Как сын Аршавина попал в «Спартак», уход из «Ледникового периода», медаль Кубка УЕФА. Интервью Юлии Барановской

Юлия Барановская, телеведущая и бывшая жена легенды «Зенита» и сборной России, рассказала «СЭ», как сын Аршавина Арсений попал в академию «Спартака», вспомнила о походе на финал Кубка УЕФА-2008 и назвала самый сложный момент в работе жюри «Ледникового периода».

— Ваш сын Арсений занимается в академии «Спартака» — почему именно там?

— Как вы понимаете, я не разбираюсь в детских футбольных школах. А в Москве их много. Какая лучше, не знаю. Помощи с другой стороны, к сожалению, Арсений не получил. Мои друзья пообещали помочь и познакомили с Рохусом Рохусовичем Шохом, который и подсказал, как нам действовать. Сразу Арсения, конечно, не зачислили — около месяца он ходил на тренировки. Все мальчишки занимались в футбольной форме «Спартака», а он приходил в том, что у него было. За ним наблюдали и думали, стоит ли брать в команду. После, на тренерском совете, приняли решение зачислить Арсения в академию «Спартака».

— Хотите, чтобы его будущее было связано с футболом?

— Это вопрос к Арсению, я не хочу решать за него. Захочет — станет профессиональным футболистом. Не захочет - не станет.

— А когда началась его любовь к футболу? Или «родился с мячом»?

— Я думаю, что да. Именно так! Мне было с кем сравнивать. Артем, который родился у папы футболиста, никогда не был заинтересован в футболе — это было понятно с детства. Как сейчас помню, мы покупали Артему мячи, многие привозили ему подарки, связанные с футболом, из разных стран. Но у него они эмоций не вызывали.

У Арсения все по-другому. Например, в Великобритании популярны семейные спортивные дни на базе частных школ. На поле, где дети занимаются физкультурой, собираются семьями — даже с маленькими детьми. И вот однажды мы смотрим, как Артем играет с Яной на поле, а Арсений увидел мяч, и все — дальше мы бегали с ним вместе, отдавали пасы воображаемым членам команды. Он еще в то время даже не ходил самостоятельно, я его держала под руки. Согнувшись в три погибели, я бежала, а он только подгонял жестами: «Мама, давай за мячом».

У меня была попытка отдать его в хоккей. Мне показалось, что это классно. Но Арсений мне сразу же сказал, посмотрев на лед: «Я же футболист, мам».

— Удивительно, что Артем не проникся футболом — все-таки человек получал медаль победителя Кубка УЕФА.

— Ха-ха! Да, это была целая история. Маленький Артем в тот вечер выглядел очень потешно: зенитовская шапочка с двумя помпонами, футболка с надписью «Аршавин». Болельщики, причем не только наши, фотографировались с Артемом, совершенно не понимая, чей это ребенок. Просто прикольный маленький болельщик «Зенита».

14 мая 2008 года. Манчестер. «Зенит» — «Рейнджерс» — 2:0. Андрей Аршавин с сыном получает медаль за победу в Кубке УЕФА. Фото ФК «Зенит»

Естественно, у меня не было привычки кричать, что его папа — Андрей Аршавин. После победы «Зенита» Андрей подошел к нашей трибуне. Мы сидели где-то в 12-м или 13-м ряду. Он протянул руки, и я просто отдала маленького ребенка толпе. Его перехватывали болельщики из рук в руки, чтобы передать папе. Дальше он с ним за ручку пошел по полю, а Мишель Платини торжественно повесил медаль не Андрею, а именно Артему, сидящему на папиной шее. Эти кадры облетели весь мир! Но да, даже после такого детства футбол для Артема не больше, чем просто игра.

— А для вас?

— Футбол когда-то был частью моей жизни, потому что им жил человек, которого я любила. Теперь это часть жизни моего младшего сына — конечно, я стараюсь быть в курсе событий в футбольном мире.

Никогда не забуду чемпионат мира-2018. Изначально это была победа нашей страны за право проведения турнира. И только потом — то, что он прошел на высшем уровне. Мы же понимаем, что многие были настроены скептически. Не верили, что в такие сроки объекты будут построены, а организация турнира окажется настолько качественной.

