«Хиддинк просился на работу за 500 тысяч в год. Я не взял». Уникальное интервью от Голышака. Часть 2

Юрий Голышак
Обозреватель
23 декабря 2019, 00:00

Статья опубликована в газете под заголовком: ««Хиддинк просился на работу за 500 тысяч в год. Я не взял»»

№ 8107, от 23.12.2019

Владимир Романов. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II Гус Хиддинк. Фото Александр Вильф, - 2006 год. Анатолий Коробочка (слева) и Эдуард Малофеев на матче «Хартс». Фото Александр Бобров, "СЭ" Сентябрь 2006 года. Каунас. Владелец шотландского «Хартс» Владимир Романов. Фото Reuters Сентябрь 2006 года. Каунас. Владелец шотландского «Хартс» Владимир Романов. Фото Reuters Владимир Романов и подводная лодка К-19, которую он пытается восстановить. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II
Теги:
Обозреватель «СЭ» разыскал бывшего хозяина «Хартс» Владимира Романова. Публикуем окончание большого интервью. Первая часть — здесь.

Война с Мэрдоком, фото с Роналдинью

— Владелец «Ротора» Горюнов говорил мне, что потерял на футболе 50 миллионов долларов. Хозяин «Ростова» Иван Саввиди подсчитал точнее — утратил на футболе 42 миллиона.

— Я к третьему году все вернул и начал зарабатывать. Где-то миллион-полтора в год чистой прибыли. Еще мне давали землю — собирался целый квартал построить с жилыми домами и магазином типа «Ашана». Банк открыл бы, уже лицензию получил. В центре города! Заработал бы еще 150 миллионов фунтов.

— А вы параллельно воевали со всем футбольным миром.

— Пресса все испоганит!

— Это как же, Владимир Николаевич?

— Начал с Мэрдоком (один из самых крупных в мире медиамагнатов. — Прим. «СЭ») воевать...

— Умеете вы со вкусом подобрать врагов.

— А история с обезьянами?

— Какими еще обезьянами?

— Вы не знаете?! В уголке Дурова взял обезьян, вырядил в майки с надписью Sun Sport и выложил фото в интернет. Обвал начался! Люди бананы в этих корреспондентов кидали. А старший Мэрдок — будто Маугли в царстве обезьян. Ну и стали его все обезьяной звать.

— Sun принадлежит Мэрдоку, да?

— Да вся пресса под ним. В конце концов Мэрдок произнес: «Все, больше ничего о Романове не пишем. Только рекламу ему делаем». А меня не за что было прихватить — и результаты нормальные, и молодежь играет. До меня посещаемость была 40 процентов. Стала — 100! Маленькие клубы посмотрели — начали строить стадионы. Все это называли «революция Романова».

— Было две истории. Вы лично хотели выйти в составе «Каунаса» против «Сампдории», потом за «Хартс» в товарищеском матче с «Барселоной».

— Ха-ха... Да не «Сампдории»!

— Так что было?

— Играем с «Мотеруэллом» — моим дают три красные карточки. Кажется, два или три пенальти. Говорю: «Ребята, вот это классно. Если б одну показали, я бы смолчал. Все бы прошло. Но теперь не пройдет! Сам пойду играть, пусть им будет стыдно». Заявился за «Каунас», в федерации говорю — оформляйте мой трансфер в Шотландию. Надо же официально заявиться. Знаете, что за судьи в Шотландии?

— Так?

— Ты не станешь судьей, если не фан «Селтика» или «Рейнджерс». Сами говорят: «Нас убьют. Мы рабы». Но сейчас устроили революцию, стали чуть более независимыми от федерации.

— Значит, против «Сампдории» выходить не собирались?

— Да «Сампдория»-то причем? (Вздыхает.) В «Хартс» — да, хотел. Еще и детей своих собирался выпустить. Они хотели устроить представление вместо футбола — так я бы им помог. Я бы их опозорил. Кстати, с «Сампдорией» мой «Каунас» неплохо сыграл. Что Ледесма творил! Ах, какой был игрок!

— Не пытались по-русски разобраться с такими судьями?

— Как-то наша раздевалка оказалась рядом с судейской — а они что-то шалили. Я взвинченный, ка-а-к дал по их двери — а она картонная оказалась! Вывалилась!

— А дальше?

— «Здравствуйте» — говорю. Вот сейчас-то, думаю, мне штраф тысяч на 100 фунтов выпишут. Судьи сидят оцепеневшие. Дрожат. Так молча и просидели весь перерыв. А я простоял в дверях 15 минут.

— Зачем?

— Если б их команда увидела — точно ввалила бы ******** [избила бы]. Так они даже слова на меня не написали! Все прожевали!

— Против «Барселоны»-то как сыграли?

— Такая рубка вышла! После первого тайма Коробочке звоню: «Толя, левый защитник все, наелся. Посмотри, как ему забрасывают. Сейчас или выгонят, или пенальти на нем поставят. Меняй!»

— Не послушал?

— Кто ж в «Барселоне» играл плеймейкера-то...

— Роналдинью?

— Роналдинью тоже был, но это другой. Самый крутой игрок мира, десятый номер! Неужели не помнишь? Тоже мне спортивный корреспондент...

