«Перед «Спартак» — «Зенит» кричали: «Дерби!» Но готовой была только одна команда». Интервью Сергея Щербакова

Сергей Щербаков — один из самых ярких российских футболистов начала 1990-х. Он становился лучшим бомбардиром молодежного чемпионата мира, сверкал в «Шахтере» и уехал в лиссабонский «Спортинг», где пересекся с Луишем Фигу и Красимиром Балаковым. Но 14 декабря 1993 года его карьеру трагически оборвала страшная автокатастрофа, сделавшая Сергея инвалидом.

Уже 22 года Щербаков работает селекционером в «Локомотиве». В интервью «СЭ» он рассказал о срыве своего трансфера в ПСВ и встрече с Роналду, разговоре с Гильерме и трансфере Батракова в «Галатасарай».

Говорил Гиле: «Потерпи годик-два, тренируйся, Овчинников закончит — и ты станешь первым номером»

— Сергей Геннадиевич, вы же до сих пор связаны с профессиональным футболом?

— Да я из профессионального футбола никуда и не уходил. С 2004 года официально работаю в «Локомотиве»: сначала был тренером и селекционером по первому составу, а сейчас просматриваю молодых ребят.

— Как технически вам удается работать?

— В первую очередь я благодарен Валерию Николаевичу Филатову, первому президенту «Локомотива», — он взял меня на работу и дал вторую жизнь в футболе. Благодарен и всем последующим президентам, которые видели во мне профессионала и продлевали контракт.

Что касается селекции: раньше, когда финансовая и политическая ситуация были другими и можно было свободно ездить в Европу, у нас был отдел из трех человек: я, Евгений Харлачев и Виктор Тищенко. Было четкое распределение: я отслеживал Испанию, Португалию и Украину, а они — Латинскую Америку (Аргентину и Бразилию). Нас отправляли в командировки: я выезжал на две-три недели, а они могли жить там по два-три месяца, просматривая все матчи вживую. Я считаю, это единственный правильный подход.

Помню, пришел один спортивный директор и говорит: «Сергей, работы много, надо просмотреть 600 дисков, 600 футболистов». Я отвечаю: «Крыша же поедет! Нельзя отобрать 30-50 человек, чтобы нормально их оценить?» Нарезку можно сделать какую угодно прекрасную, но игрока нужно видеть вживую.

— А сейчас?

— Сейчас границы закрыты, летать тяжело, финансирование другое. Появилось много агентов, которые присылают готовые видеонарезки, и некоторые клубы работают с ними напрямую. Раньше, если по видео игрок казался перспективным, наш специалист обязательно выезжал на место и просматривал пять-шесть его матчей от и до. Только потом давали заключение руководству. Мы отвечали за свою работу: было бы стыдно «пихнуть» клубу плохого игрока, как потом людям в глаза смотреть?

«Папа, ты всегда предостерегал меня от легкомыслия, а я...» Суперталант российской молодежки в 22 года стал инвалидом

— Система агентских выплат в современном футболе тоже сильно изменилась...

— Да, сейчас читаешь: игрока продают за 10 миллионов, а агентские — три миллиона. За что? Было бы логично платить детскому тренеру или школе, которая вырастила игрока, чтобы она развивалась. А за что такие деньги агенту, который просто подписал бумагу? Раньше такого безумия не было.

Когда я играл за донецкий «Шахтер», на меня вышел «ПСВ Эйндховен», интерес ко мне проявил главный тренер Бобби Робсон. Контракт не был подписан только потому, что у Робсона возникли проблемы со здоровьем. Потом я немного поиграл на Украине и перешел в «Спортинг».

В то время нам помогал агент Григорий Есауленко — он знал языки, крутился в футбольных кругах. Он отвез меня в «Спортинг», Андрея Канчельскиса — в «Манчестер Юнайтед». Но никаких баснословных агентских никто не подписывал! Были человеческие отношения: клуб получал сумму за трансфер и сам решал вопросы. А сейчас некоторые агенты подписывают молодых ребят и каждый месяц забирают себе по 10% с их зарплаты.

— Бывали ли случаи, когда вы лично помогли игроку раскрыться?

— Например, с вратарем Гильерме. Его привез Тищенко, когда парню было 18 лет. В команде тогда стоял Овчинников, Гиля сидел в запасе и уже хотел уходить: «Не могу просто сидеть, хочу играть!» Я поговорил с ним по-португальски: «Гиля, потерпи годик-два, тренируйся, Овчинников закончит — и ты станешь первым номером». Он послушал, остался и какую карьеру в «Локомотиве» сделал!

