«На улице не дрался никогда, уходил». Федор Емельяненко — интервью после 50-летия
За полтора часа беседы мы обсудили:
— как встретил юбилей,
— минусы Франсиса Нганну как боксера,
— как развил фирменную скорость,
— почему никогда не дрался на улице,
— чем Республика Сербская отличается от Сербии ментально,
— бой Немкова и Билостенного,
— встречу с Дональдом Трампом в конце нулевых,
— как сейчас тренируется, что накачал руки мощнее, чем в 30 лет,
— почему во время бега смотрит бокс, а не ММА,
— допинг в Pride,
— как Дана Уайт хотел разрушить его карьеру,
— бойцовский талант Валентины Шевченко,
— легендарный нокаут в бою с Орловским,
— триллер с Мальдонадо,
— поражение от Вердума,
— поединки с Ногейрой, Сильвией, Хантом, Монсоном и гигантским корейцем,
— бокс Бивола.
«Такое ощущение, что о моем юбилее вся страна знала. Люди на улице подходили, поздравляли»
— Как отпраздновали 50-летие?
— Как и обычный день рождения — отключил телефон и был с семьей. Никак особо не праздную, мне как-то ровно уже давным-давно. Это малыши мои... У меня две дочери маленькие — 7 и 10 лет... Это для них событие. Они считали дни до моего дня рождения, готовились, ажиотаж наводили. Поделки мастерили, рисовали, спрашивали, что подарить папочке. Я им отвечал, что самый лучший подарок, если вы сами что-то сделаете, нарисуете. И они старались несколько дней.
— А как же с друзьями встретиться? Многие на юбилей большие залы собирают...
— Думаю, сейчас не время собирать большие залы. С близкими не встречался особо ни с кем. Сходим в баню, не знаю... Сейчас с ребятами (бойцами Fedor Team. - Прим. «СЭ») увидимся в Кисловодске. Посидим где-нибудь, угостимся, посмеемся...
— Были ли какие-то неожиданные поздравления с днем рождения — от известных людей?
— О моем дне рождения, прости господи, такое ощущение, знает вся страна. Потому что люди на улице меня поздравляли. Куда бы ни пошел: в спортзал или еще куда-то, или с наступившим днем рождения поздравляли, или с прошедшим. В этот день отключаю телефон.
— Приятно, наверное, когда незнакомые люди поздравляют.
— Когда это культурно и вежливо, приятно, да. Но все равно хочется спрятаться (улыбается), хочется тишины. Прошло то время, когда собирались большими компаниями. Но 50 мне нравится больше, чем 49 или 48. Круглая дата! И хочется себя с молодыми сравнить. Вот поеду в Кисловодск, буду с ребятами там работать, спарринговать.
— Недавно на мастер-классе в Можайске вам подарили икону Николая Чудотворца. Думаю, иконы вам дарят чаще всего. А дома всем хватает места?
— Места уже давно не хватает. Либо кому-то из родных отдаем, либо кому-то из друзей, либо относим в храм — чтобы батюшка или в храме повесил, или кому-то подарил. Что-то оставляем себе. Все бы оставлял себе, но супруга говорит: «У нас не храм». А икона святого Николая Чудотворца у нас осталась.
— Мы дали пост, где вам дарят эту икону, и его лайкнул Конор Макгрегор. У него появилась некая любовь к православной символике.
— Если он изменит поведение и будет немножко... Если действительно православие будет заходить ему в душу, это будет более приятно, наверное, чем просто какой-то лайк. Не обращаю внимания на лайки.
«В скорости Нганну не уступаю. Скорость рук у меня сохранилась. И вообще скорость»
— Вы недавно сказали в Абхазии, что собираетесь провести еще два-три боксерских поединка. Снова назвали фамилию Нганну. Как написано в новостях, вы сказали, цитирую, «бой с ним — это моя мечта». До такой степени?
— Нет, нет, нет. Конечно, СМИ все переворачивают с ног на голову, чтобы их читали. Было общение с молодежью, и меня спросили: «Есть ли у вас мечта, с кем бы хотели побиться, по любым правилам?» Что-то подобное. Я ответил, что если прямо мечта-мечта, то мне было бы интересно побиться с Фрэнсисом Нганну. По правилам бокса. По ММА уже не потяну, потому что много травм. А по боксу бы с ним зарубился. Это мысли вслух. Я не заявлял, что веду переговоры или что-то подобное.
— Почему именно Нганну вас интересует?
— Он большой, сильный, быстрый. Из UFC чемпионом ушел. В боксе блеснул — против Тайсона Фьюри достаточно хорошо постоял.
— Получается, у вас есть уверенность, что в боксе вы сможете перебить Нганну, который моложе вас на 10 лет.
— Чтобы перебить, нужно сблизиться. А сблизиться, думаю, я смогу. Вижу, знаю, что... Мы, Илья, с тобой вспоминали Михаила Гала, который на ногах творил чудеса. Разговаривал с Олегом Саитовым, Раимкулем Малахбековым, и они вспоминали, что Миша с пяти метров мог вот так щелчком... То есть он где-то там, далеко, а потом — бах! — тебе уже прилетает в голову. Они видели его в сборной. У меня был этот учитель, чему-то у него научился.