— Месси еще не было.

— Это'О или Деку! Хотя пенальти сделал Роналдинью. Сам наскочил на этого защитника, а судья — шотландец. Я для него враг, оккупант. Будто ждал момента. О-па — пенальти! Проиграли 1:3. Я потом к Коробочке: «Толя, почему не послушал? Мы же их возили уже!» — «Так я же не тренер...» Твою же мать! Как победы — так ты тренер. Как ***** [ерунду] делаешь, сразу не тренер. Ну ничего. Зато фотография осталась с Роналдинью.

Сентябрь 2006 года. Каунас. Владелец шотландского «Хартс» Владимир Романов. Фото Reuters
Сентябрь 2006 года. Каунас. Владелец шотландского «Хартс» Владимир Романов. Фото Reuters

Сказал Лебедеву: «У тебя скоро бой. Попей лекарство от простатита»

— Лучший друг, которого вам подарил футбол?

— Из игроков — Янкаускас.

— Славный парень?

— Он хороший. Как Дзюба, только в три раза хитрее.

— В три?!

— Ну ладно, в два. Чувствует, когда на него сзади напрыгнут — так руку выставит, что защитник отскакивает и корчится. Головой играл как бог. Но явился ко мне скисший: «Все, тренироваться не могу. Что-то со здоровьем, с женой проблемы». А я с легендарным хирургом Бредикисом часами разговаривал о медицине. Разойтись не могли! Уникальный старик! Вот Янкаускасу говорю — сейчас заглянем на диагностику. Ручаюсь, после этого играть будешь даже лучше, чем раньше.

— Что такое?

— Я уже догадывался — дело в простате. Хирург взглянул — и точно: «Парень, у тебя с простатой проблема». А это для футбола 70 процентов! Даю ему самые простые таблеточки: «Эдгар, попей». Он не верит, неохотно взял. Через неделю звонит: «Готов подписывать контракт» — «Бегаешь?» — «Еще как!» Отыграл у меня года три в «Хартс», потом еще в американский «Космос» перешел. Вот что значит — диагноз!

— Сколько новостей за раз. Простата настолько важна футболистам?

— Это такая штука, которая пускает яд во все. Особенно в плечевые суставы и локтевые. Где находится лимфа. Если у тебя там проблема — от нездоровой простаты разрастется, станет в десять раз больше.

— Никогда бы не подумал.

— Есть у вас боец, как его... В берете ходит.

— Боксер Лебедев?

— Лебедев! В Сочи встретил его в компании. Какие-то десантники, винцо. Говорю: «У тебя скоро бой. Попей лекарство от простатита». Тот насупился: «Что, надо каждый день?» — «Да. Увидишь, как будешь тренироваться» — «Ну на фиг...» Я видел этот бой. Печальная картина. Если человек не хочет — его не вытащить.

— Жаль, с футболистами так нельзя.

— Да и с футболистами у меня было! На игрока взгляну — что-то чувствую. Вот тренировал у меня в «Хартс» Малофеев, говорю ему про футболиста: «Не ставь его». Два раза позвонил. Тот переспрашивает: «А что я скажу?» — «Придумай что-нибудь, ты же умный. Потеряем футболиста!»

— Чувствовали?

— Я же говорил — увлекаюсь медициной. Мне достаточно взглянуть на человека. Так что вы думаете? Меня на матче нет — после звонит Малофеев: «Крестообразная связка, от года до двух...» Взял и поставил! Я, говорит, не придумал, что ему сказать. Так теперь придумывай, что говорить его родителям. Схитрил бы!

— Вы сами как доктор.

— Я очень интересовался психологией и медициной. На вас могу посмотреть — и кое-что сказать о физическом состоянии. То же самое — с футболистами. Сразу вижу способности. Это как коня покупаешь. Чувствуешь, твой конь или нет. Если не можешь найти единомышленника, в футболе ловить нечего. За спиной все так крякнут, что клуб развалится. А агенты растащут.

Самый лучший управленец? Я!

— Самый потрясающий управленец клубом, которого встречали?

— Я.

— Сильнее не было?

— Я как художник — вижу мозаику: «Здесь не так, надо вот так...» Это неправильно, но я так вижу! Это мое! В стихах букву не поменяешь, правильно?

— Самый бесчестный человек, с которым вас свел футбол?

— Мэрдок. Пока существуют такие Мэрдоки, ни в Шотландии, ни в Англии футбола не будет. Делает бизнес, заставляет своих корреспондентов обгаживать всех. А они, несчастные люди, исполняют. Контролирует всю систему и всех ссорит. Но после того, как я называл Мэрдока Маугли при обезьянах, люди стали в них бананами кидать. Старший Мэрдок убежал!

— Даже так?

— Да. Между прочим, «Рейнджерс» им платил. Каждую неделю орали по радио: «Романов сделал-то то-то перед завтрашним матчем!», газеты подсовывали спортсменам...

— Когда было особенно жестко?

— Утром одну газету открываю, другую — везде на первых полосах «Romanov». Что такое? Оказывается, изгнал я одного лорда из совета директоров. Вот он позирует на фоне Биг-Бена и рассказывает, какой я негодяй. А там футбольный электорат очень важен. Премьер-министром Британии не может стать человек, если не закончил в Эдинбурге университет. Многие болеют за «Хартс».

