЕРЧАТКАМИ ТАРАСОВА"

– Кого из людей хоккея по обе стороны океана можете назвать своими близкими друзьями?

– Нашу цеэсковскую пятерку, в которой одного, Вовы Крутова, с нами, увы, уже нет. Русскую пятерку из "Детройта". Пашу Буре. Брендана Шэнахэна. Стива Айзермана. Даррена Маккарти – моего телохранителя в "Детройте", который мог оторвать голову любому моему обидчику, хотя я просил его этого не делать. Криса Дрэйпера – работягу, который был форвардом чисто оборонительного плана, но с приходом Русской пятерки приобрел другие качества и учился на ходу. Они оба сейчас работают в системе "Детройта" и ждут шанса подняться повыше. И, естественно, Скотти Боумэна, вместе с которым мы сидим в комитете по приему членов в Зал хоккейной славы. С ним и его помощником по "Детройту" Бэрри Смитом мы по-прежнему очень близки.

– Когда-то Боумэн носил на тренировках перчатки Анатолия Тарасова, а потом вы привезли ему из России краги для бенди, в которых руки не мерзнут. Как это было?

– Кстати, на днях поздравил Боумэна с 84-летием, а он в ответ тут же прислал мне фото как раз в тарасовских перчатках! Когда я перешел в "Ред Уингз" и увидел, что он на тренировках в них ходит, то просто обалдел. А новые у него появились после того, как во время Олимпиады в Нагано те игроки "Детройта", которые туда не поехали, отправились во Флориду на мини-лагерь. Нужно было переключиться, и я заранее заказал в России клюшки для бенди и перчатки. Суперсовременные. После той игры Боумэн стал выходить на тренировки уже в них.

Очень рад, что Скотти – что называется, абсолютно в бизнесе. Живет под Тампой, ходит на все матчи, смотрит столько же хоккея, сколько и раньше. Получаю огромное удовольствие от общения с этим потрясающим человеком, который выиграл 12 Кубков Стэнли – больше всех из тренеров в истории. Бывало, звонит мне, я снимаю трубку – а там гимн Советского Союза.

Когда ты играешь – он держит дистанцию. Но заканчиваешь – и происходит что-то невероятное. Перед Олимпиадой 1988 года в Калгари великий вратарь Кен Драйден приезжал в Москву от канадского телеканала делать сюжет о нашей армейской пятерке. И рассказывал мне, что в "Монреале" за восемь лет, что Боумэн его тренировал, Скотти разговаривал с ним от силы минут 15. А спустя годы Кен позвонил ему с просьбой пообщаться для книги. Приехал в семь вечера – а разошлись в шесть утра!

"Ред Уингз" же целое десятилетие, если не больше, ехал по инерции, созданной Боумэном. Короткий успех с Кубком Стэнли, который был у Бэбса (Майка Бэбкока, – Прим. И.Р.), был еще на дрожжах Скотти. Потом команда шла вниз постепенно и последовательно. Масштабный спад можно было предотвратить, но Кенни Холланд отпустил вожжи в плане неправильной стратегии подбора игроков.

– То, что первое за 26 лет непопадание "Детройта" в плей-офф совпало с первым же отсутствием в команде хотя бы одного россиянина – символично?

– Русские русским – рознь. Того или иного игрока (обойдемся без фамилий) не хотят подписывать не потому, что он русский, а потому, что он не Фетисов и не Константинов. Другой уровень.

Павел ДАЦЮК. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Павел ДАЦЮК. Фото Никита УСПЕНСКИЙ

"ПОКА В РОССИИ НЕ ВИЖУ НИКОГО, КТО УНАСЛЕДОВАЛ ИГРОВОЙ ИНТЕЛЛЕКТ ДАЦЮКА"

– Какой этап карьеры для вас дороже – в ЦСКА или "Детройте"?

– Не хочу сравнивать – они оба мне дороги. Создание нашей пятерки в ЦСКА, считаю, поменяло хоккей в целом, дало толчок к пониманию, каким должен быть хоккей. И, кстати, Скотти пошел именно по этому пути, так что два этих этапа я не разделяю. А ЦСКА – это были для меня восемь лет потрясающего опыта. Как позитивного, так и негативного. Но потрясающего. Когда ты играешь с такими партнерами, какие были у меня, – это все равно, что оказываешься в "Барселоне" нескольких предыдущих лет рядом с Месси, Суаресом и Неймаром.

