«Хичкок сказал мне при команде: «Ты играл как дерьмо». Это меня зажгло». Интервью Сергея Зубова

17 ноября 2019, 15:00

Статья опубликована в газете под заголовком: «Сергей Зубов: «в «Питтсбурге» не поладили с Лемье»»

№ 8077, от 18.11.2019

Сергей Зубов (справа). Фото AFP Сергей Зубов (второй слева). Фото Reuters Сергей Зубов. Фото photo.khl.ru Сергей Зубов. Фото AFP Сергей Зубов. Фото AFP
Вторая часть большого интервью знаменитого защитника, которого введут в Зал хоккейной славы в Торонто.

В «Питтсбурге» не поладили с Марио Лемье

— Мессье говорил, что с Зуби и без него «Рейнджерс» — две разные команды. Если так считал капитан и самый авторитетный игрок команды, как оказался возможным ваш обмен в «Питтсбург» спустя год после выигрыша Кубка?

— Мне до сих пор сложно ответить на этот вопрос. Честно.

— Вы в шоке были?

— Да. Хотя было предостережение, что руководство недовольно тем, как мы провели серию против «Филадельфии». Но у «Флайерз» образовалась эта тройка, Легион Смерти (Леклер — Линдрос — Ренберг, — Прим. И.Р.), которая несколько следующих лет доминировала в лиге. Может, увидев этих здоровых ребят, в «Рейнджерс» решили перестраховаться и стать крупнее. Тот же Алфи (Ульф Самуэльссон, — Прим. И.Р.), на которого меня поменяли, габаритный парень и в какой-то мере он усилил оборонительные способности команды.

Оправдался ли тот обмен в полной мере — не мне судить. У меня тоже получился скомканный год в «Питтсбурге», где были и пару травм, и смена номера. И с Марио Лемье мы немножко не поладили, скажем так...

— Кто-то связывал это с действиями бригады большинства.

— Нет. Большинство у нас в тот момент было лучшим в лиге, там проблем не было. Просто в какой-то момент встретились два эго — его и мое. На скамейке сказали друг другу пару слово — и, наверное, ему это не понравилось. Великий человек, великий игрок — вероятно, он имел право говорить, а я тогда нет. Но так произошло.

— Мы с вами разговаривали в 1998 году, и вы сказали, что совершенно не хотели переходить в «Даллас».

— Когда произошел трейд, я понимал, что в «Питтсбурге» не останусь. После окончания плей-офф мне это было на 99 процентов понятно. Общаясь с агентом, оценивали, что и как. Но когда меня взял «Даллас», который тогда не попал в плей-офф и только переехал из Миннесоты... Если честно, я сказал тогда агенту, чтобы он разговаривал с Бобом Гейни, генеральным менеджером «Старз» — пусть готовит еще один обмен. Потому что не собираюсь туда ехать. Тем более это еще намного дальше от Нью-Йорка, чем Питтсбург. Мы — молодая семья. Я — еще пацан, супруге вообще 21 год. Какой Даллас, какой Техас? (смеется).

Пропустил тренинг-кемп, вообще там не появился. Не знаю, закончилось бы это дисквалификацией или еще чем-то. Но надо отдать должное Гейни. Боб был решителен в своих действиях и сказал: «Мы ничего делать не будем, а будем тебя по-прежнему ждать. Когда приедешь — тогда приедешь. Но билет на самолет с такого-то числа с открытой датой у тебя есть». Что делать? Собрались, полетели.

— Никто не дал понять, что недоволен вашим поведением?

— Вообще никто! Доброжелательность, с которой нас с женой встретили, поразила. Со стороны и руководства, и команды. Тогда Дуг Армстронг, нынешний генеральный менеджер «Сент-Луиса», был помощником Гейни, и он со мной возился первые несколько дней, помогал во всем. И пресс-атташе, и многие другие. Освоиться мне было очень легко.

— Поздравили Армстронга с недавним Кубком Стэнли?

— А как же! Мы на связи. Сказал ему: «Ты столько времени к этому шел!» В Далласе он был вторым лицом. В Сент-Луисе же Кубок — его заслуга. Как он собрал эту команду, сколько времени и сил на это положил... Работа не из легких. Просто молодчик!