— Это понятно.

— В парламенте пятиминутка — все курят около кареты и обсуждают футбол. Так все только про Романова и говорили: «Ну что, кого он еще уволил?» Все утки запускал этот Мэрдок.

— Договориться с вами не пытались?

— Мне давали 100 тысяч фунтов штрафа за одно высказывание. Но я начал с ними сражаться — и человек убежал, на два года ввел мораторий: «Про Романова ни слова». Я отдыхал!

Фанат подскакивает, припадает на колено и целует мне ботинки

— С какого-то выезда вы возвращались в фанатском автобусе.

— Это часто бывало.

— Вот это я понимаю.

— Особенно интересно вышло, когда сборная Шотландии играла в Литве. Кажется, 2008-й. Корреспонденты подначивают: «А ты выйди к фанатам!» За «Хартс» в этой толпе десятая часть. Остальные — мои кровные враги!

— Неужели вышли?

— Так слушай. Если меня даже в окно увидят — все разнесут. Глазго разделен на две части, попробуй только на другую сторону перейти. А я враг для тех и других. А тут на центральной улице Каунаса все собрались у фонтана. Шотландские гладиаторы. А я говорю: «Ну, идем!»

— Какая смелость.

— Репортеры у меня за спиной — что сейчас? Разорвут, наверное! Подхожу, фанаты оцепенели — и загудели: «Ооо, Романов!» Только один брызнул водой из фонтана. Я здороваюсь. Думаю — вот сейчас-то на меня и набросятся, поколотят. Иду дальше, метр, десять, пятьдесят... А за мной вся эта толпа фанатов. Тишина.

— А дальше?

— Стихия работает так: один сделал — другие начинают обезьянничать. Один укусил — все кинутся кусать. Один лизнул — все лижут. Один выкрикивает: «Романов!» Все, думаю. Началось. Надо...

— Бежать?

— Бежать нельзя. Корреспонденты выстроились, только этого и ждут. Несколько метров до подъезда моего знакомого. Туда, думаю, и заверну. Краем глаза вижу — толпа бежит на меня. Один подскакивает, припадает на колено и целует мне ботинки: «Романов, спасибо, что ты есть».

— Вот это да.

— А в газетах ни слова, ни фотографии!

— Какая прекрасная история.

— Чтоб вы представили, что такое «Хартс», еще вам история. Парень с BBC рассказывает: мальчишка на тренировке любителей ударился головой о бордюр, погиб. Надо помочь!

— Чем?

— Говорит: «Приди к родителям, они всей семьей болеют за «Хартс». Да ну, думаю. Какая-то реклама. А тот смотрит в глаза серьезно: «Нет, ты не понимаешь!» — «Чего не понимаю?» — «Да точно не понимаешь. Приди...» А мне так не хотелось! Как я появлюсь в этом доме? Что скажу?

— Все ж сходили?

— Увидел отца и мать. Смотрят на меня — счастливые, улыбаются! Обнимают! Посидел в этом доме и понял: их жизнь продолжатся с «Хартс». Мне бы и в голову такое не пришло. До последнего был уверен — какой-то рекламный ход. Говорю: «Вот вам деньги на памятник» — «Не надо никаких денег!» Все-таки оставил. А вот когда положил на стол пожизненные абонементы на матчи «Хартс» — у них слезы покатились. Вся жизнь семьи — футбол! Вы можете такое представить?

— Какие-то чудеса.

— А для Эдинбурга — в порядке вещей.

— Неприятные встречи с фанатами случались?

— Был у меня бестолковый тренер. Играем на арене «Селтика», так хотели пройти к команде — и повел меня через ту сторону, где чужие фанаты. Туда даже заглядывать нельзя! Только высунулся за забор — толпа завыла! На ограду кидаются, пытаются сломать. Швыряют в меня все, что под рукой. Говорю ему: «Ну что ты за дурак?» Как был дураком — так и остался.

— Совет бизнесмену, который желает окунуться в футбол?

— Будь готов к тому, что клубом руководить сложнее, чем государством.

— Андрей Червиченко говорил — оказался не готов к тому, что начнут обманывать в футболе даже самые близкие.

— Все обманывают! Все!

Сентябрь 2006 года. Каунас. Владелец шотландского «Хартс» Владимир Романов. Фото Reuters
Сентябрь 2006 года. Каунас. Владелец шотландского «Хартс» Владимир Романов. Фото Reuters

Работа таксистом

— Помните — работал у вас в «Каунасе» тренер Пискарев?

— Брал такого.

— Не самое лестное интервью дал про вас.

— Что рассказывал?

— Говорил, будто Романов определял состав. При этом не платил зарплату месяца три.

— «Зарплата»! Что ж, он без зарплаты работал? Значит, и нанялся работать бесплатно. Смешной человек. Его сразу прозвали «Пискаревское кладбище».

— Смешно.

— Причем, не я дал прозвище! Вот сводила жизнь с такими тренерами — Бышовец ходит и рассказывает: «Я все сделал!» Хотя не сделал ничего. Только футболиста украл. А Пискарев? Был в «Каунасе» прекрасный плеймекер. Рассорились они с Пискаревым накануне матчей с «Ливерпулем».