– Боумэн сказал мне в середине 2000-х: "Дацюк настолько же мой ученик, насколько ученик Ларионова".

– Ну, моим учеником Павла трудно назвать. В моих силах было просто помочь парню в "Детройте" на первых порах. Знаю, насколько сложно вливаться в такую лигу и в столь сильную команду. Я просто был для него старшим товарищем, который мог всегда поддержать на льду и дать возможность делать то, что он умеет. Скотти то же самое делал на скамейке. То есть были два человека, которые сразу оценили его и дали ему возможность спокойно и комфортно показывать то, на что он способен.

Поэтому считаю, что сегодня, когда ты выстраиваешь команду, такие люди, как Дацюк или Марков, должны играть с молодыми. Это дает тем большой плюс. Помню, как в 81-м году вышел на лед с Валерием Харламовым. Меня поставили с ним на два отрезка в сборной перед чемпионатом мира в Стокгольме, от которого в итоге отцепили, поскольку я отказался писать заявление в ЦСКА. Но за эти отрезки я понял, как сразу полилась мелодия без фальши, какая это музыка – играть с человеком такого уровня. Мне было 20, Харламову – 33.

Летом я все же перешел в ЦСКА, и мы сыграли с ним последние четыре матча перед его гибелью. Это было настолько гармонично, что трудно передать словами. Крутов получил травму в Италии на Кубке европейских чемпионов в первой же игре, и Харламова поставили к нам с Макаровым. В итоге Валера получил приз лучшего нападающего турнира. Потом Вова из-за сотрясения еще отдыхал, и четыре игры с финнами и шведами мы играли в этом же сочетании. И мне это очень многое дало.

А как легко было играть с Александром Мальцевым на "Призе "Известий" в 82-м, когда Макарову сделали операцию на плече! Как рвали шведов и чехов – просто классика! Опытный игрок всегда дает молодому возможность выйти на следующий уровень. Так и сам я потом играл с Пашей Буре в "Ванкувере", а с Дацюком – в "Детройте".

– Правда, что именно вы порекомендовали новичка НХЛ Дацюка Вячеславу Фетисову в олимпийскую сборную в Солт-Лейк-Сити, хотя он тогда его еще не видел?

– Да. В начале сезона мы сидели в Детройте, когда он приезжал ко мне по поводу команды и игроков. Причем сам я еще не дал добро, говорил, что свое отыграл и пусть он лучше возьмет молодежь, а я сконцентрируюсь на Кубке Стэнли. Но сказал: "Возьми Дацюка, который у нас играет". Он тогда еще Пашу не видел, однако доверился моей оценке.

– Почему вы сами в итоге не просто поехали, но и стали капитаном команды?

– Там уже другая история, которую пока рассказывать не готов.

– Дацюку осталось 47 матчей в регулярках НХЛ до тысячи, Маркову – и вовсе десять. По-вашему, игроки 1978 года рождения вернутся за океан, чтобы "закрыть" почетнейшую статистику?

– Клубы понимают, что, возвращая ветеранов, они отбирают место у молодых игроков, которые должны играть сегодня и расти. Это бизнес. Ты сделал шаг и закрыл страницу карьеры. Не думаю, что это произойдет.

– Видите кого-то из нового поколения, кто унаследовал игровой интеллект Дацюка?

– Пока нет.

– Дацюк вошел в сотню лучших игроков в истории НХЛ, Малкин – нет. Несправедливо?

– Я бы включил, но это находится за пределами моих возможностей. Что толку здесь сожалеть и разочаровываться? Женя ответил на это победой в Кубке Стэнли. Он подключился к нашему клубу тех россиян, кто выиграл Кубок три раза (в него теперь входят Ларионов, Федоров, Брылин и Малкин. – Прим. И.Р.), и я очень рад за него. И два Кубка Дацюка тоже дорогого стоят.

– Как центрфорвард, кого ставите выше – Дацюка или Малкина?

– Выбор делать не готов. Они разные игроки, хоть и выступают на одной позиции. И оба – классные. Поставил бы их в одно звено и получал удовольствие от их совместной игры! (Улыбается.)