Объясню, почему это важно. После чемпионата мира мы с детьми отправились в круиз. На корабле из шести тысяч человек было только две русские семьи. Но как только иностранцы слышали нашу речь, то сразу подходили: «Мы совсем по-другому представляли Россию, спасибо за такой крутой чемпионат — рады, что он прошел у вас».

Я тоже считаю — это было потрясающе, действительно большой футбольный праздник.

— При этом поражения врезаются в память мощнее, чем победы.

Это страшное слово — «Марибор». Что случилось со сборной России в ноябре 2009-го?

— Без поражений не может быть побед. Это нормально, когда что-то не получается — так же как и в жизни: нужно продолжать двигаться вперед. Я знаю, как болезненно воспринимают поражение болельщики, но важно понимать, что переживают не только они. Самое сильное впечатление на меня произвел проигрыш в Мариборе (сборная России упустила возможность поехать на ЧМ-2010. — Прим. «СЭ»). Когда говорят, что все вокруг переживают, а футболисты нет — это весьма ошибочное мнение, поверьте. То, что происходит потом вне поля, невозможно описать словами — это действительно был удар для каждого члена сборной.

— Продолжая тему поражений: несколько лет назад вы участвовали в «Ледниковом периоде», но победу не одержали. Это тяжело вам далось?

— Для меня уход из проекта стал самой яркой историей. Потому что, уходя, я ощущала себя абсолютным победителем. Редко бывает, чтобы люди, которые стоят рядом с тобой в одной номинации на вылет, говорили бы: «Лучше мы уйдем, а Юлька пусть остается! Потому что она этого заслуживает: она очень круто катается и очень много работает». Когда Рома Костомаров, который в принципе не слишком щедр на похвалу, рассыпается в комплиментах... В такие моменты ты понимаешь, что заслужила уважение к себе — и это моя главная победа. Все остальное уже не важно.

Юлия Барановская.

— Недавно вы вошли в состав жюри «Ледникового периода». Каково вам в этой роли?

— Знаете, всегда нелегко быть членом жюри. Я, например, ежегодно в жюри ТЭФИ, и, несмотря на сложившийся опыт, каждый год мне все так же сложно — хочется всех пропустить в финал, дать шанс и поддержать. А на «Ледниковом периоде» было вдвойне тяжелее! Я не спортсмен, не профессионал конкретно в этом вопросе, поэтому я могу оценивать по факту только творческую составляющую: понравилось или нет, удалось ли донести смысл задуманного, каков уровень артистизма. Но точно не могу оценивать сложность элементов — я в этом не разбираюсь.

В качестве участника «Ледникового периода» лично для меня самым ценным вердиктом была оценка от Татьяны Анатольевны Тарасовой.

— В таком проекте большие физические нагрузки. Как поддерживаете форму в повседневной жизни?

— Как раз после «Ледникового периода» я осознала, что даже если человек худой, тело всегда выглядит очень по-разному. Ты всегда увидишь, кто занимается спортом, а кто нет.

С тех пор я искала активность, которая мне будет нравиться. Потому что занятия в тренажерном зале — это не мое. От спорта нужно получать удовольствие. Важно, чтобы тебе нравился процесс. Мне всегда был интересен пилон. Я много лет назад попробовала, и в тот временной период мне, как говорится, не зашло. Но мысль о нем меня не покидала, поэтому я написала Кате Решетниковой, она порекомендовала одного чудо-тренера. Когда я попала на первое занятие, сразу же поняла, что с пилона не слезу — только если меня оттуда силой спихнут, ха-ха!

Само желание заниматься спортом важно, тут не работает принцип «надо». Как только этот глагол используется в личной мотивации, ты все равно найдешь отговорку, чтобы пропустить занятие. А вот когда ты искренне хочешь научиться чему-то новому — все сразу получается. Иначе я не могу объяснить, как на втором занятии удается делать элементы, которым, со слов тренера, учатся месяцами. Ну или я просто пошла в свою дочь в танцевальном мастерстве!