— Из-за чего?

— Парень послал этого Пискарева на три буквы. Потом приходит ко мне: «Я так хочу сыграть с «Ливерпулем», это мечта всей жизни» — «Так сходи к тренеру, извинись» — «Ходил. Не хочет разговаривать!» Иду к Пискареву сам: «Ты что, дурак? Против «Ливерпуля» нет опорного. Накажи его потом, но сейчас-то выпусти!» Нет, не ставит. Играем здорово — но проигрываем 1:2. Мой здоровенный боец идет на мяч головой, а Крауч, у которого вообще за два метра, тюк ногой — и гол. Потом своего футболиста спрашиваю — а он: «Растерялся...» Если б не этот дурак Пискарев — у нас был бы шанс, компетентно говорю. Много было причин проиграть, но сыграли бы вничью.

— Еще его фраза из интервью: «Романов был таксистом, в перестройку стал миллионером». Что здесь не так?

— Я отслужил на флоте, вернулся и работал таксистом. Года четыре.

— К футболу мы еще вернемся. Каждый таксист проходит через опасные ситуации. Вы тоже?

— Очень много. У меня было не меньше десяти аварий. Вдребезги разбивал машину! Каждый раз выходил на своих ногах. Жена говорила: «В следующий раз не тащи автомобиль к дому, ставь за квартал. Соседи собираются и смотрят — он вообще живой или нет?» Ждут, когда я выйду.

— Самая драматичная?

— Это уже бизнесом занимался. Я один из первых кооператоров, еду на выставку в Клин. Там министр легкой промышленности. Указывает на меня директорам фабрик: «Вот, знакомьтесь». Все ко мне: «Сколько возьмешь?» — «Состав» — «Кооператив может состав?!» А весь трикотаж был в моих руках. Кто-то из Челябинска расплачивался медью. Тоже составами. Потом с начальником вокзала у меня дома сидели, мозговали, как эти цистерны развести по отстойникам. Куда медь, куда карбамид. Боже мой...

— Так что за авария?

— Тогда в Клину подписываю контракт, потом в Подольске забираю нити. Загружаю в машину и еду к себе в Каунас. В тот день подтаяло, лед с водой. Поднимаюсь в горочку, — и вдруг резко дорога вниз, как обрыв! Это ужас!

— Понесло?

— Я как в желобе. Не еду, а лечу. Вижу впереди мост, торчит какая-то арматура. Блин! Тормозов вообще нет, машина как торпеда! А резко тормозить нельзя, иначе унесет в пропасть. По бокам от моста бетонные блоки, тоже арматура торчком. Замечаю кучу песка. Думаю — может, в нее выруливать? Замерзну здесь, ни души...

— Так чем закончилось?

— Задеваю одним колесом, железный крюк цепляет мою «восьмерку» точно по центру — и срезает весь зад. Глаза открываю — свет горит! Оглядываюсь — багажник с барахлом где-то позади валяется. Завожу двигатель — все работает. Кое-как привязал поклажу, доплелся до ГАИ: «Аварию сделал» — «Ну и дурак. Кто ж в такую погоду ездит?»

— Слышал, вы и пластинками приторговывали.

— Было. Мать вязала кофты, я на базаре торговал. Деньги водились. Один меломан предлагает: «Деньги нужны срочно, возьми пластинки за 25 рублей». Смотрю — а это фирменный Пресли, «Битлы», Элла Фицджеральд... Каждая стоит 25! Пресли тогда вообще можно было купить только на рентгеновском снимке!

— Какая удача.

— Такого просто не бывает. Я обалдел. Взял — тем же вечером все разлетелось. Прямо у магазина «Мелодия».

«Сатурн», церкви, археологи

— Самая большая сумма наличными, которую держали в руках?

— Как-то договаривался с Громовым и его министром имущества Батенковым — хотел купить 1100 гектаров в Мытищинском районе. Но оплачивать надо было наличкой. Представляете, сколько это?

— Самосвал денег.

— Комната. Сотка стоила 25 тысяч долларов. До 30 доходило.

— Тоже неплохо. Это ж все довезти надо.

— Еду в банк к Червиченко за этой наличкой. Управляющий говорит: «Ты сошел с ума? Тебя дорогой хлопнут» — «Если вы не cдадите — все обойдется». Стали носить мешки наличности в машину, всю забили до верха. Еще я в фуфайке явился. Этот управляющий смотрит: «Ты к нам через центральный вход в таком виде не заходи, у нас все-таки клиенты, солидный банк». Уезжаю — а он все приговаривает: «С ума сошел, убьют, убьют...»

— Безо всякой охраны?

— Никакой охраны. Нельзя было светиться. В Мытищах все приняли, по ячейкам раскидали.

— Все довезли?

— Сижу же перед тобой! Тогда Батенков и говорит: «Купи «Сатурн».

— Это не слухи? Вы всерьез к нему приценивались?

— А мне в тот момент уже все равно было, сколько клубов содержать. Если все получается — почему нет? Иметь один нерационально! Взял «Каунас», все против меня, русского, боролись, а сделать ничего не могли. Пришел в «Хартс» — то же самое.