Наиль ЯКУПОВ и Игорь ЛАРИОНОВ. Фото Игорь РАБИНЕР, "СЭ"
Наиль ЯКУПОВ и Игорь ЛАРИОНОВ. Фото Игорь РАБИНЕР, "СЭ"

"ПРОБЛЕМ СО ЗНАРКОМ У ЯКУПОВА НЕТ"

– У вас не было желания попросить своих друзей – президента "Торонто" Шэнахэна и генменеджера "Тампы" Айзермана – чтобы они дали шанс вашему клиенту Наилю Якупову в своих командах?

– Джо Сакик, мой многолетний соперник из "Колорадо", а ныне генеральный менеджер этого клуба, первым сказал мне еще перед дедлайном в прошлом сезоне, что Наиль интересен "Эвеланш". У них намечался план перезагрузки, и Якупов в него полностью вписался.

У меня была задумка вообще соединить Якупова и Андрея Локтионова в одном клубе. И в одном звене. На мой взгляд, они очень хорошо сочетаются. Но не получилось. Летом очень плодотворно поработал с ними в Детройте, и с Наилем мы изменили многие вещи – вплоть до угла клюшки и загиба крюка. Проделали детальную работу в том, что он может усилить в своей игре. Он получил много информации, которую остается впитать и применить. За последние два-три года его начали ломать как игрока, но, надеюсь, эта работа поможет в предстоящем сезоне.

– Якупов вопреки ожиданиям многих предпочел "Колорадо" питерскому СКА. Худший клуб НХЛ оказался для него заманчивее богатого обладателя Кубка Гагарина и возможности сыграть на Олимпиаде?

– У нас был предметный разговор с Романом Ротенбергом, но сразу сказал ему, что решать будет сам Наиль. Парню уже 23 года, он взрослый человек. Я понимал, что он себя еще не реализовал в Северной Америке, и при этом у него большие амбиции, чтобы сдаться.

Впрочем, сдаться и сделать шаг в сторону – это разные вещи. Последнее может быть неплохим решением, и я сам предпринял его в свое время, когда ушел из "Ванкувера" в швейцарский "Лугано", а через год вернулся в "Сан-Хосе". Все это было еще до первого из трех моих Кубков Стэнли. Мне тогда было 33, и у меня за спиной была большая карьера. У Наиля ситуация другая. Он принял такое решение, а насколько оно правильное – покажет этот сезон.

– Когда-то на МЧМ играла тройка Якупов – Григоренко – Кучеров. Ваш клиент, первый номер драфта НХЛ, никак не может найти себя в лучшей лиге мира. Второй вообще вернулся в ЦСКА. Зато третий – одна из ярчайших восходящих звезд НХЛ. Почему так получается?

– Многое зависит от ситуации, в которую ты попал. Кучеров тоже сначала был не нужен в ЦСКА, зато потом оказался у человека, который знает и уважает российский хоккей. Имею в виду Стива Айзермана, и этим все сказано. В этом был элемент везения.

– Якупову не хватило своего Айзермана – по крайней мере, на данный момент?

– Он у него был в первом сезоне в НХЛ – в лице Ральфа Крюгера. И Наиль забил в том сезоне больше всех голов в "Эдмонтоне" и стал лучшим бомбардиром среди новичков лиги. К сожалению, "Эдмонтон" не проявил терпения и сделал большую ошибку, уволив этого очень сильного специалиста. Год-два становления при Крюгере – и все у "Ойлерз" было бы по-другому. Они не потеряли бы несколько лет.

– Как сейчас у Якупова отношения с Олегом Знарком?

– У них никогда не было проблем.

– А как же ситуация перед ЧМ-2016 в России, когда его отцепили от сборной, а вы заявили, что никакой травмы, которую ему приписали, нет?

– Стараюсь избегать выяснения отношений через прессу. Вам-то только это и надо, а хоккеистам ничего хорошего не дает. Но когда дело касается моих игроков, и я вижу какую-то несправедливость в их адрес – обязан подать голос в их защиту. Сделал это коротко и безо всякого вызова на скандал.

– Со Знарком уладили ситуацию?

– Да, с Олегом переговорили очень хорошо. Он своеобразный человек, но все мы разные. Никаких вопросов больше не возникало.

– Локтионов поехал на просмотровый контракт в "Лос-Анджелес", в составе которого в 2012 году завоевал Кубок Стэнли. Каковы шансы?

