Сергей Корниленко: «Соболев забил с центра поля. Тихонов поразился: «Как ты это делаешь?!»

20 ноября 2020, 00:00

Статья опубликована в газете под заголовком: «Сергей Корниленко: «Соболев забил с центра поля. Тихонов поразился: «Как ты это делаешь?!»»

№ 8328, от 20.11.2020

2018 год. Самара. Форварды Сергей Корниленко (справа) и Александр Соболев на тренировке «Крыльев Советов». Фото ФК «Крылья Советов» Сергей Корниленко. Фото Игорь Горшков Сергей Корниленко. Фото Татьяна Дорогутина Александр Соболев. Фото Александр Федоров, "СЭ" Андрей Ещенко. Фото Александр Федоров, "СЭ" Миодраг Божович. Фото Александр Федоров, "СЭ" Йожеф Сабо. Фото Александр Задирака Сергей Рыжиков. Фото Алексей Иванов Александр Глеб. Фото AFP Кирилл Комбаров и Сергей Корниленко. Фото "СЭ" Сергей Корниленко (справа). Фото Reuters Артем Дзюба и Чиди Одиа. Фото Татьяна Дорогутина Курбан Бердыев. Фото Алексей Иванов Сергей Корниленко. Фото Дарья Исаева, "СЭ" Сергей Корниленко с женой Мариной и сыном Сергеем. Фото из личного архива
Юрий Голышак и Александр Кружков поговорили с известным белорусским нападающим.

Еще вчера, кажется, мы с любопытством следили за изгибами его судьбы — Корниленко то в «Зените» пытается заменить уехавшего Погребняка, то за «Рубин» против «Барселоны» играет. А потом отбывает вдруг в английскую премьер-лигу. Где становится вторым в истории белорусом — после Александра Глеба.

Мы толком не успели осознать, что Корниленко закончил — а уж побывал и тренером «Крыльев», и спортивным директором.

Директором, впрочем, остается. Обретя вкус к новой работе. Всё в радость. Ну и нам приятно смотреть на счастливого человека.

— Я не большой мастер в запоминании историй, — чуть смущенно выговорил Сергей. — Если только в разговоре что-то вспомнится.

Просидели несколько часов. Что-то вспомнилось.

Контракты

— В августе вы стали спортивным директором «Крыльев». Ваше решение?

— Я не мог не согласиться. Это было бы неправильно.

— Звучит интригующе.

— Собрались самые высокопоставленные люди Самарской области. Губернатор Дмитрий Азаров, вице-губернатор, спонсоры «Крыльев». Сначала высказывались по поводу нашего вылета из премьер-лиги. Я выступил с речью. Тут-то губернатор и объявил: «Предлагаю назначить Сергея Корниленко спортивным директором».

— Удивились?

— Не то слово!

— Самые неожиданные вопросы, которые пришлось разруливать в новой роли?

— Надо было разобраться с ребятами, которые оставались со времен премьер-лиги на больших контрактах. Я вел все переговоры с теми, кто отправлялся на выход, — с Поповичем, Радоньичем, Бурлаком...

— С кем самый сложный разговор?

— С Радоньичем, пожалуй. С Поповичем тоже тяжеловато прошло. Хотя у него наклевывался какой-то вариант — просто хотел повыгоднее расстаться с «Крыльями». А я уже представлял клуб, надо было биться за каждую копейку. Вот с Бурлаком быстро ударили по рукам.

— Неприятная миссия?

— Учитывая, что с ребятами отношения прекрасные, проблем не возникло. За уход этих футболистов мы не заплатили ни копейки.

— Ого!

— Да, покинули клуб без компенсации. Более того, они пошли навстречу «Крыльям» по части финансов. Удалось мне найти компромисс и с Хади, полузащитником сборной Ирака.

— Он-то в Самаре остался.

— Договорились о сокращении зарплаты. Вот это была долгая беседа. Еще и через переводчика.

— Если бы ответил «нет»?

— А что я смог бы сделать? Ничего!

— С вами «Крылья» тоже когда-то обсуждали сокращение зарплаты. Все прошло деликатно?

— Непростой был разговор. Это еще с предыдущим руководством. Контракт по тем временам заключил хороший. С опцией — каждый год идет повышение. Тут ломаюсь, нужна операция, клуб вылетает в ФНЛ. А у меня повышение прописано! Цифры называть не буду, все равно я эти деньги не получил.

— Так в газетах писали — больше миллиона долларов.

— Нет. Меньше. В конце концов обо всем договорились. Я сказал: готов клубу помочь, приехал в Самару не только зарабатывать. Раз вылетел в ФНЛ с «Крыльями», с ними и буду выбираться!

— Все справедливо.

— Я же чувствую за собой вину!

— Что за операция была?

— На колене. Потом с юристом Прокопцом целый месяц сидели и думали, как все разрулить. Еще был мой агент, Олег Артемов. Здесь мы втроем, с другой стороны — по скайпу руководство «Крыльев». Нисколько не жалею, что пошел навстречу клубу!