— То есть вы видите изъяны в технике Нганну.
— Вижу.
— Какие?
— Ноги не те. Быстрые руки, но на сближении не так он работает. Да, чувство дистанции у него хорошее, но однообразная работа такая, которую можно просчитать. Ну, и ноги, конечно... Самое главное для боксера — ноги. А руки — это уже последствие ног, продолжение ног.
— По скорости рук уступаете Нганну?
— Пока еще нет. У меня скорость сохраняется. Может быть, она уже не та, какая была, когда мне было 26-30 лет. Но скорость рук есть, сохраняется пока. И вообще скорость (улыбается)!
— Скорость рук была одной из ваших фишек. Как работали над этим? Это же не сразу у вас пошло... Или с первых тренировок стало проявляться?
— Да нет, как же с первых тренировок... Я пришел как обычный борец. Приведите борца в зал бокса — посмотрите, что он будет делать на первой тренировке. Таким же и я был — не понимал, что и как, отекал на второй минуте, даже на первой, когда руки постоянно подняты... У нас в борьбе другие мышечные волокна включаются. В боксе все изучал с нуля, но то, что мне говорили, старался, как губка, впитывать. Слушал Михаила Гала, тренеров, мастеров спорта, даже у юных ребят старался что-то почерпнуть. Да, им было по 15-18 лет, но они занимались 5-7-8 лет. Конечно, это все работа, это все нужно развивать, над взрывом, взрывной скоростью нужно работать всегда. Я работал с утяжелителями — 1 минута 45 секунд вольный бой с гантельками, быстро, а последние 15 секунд на максимальном взрыве — без гантелек. И это дало [взрывную скорость]. Плюс во всем нужно... Смотрю, у меня ребята то прыгают, то мячик кидают — пытаются взрыв раскачать. Но на взрыв нужно работать везде и всегда. Проводить бросок нужно одним взрывом. На тренировках нужно работать на той же скорости, в том же темпе, как ты хочешь проводить бои. Говорю всем, что не получится стать чемпионом, молотить от начала и до конца и чудеса показывать, если будете тренироваться вяло, анекдоты травить. Как вы работаете на тренировках, примерно то же самое будете показывать и в бою. Ну, может, хватит вас на 2-3 минуты, но потом все пойдет в минус — скорость, выносливость, дистанция тоже потеряются.
«В Республике Сербской говорят: «Мы в первую очередь молимся за Россию, а потом — о своих нуждах». В Сербии же молодежь уже смотрит в сторону Европы»
— Смотря на ваши ранние бои, думаю, что Федор просто создан для драки.
— Спасибо (улыбается).
— Неужели у вас не было ни одной уличной драки?
— Слава богу, нет. Вот уличных драк у меня не было. Слава богу. Конфликты были, но они разрешались словесно или я уходил. Потому что на моих глазах были примеры (когда бокс изучал), что там ударили, тут ударили, и прямо беда была, необратимые последствия — кто-то упал, ударился головой об асфальт или о бордюр, несколько таких эпизодов было. Поэтому — слава богу. Я не оказывался в тех местах, где молодые люди ходят и стараются плечом задеть другого, чтобы потом подраться. Дом — школа, школа — спортзал, а потом — семья — спортзал, спортзал — семья. Я прошел и 90-е, и 2000-е, все это видел, там этого хватало, но не был в этих структурах. Все это было на моих глазах, ребята к нам в спортзал ходили — многие, но в этих структурах я никогда не был. Я был спортсменом.
— Кого вы еще видите в качестве потенциального соперника? Может, Стипе Миочича? Ему сейчас 44.
— С ММА я уже все...
— Я про бокс, конечно же.
— Мне хотелось бы бой с боксерами хорошими. Но можно и с ребятами из ММА подраться. Вот с Мирко мы вели обсуждение... Кстати, сейчас наше общение стало более дружеским и тесным, чем когда мы бились.
— Он поздравил вас с юбилеем?
— Он писал.
— Идея боксерского боя с Мирко — в прошлом?
— Посмотрим, как бог даст. Но видите, что происходит в Сербии...
— Имеете в виду, что Вучич ушел?
— Для меня пока загадка, кто стал исполняющим обязанности президента. Поживем — посмотрим.
— Вы заметили серьезные различия между Сербией и Республикой Сербской, куда ездили в сентябре?
Различия есть. Я и до этого приезжал в Республику Сербскую, но в последний раз был там всего два дня. Республика Сербская — она, как и многие сербы... Как бы сказать... Через Сербию ездят и турки, и немцы, туда-сюда мотаются, и многое остается. Из Сербии большой отток молодежи в Европу, много молодежи смотрит в сторону Европы. Если там для пожилых Россия — свет в окне, старшее поколение тоже смотрит в сторону России, то молодежь уже — так... Ну, кого как воспитывают. А для Республики Сербской — я пообщался, посмотрел — для них Бог и Россия. Они говорят: «Мы в первую очередь молимся за Россию, а потом — о своих нуждах». Я бы сказал, что там вера более глубокая и чистая. Все-таки на Сербию большое влияние оказывает Европа. Тем более то, что сейчас происходит.