– Смотрю на них оптимистично. Андрей невезучий: три серьезных травмы. Но это человек, который в свое время в "Виндзоре" выигрывал "Мемориал Кап" и был третьим бомбардиром того Кубка после Джейми Бенна и Тэйлора Холла – ныне полноценных звезд НХЛ. Травмы плюс немножко мягкий характер мешают ему, но он – игрок! Новым генеральным менеджером "Кингз" стал Роб Блэйк, и надеюсь, он увидит в нем то, что нужно команде. Она сегодня явно нуждается в людях, которые могут поменять стиль, присущий "Лос-Анджелесу" при Дине Ломбарди и Дэрриле Саттере, сделать его более изысканным.

– Когда-то ваш "друг" Ломбарди, тогда еще не двукратный обладатель Кубка Стэнли как генменеджер "Королей", в "Сан-Хосе" сказал вам, что вы к нему приползете, когда вы попросили обмена после непродления контракта с Макаровым.

– Было дело (смеется). В итоге меня все же вынуждены были обменять в "Детройт", где я приполз к трем Кубкам Стэнли. У нас с Дином был серьезный бой, который потом продолжился по Локтионову. Но мы с ним никогда, что называется, не закрываем двери. Любая конфронтация у нас заканчивается тем, что смотрим друг другу в глаза и жмем руки. Это часть бизнеса!

Илья КОВАЛЬЧУК. Фото Юрий КУЗЬМИН, photo.khl.ru
Илья КОВАЛЬЧУК. Фото Юрий КУЗЬМИН, photo.khl.ru

"СКА И ЦСКА – ВОЗВРАЩЕНИЕ В СССР. НО У НАС ХОТЬ БЫЛИ СУПЕРСЕРИИ, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ, ГДЕ НАХОДИМСЯ"

– Как относитесь к окончательной поляризации богатых и бедных в КХЛ? Например, к тому, что в ЦСКА на скамейке зачастую сидит целая пятерка кандидатов в сборную России?

– Признаться, регламент, по которому существует НХЛ, знаю гораздо лучше кахээловского. Если бы в энхаэловском клубе десять человек смотрели игру из ложи – лига выписала бы ему колоссальный штраф. Там у тебя есть текущая заявка – 23 человека. Двадцать играют, трое сидят наверху. Остальные либо в фарм-клубе, либо в списке травмированных, где игрок может находиться не меньше недели. Таким образом исключается возможность, чтобы клубы играли в какие-то игры.

Модное слово "ротация" мне тоже непонятно. Мы же говорим не об английской футбольной премьер-лиге, где ты проводишь на поле 90 минут и играешь 11 месяцев в году по 80 матчей за сезон. Там мне это понятно. А когда, как в КХЛ, в регулярке 50 игр, то на льду ты должен быть постоянно. Не хочу навязывать свое мнение, но, чтобы команда была стабильной и уравновешенной, люди должны играть в каждом матче. Но не понимаю, идет ли то, что мы видим, вразрез с регламентом.

Когда создаются такие команды, как нынешние СКА и ЦСКА, возникает не только вопрос конкуренции в лиге. Появляются и другие мысли. Насколько игроки будут готовы получать в КХЛ ту порцию необходимого преодоления, которая необходима им для успешной игры на той же Олимпиаде в Пхенчхане? А НХЛ или АПЛ первая команда играет с последней – и все равно гарантирована настоящая борьба, нет и речи о легкой прогулке. Но в нашем хоккее это нереально, поскольку финансовая сторона важнее спортивной, и перекос тут весьма силен.

В советском хоккее ситуация была схожа с нынешней российской, но мы, по крайней мере, регулярно играли клубные суперсерии, чтобы посмотреть, где находимся. Сейчас такой возможности нет.

– Как вам решение "Автомобилиста" не выставлять на игру со СКА шесть ведущих хоккеистов, чтобы сберечь силы для других соперников?

– Однажды НБА оштрафовала главного тренера "Сан-Антонио Сперз" Грега Поповича на 30 тысяч долларов за то, что он примерно с той же целью не выставил на какую-то игру одновременно Данкана, Паркера и Жинобили. Чем, на взгляд лиги, ущемил интерес болельщиков, которые приходят смотреть на звезд. Но у нас в хоккее такое решение не очень себе представляю.

Александр ЯКУШЕВ. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Александр ЯКУШЕВ. Фото Никита УСПЕНСКИЙ

"БЫЛО БЫ ЗДОРОВО, ЕСЛИ БЫ ЯКУШЕВ ВОШЕЛ В ЗАЛ СЛАВЫ"

– Вы – один из тех, кто выбирает новых членов в Зал хоккейной славы в Торонто. Правда, что следующим из России там может стать Александр Якушев?