— В Далласе вы быстро разобрались, как проводить свободное время. 21 год назад рассказывали мне, что с Джо Нуиндайком выбираетесь порыбачить: «Таких окуней, как в Техасе, в Америке больше нет».

— Не только с Нуи, со многими ребятами. Тогда и у Эдди Белфора был серьезный катер, мы гоняли на нем. И я себе тоже такой приобрел. Мы постоянно находили для этого время — и с ними, и с Пэтом Вербиком, и с Джейми Лангенбрюннером...

— Вместе с вами в Зал славы включают Ги Карбонно, с которым вы играли в «Далласе». И говорили, как он в 37 лет гоняет на «Харлее» с еще группой одноклубников. Но вы к ним не присоединяетесь.

— Там не только он — у нас целая бригада была! Сорвиголовы. Но я действительно не присоединялся. Потому свое падение помнил и до сих пор помню. В 14 лет в деревне под Москвой полетел с мотоцикла «Иж-Планета-Спорт» так, что не запомнить было сложно. Обошлось без переломов, но усвоил, что это не мой вид спорта.

Сергей Зубов. Фото AFP
Сергей Зубов. Фото AFP

Хичкок сказал при всех: «Ты играл как дерьмо!»

— Вы пришли в «Даллас» одновременно с Кеном Хичкоком. Несколько лет назад мы с ним говорили, и я рассказал: в России существует стереотип, будто он не сильно любит русских и наш стиль игры. Он рассмеялся и ответил: «Один из самых моих любимых хоккеистов — Сергей Зубов». Вы сразу нашли с ним общий язык?

— Не сразу. Первый год стал определяющим в наших отношениях. Было несколько моментов, игр, где Кен показал, кто он такой. А я в ответ продемонстрировал, что собой представляю. Но потом у нас срослось и стало о'кей. Он отличный психолог, человек и превосходный тренер.

— Что это были за моменты?

— Выходишь после игры. У тебя за спиной — три года в «Рейнджерс», год в «Питтсбурге», Кубок Стэнли, больше очка за игру. И амбиции, понятно, соответствующие. Проходишь мимо главного тренера, а тебе говорят: «Слышь, ты! Ты играл как дерьмо!» И не один на один, а при всех. Такие вещи тебе быстро башню сносят.

— Что вы выдали ему в «ответку»?

— Нет, я промолчал. Вот на это не имел права. Никогда. Вообще считаю, что тренерская работа — очень сложная вещь, и уважение к любому тренеру у меня было всегда. Я просто не подходил к нему и не разговаривал с ним на протяжении недели. Держал обиду, игнорировал его. Меня это сильно задело. И просто начал делом доказывать, кто и что я есть.

— Потом говорили с ним о том случае?

— Тогда — даже не вспоминали. А много лет спустя я ему сказал: «Кен, ты красавец. Ты меня зажег».

— Вы как тренер способны сказать своему игроку при команде: «Ты — дерьмо!»?

— Пока нет (улыбается).

— Уже на второй сезон вашего пребывания в «Далласе» Хичкок дал вам нашивку ассистента капитана. Удивились?

— Конечно. Для меня бесспорно, что было много ребят, которые заслуживали этого больше меня. На данный момент из той команды в Зале хоккейной славы — уже шесть человек!

— Вас не удивляет, что Хичкок в своем почтенном возрасте до сих пор цепляется за НХЛ?

— Ничего удивительного — человек с таким опытом и авторитетом! То, что он — один из самых выигрывавших тренеров в истории НХЛ, говорит само за себя (Хичкок идет на третьем месте после Скотти Боумэна и Джоэля Кенневилля, — Прим. И.Р.).

— Вы говорили, что Хичкок — уникальный тренер, поскольку сам не играл в хоккей и изучал все по книжкам. Как ему удалось завоевать доверие таких опытных людей, как вы, Модано, Хэтчер, Нуиндайк?

— Он никогда не отходил в сторону от своего пути и был отличным мотиватором. Будучи патриотом своей страны, он всегда стремился — и умел — сплотить коллектив в единое целое. Были определяющие моменты, на которых Хичкок акцентировал внимание каждый день. И у нас в Далласе сплотился очень серьезный коллектив.

— Сейчас общаетесь?