— Это здорово.

— Что «Крылья», что я получили в итоге больше. Самара — вторая родина. Я при деле. И простил клубу серьезные деньги.

— Агент Артемов славится тем, что способен отжать вообще все, что должны футболисту. Вам не предлагал: «Сергей, давай пойдем до конца»?

— Говорил иначе: «Не переживай, у тебя есть контракт, ты полностью защищен». Это первые его слова. Уточнил: «Твое мнение?» Я ответил: «Не хочу быть в клубе инородным телом. Бегать по кругу, не играя». Есть же примеры.

— Самсонов в «Краснодаре» бегал несколько лет.

— Вот этого мне совершенно не хотелось. Я бы так не смог.

— Да и Короман в «Крыльях» тоже наматывал круги.

— Ага, не сошлись с Кобелевым. До последнего находился в клубе. Но Короману было тридцать пять!

— Можно понять?

— Коромана — да. Но себя я бы не понял.

Сергей Корниленко. Фото Татьяна Дорогутина
Сергей Корниленко. Фото Татьяна Дорогутина

Зина

— Пост спортивного директора быстро учит распознавать людей, которые хотят обмануть?

— Еще как! Сразу вижу, кто переживает за игрока, а кто за свой интерес. Мне расписывают футболиста, начинаю смотреть матчи — ну как не стыдно даже предлагать? Я сам вчера играл, за пять минут пойму каждому цену!

— Вас засыпают дисками и нарезками игр?

— Как правило, из Африки. Прямо на почту: «Глядите, это второй Канте. Возьмите во вторую команду, потом в «Челси» продадите». Иногда включаешь и видишь — не поле, а пастбище. Трущобы. Хорошо, если «второй Канте» не босиком играет.

— Бывает и босиком?

— Да! Мальчуган полтора метра ростом, бегает без обуви. В порядке вещей.

— Какие цены выставляют?

— Да часто готовы задаром ехать — лишь бы взяли.

— Какую ошибку вы чуть было не совершили, но все-таки удержались?

— Хотел вернуть парня. Самарский, когда-то здесь играл. Думал, вот это будет красивый камбэк. Потом понял: оказал бы медвежью услугу.

— Почему?

— Позвал бы домой — а не факт, что он бы здесь пробился в состав. Учитывая наш нынешний стиль.

— Самый лакомый кусок в «Крыльях» — Зиньковский. Парня рвали на части. Как удалось удержать? Прием показали?

— Ни в коем случае.

— Что ж тогда?

— Ежедневные беседы! Никакого насилия!

— Вы разговаривали?

— Я в том числе. В какой-то момент понял, что меня стало многовато в жизни Зиньковского. Звонил по мобильному: «Зин, ты на месте? Я иду!» Приходил к нему в комнату на базе. Человеку хочется полежать, а тут снова я. Но действительно был уверен, что Антону лучше остаться в Самаре.

— Как убеждать человека остаться в ФНЛ, если зовут «Краснодар» и другие клубы премьер-лиги?

— У него в Самаре все получается, постоянно играет, команда в лидерах. Видно — парень получает удовольствие от футбола. Ну и играй! Зачем все бросать и ехать в условные «Химки»? В клуб, который борется за выживание?

— А «Краснодар»?

— Там не договорились по личным условиям. Еще активно интересовались «Ростов» и «Арсенал». Но официальный запрос был только от «Химок».

— Объективная цена Зиньковскому?

— Мое мнение — он должен стоить не меньше Лесового. (За него «Динамо» заплатило «Арсеналу» 1,8 миллиона евро. — Прим. «СЭ»).

— Хотя в контракте Зинковского прописаны 50 миллионов рублей отступных? Звучала цифра.

— Я официально подтверждать не имею права.

— Зарплату-то ему подняли?

— Делали предложение о повышении. Пока не подписал. Думает!

— Имеет право. Хороший человек?

— Талантливый. Обожает футбол. Возиться с мячом. Резкий, техничный. Дриблинг замечательный. Думаю, мечтает не о Москве, а о европейском чемпионате. Может замкнуться в себе, если что-то не складывается. Сразу подхожу: «Зина, что голову повесил? Давай веселее!»

Александр Соболев. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Александр Соболев. Фото Александр Федоров, «СЭ»

Тандем

— К Дмитрию Комбарову Соболев подходил советоваться, стоит ли идти в «Спартак». Вариантов было много. С вами тоже разговаривал?

— Да. Сказал: «Саня, год назад ты ездил в аренду в «Енисей», а сегодня «Спартак» приглашает! Сам понимаешь, в такой клуб два раза не зовут».

— Нам-то казалось, Соболев будет в «Спартаке» как Пошкус в «Зените». Взяли — сами не поняли зачем. Но вписался!

— Я знал: если начнут доверять — все получится. Саню не надо лишний раз трогать. Вот Божович ухватил эту тему — и как Соболев расцвел!

— Еще есть у вас футболисты, которых «не надо трогать»?