Алексей Батраков.

Фото ФК «Галатасарай»

Бобби Робсон говорил: «Будь ты хоть Фигу: если физически не готов — сидишь в запасе»

— Как вам нынешняя ситуация в «Локомотиве»?

— Вопросов финансов и руководства я не касаюсь. А по составу — да, ушли некоторые игроки: Батраков, Карпукас, еще ребята... Но у нас много отличных молодых пацанов. Будем играть своими российскими футболистами, и это тоже неплохо.

— Как вы считаете, правильно ли поступил Алексей Батраков, перейдя в чемпионат Турции, а не дождавшись предложения из топ-5 лиг Европы?

— У каждого свои планы. Батраков — хороший футболист, он везде пригодится. В России сейчас во всех клубах платят нормальные деньги, поэтому не поверю, что он уехал только ради заработка. В «Локомотиве» он всегда был на уровне, КПД оставался высоким: не было провалов, когда один матч сыграл хорошо, а потом пять «отдыхаешь». В каждом матче он давал результат.

— Возникает дилемма: стоит ли молодому игроку уезжать в Европу при первой возможности? Или лучше окрепнуть в РПЛ?

— Все равно он [Батраков] через два-три года уехал бы. Какая разница — в 20 или в 22? Раз уехал — значит надо вкалывать и доказывать. За границей тренеры смотрят не на имена, а на текущую готовность. Как тот же Бобби Робсон говорил: «Будь ты хоть Луиш Фигу: если сегодня физически не готов — сидишь в запасе».

— Если сравнивать футбол в 90-е и сейчас, многое изменилось?

— Почему наш футбол в 90-х был другим? Мы уезжали за границу не за деньгами — зарплаты тогда у всех плюс-минус были одинаковые. У меня даже мысли не было, чтобы поехать бабла заработать. Какая разница, сколько мне платили — 5 тысяч или 10? Я ехал делать себе имя в Европе, играть и прогрессировать, потому что знал, что с Украины в то время никуда не прорвусь.

— Еще изменения наблюдаете?

— В 1990-х и 2000-х футбол был физически сильнее. Раньше разрешалось всего три замены, был костяк из восьми человек, который должен был выдерживать все 90 минут. В команде играли футболисты от 18 до 33 лет. А сейчас делают по пять замен, можно полкоманды перекроить, и все равно к 70-й минуте у игроков сводит ноги, они еле бегают, а им еще и перерывы на водичку делают. И кто скажет, что современный футбол сильнее?

Дружба с экс-игроком «Оренбурга», личный водитель и внимание фанатов. Батраков адаптируется в Турции

— Кто из российских футболистов, выступавших за рубежом, оставил самый яркий след?

— Из тех, кто уехал в 90-е — Андрей Канчельскис, Виктор Онопко, Валерий Карпин, Сергей Юран, Александр Мостовой, Игорь Шалимов. Но лично я выделю Андрея Канчельскиса. Он около семи лет стабильно отыграл на высочайшем уровне за «Манчестер Юнайтед» (Канчельскис выступал за «МЮ» с 1991 по 1995-й. - Прим. «СЭ»), потом выступал за «Фиорентину», «Рейнджерс» и другие клубы. Мостовой и Карпин здорово проявили себя в «Сельте». Аршавин в «Арсенале» блеснул, но это было недолго — по сути, один яркий сезон. Также можно вспомнить Юрана, Мостового и Кулькова в «Бенфике», позже — Марата Измайлова.

— Стало ли меньше индивидуально сильных, техничных игроков? Есть мнение, что в школах детям не дают импровизировать, требуя играть строго и без ошибок.

— Насчет современных методик: я смотрю, как сейчас тестируют детей — конусы, датчики на 60 и 100 метров, вымеряют скорость, делают из ребят каких-то роботов. В мое время тренер до 12 лет просто делил нас пополам на поле, и мы бегали, играли в свое удовольствие. Только потом начиналась работа над техникой. При этом детские школы в России (у «Локомотива», ЦСКА, «Динамо», «Краснодара») работают качественно. Но если у человека нет природного дара, никакие датчики не помогут: рожденный ползать летать не может. В советское время конкуренция была колоссальной: из моего выпуска 1971 года в дубль «Шахтера» попал я один, а со мной играли очень сильные ребята. А какие команды были сильные в республиках СССР?! Высший класс.

