«В «Невском экспрессе» ехал вместе с депутатом. Он погиб». Чемпион Европы среди юношей скоро будет судьей РПЛ

21 июля 2021, 17:00

Статья опубликована в газете под заголовком: «Ян Бобровский: «В «Невском экспрессе» ехал вместе с депутатом. Он погиб»»

№ 8486, от 22.07.2021

Ян Бобровский. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II Ян Бобровский и Сергей Игнашевич. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II Ян Бобровский (№5). Фото Getty Images Ян Бобровский. Фото ФК «Зенит» Ян Бобровский. Фото Getty Images
Лавина историй от Яна Бобровского — победителя юношеского Евро-2006 в составе сборной России, который уже восемь лет работает арбитром.

В 2006 году Россия в Люксембурге сенсационно выиграла чемпионат Европы (U-17) — в финале в серии пенальти с чехами наши футболисты ни разу не промазали и взяли золото турнира. Однако дальнейшая судьба чемпионов оказалась плачевной. Спустя 15 лет подавляющее большинство золотой сборной Игоря Колыванова пропало с радаров — в клубах РПЛ числятся только Александр Сапета («Нижний Новгород») и Игорь Горбатенко («Арсенал»), многие давно завершили карьеру.

31-летний Ян Бобровский тоже добрался до премьер-лиги, но играть он уже не будет. Воспитанник «Зенита» восемь лет назад сменил профессию футболиста на арбитра, а этим летом был включен в список рефери, допущенных к судейству матчей премьер-лиги. В интервью «СЭ» Бобровский рассказал массу интересного о своей насыщенной карьере и жизни.

Бутсы в гараже и золото у папы

— Часто вспоминаете победу на юношеском Евро?

— Как правило, несколько раз в год, когда годовщина победы и когда видимся с ребятами. Например, недавно судил матч «Нижнего Новгорода», там Саша Сапета играет. Мы поприветствовали друг друга, вспомнили что-то, парой фраз перекинулись. Но сейчас, конечно, другие цели и задачи.

— Где хранится золотая медаль?

— У папы. Все мои награды, футболки, статуэтки хранятся у папы. Многие бутсы тоже у него — я их вешал на гвозди на стене гаража. Там же висят и те, в которых я играл в финале чемпионата Европы.

— Вообще вы могли представить до турнира, что Россия может выиграть золото?

— Наверное, этого никто не ожидал. Может быть, только Игорь Владимирович Колыванов. Он все время нас настраивал: «Вы ничем не хуже других, у вас тоже две ноги, две руки, голова. Делайте то, что зависит от вас, а там жизнь покажет». И жизнь показала, что он был прав.

Ян Бобровский (№5). Фото Getty Images
Ян Бобровский (№5). Фото Getty Images

Сожженная туалетная бумага и эвакуация отеля

— В заключительном отборочном раунде вы выиграли группу с Италией и Англией. Неужели тогда еще не подумали о том, что вы действительно сильны?

— Да, тогда из группы в финальный этап выходила только одна сборная. Мы ехали с настроем просто достойно выступить. Но в первом туре разгромили Болгарию 5:0, потом удалось зацепить ничью с итальянцами, и мы понимали, что достаточно не проиграть англичанам — и выйдем на Евро. При этом все матчи той группы проходили в Англии, так что на игре последнего тура все трибуны были забиты. Мы сначала пропустили, затем забили два и выстояли. Сами не ожидали, но задачу выполнили.

— Дмитрий Рыжов признавался, что в ночь перед матчем с Англией сжег в отеле туалетную бумагу, из-за чего сработала пожарная сигнализация и гостиницу эвакуировали. Что помните о той ночи?

— Да, это Дима Рыжов устроил с Женей Коротаевым. Им, наверное, не спалось. Может, перенервничали и решили сжечь бумагу, ха-ха. Мы с Сашей Прудниковым в номере были, спали. Проснулись от стука в дверь, открываем — а там пожарный. Сказал брать все необходимое и выходить на улицу. Выходим — а там ржут все. Но Игорь Владимирович мудро поступил: сказал провинившимся, что если плохо сыграют, то будут проблемы. Рыжов тогда вышел в основе, поучаствовал в первом голе.

— Самый яркий эпизод финального турнира?

— Гол, который мы пропустили в финале от чехов за 10 секунд до конца основного времени. Это вызвало сильные эмоции — как по голове лопатой ударили. В овертайме мы тоже вели в счете, но пропустили сразу же от Томаша Нецида. Помню, Артем Самсонов, который сейчас играет за «Торпедо», чуть не заплакал от разочарования. Но мы все-таки выиграли в серии пенальти.

— В чем причины успеха, на ваш взгляд?

