Почему мы снова говорим об арбитрах. Взгляд на работу судей РПЛ и их руководителей

Недавно мой коллега Александр Бобров подробно разобрал работу судей на старте нового сезона РПЛ. Главный вывод выглядел обнадеживающе: по сравнению с двумя предыдущими чемпионатами количество неисправленных ошибок заметно снизилось. После шести туров их было 8 против 27 на аналогичном отрезке прошлого сезона и 20 двумя годами ранее.

С одной стороны, налицо положительная тенденция. С другой, Бобров абсолютно прав, когда предупреждает: один неудачный отрезок способен быстро испортить статистику. Не хочу говорить, что он уже начался, но ряд решений рефери в 6-м и 7-м турах вызвал скандалы. И вот, например, «Зенит» уже обращается в ЭСК по двум ключевым эпизодам встречи с ЦСКА (1:2): по мнению чемпиона, с которым, кстати, согласился и Бобров, в первом тайме за секунды до назначения пенальти за фол Соболева защитник армейцев Абдулкадыров сыграл рукой, а в добавленное ко второму тайму время Матеус Рейс ударил того же Соболева в лицо в штрафной москвичей, и следовало указать на точку.

Были спорные моменты и в других матчах. И, увы, немало. Это заставляет задаться вопросом «почему?» в разных интерпретациях.

Первое «почему» уже набило оскомину, но дело с мертвой точки не сдвигается. Почему, если арбитрам нельзя комментировать свои решения, этого за них не делает их руководство? Почему директор департамента судейства и инспектирования РФС Милорад Мажич говорит редко и не объясняет решений своих подчиненных? Ведь нормальный, понятный комментарий способен сразу снять многие претензии и рассеять обвинения в предвзятости.

Милорад Мажич.

Фото Федор Успенский, «СЭ»

Тем более Мажичу сейчас есть с чем выходить в публичное пространство — те самые цифры говорят об улучшении качества судейства. А если арбитр действительно ошибся, почему не признать это прямо и спокойно, не пытаясь защищать рефери в ситуации, когда он того не заслуживает?

Например, до сих пор многим непонятно решение ЭСК поддержать арбитра Антона Фролова, который назначил вызвавший бурю обсуждений 11-метровый в ворота «Факела» в игре 6-го тура с «Зенитом» (0:1) после контакта Нетфуллина и Кондакова. А обезличенные объяснения на сайте РФС вызывают скорее новые вопросы, чем ощущение, что тебе действительно все разъяснили.

Хочется услышать личное мнение Мажича и о двух уже упомянутых моментах встречи «Зенит» — ЦСКА, и о ситуациях в матче «Краснодар» — «Ростов» (1:0), связанных с попаданием мяча в руку игрока «быков» Тормены в штрафной хозяев и с фолом Ленини на ее линии, который, оказывается, не фол, и о многих других. Одно дело — сухие строчки с официального сайта, и совсем другое — авторитетное высказывание главы департамента. У такого комментария совсем другой вес.

Еще одно «почему» вызвано разными трактовых одинаковых, как кажется со стороны, эпизодов. Возьмем все тот же матч «Зенит» — ЦСКА: он свежий, а моменты показательные. Если арбитр назначает пенальти за удар локтем Соболева в голову Адбулкадырову, то почему, когда уже самому форварду прилетает в чужой штрафной в лицо от Матеуса Рейса, свисток молчит? Тут очень хочется услышать обоснования обоих вердиктов рефери от Мажича — иначе никому ничего непонятно.

Отдельное «почему» — назначения арбитров. Почему никто не объясняет, чем руководствуется судейское начальство, ставя на тот же матч «Зенит» — ЦСКА Андрея Прокопова, на счету которого до начала нынешнего чемпионата значилось всего семь игр в РПЛ? Притом что лучший рефери прошлого сезона Инал Танашев работал в 7-м туре на встрече «Крылья Советов» — «Краснодар», а опытный Сергей Карасев обслуживал матч «Балтика» — «Локомотив» — обе игры явно уступают по статусу, афише и суммарному турнирному положению соперников противостоянию на «Газпром Арене».

Почему из шести последних матчей Павла Шадыханова четыре приходятся на игры с участием ЦСКА? Почему Танашев входит в бригады двух подряд встреч «Краснодара», Алексей Сухой — «Ростова», Кирилл Левников и Анатолий Жабченко — «Спартака», а Андрей Филипкин — «Балтики»? У клубов появились «прикрепленные» арбитры? Объясните нам, пожалуйста.

Полузащитник «Спартака» Пабло Солари и судья Кирилл Левников.

Подводя итог, замечу, что никого ни в чем не обвиняю. Но количество «почему» растет с каждым туром, а внятных объяснений мы по-прежнему почти не слышим. Тренеры и футболисты давно говорят, что перестали понимать трактовки правил разными судьями. Болельщики чувствуют то же самое.

Именно поэтому судейству сейчас особенно нужна не закрытость, а гласность. Публичное объяснение сложных решений не ослабляет систему, а делает ее сильнее. Чем понятнее логика арбитров и их руководителей, тем меньше пространства остается для подозрений, конспирологии и разговоров о предвзятости.

Судейство никогда не станет бесспорным. Но оно вполне может стать более понятным. И это уже многое изменит.