— Ванька Сергеев. Лучший бомбардир ФНЛ, за первый круг 19 мячей наколотил. Играет, делает свое дело. Всё. Сам с собой разберется. А Соболев — человек штрафной площадки. Не обделен чутьишком, неплохо играет головой. Может забить сумасшедший гол. Андрей Тихонов как-то в раздевалке руками развел: «Сань, как ты это делаешь?!»

— Что за гол был? Тихонов-то всякое повидал.

— Это в ФНЛ. Дал с центра поля по летящему мячу — и тот за уши вратарю.

— Еще каким эпизодом вас Соболев сильно удивил?

— О, сразу вспоминаю — играем с «Кубанью», сорок тысяч на трибунах. Матч за выход в премьер-лигу. Разыгрываем комбинацию, Соболеву отдают направо. Он «щекой» отрезает всех, выкатывает мне на пустые ворота. 1:0 — побеждаем!

— Отблагодарили?

— Говорю: «Ты красавец, так отдал. Просто лучший!» Тот кивает, доволен. Проходит месяца два — снова: «Сань, такой пас мне уже никто не отдаст». А он вдруг: «Серега, я бил по воротам...»

— Ой.

— «Ты что?! Кто ж с той позиции бьет?!» Он улыбается: «Извини...»

— Были б вы тренером «Спартака», кого ставили бы в нападение?

— Строго под соперника. Если надо продавить — лучше Соболева игрока нет. Когда много подач с фланга, силовой футбол. Если контратаки — нужнее Ларссон и Понсе, оба юркие, быстрые. Плюс Кокорин — великолепный форвард. Выбор есть.

— Соболев — парень довольно дерзкий, как мы понимаем.

— Это точно. Мог и нагрубить, и мяч зашвырнуть. Но в отношении меня не случилось ни разу! У нас вообще отличный был тандем. Если с защитниками заруба — берегитесь. Довольно агрессивно играли. Задавим, затопчем кого угодно. Друг за друга заступались.

— Соболев говорил в интервью, был момент — поймал в Самаре «звездняк». Плохо тренировался.

— Помню. Было. Выглядел разгильдяем — обижался, что не играет. Искал причины не в себе, а в ком-то.

— Большие действительно не любят бегать?

— Высокие-то? Конечно!

— Вы тоже?

— Терпеть не мог. До сих пор вспоминаю, как в киевском «Динамо» давали «шесть по тысяче». Или даже восемь. В Ялте при Михайличенко бегать начинали в шесть утра. По особой тропе.

— Почему в такую рань?

— Позже жарко. На каждый отрезок по десять минут. Привезли с собой из Киева легкоатлета — и тот не выдержал, сломался на вираже!

— Зачем легкоатлет?

— Чтобы вел команду. Все тропы знал.

— В каждой команде есть парень, которому любой кросс нипочем — готов пробежать немедленно второй и третий.

— В Киеве тоже! Если помните, был такой марокканец Бадр Эль-Каддури. Ему добавь кругов — обрадуется. А я беготню ненавидел. Как все монотонное.

— Соболеву об этом не рассказывали?

— Так все поменялось — сейчас нигде столько не бегают. Поняли, что смысла никакого. Каждый работает по своему пульсу. Последний тренер в «Крыльях» с выворачивающей предсезонкой — Кобелев.

Колено

— Закончили вы из-за травмы колена?

— В 2012-м играли в Оренбурге на Кубок, и получил на синтетике травму. Выйдя на замену. Чашечка ушла в сторону.

— Жуть.

— А боль какая — вы не представляете! Что внутри колена творилось!

— Подумали о самом худшем?

— Да, был уверен — или «кресты», или мениски полетели. Но в Германии посмотрели, говорят — нет, мениск цел, связки тоже. Я родился с такой вот чашечкой. У всех она с изгибом, а у меня раковина прямая. Трется, выезжает.

— Все могло случиться раньше?

— Да. Спросил немецкого доктора: «Что ж я до тридцати доиграл, ничего не беспокоило?» Он рассмеялся: «Так «Мерседес» тоже десять лет ездит, потом начинает сыпаться...» Все держалось за счет сильных бедер, оказывается. Не выезжало.

— Прооперировали?

— Почистили — поставили на место. Велели закачивать колени. Но после этого я процентов тридцать себя самого потерял.

— Что именно?

— Скорость. Подвижность при разворотах. Резко уже не мог затормозить. При моей комплекции все это очень важно. Стал бояться синтетики.

— Что ее так бояться-то?

— Совсем другой зацеп шипами. Ты уже развернулся, а нога осталась. Но я еще поиграл-то прилично!

— А в 2018-м матч с «Уфой»...

— Колено и до «Уфы» несколько раз вылетало.

— Вправляли руками сами?

— Нет, мотался в Германию. Операция за операцией. Ездил туда как к себе домой.

— Представляем, как вымотались.