— Пару раз в год видимся — где-то с Халликом (Бреттом Халлом, — Прим. И.Р.), где-то с Майком (Модано). Жена общается через соцсети с супругой Брендана Морроу. Недавно, когда были в Далласе, пересекались с Джейсоном Арноттом. Постоянно с кем-то на связи!

Сергей Зубов. Фото AFP
Сергей Зубов. Фото AFP

Халл говорил: «Вы меня свяжите, только руки оставьте. Все равно брошу!»

— Какой из двух Кубков Стэнли для вас дороже?

— Второй. Больше осознаешь, как он дорог и через что ты проходишь, чтобы его выиграть. Здесь ведь важен не только конечный результат, но и путь к нему. И все, что на этом пути ты испытываешь.

— Там, например, у вас был сложнейший полуфинал с «Колорадо».

— И серия с «Сент-Луисом» была не подарок. Понятно, что «Колорадо» был очень сильным. Просто качельная серия была. На шестую игру мы ехали в Денвер и горели 2-3. Команда выступила фантастически, ребята из себя вытащили все. И мы еще два года подряд с ними играли. На следующий год — опять семь матчей в полуфинале, и опять наша победа. Так что не только у «Колорадо» с «Детройтом», но и у нас с «Эвеланш» тоже своя история была.

— Каково было выходить на финальную серию с «Баффало» против Доминика Гашека? Как удавалось справиться с ощущением, что играете против скалы?

— Естественно, очень тщательно анализировали его игру. И поражались. Человек выходил на предыгровую раскатку и ни одной шайбы не пропускал. Ни одной! Настрой у нас был запредельный, мы знали, против кого играем. Понимали, что справиться надо не только с полевыми хоккеистами, но и с конкретным голкипером. Но у нас снайперы были!

— Как раз перед тем сезоном Бретта Халла взяли.

— В самые нужные моменты он и находил эти дырки. Даже у Гашека.

— По поводу решающего гола Халла в третьем овертайме шестого матча споры не утихают до сих пор.

— То, что наша победа из-за этого получилась несколько смазанной, — несомненно. Были большие дебаты, и на следующий сезон правило, из-за которого гол не отменили, убрали. Наверное, ту ситуацию можно было счесть несправедливой. Но что можно сделать? История написана, и она — такая. В любом случае, мы были в финальной серии немножко сильнее, чем «Баффало». А тот же Халл вытащил нам далеко не только ту игру.

— Легко нашли с ним общий язык? А то ведь о его тяжелом характере во времена «Сент-Луиса» легенды ходили.

— Халлик — просто замечательный человек! Он живой. Настоящий фанат своего дела, хоккей для него — все. А его бросок, техника исполнения — это просто легенда. Он мог бросать с любой позиции с завязанными глазами. Я не преувеличиваю. Халл так точно и сильно посылал шайбу своей гибкой клюшкой 70-го среза, что она летела как из пращи. И центр тяжести — внизу, он коренастенький такой. Он сам говорил: «Вы меня свяжите, руки только оставьте — я все равно брошу!» И он это делал. У него чутье было, он очень хорошо искал момент для броска. И время, и позицию на льду, когда там будет шайба.

— Вы в том финале с «Баффало» проводили по 30 минут на льду. Откуда сил хватало после такого сложнейшего Кубка?

— Наверное, здоровье позволяло. То самое, которое к концу карьеры начнет давать сбои.

— Празднования после Кубка в Далласе были более скромные, чем в Нью-Йорке?

— Чуть скромнее. Было хорошее командное мероприятие, с друзьями и семьями. Что касается парада — прокатились по центральной части города, вокруг тогдашнего дворца. Может, это было и не так грандиозно, как в Нью-Йорке. Но в любом случае душевно. Только вот русского ресторана не было, понимаете? Точнее, в Далласе он был, но очень маленький. И мы решили не рисковать (улыбается).

— На следующий год вы могли стать командой-династией, дошли до финала — но уступили в нем «Нью-Джерси» с огромным российским представительством — вторым тренером Фетисовым, игроками Брылиным, Малаховым, Могильным и Немчиновым.