— Так что сорвалось с «Сатурном»?

— Выяснилось, что за клубом ничего не дают. Всю землю распродали. Зачем мне все это? Так и отказался. А жалко. Хороший клуб.

— Жалко?

— Я бы его вытащил! У команды хороший бюджет, а ничего не может выиграть! Мне эти деньги и не снились. С такими вложениями я бы «Ливерпуль» вытащил, не только «Сатурн». Я видел, как Громов болеет в ложе. С таким губернатором я сделал бы команду. Впервые видел, чтоб человек такого уровня сходил с ума от спорта. Но там грабили, разворовывали!

— Как-то Шабтай Калманович водил меня по своему офису, похожему на музей. Указал на маленькую картину: «А вот это — самое дорогое. Федор Васильев, король русского пейзажа. Умер в 23 года. У Станислава Говорухина на эту картину денег не хватило, а я взял». Вы собирали такое?

— Нет. Столько подделок! Главное — включить в каталог. Вот у меня отец брал Берлин, привез шпагу и какую-то статую. Стояла в прихожей, всем мешала. Собака на нее то погадит, то почешется. Отец все говорил: «Да забери ты эту холеру!» — «На фиг она мне нужна? Куда поставлю?» А годы спустя итальянцы ко мне заглянули. Увидели — побледнели. Достали какой-то каталог, пролистали: «Таких было четыре. Три стоят в дрезденской галерее, четвертая пропала». А я если чем-то заражаюсь — влезаю с головой. Так что лучше мне в искусство не нырять. Я равнодушен к предметам. До такой степени, что даже дом не покупал. Жена все сделала за меня.

— В России?

— В Литве.

— При этом помогали церквям.

— Это было. Как-то восстанавливали церковь, там колонна с хитрым вывертом. Даже на компьютере трудно рассчитать. Мучились-мучились, мне надоело — беру первую попавшуюся плитку. Как встанет, так и будет!

— И что?

— Вошла как влитая. Сзади подходит батюшка: «Видишь? Когда не просишь чудо — оно само приходит».

— Это правда. Я убеждался.

— Как-то в день рождения прилетаю в Киев, еду мимо Лавры. А там развал. Я столько про нее читал в детстве! Говорю водителю — заверни-ка. Выходит отец Павел: «Ботиночки-то летние, а мороз. Какое у тебя дело?» Выпили по рюмочке. Хочу, говорю, помочь с восстановлением Лавры. Так он меня отвел в подвал, куда мало кого запустят. А там — кости, кости, кости...

— Потрясающе.

— Так еще случай с костями. Было у меня здание на Сретенке. Начали копать — нашли черепа, 300 штук! Бегу к батюшке в соседнюю церковь: «Что делать?» — «Свези на кладбище, я освящу да и закопаем. Что еще сделаешь?» Загрузили в самосвал, повезли мимо ЦУМа, Кремля. Возле Лобного места на брусчатке тряхнуло, борт открывается — и черепа ссыпались. На Красной площади валяются!

— Ох, история.

— Все, думаю. Конец мне. Так на меня налетела стая археологов, залезли в яму и сидят: «Давай миллион, иначе мы отсюда не уйдем». Все делалось за наличку, иначе никак.

— Дали?

— Сидели-сидели — морозы как врезали! 40 градусов! Вылезает один: «Давай полмиллиона». Нет, отвечаю. Сидите, ничего не дам. Посидели немного, плетутся: «Хоть 100 тысяч дай». Да сидите! Говорят: «Вот сволочь» — и уходят. Там приключений было много. То экскаваторщик копнул — а по соседству отделение милиции. Там стена на глазах трескается. Выбегает чудак с пистолетом, стреляет вверх: «У меня там КПЗ, арестованные разбегутся! Я крановщика посажу!»

— Весело.

— Потом какой-то кабель перерубили, а рядом офис Жириновского. Тот на связи с Черномырдиным — бюджет принимают. Вдруг все выключается! Свет, компьютеры! Вижу — солдаты кабель тянут через всю Сретенку.

— Что Жириновский?

— Говорил — политическая диверсия. Выпили по стакану коньяку, помирились.

— Жили в ту пору в самолете?

— Вот пример: надо было что-то обсудить с Дерипаской. Времени нет ни у него, ни у меня. Предлагает: «Я в Зальцбург лечу, давай ко мне в самолет. Все и решим». Только взлетели — он бах, и заснул. Я тоже. Прилетаем, выходим: «Вот это поговорили...» У меня тогда был период — спал по два часа в сутки. Да и то в машине. Ну и после обеда прикладывался на часок. Самому было интересно: сколько человек так выдержит?

— Так сколько?

— Два года!

— Без ущерба для здоровья?

— Абсолютно. Для себя открыл секрет: надо психологически переключаться. Забудь, что ты не спал — займись спортом! Все восстановится!

— Когда живешь в самолете, однажды случается тот самый перелет. После которого у тебя два дня рождения.

— У меня такой был. Я тогда по кругу облетел земной шар. В Европу, оттуда в Корею и Лос-Анджелес. Назад летел через Японию, и при посадке такой шторм начался! Люди на четырех в сторону туалета карабкались, только бы поблевать. Весь пол в рвоте. Молния со всех сторон. Это был кошмар.