— Да в первый-то приезд было все обнадеживающе. Закачаешь — и нормально! Два года колено держалось. Потом сказали — оно и дальше будет так себя вести, вылетать. Прежним уже не станет. Говорю докторам: «Ребята, у меня последний контракт, надо играть!» — «Тогда чистим и ставим на место. Снова закачивай. Может, пару сезонов протянешь».

— Ну и дела.

— Предупредили, что новая операция будет еще сложнее — из сухожилия надо вырезать кусок, на него все крепить. Что и случилось, когда с «Уфой» сломался. После такого восстановление дольше, чем после «крестов».

— В ваши-то годы.

— О чем и речь. В мае получил травму — только реабилитация до декабря. Январь и февраль на сборах. До окончания контракта остается три месяца. Ну, смысл? Мне тридцать пять!

— Помните секунду, когда сказали «всё»?

— Звонок от руководства клуба, предложение войти в тренерский штаб. И еще слова: «Миодраг не против». Я ответил — в интересах клуба готов уйти на тренерскую. Тем более категория А у меня была. Но сначала перезвонил Миодрагу: «Это правда?» — «Конечно! Буду рад с тобой поработать!»

— Этой секунды люди страшатся годами. А у вас все случилось легко и безболезненно?

— Я тоже думал, что будет страшно. Рядом сидела жена — повернулся к ней. Посмотрел в глаза. Она произнесла: «Ну и хорош тянуть! На тебя смотреть жалко — ходишь ночами, скрипишь...» Лишь после этого набрал Божовичу.

Андрей Ещенко. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Андрей Ещенко. Фото Александр Федоров, «СЭ»

Ещенко

— Кто на вашей памяти особенно мучился, доигрывая?

— У Тимохи Калачева пластина в голеностопе. Говорил, так к ней привык, что вынимать не стал. Вот только сейчас, закончив, будет доставать. Дима Ленцевич, мой товарищ, играл в «Торпедо» у Ярцева. Просто извелся с хрящами! Мы с ним вместе в Германию летали.

— У каждого нападающего есть история — получил по ноге так, что должна была сломаться. Но почему-то выдержала.

— У меня было наоборот. Бил по мячу, а попал человеку в ногу. Ну и сломал.

— Какой ужас. Кому?

— 2015-й, первая ФНЛ в моей жизни, матч с «Ротором». Не помню фамилию пацана. Лужи, грязь, в штрафной мяч отскакивает — замахиваюсь со всей силы. А защитник в это время «протыкает». Я попадаю прямо в голень. После три раза и ему звонил, и в клуб, извинялся...

— Восстановился?

— Слава богу. Еще поиграл против него.

— Кто-то из защитников жаловался на вас в газетах — мол, Корниленко все ноги оттоптал.

— Это Ещенко!

— Если Ещенко жалуется — значит, действительно постарались.

— Я же таранный форвард. Играл не за счет техники, а на силовых качествах. В борьбе старался никому не уступать, стелился в подкатах. Мог локоть выставить. Но и сам окровавленным сколько раз матч заканчивал. Кто-то из «Урала», помню, мне лобешник разбил...

— В Киеве таким вещам специально обучали — как правильно засадить в бок при угловом. Чтобы человек еще пять минут дыхание настраивал.

— Я такого не застал. Но провокаторов и сейчас много. То наступят, то плюнут.

— В вас тоже плевали?

— Да сколько раз!

— Наши?

— Нет, наши — никогда. Обычно южные команды. На сборах, когда мозг «воспаленный». В России самым неприятным был Вернблум. Да и я не ангел. Ещенко вон жалуется...

— Вне поля с Андреем встречались?

— В Германии в одной клинике лежали. У него как раз «кресты» были. Сидели, обсуждали, кто что оттоптал. С Ещенко-то мы друзья, за «Днепр» вместе играли. Мне от Андрея тоже попадало будь здоров, просто не рассказываю. Или от другого приятеля — Саши Гацкана. Тот вообще на поле не разбирал. Настоящие зарубы были.

— Гацкан — злой.

— На поле — очень агрессивный!

— От локтя Вернблума настрадались?

— Думаю, он от моего не меньше — я же спиной борюсь, локти всегда выставляю. Надо себя обезопасить. Но носы никому не ломал.

— Головой в голову втыкались?

— Да постоянно!

— Когда особенно искрило?

— Играли с «Оренбургом». Меня начали «окучивать» с первых минут, причем с двух сторон. Чиркин и Бегич, который сейчас в «Рубине». То один в голову двинет, то другой. Башка-то выдержала, хоть и с трудом. Вот ребро сломалось.

— Крайне болезненная штука.

— Я и не думал, что настолько. Адские ощущения. Ты не можешь ни лечь, ни повернуться. Спишь полусидя... Кое-как до перерыва матч добегал, хотя вздохнуть не мог! Ощущение — сейчас что-то проткнет легкое! Тихонову шепчу: «Валерьич, меняйте». А буквально через несколько минут после того удара «Крылья» заработали пенальти. Обычно я бил.

— Здесь не стали?