— Как вы относитесь к истории с «Письмом четырнадцати» перед ЧМ-1994?

— В той истории федерация просто не выплатила игрокам деньги, были долги. Тренер Павел Садырин ни в чем не был виноват — из него сделали козла отпущения. Игроки поставили ультиматум: или выплачиваете долги, или мы не играем. Для меня лично отказываться от сборной — это дикость, я всегда рвался играть. В 1993 году я выступал за молодежку, забил два мяча Греции в Афинах. Тренеры Борис Петрович Игнатьев и Юрий Павлович Семин подтягивали меня к первой сборной на ЧМ-1994. Я так гордился, когда отец узнал, что я в списках первой сборной! Но в декабре 1993 года я попал в тяжелую автокатастрофу, все рухнуло.

Присоединился бы я тогда к подписи письма? Не знаю. Сборная была очень сильная. Будь я там, постарался бы переубедить пацанов: «Зачем отказываться? Давайте поедем и сыграем!» Они подписывали быстро на эмоциях в гостинице, а потом половина одумалась.

Криштиану Роналду против Василия Березуцкого.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

«Когда «Реал» приезжал в Москву, пересеклись с Роналду»

— Что можете сказать о текущем сезоне РПЛ? Кто для вас фаворит?

— Если смотреть по стартовым турам, мне очень нравится физическая подготовка трех команд: «Краснодара», «Спартака» и «Балтики». Они выдерживают все 90 минут. «Краснодар» пока выглядит наиболее дисциплинированным и готовым претендовать на самые высокие места. Также отмечу боевитость махачкалинского «Динамо» Вадима Евсеева.

— Что скажете о недавнем центральном матче «Спартак» — «Зенит»?

— Все вокруг создавали ажиотаж и кричали: «Дерби, дерби!» А по факту к матчу оказалась готова только одна команда. У «Спартака» сейчас состав стал мощнее. А «Зениту» пора образумиться. Нужно что-то менять, и игроков у них для этого более чем хватает.

— Следите ли вы за «Спортингом» пристальнее, чем за остальными? Занимает ли этот клуб в вашем сердце особое место?

— Я благодарен за то, что два года жизни провел в этом клубе, что отношение ко мне было нормальное. Но при этом я ведь им там делал погоду, не они мне. Я же говорю, что поехал в футбол играть, а не деньги зарабатывать. Можно подумать, они мне миллионы платили — ничего подобного, копейки! Мне мой первый тренер Петр Пономаренко больше дал, ему я благодарен. Филатову благодарен, что на работу устроил, Семину и Игнатьеву — в сборной, которые со мной много работали. А «Спортинг» — это просто был этап карьеры, место работы.

«Сережа был сильнее Зидана и Фигу. Если бы не авария...» Щербакову — 50

— Учитывая, что Криштиану Роналду — воспитанник «Спортинга», у вас есть к нему особое отношение?

— Уважаю его. Мы пересекались с ним, когда он с «Реалом» и Жозе Моуринью приезжал в Москву. В гостинице повидались, сфотографировались, перекинулись словами, и все. Если он в школе «Спортинга» рос, он должен знать предыдущие поколения, помнить, что когда-то за клуб вместе играли Красимир Балаков, Луиш Фигу, я. А вот Фигу я помню хорошо. Он был лучшим игроком юношеской сборной Португалии, но у Робсона, если не тянул физически, спокойно сидел в запасе.

— Кто для вас круче: Криштиану Роналду или Месси?

— Месси, конечно. А мой кумир — Зинедин Зидан: человек с КПД 90%, который мог в одиночку вытащить любой матч. Роналду — это супертрудоголик, который сделал себя сам пахотой. А Месси — это поцелованный Богом талант, феномен, которому, кажется, и тренироваться не надо.

— В 2005-м в финале болели за «Спортинг» или ЦСКА?

— За ЦСКА. У нас и с Евгением Гинером нормальные отношения были, да и, как ни крути, я российский человек. Как я сказал, со «Спортингом» были рабочие отношения, я бы мог и в ПСВ играть, если бы Робсону не стало плохо с сердцем. Так что за российские клубы я всегда болел, это даже не обсуждается. Если наши играют в еврокубках — я всегда за своих.

Павел Петров