— «Девилз» были намного более голодны до титула, чем мы. Жажда победы у «Нью-Джерси» в том финале была куда сильнее. Плюс команда у них оказалась помоложе, и в решающем раунде наша большая усталость сказалась. В какой-то игре нам чуть не повезло, но в целом соперник был посильнее — как и мы по сравнению с «Баффало». Кстати, «Дьяволы» через год опять в финал вышли, но там, в свою очередь, проиграли более голодному «Колорадо».

— А потом тот «Даллас» достаточно быстро развалился. Ошибкой ли было увольнение Хичкока по ходу сезона-2001/02?

— Всему свое время. Началось с серьезных проблем у владельца команды Тома Хикса, и это тоже сказалось. Смена хозяина потянула за собой смены менеджмента, тренеров... Был даже момент, когда мы полгода получали зарплату от НХЛ, у которой предусмотрен специальный фонд для таких ситуаций, какая произошла с Хиксом.

Сергей Зубов. Фото photo.khl.ru
Сергей Зубов. Фото photo.khl.ru

После «Далласа» были варианты с «Рейнджерс» и «Коламбусом». Но выбрал СКА

— «Даллас» считаете своей командой все же в большей степени, чем «Рейнджерс»?

— Конечно. «Даллас» — это моя команда. Все-таки в нем я провел 12 сезонов, а в «Рейнджерс» — всего три. В «Старз» я и поменялся, став другим игроком. Осознал свою роль, предназначение в хоккее.

— Кто мог подумать, что так все получится, когда вы туда переходили.

— Да. Хоккей в Техасе поднялся на высший уровень, и мы участвовали в этом процессе. Горжусь, что был частью той команды и того времени. Когда я пришел в «Даллас», на матчи приходило по полторы-две тысячи человек, а через три года у нас начались аншлаги на пять-шесть лет вперед. Во дворец невозможно было попасть!

— Смотрел трогательное видео, когда вас с семьей чествовали на льду в Далласе после того, как вы стали самым результативным защитником в истории клуба. Проняло?

— Еще как. Мы не скрывали, что нашли свою команду. Не только мне, но и супруге, и детям все нравилось!

— Как закончилось ваше пребывание в «Старз» и в НХЛ?

— Начались травмы. Одна грыжа, вторая... И тазобедренный состав начал сдавать. Перенес две операции. Тогда уже мой бывший партнер и товарищ по команде Джо Нуиндайк стал генеральным менеджером. У нас состоялся откровенный разговор, и к решению мы пришли вместе.

Оба понимали, что сотрудничество не будет продолжено. Все-таки 38 лет и травмы. Ту роль, которая у меня была прежде и в которой меня видел клуб, я уже физически не мог тянуть. Все-таки в «Далласе» привыкли к тому, что я играл по 25-30 минут за матч. Джо сказал: «Предложить тебе такие-то деньги не могу, уже есть другие ребята, которые претендуют на эту роль. А предлагать тебе гораздо меньше не буду, потому что слишком тебя уважаю». На этом и разошлись.

Я начал искать другой клуб. Был вариант возвращения в «Рейнджерс». Или перехода в «Коламбус», где тогда работал Хич. И, наконец. Питер. Учитывая мое физическое состояние и желание поиграть дома, для российских болельщиков, я выбрал СКА. Еще одной причиной стало то, что на носу была Олимпиада в Ванкувере, и в голове я держал, что будет шанс в ней поучаствовать. В КХЛ все-таки короче сезон, меньше столкновений, физического воздействия. И мы приняли решение, хотя и было тяжело после стольких лет перевезти семью, детей.

— Адаптация далась им сложно?

— Детям — да. Питер — один из самых красивых городов в мире. Но это город, суровый по климату. Вечно непонятное время суток. Просыпаешься — ночь. Идут в темноте в школу. Выходят оттуда — опять ночь. И так пять месяцев подряд. После Техаса привыкнуть к этому было непросто. Старший закончил в Питере школу и поступил в университет в Бостоне, младшая заканчивала школу уже в Америке. Сейчас они живут там.

Сергей Зубов. Фото Reuters
Сергей Зубов (второй слева). Фото Reuters

За сборную перестал играть только из-за истории на Кубке «Спартака»

— Сделаем шаг в сторону — от НХЛ к сборной. Главное воспоминание о золотой Олимпиаде-92 в Альбервилле?