— А в Косово не думали съездить? Там древние сербские монастыри.
— Думал. Если бог даст, хотел бы. Это не Сербия, вы знаете. Поэтому это боль Сербии. А так — очень хочется.
«Не бегаю, не предлагаю свои услуги, не прошу «дайте мне того, дайте этого»
— Вы сказали, что хотели бы бой с хорошим боксером. Это иностранец должен быть обязательно?
— Конечно. С нашими ребятами биться не хочется. И, наверное, 40 и выше (улыбается). Ну, или 38 и выше (улыбается).
— И кто-то калибра Роя Джонса?
— Дорогой, всем же будет интересно, когда будут биться два известных бойца, а не так, что я буду с кем-то...
— Это безусловно, но все упирается в гонорары, в то, что нужно найти человека, который сможет заплатить за этот бой. Есть у вас на примете такой человек?
— Я с этими людьми не общаюсь — которые могут [заплатить за бой]. Не общаюсь с ними. Поэтому... Просто живу. Если бог даст, будет интерес, мы проведем бой. Если нет... Я не бегаю, не предлагаю свои услуги, не прошу «дайте мне того, дайте этого». Живу и делаю свое дело. Желание еще есть. Чувствую в себе еще потенциал, силы какие-то, хотя все больше и больше побаливает что-то где-то, ни с того ни с сего где-то что-то оторвется или отломается (смеется). Но пока еще в строю.
— А в последнее время что-то отрывалось, отламывалось?
— Левое плечо чуть начало побаливать. Сделал снимки. Сказали, что должно пройти. В принципе прошло, слава богу.
— В марте в Улан-Удэ пройдет чемпионат России по боевому самбо, на котором вы планируете выступить...
— Если доживем (улыбается)!
— Не думали, что соперники постесняются биться с вами в полную силу?
— Почему?
— Вы — легенда, разница в возрасте. Может, им заранее сказать: «Ребята, биться будем по-настоящему, жалеть я вас не буду — и вы меня не жалейте!»
— Естественно. Иначе какой смысл выходить. Хотя, когда выступал на чемпионатах России, все время работал аккуратно. Это сейчас в боевом самбо выступают профессиональные бойцы ММА — Миша Кашурников, Михаил Мохнаткин. А тогда такого не было, я понимал, что против меня выходят ребята гораздо слабее, и поэтому работал очень аккуратно. Сейчас будет поинтереснее!
— Получается, грядущий чемпионат России будет для вас самым сложным в карьере.
— Ничего, попробуем. Если доживем, конечно. Это мысли, желание. Буду заряжаться потихонечку, а там посмотрим, если не будет травм...
«Билостенный высокого мнения о своей борьбе. Но там он не так хорош»
— Вадима Немкова ждет бой с Сергеем Билостенным — бойцом, который не раз проходил сборы с вашей командой. Как восприняли это предложение от PFL?
— Ровно. Конечно, не хотелось бы драться с соотечественником. Уверен, что и Вадиму тоже неприятно. Давить на Вадима ничего не будет, но это неприятно — биться за чемпионское звание с соотечественником. Потому что Вадим в ринге вызвал Нганну, и Нганну вроде как сначала «да-да-да», потом отказался, слился. Нам сказали: «Нганну — нет». Потом — Кори Андерсон. Мы стали готовиться, но бой все отодвигали и отодвигали. Сначала они должны были подраться весной, потом летом, потом осенью. Все отодвигалось и отодвигалось. Потом Андерсону по здоровью запретили. В итоге — Сергей Билостенный. Вадим готовится. Один сбор прошел, сейчас второй — основной.
— Ваше мнение о Сергее как о бойце? У вас с ним даже спарринги бывали.
— Хороший, жесткий боец. Вижу его недостатки, но не хотелось бы о них много говорить. Понятно, что в борьбе он не такой хороший. Хотя Сергей о себе высокого мнения — насчет борьбы. У него жесткий удар, хорошее чувство дистанции.
— Может, сейчас Билостенный даже не хуже, чем Нганну, кто знает...
— Если он не хуже Нганну, то тогда тем более давайте подеремся с Нганну, я готов (улыбается)!
«Бегаю по 40 минут и смотрю бокс. Люблю бои прошлого — Рэй Леонард, Тайсон, квадралогии, тетралогии»
— Люди в шоке, какие у вас руки стали мощные. Что ни видео с вами — все восторгаются вашей формой.
— Я начал бицепс и трицепс качать (смеется)!
— Сколько сейчас весите?
— 112 где-то.
— Расскажите о своей программе.
— Штанга в моих тренировках уже не присутствует. Тренажеры. И даже на тренажерах работаю со средними весами. Но между подходами отдыхаю только где-то по минуте — чтобы не давать мышцам восстанавливаться. Делаю много повторений.
— Бегаете каждый день?
— У меня разбито на микроциклы. Два-три дня бегаю, день отдыхаю, два-три дня бегаю, день отдыхаю. Понедельник, вторник — нагрузка, среда — полегче. Или понедельник, вторник, среда — нагрузка, четверг — полегче, пятница, суббота — нагрузка, воскресенье — полный отдых.