— Куда мне, если еле дышу? Посылаю Мияйловича: «Давай!» Фролов тащит!

— Тот самый Фролов, который теперь в Самаре?

— Вот-вот. Так на меня в раздевалке еще косились с подозрением: «Ты что бить-то не пошел?» — «Пусть бьет тот, кто нормально себя чувствует».

— Поняли?

— Мне кажется, не до конца. Хотя не забил бы я — возникло бы еще больше вопросов. Сейчас думаю: надо было жахнуть из последних сил — и идти меняться.

— Из нереализованных пенальти — самый памятный?

— Играем с «Волгой», где на воротах Миша Кержаков. Последняя минута, горим 0:1. Иду к «точке». Думаю: зачем выдумывать? Дам по центру от души! А он не гадал, стоял до последнего. Ну и зарядил ему прямо в живот. Еще в сборной была осечка, на «Стад де Франс». Взял мяч, посмотрел на Льориса и понял — не забью.

— Так и получилось?

— Да. Он потащил, Путило успел добить мяч в ворота. Но все равно 1:3 проиграли.

— Недавно Серхио Рамос в одном матче смазал два 11-метровых. С вами случалось?

— Нет. Это лет шесть назад парагваец Кабальеро, игравший за «Крылья», Лодыгина героем сделал. Тот на «Петровском» за десять минут взял два пенальти.

— Вы в тот момент где были?

— На лавочке. Но в раздевалке никто Кабальеро не «пихал». Наоборот, поддержали. Даже великие с «точки» промахивались.

Миодраг Божович. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Миодраг Божович. Фото Александр Федоров, «СЭ»

Божович

— Поработав в штабе Миодрага Божовича, что поняли о нем такого, чего не понимали раньше?

— Пока играл, думал, что Миодраг — «кайфовый» чудак, мастер создавать атмосферу для себя и всех вокруг. Сейчас узнал — еще и глубокий!

— Когда особенно ярко проявились человеческие качества?

— Когда в «Крылья» пришел Андрей Талалаев, а Миодраг собирался из Самары. Пандемия, никто не мог улететь. Рейсов нет. Я обсуждал с Божовичем, корректно ли мне оставаться в штабе нового тренера. Миодраг рассмеялся: «Что ты? Конечно, оставайся и спокойно работай! Пройдет пять лет — станешь главным». Но самое интересное было потом.

— Что же?

— Начал работать с Талалаевым, вдруг на завтраке звонок. Смотрю на телефон — Божович! «Извини, внезапно появился чартер, пришлось экстренно собраться. Не успели с тобой попрощаться. Обещаю — непременно посидим. В моем сербском или черногорском доме ты и твоя семья — всегда дорогие гости. Ждем». Вот человек, а? Другой, может, и эсэмэс не прислал бы! Уехал и уехал! А рядом со мной сидел Виктор Гаус, тренер вратарей. Говорю ему: «Божович позвонил». Он показывает телефон: «Вот и мне набирает...»

— Есть у вас ответ, почему все команды Божовича на второй сезон проседают?

— Зато первый обычно шикарный.

— Это да.

— Хотя в Самаре и первый не задался, доигрались до «стыков»... Миодраг — неконфликтный человек. Привык работать на доверии. Много свободы в тренировочном процессе. Лишний раз не будет грузить теорией. Самедов, Комбаров, Гацкан, Корниленко это поймут и оценят. А молодой решит, что можно всё. Но Божович к каждому относился с уважением.

— Хоть кого-то оштрафовал?

— Нет. Накричать мог, но моментально отходил. Добрейший человек.

— У Кобелева два любимых слова — «нет» и «зачем». Какие у Божовича?

— Ругательства на сербском. Но даже бранился добродушно. Хотя в последнее время в Самаре фон был негативный. Миодраг до слез переживал поражения! Зайдет в раздевалку — на человека больно смотреть. Всё через себя пропускал. Такой взгляд за очками... У меня самого ком подкатывал!

— Почему он не уходил? Держался за контракт?

— Божович несколько раз порывался уйти. Я говорил: «Подожди, не торопись. Все наладится». Находил какие-то слова. Да и Миодраг прикипел к команде. Знал резервы, верил в ребят. Ситуацию можно было исправить! Состав нормальный, показывали неплохой футбол. Просто какой-то нефарт.

— Вы с Миодрагом на «ты»?

— Пока играл, были на «вы». Потом перешли на «ты».

— Сейчас чем занимается?

— В Белграде. Иногда заезжает в Черногорию. У него и там дом. Созваниваемся время от времени.

— Месяц в штабе Талалаева чем запомнился?

— Контрастом — после Божовича. Всё иначе! Много теории, тактики. Тренировки изменились. Получили практику те, кто не играл при Миодраге. Эмоциональный всплеск, команда встряхнулась.

— Уютно вам было с Талалаевым?

— Вполне. Хороший специалист. Здорово перекладывает статистику, анализ и цифры на тренировочный процесс.

— До последнего было ощущение, что «Крылья» останутся. Когда поняли, что вылетаете?