— Думаю, в том, что у нас была настоящая команда и был тренер, за которого все бились. К тому же на уровне 16-летних, считаю, нет такой колоссальной разницы с топ-сборными, как во взрослом футболе. Мы можем выигрывать юношеские турниры, что доказала и команда Дмитрия Хомухи в 2013 году, когда тоже взяла золото.

Облитый Мутко и прием у Путина

— С кем из того состава все еще на связи?

— С Сашей Сапетой. Недавно виделись в Москве с Сашей Прудниковым. С другими футболистами иногда видимся перед играми, тепло приветствуем друг друга. Но если говорить о тех, с кем созваниваемся, — то Прудников и Сапета.

— А с Колывановым общаетесь?

— Поздравляем друг друга с днем рождения. Если видимся, то всегда теплая встреча.

— Удивлены, что он не востребован в последнее время?

— Честно говоря, да. Его «Торпедо» показывало очень хороший футбол, он неплохо работал в «Уфе». Даже не знаю, в чем причины. Но желаю ему только успехов.

— Тогда же еще руководителем РФС был Виталий Мутко. Как он вас поздравил?

— Он был очень рад, прилетел на финал в Люксембург. После победы мы его еще облили из пятилитровой канистры с изотоником, хотя Виталий Леонтьевич был в красивом костюме. Но, думаю, он тоже радовался вместе с нами. А еще после финала мы все поехали в консульство Люксембурга, где хором спели гимн России.

— Был прием у Владимира Владимировича Путина?

— Да, были у президента. Поговорили, попили чай, обсудили ключевые моменты. Он нас поздравил, пожал нам руки и сказал, что за нами будущее.

Телевизор за победу и футболки звезд

— Как потратили премиальные?

— Купил большой телевизор домой. В подарок от «Зенита» получил подписанные футболки Аршавина и Кержакова. Они сейчас тоже хранятся у папы в квартире. Кстати, с Андреем Сергеевичем сейчас частенько видимся. Он работает в «Зените» (директором департамента развития молодежного футбола по спортивным вопросам. - Прим «СЭ»), мы пересекаемся в академии клуба, когда я приезжаю судить матчи чемпионата города.

— Вечный вопрос. Почему из того состава никто толком не заиграл на высоком уровне?

— По прошествии лет понимаю, что нюансов очень много. Где-то голова закружилась от успехов. Думаю, у многих такое было в 16 лет: бешеное внимание, новые финансовые возможности... Тяжело устоять от соблазнов, требования к себе снижаются. Вторая причина — травмы. Если я не ошибаюсь, 12 из 18 футболистов того состава рвали крестообразные связки, в том числе я. Еще одна из возможных причин — недостаток доверия при переходе из детского футбола в юношеский и из юношеского во взрослый.

Подарок от Кержакова в больницу

— Перейдем к «Зениту». В конце нулевых вы тренировались со многими звездами. Кто больше остальных впечатлил?

— Аршавин был номером один по всем показателям. Широков, Файзулин тоже впечатляли. Против Текке тяжело было играть. У меня с ним на первой же тренировке случился неприятный эпизод: меня поставили играть в двусторонку, в одном из моментов я принял Фатиха на бедро. Никакого конфликта, просто так получилось. А еще до того, как я начал тренироваться с основой, в 2002 году, Александр Кержаков передал мне свою биографию в больницу. Я тогда слег с менингитом на пару недель, и Саша решил поддержать — подписал свою книгу «До 16 и старше», передал мне в больницу.

— А у вас были с кем-то конфликты?

— У меня нет. Но как-то нас, игроков дубля, во время паузы на сборные вызвали тренироваться с основой. Вместе со мной пришел и второй вратарь молодежки Саша Никитин. И во время «квадрата» он прокинул мяч между ног Владиславу Радимову. Он ответил таким яростным взглядом, что, думаю, Никитин никому больше не пробрасывал мяч между ног.

Ян Бобровский. Фото Getty Images
Ян Бобровский. Фото Getty Images

Теракт в «Невском экспрессе»

— В ноябре 2009 года вы ехали в поезде «Невский экспресс», который подорвали террористы. Погибли 28 человек, более сотни раненых... Что помните о том дне?

— У меня истекал контракт с «Зенитом», и я ездил в Москву на переговоры с одним клубом. Обратно собирался лететь, но почему-то передумал и решил поехать на поезде. В столице еще встретил зенитовцев из команды 1992 года — Никиту Бочарова, Станислава Мурихина и Александра Петрова. Порекомендовал им тоже взять билеты на поезд. Слава богу, никто из них не пострадал, а то я чувствовал бы на себе ответственность. Помню, за некоторое время до взрыва ехал в вагоне-ресторане. За соседним столом сидел депутат Законодательного Собрания Петербурга (Сергей Тарасов — Прим. «СЭ»). В какой-то момент мы с ним одновременно рассчитались, он пошел в один конец поезда, а я в другой. И он погиб — взрыв прогремел в хвосте состава. А я был в самом начале.