— А бегаете по сколько?
— По 40 минут примерно. Как пойдет. Люблю бежать и что-то смотреть. Поэтому могу и час бежать, и больше. Да, фильмы смотрю. Или боксерские поединки — матчи легенд.
— Какие?
— Очень люблю старое поколение. Рэй Леонард...
— Марвин Хаглер, Дюран, Хирнс...
— Да-да. Эпоха Майка Тайсона интересна. Трилогии, тетралогии.
— А бои ММА не смотрите?
— Если только старые. А что сейчас смотреть? Бои — не особо.
— Почему так?
— Во-первых, я всю жизнь в этом. Во-вторых, мысли сейчас нет у бойцов, понимаете. Когда человек конкретно хромает в технике, мне становится неинтересно.
— Но ведь ММА выросли все-таки... Если сравнивать вашу эпоху и ту, которая до вашей, ваша явно сильнее — это даже не обсуждается. В вашу эпоху появились настоящие универсальные бойцы. Но прогресс пошел дальше. Сколько раньше было побед рычагом локтя, например, а теперь они очень редко случаются, потому что очень многие уже умеют от этого приема защищаться.
— А кто-то на него берет? Самая большая проблема, которую я вижу в ММА, — поменялась цель поединка. Я работал так — и на тренировках — что из любого положения пытался провести болевой или удушающий. Или же искал момент, чтобы перейти в выгодное положение. Сейчас же цель у бойцов — только занять выгодное положение. А дальше — имитация какая-то идет.
— Так далеко не всегда...
— Ну, может быть, так. Я смотрю ММА. Когда смотришь и не знаешь, что это чемпион UFC... Я вижу проблемы в технике конкретные. Поэтому мне это становится неинтересным. Большей частью поединки заканчиваются какими-то нелепыми попаданиями. Не что-то наработанное, грамотное, продуманное проходит, а что-то такое вот...
«Дана Уайт просто хотел меня придушить. Чтобы я с ним подписал контракт, Strikeforce подал в суд, и я нигде не мог выступить»
— О вашем легендарном нокауте в бою с Андреем Орловским. Я как-то спрашивал у вас об этом на пресс-конференции, и вы коротко ответили, что это был никакой не лаки-панч, что у вас были определенные наработки под этот поединок. Можете рассказать подробнее?
— Ну, всегда работаешь примерно под рост соперника. Просматриваешь бои какие-то, если есть. И я посмотрел, как Андрей двигается, как работает. Когда же он вышел со мной на бой, я понял, что в ногах он сильно прибавил — в передвижении. Понял, что, наверное, будут у меня проблемы какие-то с Андреем, что у него легкость появилась. Слава богу, больших проблем не было. Но то, как он легко двигался в ринге... В боях, которые смотрел до этого, он топтался — шаг вперед, шаг назад, шаг вперед. Тяжело двигался. В бою со мной же он зашел в ринг и стал, как мячик, легко двигаться. А наработки... Сейчас ребятам говорю: «Вы должны нарабатывать, нарабатывать, нарабатывать».
Есть точка, цель, и в нее ты должен бить. Что бы ты ни делал: просто бил, бил после уклона, после оттяжки, финта, удар должен прилетать в эту точку, в эту цель. Так у меня и вышло — увидел траекторию Андрея, как он пошел, и удар зашел в цель, несмотря на то что я уклонился в тот момент.
— Нокаут в поединке с Орловским — ваш первый одноударный нокаут, с одного удара. Что тогда ощутили? Бой же складывался непросто. От радости вы не прыгали.
— Когда удар пришелся и Андрей упал... Помню, вторым ударом я промахнулся. Видел, что он лежит, но это доля секунды, в такие моменты не понимаешь, что жесткий нокаут. А когда человек падает, он обычно сразу разворачивается. Поэтому я, конечно, хотел его накрыть. Но в этот момент вмешался судья, Большой Джон. Молодец. Я просто отошел в сторонку, и все. Рад был, что все закончилось. А вот мой близкий друг, Вячеслав... Он стоял возле ринга. Когда все случилось, все залетели в ринг. И он взлетел на этот ринг, настолько подпрыгнул, что у него штанина разорвалась от начала и до самого конца (смеется)! Потом ему джинсы пришлось покупать. Помню, стоим, меня поздравляют, а он мне говорит: «Смотри — все разорвалось!»
— На том бою был Дональд Трамп, у вас с ним есть совместные фотографии. Каким он вам запомнился? Может, есть истории, с ним связанные?
— Все было культурно, порядочно, вежливо. Все радовались, поздравляли. Он же в двух [боях] участвовал (Трамп был совладельцем и инвестором промоушена Affliction, где Федор провел два поединка: против Тима Сильвии и Андрея Орловского. - Прим. «СЭ»). Он приглашал к себе, мы к нему приезжали, встречались с ним. У нас фотосессия была в его офисе, «Трамп Тауэр», наверху. Все было нормально.
— Бой с Тимом Сильвией получился ураганным. Можно ли сказать, что по качеству победы это был ваш лучший бой?
— Чем быстрее заканчивается, тем меньше проблем (улыбается).