— Мы долго сидели в неведении. Каждый день шли вбросы по поводу «Химок», которые никак не могли определиться, в какой лиге будут играть. От них зависело, одна команда отправится в ФНЛ или две. Однажды сидели на базе — и объявили: «Всё, вылетели». Еще многое решил матч «Сочи» с «Тамбовом».

— Ах, точно.

— Пандемия в «Сочи», три очка записали «Тамбову», нашему прямому конкуренту. Стало понятно, что мы на 15-м месте.

— Вы трижды с «Крыльями» опускались в ФНЛ. Слезы были?

— Когда первый раз вылетели. 2014-й, в стыковых матчах проиграли «Торпедо». Не рыдал, конечно, но слеза выкатилась. Морально был просто прибит.

— С вашим-то опытом в футболе, казалось бы, все можно пережить спокойно.

— Я не считаю, что «Крылья» — клуб для ФНЛ. По любому пункту — бюджету, истории, болельщикам, подбору игроков. Никак мы не должны вылетать!

Тимбилдинг

— С Тихоновым работалось комфортно?

— Да, при нем «Крылья» вернулись в премьер-лигу. Грамотный тренировочный процесс, прекрасная атмосфера в коллективе. Чем Тихонов поразил — как участвовал в тренировках. Хоть сегодня выпускай на поле, полчаса спокойно выдержит.

— Даже в РПЛ?

— Да! В «Крыльях» он был в шоке от некоторых моментов. Вот наши лучшие исполнители стандартов. Из десяти фланговых подач точных — от силы три. Вижу, Валерьич, закипает: «Я не пойму! Вы же в команде мастеров! Как это возможно?»

— Показал бы.

— Он и не выдерживал — шел подавать сам.

— Ну и как?

— Идеально! Десять из десяти! Хоть с левой ноги, хоть с правой — точно в голову.

— Из тех, с кем играли сами, кто лучше всех навешивал?

— Калачев — без вариантов! Жаль, мы в клубах разминулись. Играл бы такой человек в «Крыльях», может, и у меня голов было бы в два раза больше. Откуда я чаще забивал — вы обращали внимание?

— Из вратарской?

— Вот именно. Плюс из центра штрафной. А Тимофей как вино — с каждым годом становился все лучше. В тридцать пять был сильнее, чем в двадцать пять.

— Объяснение есть?

— Поработал с Бердыевым. Это продлило карьеру.

— Вы тоже поработали.

— Совсем немного. Очень переживал из-за этого.

— Тренировал «Крылья» и бельгиец Франк Веркаутерен. Между прочим, выдающийся футболист. В 1984-м после поражения от «Андерлехта» Федор Черенков прошел во вражескую раздевалку — просить у вашего будущего тренера автограф на программку.

— Да вы что? Вот это история. Оценить Веркаутерена как футболиста не могу — ни в одной тренировке он с мячом не работал. Колени больные. Да и возраст. Показалось, Франк не сразу понял, что такое ФНЛ и Россия. Куда вообще попал. Но молодец — пытался разобраться! Ему все было интересно! На сборах устраивал тимбилдинг. Чем только не занимались — то гребли на каноэ, то рассекали на гоночной трассе «Феррари»...

— На чем?

— На велосипедах. Еще в дартс играли. В боулинг. Всего не перечислишь!

— Нравилось вам такое? Или воспринимали как причуду?

— Ну... Это не то, к чему мы привыкли. На сборах сидели из года в год — ничего не менялось. А здесь — полная непредсказуемость! Могли потренироваться утром, а вечером никакой работы. Зато после обеда неожиданно возникает мероприятие. Веркаутерен говорил: «Не хочу, чтобы вы просто лежали на кровати!»

— Когда сам себя превзошел в выдумках?

— Пейнтболом, наверное, никого не удивишь? Бывало, прилетаем в другой город в десять вечера — сразу идем на разминку. Веркаутерен считал, надо встряхнуть мышцы после перелета. На сборах в Бельгии устраивал командные ужины. Хочешь выпить пару бокалов пива? Пожалуйста!

— А вино?

— Можно и вино. Каждым жестом давал понять: «Ребята, я вам доверяю. Все говорят, что русские любят выпить, но это не так». А тимбилдинг был ежедневно, мы постоянно чем-то занимались!

— Сплачивало?

— Наверное. Помню, привез на гребной канал. В каноэ расселись по парам. Так мне попался парень после травмы, за день до этого ключицу сломал. Он сидит, радуется, а я за двоих наяриваю. Вот такие «банки» раздулись, нагрузка будь здоров.

Йожеф Сабо. Фото Александр Задирака
Йожеф Сабо. Фото Александр Задирака

Сабо

— Вы человек деликатный. Что должен был творить болгарин в минском «Динамо», чтобы вы сказали — «это не тренер»?

— Мне в 20 лет было ясно — Гюров не давал футболистам ничего вообще. Сейчас думаю — Юрию Чижу, нашему президенту, знакомые голову задурили. Приехал «пассажир». Все было странным — и тренировочный процесс, и общение с ребятами.