— Если б сегодня начинали путь в бизнесе с нуля — в какой пошли бы?

— Ни в какой! Зачем это нужно? Да ну. Это себя обкрадывать. В жизни-то другие ценности, я это понял. Я бы в бокс пошел. Или футбол.

— Своего самолета сейчас нет?

— Никогда и не было. Бывало, арендовал, но это одно мучение. Надо делать заявку, проблемы с экипажем... Морока и понты. А так секретарша купила билет и полетел.

Гус Хиддинк. Фото Александр Вильф
Гус Хиддинк. Фото Александр Вильф, -

Хиддинк в сборной получал 7 миллионов. В «Хартс» просился на 500 тысяч — я не взял

— Возвращаясь к футболу — самая большая странность в переговорах с «Хартс»?

— У медийной группы из Глазго осталось 10 процентов акций. Вот и начали при каждом случае: «У тебя не весь пакет» — «Так продай!» — «Нет...» Дурака валяли. Работали на прессу, клубу одни гадости. А там председатель совета директоров! Так я что сделал? Все рассказал фанатам. Они сами к нему подошли: «Не продашь акции — тебе каюк. Мы все к тебе придем».

— Испугались, надо думать?

— На следующий день звонят: «Нам подходят все условия, забирай». С огромным наслаждением вышвырнул их из клуба.

— Сколько стоил «Хартс»?

— А недорого. Миллионов пять фунтов.

— Удивили всех сразу — через «СЭ» объявили конкурс на должность главного тренера.

— Мне хотелось русскоговорящего. Взял Коробочку — но не тренером, а завхозом. Мне нужно было сохранить футболистов и клуб. Но такие интересные люди рвались ко мне на переговоры!

— Это кто же?

— Да вот у вас этот был в сборной, получал чуть ли не семь миллионов в год...

— Хиддинк?

— Да, Хиддинк. 500 тысяч в год у меня просил — и я не взял!

— Капелло не рассматривали?

— Капелло тоже был у меня на яхте. Но особенное впечатление произвел Бобби Робсон. Это феномен. Я не знаю английского языка — но нас оторвали друг от друга только через час. Безо всякого переводчика. О чем мы говорили?! Было настолько легко! Я в тот момент хотел взять быстрого левого нападающего из «Селтика». Говорю Робсону — тот отвечает: «Я его вырастил. Не надо. Посмотри — он везде невпопад! Чтоб сделать команду, надо еще десять таких дураков иметь. А где ты их возьмешь?»

— Что ж не взяли его тренером?

— Попросил миллион сразу. Я думаю: нет, на фиг ты мне нужен с такими запросами...

— Хоть один матч своего «Хартс» пересматривали в последнее время?

— Нет. Я как ушел — баскетбол еще смотрю, а футбол как отрезало. Не хочу в ту жизнь заглядывать.

— Договорные матчи в чемпионате Шотландии есть?

— «Рейнджерс» на меня выходил: «Давай объединимся».

— Против «Селтика»?

— Да. Ящик вина хозяин прислал. Зря я отказался. Не поверил — думал, они всю жизнь рядом. Какая-то засада. Мне в тот момент и с фанатскими демонстрациями пришлось столкнуться после увольнения Берли, и с атакой прессы: «Романов, ты дурак»... Главное, «Рейнджерс» с «Селтиком» устраивали шоу, я их быстро раскусил. А меня интересовал футбол.

Хитрый Грант

— Может, все-таки стоило дать Бышовцу шанс?

— Я же говорил. «Оооо», «Мммм» — больше ничего. Пустота.

— У вас же чутье на людей. Как же приблизили?

— А я его разве приблизил?

— Пусть ненадолго.

— Вообще не приближал! Где он у меня был? Выгнал сразу. Говорит: «Дай мне денег, поеду к знакомым в Лондон». Ну, дал. Потом в Шотландии одну игру вместе посмотрели, другую. Ничего сказать не в состоянии! Все закончили. Чуть морду мне не набил.

— Я думал, Анатолий Федорович к таким ходам не склонен.

— Да, да! В гостинице, при свидетелях! Так и говорит — «я тебе сейчас в морду дам». А я продолжаю: «Ты ноль! Понимаешь? Зачем ты мне нужен?» Добил меня своими «Мммм... Да-а...» Ходит сзади как кардинал. Янкаускас тоже подтвердил: «Да проходимец. Ты же видишь — пустой! Ни в «Каунасе» ничего не мог сказать, ни здесь». А потом читаю слова Бышовца: «Я в «Хартс» все сделал». Ну как так можно?

— Что ж не ответили?

— А зачем? Пусть говорит.

— Зарплату у вас не выпрашивал?

— Я ему даже должности никакой не предлагал. За что зарплату? Дал мелочь на дорогу и все. Мне надо было хозяйство поднимать, а не на понты смотреть. Я и Моуринью мог взять. Грант ко мне приезжал!

— Авраам?!

— Ну а кто же. Авраам.

— Это же интереснейший человек.

— Очень интересный! Я как раз собирался купить стадион в центре Вильнюса. А у еврейской общины еще от царя осталось кладбище. Такое классное кладбище! Американские евреи как услышали про стадион — сразу шум подняли. Английский посол ко мне прибегает: «Это правда, что ты собираешься еврейское кладбище снести?» — «Вы что?! Стадион уже стоит!»