— 50 секунд все продлилось — потрясли, уронили, зашли за спину, задушили. А Сильвия еще недавно был чемпионом UFC...
— Хотелось утереть нос Дане Уайту (смеется). Шучу! Его [Уайта] отношение ко мне тогда не то чтобы поменялось... Ну ладно...
— У вас была личная встреча с Уайтом. Каким он остался в вашей памяти?
— Была, да. Честно говоря, не понял смысла его действий. Он всем своим видом показывал, как хочет, чтобы я у него дрался: «Я хочу, я хочу!» Но! За бой до этого я же был свободен. И меня не подписали.
— Встреча с Уайтом произошла после вашего боя с Бреттом Роджерсом в Strikeforce.
— Да, все верно. И каждый раз так: когда я свободен, я неинтересен, когда занят — мне начинают поступать какие-то предложения. А если ты под контрактом, ты не можешь заключить контракт [с другим промоушеном], и пока идут судебные тяжбы, ты в Америке драться не можешь, ты под запретом. Все обговаривалось, [был вопрос Уайту] если будут судебные тяжбы, вы готовы понести все расходы? Понятное дело, я бы не ушел [из Strikeforce]. Но по просьбе Вадима мы все-таки встретились с ним, с юристами. Честно сказать, я не понял зачем. Меня просто хотели придушить, так понимаю. Взять, подписать, на меня Strikeforce подает в суд, и я не бьюсь ни там, ни там. Вот и все.
— Уайт психовал во время встречи?
— Нет-нет. Никаких психозов не было. Но, когда расставались, он выказывал желание, чтобы я дрался у них. «Эххх... I want!» (Я хочу, — в переводе с анг.)
— Но отдаете должное Дане Уайту — что как промоутер он легенда для мира единоборств?
— Бизнесмены же тоже разные бывают. Есть культурные, порядочные, есть люди, с которыми даже не нужно контракты заключать — достаточно руки пожать, слово они держат. Сейчас Дана говорит всякую ерунду: то было так, то этак, то он хотел меня, то не хотел, то он жалел, то он вообще рад, что не подписал со мной. Человека болтает, метает. Тупо — простите — за свои слова не отвечает. Мне не близок его метод ведения бизнеса. Легенда... Если кто-то считает, что легенда, пусть легенда.
«Никогда не употреблял допинг и желания не было. Удивляюсь, как я тогда, во времена Pride, вообще выжил»
— Будучи президентом Союза ММА, вы говорили, что вы против того, что в наших лигах нет допинг-контроля. При этом, когда вы выступали в Pride, там тоже не было допинг-контроля, там были Рэнделман, Коулмэн, гигантский Марк Керр. Никто там допинга не стеснялся. Неужели у вас тогда не было желания воспользоваться какой-либо фармой?
— Удивляюсь, как я... Господь меня берег. Это сейчас есть протеины, БЦАА, витамины — все как положено. А тогда — нет. Удивляюсь, как я выжил вообще. В Кисловодске когда были, у нас было два дня нагрузки, на третий я лежал. Потом опять: два дня нагрузок, в субботу полегче, а в воскресенье — лежишь от усталости. И так три недели надо было пахать... Нет, никогда у меня не было [употребления допинга], и никогда я не употреблял в Pride. Даже в голове такой мысли не возникало.
У нас брали, как японцы говорили, «допинг». Давали бумажный стаканчик — иди сходи. Я возвращался из туалета, отдавал им, служащий брал этот стаканчик и уходил с ним в неизвестном направлении. Вот так мы там сдавали. А вот когда Pride провели в Америке, то там кого-то покосили (дисквалификацию за допинг получили Витор Белфорт, Кевин Рэнделман и Павел Настула. - Прим. «СЭ»). Там в первый раз увидел, как сдается на допинг — при мне все это распечатали, открыли, дали пробирку. При нем сдал тест, он все это разлил, запечатал клейкими лентами, дал мне расписаться. И потом в Америке так было все время.
— То есть отторжение вызывала химоза так называемая?
— Я и сейчас ребятам говорю: «Химией что вы добавите? Немножко физухи, немножко выносливости. Но технику ты не добавишь. Ее надо нарабатывать, и нарабатывать часами». В межсезонье нужны объемы отработок техники. Не просто чего-то взял, схватил, чего-то получается, подводка, отбился, проиграл или выиграл, загулял. Нет, межсезонье должно заполняться наработками, что бойцы делают очень мало. Смотрю на бойца и вижу, что по технике он отстает, хотя «легенда» и все такое, чего только не услышишь по телевизору. Думаешь: «Господи, помилуй, какая это легенда. Сблизиться не может, бежит, хромает».
— Вы не раз давали понять, что вам не особо нравятся женские ММА. Но вот Валентина Шевченко, на мой взгляд, в плане техники превосходит очень многих бойцов-мужчин, а где-то, может быть, даже лучшая в мире. Ваше мнение?
— Согласен, да. По технике девочка выделяется, очень хорошая. И? Уважение, молодец. Но это не значит, что я за женские бои.