— Даже про Йожефа Сабо вы так жестко не отзывались.

— Вот уж кого не хочу обсуждать... Дай бог ему долгих лет жизни. Я приходил в киевское «Динамо» при Михайличенко. Его быстро убрали, назначили Йожефа Йожефовича. Сделал ставку на других футболистов. Если б мне честно все сказал, я бы ему руку пожал и был благодарен. А он начал выдумывать козни.

— Например?

— Приезжаю на базу в Конча-Заспе, слышу: «У тебя давление сто тридцать». Каждое утро давление у нас проверяли. Я поражен: «Может, разволновался у доктора? Поднялся резко? Не выспался?»

— Что Сабо?

— «Ну все! Гуляй пешком вокруг поля. Сегодня не тренируешься». Разворачивается и уходит. А я отправляюсь в корпус дубля, к другому доктору. Тот проверяет давление — сто десять на семьдесят.

— ???

— Возвращаюсь к Сабо, рассказываю, но он ничего слушать не желает. Всем видом давал понять — я ему не нужен. Счастье, Кучеревский отметил меня в матче с «Днепром». Позвал к себе.

— Почему Сабо даже всматриваться в вас не желал?

— В «Динамо» было много легионеров, включая бразильского форварда Клебера. Естественно, на него делали ставку.

— Почему «естественно»?

— Потому что Йожеф Йожефович до этого работал спортивным директором «Динамо». Он Клебера и привез.

— Давление-то у вас больше не шалило?

— Да оно и тогда не шалило. Специально поехал в клинику, проверился — все отлично. Привез Сабо справку: «Я готов тренироваться». А он и смотреть не стал: «Может, ты кому-то повесил...»

— «Повесил»? В смысле заплатил?

— Нет. Вешают же датчик на сутки. Йожеф Йожефович подумал, что я кому-то другому нацепил. Рядом стояли опытные ребята — Белькевич, Хацкевич... Глыбы! Усмехнулись, шепотом: «Не обращай внимания, работай спокойно. Главное — без эмоций». Но меня быстро отправили во вторую команду. А оттуда — в «Днепр».

— Сабо нам рассказывал невероятную историю — у румына Гиоане приступ эпилепсии. Привели в чувство — и заговорил на чистейшем португальском языке. Которого не знал.

— Самое интересное — все правда!

— Ну и ну.

— В Киеве эту историю до сих пор пересказывают шепотом. Я в 2004-м застал Гиоане. Роскошный футболист. Мог играть на любой позиции. После того случая начал забивать в каждом матче.

— С Андреем Несмачным в Киеве пересекались?

— В одной комнате жили в Конча-Заспе. Его спальня налево, моя — направо. Коридорчик общий.

— Странно, что вы до сих пор не в секте.

— Это был отличный пацан. Веселый, компанейский. Никаких свидетелей Иеговы даже в мыслях. Годы спустя смотрю в интернете — вещает сами знаете что. Да-а, думаю, проникся. Живет теперь в своем мире. Проповедует.

— Милевского в Киеве тоже застали?

— И его, и Сашу Алиева. Уже звездами считались, на особом счету! Но в их компанию не попал ни разу. Наблюдал со стороны. Люди могли вдвоем обыграть целую команду. Я не шучу. В «Динамо-2» через «стенку» проходили все поле. Сумасшедшее чувство друг друга. И на поле, и за пределами.

— Как вас в «Днепре» встретили?

— О, там встречать умели. Это же считалась «народная команда». Одни украинцы. Приезжаю в 2005-м, Кучеревский представляет ребятам: «У нас новый футболист. Прошу любить и жаловать. Все нормально, пацаны. У него даже фамилия украинская...» Раздевалка хохотнула — и никаких проблем.

— Команда-то была отличная.

— Из того состава тринадцать человек ездили на чемпионат мира в 2006-м!

— Да и Кучеревский мог выдать спектакль.

— В перерыве нами недоволен, говорит: «Ребята, вы должны постоянно крутить головой на поле! Посмотрите, как девушки за рулем ездят...» Все задумались — как? Каждый свое представил. А Евгений Мефодьевич продолжает: «Она губы красит, рулит — и еще головой вертит по сторонам!»

— Да. А сам погиб за рулем.

— Нелепо. По дороге на игру дубля сердце схватило. Нога сошла с тормоза. Выехал на перекресток на красный свет — и прямо под грузовик.

— Яркий был человек.

— Любую ситуацию мог смягчить, разрулить. Ни одного несправедливого поступка от Кучеревского не помню.

— Про Лобановского Хацкевич с Белькевичем что говорили?

— Фантастическая энергетика. Дисциплина. Одного взгляда хватало, чтобы встряхнуть человека. Но при этом мог пригласить в кабинет просто пообщаться. Лобановский очень тепло, как рассказывают, к Хацкевичу относился. По-особенному. Я спросил Сашу, тот ответил: «Наверное, чувствовал, что у меня есть свое мнение. Всегда найду, что сказать в противовес». Лобановскому это нравилось.