— Грант здесь при чем?

— Грант приезжает — и тоже: «А что там с евреями?» Поехали, говорю. Я тебе сейчас покажу кое-что. Везу на то самое кладбище — идеально все сделано! Мой друг финансировал и ремонт, и охрану. Говорю: «А ты знаешь, что Гаон здесь?» — «Не может быть!» — «Пошли...» Грант осторожно крадется за мной. Вот, смотри!

— Обомлел?

— Не то слово. Я записочку написал, оставил. Уходим, Грант на полпути: «Давай вернемся. Тоже напишу». Расчувствовался, поворачивается: «Я тебе секрет открою. Это для меня такое событие! Кстати, приходить на еврейское кладбище надо одной тропинкой, а уходить другой». Потом обошли весь Каунас.

— Уникальный человек.

— Хитрый. Вроде Бышовца. Не скажет, не откроется. Я одного темненького хотел взять, Грант отговорил: «Он в Каунасе сразу распустится. Только вкладываться в него будешь». А потом парень в сборную Бразилии попал. Вот Гранта я хотел получить.

— Он же дорогой.

— Слушай, я бы и Робсона потянул! Главное, в «Хартс» была возможность проявить себя тренеру. У меня Коробочка тренером стал! А в «Челси» можешь всю жизнь педали крутить, так и останешься пятым тренером. Никто не заметит. А почему с Грантом не сложилось, даже не помню. Не подписали.

2006 год. Анатолий Коробочка (слева) и Эдуард Малофеев на матче «Хартс». Фото Александр Бобров, "СЭ"
2006 год. Анатолий Коробочка (слева) и Эдуард Малофеев на матче «Хартс». Фото Александр Бобров, «СЭ»

Малофеев и Ваня

— Зато подписали Эдуарда Васильевича Малофеева.

— Ну, Малофеев — известная личность... Минус один — не говорит на английском!

— Мне-то казалось, главный минус там другой.

— Только пришел в «Хартс» — сразу начал стихи читать. Все стоят и смеются. А он на эмоциях, ночь не спит! Но там здорово Ваня напортачил.

— Что за Ваня?

— Вальдас Иванаускас! Чудак! Дурак дураком! Это вообще! Растолковываю ему: «Пришел Малофеев, он профессионал, ты ему помоги, тебе же это все потом пригодится». Да я бы сам за Малофеевым записывал. Пусть он старый, но Иванаускаса научил бы всему. С этим багажом пошел бы по миру.

— Иванаускас сам тренировал «Хартс»?

— Да он ноль как тренер. Я и состав за него определял, и замены делал. Чуть чемпионами не стали. Только судьи помешали. Беру Малофеева, Иванаускасу говорю: «Учись у старика!» А он вместо этого начал ему козлить. Команда это почувствовала — и все!

— Как «козлил»?

— А в мелочах! Ну, переведи ты это стихотворение, черт с ним. Два слова — тебе трудно, что ли? Малофеев уже в роли, не может по-другому!

— Вальдас должен был переводить за ним?

— Да. Смотрю — переводит-то со смешками, иронизирует над стариком. А команда за ним следом. Все, авторитет рухнул. Не получится ничего! Дурак ты, говорю. Чуть до драки не дошло. А Малофеев запил, сорвался. Как мне жалко было... А что сделаешь?

— Эдуард Васильевич мог накатывать с двух рук.

— Он держался. Когда приехал — все хорошо было. Но вот наткнулся на этого дурака. Все могло быть иначе. Всех тестировали перед матчами. По каждому футболисту полная картина! Одному говорю: «Сегодня не играешь, риск травмы. Ты возрастной. Придумай что-нибудь. Заболел!» — «Нет, я капитан...» Пошел — бах! Сотрясение!

— Жалко Малофеева-то.

— А мне как жалко! Такой человек. Его даже королева знала.

— Королева-то откуда?

— Так сборная СССР в 66-м в Англии играла. Все газеты напомнили — Малофеев в этой команде играл. А у меня какая встреча с королевой получилась!

— Расскажите же скорее.

— Даже фотография осталась. Приняли меня в британскую ассоциацию подводников. Отвезли ветераны на секретную базу НАТО в Глазго. С нами действующий адмирал. Как я только попал туда?! Потом вручают свой значок — череп с костями, пиратский флаг. Очень заметно на лацкане.

— Какая прелесть.

— А следом приглашают на прием у королевы. По протоколу можно только здороваться и стоять смирно. А про меня статьи каждый день — какую только ерунду ни пишут! Королева-то читает, ей интересно. Рядом принц Чарльз. Королева меня замечает: «Ой, это вы?!» Будто Майкла Джексона увидела! С Чарльзом вместе засыпали вопросами.

— Неужели?

— Фотография осталась. Стоим и базарим с ней. Вдруг замечает этот значок — и глаза ее расширяется. Склоняется, рассматривает ближе череп с костями. Понять не может: это что за ***** [ерунда]?! Потом на меня глаза поднимает... Это же анекдот!