«Любые закидывания ног Ногейрой я сбросил. Потому что наработал»
— Главным боем в карьере вы считаете даже не бой с Мирко, а первый бой с Антонио Родриго Ногейрой. В том поединке вы показали, что против топового джитсера можно работать в партере из доминирующей позиции весь бой и не дать ему создать ни единой опасной ситуации. Расскажите, как готовились к этому поединку.
— Ногейра (Федор произносит «Ногуэра». - Прим. «СЭ») выиграл в Rings «Король Королей» — я там посекся в бою с Косакой — и перешел в Pride. Это, по-моему, 2001 год. В Pride Ногейра выиграл у всех топов. Я тогда уже в Туле работал, прямо хорошо так — Михаил Илюхин, Волк-Хан, ребята-дагестанцы — тяжей было трое-четверо. Плюс еще наши самбисты подъезжали. И потом поехал в Екатеринбург — к Александру Сергеевичу Федорову и Николаю Зуеву. Там еще был Андрей Копылов, который сам бился с Ногейрой. Как сам Андрей сказал, «бой не пошел», и Ногейра выиграл единогласным решением. И вот мы с Николаем Зуевым... Не столько даже с Николаем, но он тоже приходил, Николай тогда занимался строительством зала... А вот с Александром Сергеевичем Федоровым мы прорабатывали нападение [Ногейры], вот этот треугольник — в одну сторону, в другую. Один раз я приехал сам, а во второй раз с Серегой Харитоновым, он тогда еще был сырым в борьбе, но ноги закидывать — закидывал. Поэтому любое закидывание ног Ногейры я сбрасывал — наработал. И в Туле, и в Старом Осколе тоже готовился именно под этот бой — партер, и как только он заходит ногами — сразу их скидывать. А так — борьба у меня к тому моменту уже в крови была, чувство равновесия было в идеальном состоянии.
— Если сравнивать поединки с Ногейрой и Рикардо Ароной, с Ногейрой вы стояли намного лучше. Арона вас переводил, а Ногейра — не смог.
— Перед боем с Ароной я переболел, прилетел в Японию тяжелым. Отработал с Ароной и прямо чувствовал, что у меня все горит, все легкие горят. Так случилось.
— Получается, к бою с Ароной были плохо готовы?
— Да. Выполнил нагрузки — и заболел. И вышел на остаточных последствиях от болезни. Ну, это мелочи. Просто в то время сняться с боя я не мог: во-первых, иначе вылетел бы с турнира, а во-вторых, был не в том положении, чтобы от чего-то отказываться. Это был мой шанс, вперед и с песней.
— Второй ваш бой с Ногейрой до столкновения головами шел в целом по тому же сценарию, что и первый, а вот в третьем почему-то было намного больше работы в стойке. С чем это связано?
— Так пошло, сделал выводы. Но во втором поединке мы прямо шли ровно. Там бы, наверное, концовка была бы... Победил бы тот, кто выдержал бы психологическое давление и физическую работу на пределе (поединок был остановлен на четвертой минуте первого раунда из-за рассечения у Федора, вызванного столкновением головами. - Прим. «СЭ»). Тогда Ногейра был готов меня встретить, работать со мной лежа, мне было гораздо сложнее, чем в первом бою. И в третьем я поменял тактику. Хотя знал, это была открытая информация, что перед боем с Сергеем Харитоновым он тренировался со сборной Кубы по боксу. Видно было, что он в боксе прибавил. Но все равно я был чуть побыстрее, чуть просчитывал его. Поэтому сокращал дистанцию, где-то бил, где-то переводил бросками, а в партер не стал соваться. Если ты контролируешь, бросаешь, а при бросках человек падает красиво... ну а дальше — «поднимайся в стойку, будем дальше» (улыбается).
— Спустя годы вы провели бой с Фабрисиу Вердумом. Почему вы второй раз зашли в его треугольник? Сначала же вырвались...
— Не знаю, так получилось (смеется). Объяснений нет. Хотелось добить, но так получилось.
— То есть вы думали, что вы его отправили в нокдаун...
— И можно добить.
— ...и он потрясен.
— Да.
— Бой закончился. Какие у вас были настроения после боя?
— Поражение — это всегда, конечно, тяжело, неприятно. Но с первого боя я понимал, что зайдут два человека, а выйдет победителем один. Рано или поздно это должно было случиться.
— Вы не думали, что перед тем поединком лагерь не совсем верно провели?
— Нет.
— Что, может быть, стоило Алексея Олейника, допустим, позвать.
— Нет. Нет, я вас умоляю. Все было хорошо. Просто шанс человеку дался, и он его использовал. Я ошибся.
«Мальдонадо? Что поделаешь, нужны и такие бои. Была интрига. Здорово»
— Вообще, каким своим боем вы недовольны больше всего? Есть такой?
— (после паузы). Ну, как... Как можно быть недовольным боем, если все, что от меня зависело, я сделал? По-человечески. Ну, так получилось. Я никогда не извинялся перед своими фанатами. Потому что выкладывался на все сто в подготовке. Так получилось. Значит, так господу богу угодно.
— Но бой с Мальдонадо — это, конечно... Как бы сказать-то правильно...
— Ну что поделаешь, должны быть и такие бои (смеется)!