— Команда очень дружная была. Почти ровесники, год-два разницы. За исключением наших лидеров, Славы Быкова и Андрюхи Хомутова, Юры Хмылева и тройки «спартачей». Остальные всю жизнь играли либо друг с другом, либо против. Микроклимат — супер! Там у нас соперников точно не было. Канада разве что побрыкалась в финале...

— Обидно, что не стали членом Тройного золотого клуба из-за того, что не выиграли, казалось бы, самый легкий турнир из трех необходимых — чемпионат мира?

— Что поделать. Ничего страшного. До сих пор обидно за то, как вылетели с чемпионата мира 1992 года — первого в истории сборной России и, так случилось, единственного, в котором я участвовал.

— И, более того, забили два первых гола в истории сборной России на чемпионатах мира — в ворота швейцарцев.

— Да, это первенство было как раз после победной Олимпиады. Мы уверенно выиграли группу, но проиграли шведам в четвертьфинале — 0:2, получив курьезный первый гол. Матс Сундин прошел по краю, фактически заехал за ворота, бросил — и попал в плечо Мише Шталенкову. Шайба залетела, и один гол решил все.

— Вы и в клубе, и в сборной играли в паре с Владимиром Малаховым.

— А после сезона разъехались по разным командам Нью-Йорка — он в «Айлендерс», я в «Рейнджерс». И встречались уже только друг против друга. Но дружить, естественно, продолжали. Постоянно общались — и сейчас, когда есть время, созваниваемся, эсэмэски отправляем.

— Если бы с составом 90-х годов у нашей сборной была организация, как в конце нулевых и в десятые, мы бы выигрывали Олимпиады и Кубки мира с участием хоккеистов НХЛ?

— Сложный вопрос. Наверное, он на совести тогдашних хоккейных руководителей. Надо было понять, что многие ребята уже по четыре-пять лет играли в той лиге и привыкли к определенному отношению и условиям. А то, с чем они столкнулись дома, стало негативным моментом, который многие переживали. Впрочем, сейчас кого-либо судить нет смысла. Время было такое.

— Вы после Кубка мира-96 больше никогда не играли за сборную России. Решающую роль сыграл негативный опыт того турнира или отвратительная история на Кубке «Спартака», когда напали на вашу жену, а при попытке ее защитить изрядно досталось и вам?

— История на Кубке «Спартака». Он как раз прошел после Кубка мира. Это было чертой. Когда мы говорим о безопасности семьи, об отношении, которое почувствовал к ней и себе — сразу перечеркивается все. Мне очень жаль, что это произошло именно со мной и на долгие годы отрезало желание не только играть за сборную, но и приезжать в страну. Это было не мое личное, а наше семейное решение.

— Вы сказали, что были разочарованы не только самим «наездом», но и поведением на следующий день некоторых людей. Что имели в виду?

— Немножко разочаровался в одном человеке, и это оставило отпечаток на долгие годы. Но имя называть не буду.

— С главным организатором Кубков «Спартака» Гелани Товбулатовым впоследствии встречались, руки друг другу пожимали?

— В Питере где-то в лифте столкнулись, поздоровались. Он-то нормально себя повел.

— Был ли впоследствии какой-то турнир, когда вы подошли ближе всего к тому, чтобы вернуться в национальную команду?

— Пока в ФХР было старое руководство — нет. Но как только в федерации все поменялось, а в сборную пришел Слава Быков, я сразу ему позвонил и сказал: «Ты можешь рассчитывать на меня. Если мы не попадем в плей-офф или рано оттуда вылетим, я готов. Обеими руками за то, чтобы играть за сборную». Это был 2007 год, и мы проиграли свою серию первого круга «Ванкуверу» в семи матчах. К сожалению, в пятом я из-за потянул мышцы живота, и у меня обнаружили грыжу. Вынужден был лечь на операцию и три месяца восстанавливался. Это был самый реальный момент для возвращения, но травма не позволила.

— В 2010-м, в 39 лет, вы здорово играли за СКА. Быков с Захаркиным позвали вас в резерв сборной на Олимпиаду в Ванкувере, но вы через «СЭ» отказались, назвав приглашение в запас «плевком в лицо».