— Что происходило после взрыва?

— Несколько часов сидели в темноте. Никто не понимал, что происходит. Потом к нам в вагон вошла женщина, обмотанная одеялом, вся в крови. И сказала, что в конце поезда есть пострадавшие, им нужна помощь. Мы спустились, собрали скатерти со столов, передали пострадавшим. Было очень темно, так что ничего нельзя было разобрать. А часа через два нас увез «Сапсан» — тогда как раз был один из тестовых проходов без пассажиров, и он забрал нас до Петербурга.

— На поездах после этого не боитесь ездить?

— Нет. Но порой невольно возникают воспоминания о той ночи, когда еду в «Сапсане» на полной скорости и он на несколько секунд встречается с другим поездом, который мчится в обратную сторону.

Разрыв крестообразных связок и рекомендация отца рэпера

— 1 января 2010 года у вас истек контракт с «Зенитом». Почему его не продлили?

— Из-за не совсем профессионального подхода к делу, наверное. Конечно, у меня были шансы закрепиться, пусть и небольшие. Но я признаю, что недорабатывал на тренировках, мог позволить себе сходить в кое-какие заведения, режим нарушал. Если бы было более сознательное отношение к футболу, то все могло бы быть иначе.

— Вы упомянули, что рвали «кресты». Разве причина не в них?

— Травма случилась позже. После «Зенита» я поехал играть в Литву, в «Жальгирис». Год отыграл там, а потом вернулся в Россию — позвали на сбор с «Балтикой». Затем поехал на несколько дней в родной Питер. В то время многие мои друзья играли в петербургском «Динамо», я попросил их тренера немного позаниматься с командой, поддержать форму. Меня выпустили на 20 минут в одном из товарищеских матчей, и за это время я успел порвать крестообразную связку. А контракт с «Балтикой» я не подписал, так что сам восстанавливался от повреждения. Было две операции: сначала замена связки, а потом подрезали мениск. Это удлинило мой путь к возвращению — вместо шести ушло девять месяцев.

— Но после «крестов» можно вернуться. Почему решили все бросить и стать судьей?

— Я понимал, что мои амбиции очень высоки, а во взрослом футболе в России я так и не заиграл. Карабкаться из второй лиги после травмы не хотел, да и колено еще болело первое время. И мне предложили стать судьей.

— Кто предложил? Знакомый?

— Мне было 23 года, я числился в тольяттинской «Академии». А ее генеральным менеджером на тот момент был Геннадий Голубин, его сын Глеб сейчас довольно известен — рэпер Pharaoh. Он сказал мне, что сын изучает судейство, и предложил тоже попробовать. Я начал думать над этим, вернулся в Питер, посоветовался и пошел на курсы.

Ян Бобровский. Фото ФК «Зенит»
Ян Бобровский. Фото ФК «Зенит»

Арбитр и коммерческий директор

— Помимо судейства, какие варианты еще были?

— Я и сейчас работаю не только арбитром. В 2013 году начал заниматься судейством, а заодно устроился на работу в компанию по производству антисептиков. Сперва был менеджером по продажам, а в 2017-м стал коммерческим директором фирмы. То есть я как раз уже восемь лет как арбитр и столько же занимаюсь продажей антисептиков.

— Пандемия сильно увеличила вашу прибыль?

— Трудно сказать. Несколько наших крупных конкурентов обанкротились за время пандемии, потому что взяли на себя слишком много. А в такое время надо аккуратно действовать. У них был дефицит составляющих, а обязательств по госконтрактам с них никто не снимал. У нас получилось пройти 2020 год ровно, но я не могу сказать, что у нас бешеная прибыль. На рынке были старые игроки, а в прошлом году появились новые, временные. И они сразу стали занижать цены. С одной стороны, доходы должны быть значительно выше, но на самом деле есть много других факторов, которые не позволили увеличить прибыль.

— Судейство работе не мешает?

— В компании лояльно относятся к моим отъездам. Изначально мы договаривались так: если я буду хорошо выполнять свои обязанности, то могу уезжать на матчи. Пока удается. Надеюсь, и дальше будет так же получаться.

Пять удалений одной команды за матч

— Ваша цитата: «Во всех командах я всегда больше всех орал на судей». Как изменилось отношение к игре после смены профессии?