— Что вы выдержали в том поединке...
— Слава богу!
— На ваш взгляд, у рефери были основания для остановки этого боя в первом раунде?
— Я пересматривал этот бой, и, на мой взгляд, там все было относительно... не то, что под контролем, пропускал, но я не потерялся. Конечно, он искры из меня выбивал капитально, у меня несколько раз сверкало. Но такого, чтобы я потерялся, не было.
— Может, думали: «Я дерусь дома, ни в коем случае нельзя проиграть! Вообще никак!»
— Ну, и это тоже в какой-то степени было. Не то что проиграть... Чувствовал, что могу его разобрать. Произошла своего рода не то что случайность, но пропустил его наработку. Понимал, что могу разобрать его на руках. Вот если бы не этот досадный пропущенный удар, то, возможно, все было бы по-другому. Но слава богу, что так случилось. Была интрига, да. Здорово.
— Как себя чувствовали после того боя?
— Хорошо. Слава богу, никаких последствий не было.
— Бой, к которому вы отлично подготовились и, как мне показалось, отнеслись с особой ответственностью, — это бой с Джеффом Монсоном. Было такое, что вы настроили себя так, что этот поединок нужно провести идеально, не дать сопернику просто ни единого шанса? Потому что до этого были три поражения подряд.
— Илья, об этом не думаю сильно — о таких вещах. Если не ошибаюсь, перед Монсоном я с японцем дрался (Федор имеет в виду поединок с Сатоси Исии. - Прим. «СЭ»).
— Сначала был бой с Монсоном — 21 ноября в «Олимпийском», если не ошибаюсь, а с японцем — 31 декабря...
— Извиняюсь (улыбается)! Я понимал, что меня ждут победы, конечно. Тем более дома. Но если загоняться этим, можно перегореть. Просто делал свое дело, и все. Максимально хорошо подготовился, готовился в Голландии с Питером [Тайссе], потом в России подводку делал. Больше раздражало то, что мне просто пришлось отдать телефон за несколько дней до боя, потому что начали звонить люди, которых или не знаешь, или сто лет не видел, не слышал, а тут они нашли твой номер телефона и стали просить билетик. Поэтому, когда бои были в России, за неделю-две отдавал телефон.
— 40 лоу-киков вы в том бою выбросили...
— Удивительно, как он отстоял, как он это все выдержал. Думаю, он потом несколько дней не ходил, потому что...
— У него перелом был.
— Перелом... Потому что у меня ноги гудели. А Джеффу, наверное, совсем было плохо.
— После боя с Монсоном не думали, что поздновато освоили эту технику — чтобы выбрасывать лоу в большом количестве?
— Нет, не думал. Потому что мне все-таки ближе бокс. Я владею техникой тайского бокса, в Голландии работал с топовыми бойцами, но по применению мне ближе бокс. Ноги — это мне тоже интересно, мы с ребятами работаем над этим, я показываю, рассказываю, разжевываю все это. Но в боксе себя чувствую увереннее.
— Есть вещи, которые хотел бы больше освоить. Но уже был конец моей карьеры. Хотел бы посильнее посидеть на ногах. Болевые на ноги.
— При этом в первых боях вы очень часто хотели их сделать.
— Да, пытался. Николай Зуев, Александр Сергеевич Федоров давали это. Я сидел, чувствовал, но одно дело, когда вы в самбовках, в обуви и нога не соскакивает, а другое... Вот был бой с Сэмми Шилтом... Нет, со здоровым американцем (с Керри Шоллом в Rings. - Прим. «СЭ»). Он на меня кинулся, я ему дал на отходе, бросил, потом туда-сюда, сел на болевой, а у него пятки нет! Ножка вот такая вот! И нога соскочила. Я понимаю, что знаю гораздо больше нюансов, чем некоторые ребята, которые постоянно побеждают болевыми на ноги, но как-то вот в боях меньше их использовал.
— Получали удовольствие от нокаутов? Бойцы рассказывают, что это особое чувство. Робби Лоулер говорил, что если попадание идеальное, то это будто удар кулаком по листу бумаги, ты ничего не чувствуешь — зато человек падает без чувств.
— Не думал об этом. Когда нокаут, то больше радость — что все, победили (улыбается). Каждому свое, не знаю. Для меня бои были не собачьими боями, не боями без правил. Они были для меня спортивным поединком. А я представляю свою страну. Поэтому буду работать жестко и на победу.
«Хонг Ман Чой? В первый раз мог ломать так, чтоб его рука трещала. Но людей как-то жалко»
— Самый физически сильный ваш соперник — Хонг Ман Чой?
— Наверное, да. И по весу, и по физической силе. Он тогда в К-1 неплохо бился. И я понимал, что ловить его кулаки размером с мою голову не стоит. Поэтому прошел в него и попытался перевести в партер, но меня как плитой накрыло. У них в Корее есть своя борьба типа сумо, через пояс, и он там с ума сойти сколько миров выиграл. Понял, что борьбу он чувствует и что вес, физуха мощные.
— Он тогда сколько весил? Килограммов 150-160?
— 165 — на момент нашего боя.
— Потом вы еще раз накрылись...