– Было бы здорово. Это в высшей степени заслуженный человек, лучший советский бомбардир Суперсерии-72, который давно уже должен быть там. Но процесс выбора очень труден. Обычно подается список из 8-9 человек, из которых в Зал попадают четыре. Выборщиков – 18 человек, голосование закрытое. Права говорить, кто в изначальном списке, мы не имеем, поскольку подписываем договор о неразглашении. Поэтому вы не услышите от меня никаких подробностей, кто там есть и кого нет.

– Якушев на Кубке мира сказал мне: "Кросби напоминает Ларионова". Согласитесь с таким сравнением?

– Безусловно, это комплимент. Приятно его слышать от Сергеича. Моя игра всегда была подчинена команде, тому, чтобы делать игроков вокруг себя лучше. Главной задачей для хоккеиста Ларионова было раскрывать других. И тот же Боумэн обычно бросал меня в пожарном порядке к тем, у кого в тот или иной момент не шло. Если "мушка сбивалась" у Шэнахэна – к нему, если у Козлова – к Славе... Он и Русскую пятерку в итоге разбил для того, чтобы к нам не привыкли. Но, когда было нужно, вновь объединял.

– "Питтсбург" стал первой за 19 лет командой после вашего "Детройта", которая выиграла два Кубка Стэнли подряд. Такова значимость наличия двух элитных центрфорвардов?

– Думаю, да. Два хоккейных гиганта – Малкин и Кросби – цементируют всю команду. Конечно, выигрывают "Пингвины" не только из-за них, но это – главная причина. У нас в "Ред Уингз" Скотти любил, чтобы было четыре сильных центра. Поэтому, хоть у нас до Гашека не было элитного вратаря, а были просто сильные – Вернон и Осгуд, – мы выигрывали, потому что забивали на одну шайбу больше, чем пропускали.

– "Питтсбург" может стать первым клубом со времен "Айлендерс" первой половины 80-х, который выиграет три Кубка Стэнли подряд?

– Может, но это будет очень сложно. Не думаю, что у него получится. Но, чтобы сформировать представление о фаворитах, мне нужно понаблюдать за сезоном хотя бы до Нового года.

– Макдэвид будет доминировать в НХЛ так же, как Уэйн Гретцки?

– Думаю, да. Первый раз увидел его, когда Коннору было 14 лет. Он играл на турнире, где в своем возрасте выступал и мой сын. Посмотрел и поразился: парень делает на льду все! Подчищает в обороне, создает, пасует, бежит, забивает. Он уже тогда вел игру всей команды. Художник на льду и профессионал.

Игорь ЛАРИОНОВ. Фото photo.khl.ru
Игорь ЛАРИОНОВ. Фото photo.khl.ru

МОЙ ПЕРВЫЙ БИЗНЕС-ПРОЕКТ В РОССИИ

– Как возникла идея открыть в Москве ресторан?

– Первый раз мой партнер по бизнесу обратился ко мне с этой идеей еще лет 7-8 назад, когда я приехал в Москву на серию бизнес-ужинов, чтобы продвигать свое вино. Тогда я не был к этому готов. Но сейчас город развивается, и в связи с чемпионатом мира по футболу вся инфраструктура становится заметно лучше. Это хороший момент, чтобы сделать первый шаг и открыть небольшое заведение.

Мне очень важно, чтобы здесь был мультинациональный объем спортивных культур, потому что спорт объединяет людей. Поэтому – 24 часа в сутки, и не только российский спорт, но и европейский, и заокеанский. Мне важно, чтобы люди сюда возвращались. Отсюда и продвинутый дизайн, и более развернутое меню по сравнению с обычным спортбаром. Когда даешь чему-то свое имя, то речь идет о твоей репутации. Это мой первый бизнес-проект в России, и я сейчас не столько думаю о том, когда он окупится, сколько хочу посмотреть, как все пойдет. И сам с удовольствием приеду в октябре и, допустим, посмотрю матч футбольной Лиги чемпионов, поужинаю, а в три часа ночи включу "Колорадо" – "Лос-Анджелес", где, надеюсь, один мой игрок, Наиль Якупов, сыграет против другого – Андрея Локтионова.

Газета № 7452, 22.09.2017
Материалы других СМИ
Материалы других СМИ
Загрузка...