— В самом деле. При мне как-то Малофеев божественные песни затянул прямо в кафе. Народ начал отодвигаться со столами — как в «Кавказской пленнице». Вам не исполнял?

— Мне только стихи читал. Я, говорит, завтра команде это повторю. Отвечаю: как это перевести? Сам пишу стихи — чтоб передать, надо быть поэтом. А как дурак Иван это сделает? Сразу они не сошлись.

— Иванаускас открыто посмеиваться над ним начал?

— Вот именно. За ним — все остальные. Старик сезон вытянул бы, не пил. А тут понесло, начал кричать. Вся боль его вырвалась.

— Еще с судьями дрался на бровке. Так, что выводили со стадиона.

— Да это ерунда, терпимо. Главное, весь авторитет растерял. Уже ничего не вернешь. Просто закопали в яму хорошего человека и отличного тренера.

— Не было бы Иванаускаса — все было бы нормально?

— (С горечью.) Сто процентов!

— Гинер терпеть не может пьющих. Изгоняет из клуба сразу. Вы готовы были терпеть?

— Я пьяницу Берли терпел. Тот 12 игр подряд выиграл! Я команду эту сделал — он на этом багаже поехал. Дальше бы терпел, если б тот воровать не начал. Выгнал сразу — и вся Шотландия меня убить была готова! Сначала Ваню поставил тренировать, потом завхоза. А что оставалось?

— Знали, что Эдуард Васильевич склонен к алкоголю?

— Знал!

— Но готовы были рискнуть?

— Думал, команда его удержит. Все контролировали. Но он с хитрецой исполнял. Едем на сбор — Малофеев раз, на секундочку в бар. 50 грамм хлопнет — и назад. Потом снова. И снова. Но это ерунда для меня! Очухается! Есть помощники. А кто кроме него команду подготовит на весь год? Кто умеет? Ваня, что ли?

— Что стало последней каплей — после чего Эдуарда Васильевича отправили назад?

— Напился!

— Как?

— Надо было быстро его отправить подальше от прессы. Позор будет и ему, и команде. Ну, в скотину пьяный! Сажаю в машину — а Эдуард упирается: «Дай попрощаться...»

— С кем?

— С помощниками. С тем же Ваней. Говорю: «Прощайтесь, но не здесь. Отойдите во дворик». Перевез его в другую гостиницу, подальше от команды: «Ложитесь». Чтоб никто не видел. Бухай, делай, что хочешь, только не выходи на улицу. На следующий день билеты — и в Минск.

— Уже было не остановить?

— Нереально.

Владимир Романов и подводная лодка К-19, которую он пытается восстановить. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II
Владимир Романов и подводная лодка К-19, которую он пытается восстановить. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

Стрелки

— Как расставались с «Хартс»?

— Клуб вошел в тот самый пакет при объединении активов. Как и куча старинных зданий с колоннами, которые я купил в Эдинбурге.

— Вы говорили — «Я клуб отдал болельщикам».

— Это я про «Жальгирис». Отдал в управление ветеранам баскетбола. А они сначала между собой переругались, потом их обманули. Отобрали задаром и клуб, и арену. Поставили руководить бывшего директора, а тот настолько продажный оказался...

— В самом деле?

— Ага. Интрига на интриге.

— Потеряли все-все-все?

— Полностью. «Хартс», арену, «Жальгирис», банк...

— Вы общались с очень богатыми людьми. Для вас лично — самый интересный из них?

— Дерипаска.

— Это чем же?

— Такой же трудоголик, как и я. Все-все сам. Хотя даже у меня нет такой силы, чтоб лично вести делопроизводство. Поручал людям. А Дерипаска — все сам. Как это возможно?! Я-то покупал завод и отдавал директорам: управляйте! Сам занимался рынком.

— Сколько раз знали, что на вас есть заказ?

— Дважды. Очень большие люди искали компромат на Романова. Два раза травили. Однажды очнулся дома под капельницей. Вовремя успели вынести.

— Илюмжинов мне рассказывал, как лично ездил по «стрелкам».

— А куда от этого денешься? Тоже ездил. Я литовцам объяснял: при Сталине хоть оформляли официально, если надо убрать человека. А вы убиваете — без мафии не можете, вам и лагерей не нужно. В пакет и на свалку. Вот ваша система и «право».

— Страшно бывало на этих «стрелках»?

— Всегда страшно. Но идешь! Думаешь: «Хотели бы убить — убили бы сразу».

Владимир Романов
Родился 15 июня 1947 года в деревне Ведерникове Калининской области.
Российский и литовский бизнесмен, меценат.
В 1966-1969 годах служил в ВМФ СССР старшим матросом на подводной лодке К-19.
Занимался различными видами бизнеса, включая банковский. Владел футбольными клубами «Хартс» (Шотландия) и «Каунас» (Литва), а также баскетбольным «Жальгирисом» (Литва), финансировал белорусский МТЗ-РИПО.
В 2007 году выиграл в Литве конкурс «Танцы со звездами».
В марте 2009-го собирался баллотироваться на пост президента Литвы.

Декабрь 2019 года. Никульское. Подводная лодка К-19.

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

vs
84
Офсайд
Предыдущая статья Следующая статья




Загрузка...
Прямой эфир
Прямой эфир