— Я его зацепил по бороде левой, попытался перевести, и он опять меня накрыл. И опять попался на тот же болевой, но я ему уже шанса не дал. Когда в первый раз я снизу провернулся на болевой, был момент, что можно было ломать так, чтоб рука трещала. Но мне как-то людей жалко. Такое уже не в первый раз было — что я сел на болевой и так произошло. Человек же перед тобой все-таки. Надеешься на его разум — что он сдастся, что опасное положение — когда натягиваешь, но человек не сдается — и выходит из этого положения. Это доля секунды — локоть чуть уходит, ты понимаешь, что тебе надо или огромное усилие прилагать, или бросать все, и бросать заново. И во второй раз пришлось ломать так, что он, конечно, закричал.
— Александр Мичков мне рассказал, что вы однажды вышли на бой со сломанным пальцем.
— Да, было дело. Это был бой с Марком Хантом. У меня был сломан палец на ноге, я его пластырем прибинтовал к другому.
— Прямо накануне боя его сломали?
— Не то что на подводке... Так часто бывает: травмируешься на последней тренировке под нагрузками, перед подводкой — как правило, это спарринги.
— А почему не снялись с боя?
— Мне нормально ходилось. Бегал, прыгал. Подраться можно было.
— Анкету небольшую сделаем про ваших соперников?
— Попробуем.
— Лучшая борьба?
— Ногейра, наверное.
— А если брать вольную?
— Я с вольниками особо не бился. Или тех вольников, которые были, удавалось победить без проблем.
— Лучшая ударная техника?
— Наверное, Мирко Крокоп — в его лучшей форме.
— Ударная мощь? Чьи удары максимально жестко почувствовали?
— Мальдонадо пару молний из меня выбил. И когда меня зацепил Фуджита — в висок попал.
— Ну, там лаки-панч, по большому счету, был...
— Лаки-панч, да. Но вы же спросили про мощь удара. Вот тогда у меня ноги стали гнуться в обратную сторону (улыбается). А так... Это по ощущениям. Бывает, попадут в бороду, а ты не чувствуешь встряски. А бывает, что молния сверкает. Вот с Фуджитой сверкнула.
— Лучшая работа на ногах?
— Не могу сказать. Наверное, потому что я был на голову выше в работе на ногах, потому что ногам всегда уделял внимание. А так, чтобы кто-то был настолько интересен именно в работе на ногах... Наверное, Андрей Орловский. Да.
— Самая крепкая челюсть?
— Наверное, голова, а не челюсть. Помню, Хита Херринга бил 10 минут (смеется)! Не могу всех вспомнить, вам надо было передо мной лист с ними положить... Косака еще... Но нет, Косака нет, его понесли в угол, а Херринг сам пошел.
— Характер, бойцовский дух?
— Ногейра. Бразильцы — они прямо до последнего. В первом бою было видно, что он понял, что проиграл, у него отчаяние такое было, но бился он до последней секунды. И так же было в последнем бою — мы прямо рубились. Они там выживают, в Бразилии, это была его возможность изменить свое социальное положение.
— С кем из соперников у вас самые теплые отношения? Не прямо сейчас, а в целом.
— Я со всеми по-доброму, но это Марк Коулмэн и Кевин Рэнделман. Но я ни с кем не конфликтовал, со всеми, когда встречался, общался. Еще Джош Барнетт.
— Но он вашим оппонентом так и не стал, бой сорвался.
— Значит, не судьба.
«Бивол — ас бокса, профессор. Бетербиев тоже молодец, красавец»
— Вы виделись с Дмитрием Биволом на чемпионате мира по самбо в Кыргызстане. Интересно ваше мнение о его боксе.
— Это ас. Это профессор своего дела, если так можно сказать. Он мне очень нравится. Часто смотрю бои Дмитрия, когда бегаю на дорожке. Я бы сказал, что сейчас это боксер без изъянов. Мне он очень нравится.
— Так понимаю, импонирует вам бокс, основанный на передвижениях.
— Да. А не когда встал на месте. Но могу смотреть в любое время — бывает, и день, и два, и неделю подряд — бой Артуро Гатти с Микки Уордом, эту трилогию. Это просто... Если и думаю, что бы сегодня посмотреть, то, чтобы не загоняться, встаю на дорожку и включаю эту трилогию. Ну, это другой бокс. А если смотреть на грамотность, на минимум ущерба для себя, если смотреть на работу — не когда просто встают и колотят в голову сопернику, а если смотреть на работу, мастерство нанесения ударов, сближения, разрыва дистанции, смещения линии атаки, то у Дмитрия это на высоте.
— Впечатляют детские бои Бивола, уже там высший пилотаж. Нам их записи передал отец Дмитрия, Юрий Иванович. А брат Артура Бетербиева, Абубакар, нашел для нас видеозаписи боев 17-летнего Артура. Он там, как и сейчас, идет вперед — бах! — и нокаут. Качком не был, но очень жесткий.
— Удар — это не от горы мышц. Это природное. Поставить удар, конечно, можно, но если у тебя природная расположенность к этому, а ты это еще и развил, это вообще чудеса. Артур, конечно, тоже молодец, красавец.
RSS