— Я узнал много нового еще на курсах! Недавно сидел с другом из школы «Смена», и он с удивлением от меня узнавал многие вещи. Если бы сейчас вернулся назад, то дал бы себе молодому по шее. Я всегда выходил на поле с мыслью, что есть мы, а все остальные против нас, в том числе судьи. Конечно же, это не так.

— Вы считаете себя жестким судьей?

— Нет, я считаю себя справедливым. По крайней мере, пытаюсь быть таким.

— Несколько лет назад вы работали на матче, в котором удалили пять игроков одной из команд, матч был прекращен на 77-й минуте. Как это произошло?

— Это было в Великом Новгороде. Самое начало моего пути. Все или почти все решения были верными, но я не сделал ничего, чтобы не допустить роспуска игроков. Если бы я сейчас судил ту игру, то максимум удалил бы одного футболиста, так как взял бы все под контроль. А тогда я бегал как фиксатор, опыта почти никакого не было. Понимал, что за мной правила: тут нарушение — красная, здесь нарушение — красная. Удалял и за нецензурную брань. Когда показал красную карточку пятому футболисту, то взял мяч и спокойно пошел в раздевалку, ведь нельзя продолжать матч, когда у одной из команд меньше семи игроков на поле. У меня даже не было угрызений совести. А сейчас я понимаю, что это мини-преступление, так как я не сделал все, что зависит от арбитра.

— Какой была реакция игроков?

— Проигравшая команда очень долго вспоминала меня. Даже спустя несколько лет, когда я приезжал в Новгород, мне припоминали тот матч. Очень смешно было, когда я прилетел в Северодвинск на свой следующий матч турнира. Мы переодевались в вагончике с тонкими стенами, и я слышал установку тренера команды: «Сегодня судит арбитр, который в прошлой игре удалил пять футболистов одной из команд. Если сегодня услышу хоть одно нецензурное слово, то вам будет плохо». А в той команде играли рабочие с судоремонтного завода «Звездочка», так что им было сложно сдержаться. Но худшее, что я слышал в той игре: «Елки-палки!».

Ян Бобровский и Сергей Игнашевич. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II
Ян Бобровский и Сергей Игнашевич. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

Пенальти на 10-й секунде

— Вы еще не работали главным арбитром в РПЛ, но уже не раз судили матчи ФНЛ. Прошлой осенью вы назначили пенальти на 10-й секунде матча «Балтика» — «Чертаново». Игроки сильно протестовали?

— С первых дней обучения нам говорили, что надо быть готовым к принятию решений на 1-й секунде игры. Так получилось, что в том матче пошла быстрая атака — и сразу же стык в штрафной площади. Конечно, это нетипичный эпизод, это было стрессовое решение. Но оно должно было быть.

— В этом сезоне вы можете дебютировать в РПЛ, но пока у вас нет лицензии ВАР на работу главным арбитром. Когда вы ее получите?

— Как только закончим обучение. Когда именно — не могу сказать. На обучение накладываются моменты, которые тормозят его: Евро, очередная волна коронавируса... У нас есть определенный блок, который нужно пройти, сдать экзамены. Пока не сдадим — не можем работать главными арбитрами. Но, конечно, моя цель — получить лицензию и начать работу в РПЛ.

Мечта — работать на чемпионате мира

— В целом у вас есть мечта? Скажем, работать на чемпионате мира.

— Плохо, когда ты не ставишь максимальную задачу. У меня есть промежуточная мечта — отработать на финале юношеского Евро. Я был там как игрок, а теперь хочу побывать там как арбитр. А финальная часть чемпионата мира — это венец карьеры любого арбитра.

— Вас неизбежно будут ассоциировать с «Зенитом», так как вы его воспитанник. Если будете работать на матче «Нижнего Новгорода», будут вспоминать, что вашим кумиром был Кержаков. Понятно, что все подобные мнения — поверхностные. Но как с этим бороться?

— Я уже сталкивался с такими вещами. Того же Кержакова судил в ФНЛ. У меня при выходе на поле в карточке написаны цвета футболок команд — условно белые против красных. Конечно, какие-то разговоры могут возникать, но пока мне нельзя работать на матчах «Зенита», так как я из Санкт-Петербурга. Если разрешат, то я без тени сомнения отработаю игру «Зенита», не думая ни о чем постороннем. В моем дебютном матче за одну из команд играл свидетель с моей свадьбы, и другие футболисты тоже были на ней. Та команда проиграла, кто-то получил желтые карточки. Все судьи проходят большой путь и стремятся к тому, чтобы выходить на поле и справедливо работать каждый матч. Нужно просто делать свою работу и не давать никому повода усомниться в ней.

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

Чемпионат России: турнирная таблица, расписание и результаты матчей, новости и обзоры

vs
17
Офсайд
Предыдущая статья Следующая статья