— Есть главный тренер, есть штаб, и таким было их решение. Конечно, неприятно было находиться в центре всей этой истории. Но что было, то было. Не могу сказать, что жалею о своих словах. Я готов был помочь команде как действующий игрок, а не как запасной.

— Потом с Быковым объяснились?

— Конечно. И потом поработали вместе в СКА. Сейчас у нас все нормально. Более того — все супер.

С Ковальчуком иногда обмениваемся эсэмэсками

— А почему не поехали со сборной звезд в знаменитое турне по России во время локаута-1994? Там ведь произошло и воссоединение пятерки Ларионова, и единственное за все годы выступление тройки Могильный — Федоров — Буре, и получение первыми двумя новых российских паспортов...

— Да там был такой состав, что не пробиться! (смеется) А если серьезно, то как раз в 94-м у меня ребенок родился. В момент турне он был грудным, и я должен был находиться вместе с семьей. Так что было не до того. А если бы не семейная ситуация, я бы с удовольствием.

— В какой момент заново открыли для себя Россию?

— Когда приехали с семьей на постоянное место жительства в Санкт-Петербург. На три года. И большую часть времени проводили в нашей северной столице. Об этом времени остались только самые добрые воспоминания.

— Кстати, в 2004 году во время большого локаута кто-то из Суперлиги вас приглашал? Например, «Ак Барс», который сумасшедшую банду собрал, но ничего с ней не выиграл?

— Разговоры были, но я сразу их отрезал. Потому что достаточно провел времени на льду, и решил, что простой отдых мне не помешает. Мы решили просто взять паузу, отдохнуть, провести время всей семьей.

— Почему, кроме вас с Сергеем Гончаром — кстати, как раз бывших защитников — никто из наших звезд НХЛ 90-х годов не пошел в тренерскую профессию?

— Я тоже не загадывал, что стану тренером. У меня не было такого плана. Сложилось так, что весь второй сезон в СКА я просидел с травмой, сделал еще одну операцию, надеясь, что все заживет, и еще смогу поиграть — хотя бы короткое время. Но потом понял, что шансов больше нет. И когда руководство СКА предложило войти в тренерский штаб, с удовольствием согласился. Потому что считал себя их должником за этот сезон. Однако совершенно не представлял, что это вообще такое — тренерство.

Первый сезон с Милошем (Ржигой, — Прим. И.Р.) получился немножко скомканным, но я для себя усвоил некоторые моменты. Потом был год перерыва, за который я твердо для себя решил, что должен что-то передать людям. Какой-то опыт и знания есть, и они не должны остаться со мной. Поработал сезон с ЦСКА в штабе Джона Торчетти, и он, наверное, стал для меня определяющим как для тренера. Многое осознал, и меня это захлестнуло. Я понял, что хоккей никуда из моей жизни не может деться. Он всегда будет со мной. Пусть даже и нужно убивать в себе игрока — не только на льду, но и вне его.

— В вашей пока недолгой самостоятельной тренерской карьере уже произошла одна очень резонансная ситуация — в СКА с отстранением Ильи Ковальчука от плей-офф. Вы сейчас с ним общаетесь?

— Да, иногда обмениваемся эсэмэсками. Расцениваю и тот момент, и в целом работу в СКА как хороший опыт. Спасибо руководству клуба за доверие. Я положил этот опыт к себе в копилку и двигаюсь дальше. У меня как тренера есть свои цели и мечты. И, пока есть возможность, буду к ним идти. Но предпочту о них вслух не говорить.

— Считаете ли, что на сто процентов реализовали себя как хоккеист?

— Наверное, да. Желать себе больше того, что достигнуто, нечего. Доволен тем, как все сложилось. Но повторюсь — понимаю, что этому помогло удачное стечение обстоятельств.

— О чем-то в карьере жалеете?

— Нюансов, которые хотелось бы изменить, было много. Потом анализируешь их и понимаешь, что мог сделать иначе. Но в целом — не жалею. И ни на что не жалуюсь.

НХЛ: регулярный чемпионат, турнирные таблицы, расписание и результаты матчей, новости и обзоры, статистика

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

vs
16
Офсайд
Предыдущая статья Следующая статья




Загрузка...
Прямой эфир
Прямой эфир