— Белькевич — волшебный игрок.

— Выдающийся! На уровне Титова в лучшие годы. Даже не знаю, кто сильнее.

— Константин Еременко писал расписку, чтобы выпускали на поле — вся ответственность на нем, о больном сердце проинформирован. Белькевич тоже?

— Ребята! При чем здесь сердце?!

— Он умер не от этого?

— Насколько знаю, оторвался тромб. Может, еще что-то было ,но не станешь же выпытывать? В 2004-м Белькевич был капитаном команды, чувствовал себя прекрасно. Закончил в 2008-м. Тоже не жаловался. Правда, в последнее время сидел без работы и очень переживал.

— Как узнали о случившемся?

— Новости, интернет, друзья. Хацкевич, помню, позвонил. Он уже был главным тренером сборной — лично занялся установкой памятника. Ребята сбрасывались. Я что-то дал, Калачев, Глеб...

— Почему похоронили в Киеве?

— Лучшую часть карьеры провел там. В Минск возвращаться не собирался.

Навигатор

— Самый яркий разговор с кем-из Суркисов?

— С Григорием не пересекался, только на награждении руку пожал. А вот Игорь ярко выступил. Первый же разговор: «Машина есть?» — «Нет». — «Права есть?» — «Нет». — «На тебе 15 тысяч долларов...»

— Достал из тумбочки?

— Из стола. А я в Киев приехал с зарплаты 600 долларов. Причем казалась огромной. Когда в Минске этот контракт подписал, домой звонил: «Мама, как круто! Я готов всю карьеру получать 600 долларов!»

— Машину-то купили?

— Собирался — тут же! Хорошо, посвятил в планы Хацкевича. Дозанять у него хотел пять тысяч долларов. Только начал: «Сань, мне не хватает чуть-чуть...» Он прервал: «Стоп! Валик, иди сюда. Послушай».

— Белькевича подозвал?

— Да. Тот подходит: «Значит, так. Никаких машин. Купи квартиру в Минске. Затем в Киеве. После этого — машину. Все успеешь, успокойся!»

— Успели?

— В тот же год взял что-то совсем простое — BMW третьей серии. Подержанную. Я автомобилями никогда не болел, ноль кайфа.

— Нам-то казалось — наоборот. Судя по тому, на чем ездили в Англии.

— А на чем таком я ездил в Англии?!

— «Мерседес"-купе.

— Так вы меня спросите, какого года!

— Древний?

— Купил десятилетнюю машину за двенадцать тысяч фунтов. Уезжал — продал за девять. Сейчас сам молодежь наставляю, как меня Хацкевич: «Первым делом — квартиру...» Обычно успеваю.

— Последний футболист, поразивший вас автомобилем?

— Вы на Диму Комбарова намекаете? Я настолько равнодушен к машинам, что про его «Ламборджини» узнал последним в Самаре, наверное. Удивил меня другой человек. Один из сотрудников клуба взял «Гелик» года 1985-го.

— Это ход.

— Вложил в автомобиль прилично. Постоянно какие-то детали заказывает, достает. Ездит, тащится! Это его хобби!

— Попроситься на пять минут за руль «Ламборджини» — никакого искушения?

— Абсолютно. Я такси-то заказываю — мне плевать, что за автомобиль будет. Сам езжу на «китайце».

— О господи.

— Зря вы так. Машина классная, меня полностью устраивает. И не потому, что я амбассадор этой марки.

— При равнодушии к машинам вы и лицо автоконцерна, и «Яндекс-навигатор» предлагает передвигаться под ваш голос. Сколько фраз надо было наговорить?

— Сто пятьдесят.

— Какая особенно тяжело давалась? Приходилось перезаписывать?

— Да все, где присутствует буква «эр»!

— У вас проблемы с «эр»?!

— Вы что, не почувствовали? Везде, где гласная после «эр», тяжело дается.

— Если прислушаться — да.

— Но я с детства научился это маскировать. Прятать звук.

— Записывали-то долго?

— Часа три. Причем стоя.

— Это считается почетной миссией или что-то приплачивают?

— Я ничего не получил. Мне предложили — согласился, стало интересно. Вот как интересен «Разговор по пятницам». Тот же случай. Недавно в несколько подходов читал ваше интервью с фотографом. Можно же было разбить на десять маленьких, правильно? Но когда большое — интереснее! А я — за интересное. Лучше одно в год, чем пятнадцать маленьких.

— Вы же белорусских корреспондентов избегали лет десять.

— Хотелось чего-то небанального! Общение часто ограничивалось стандартными вопросами перед матчами за сборную: «Как добрались? Как настроение?» Ну и стандартные ответы: «Добрались хорошо, рад со всеми встретиться, надеюсь, такое же настроение будет и после игр». Но был у меня товарищ в «Прессболе», Серега Олехнович.

— Который умер совсем молодым?

— Да. Вот с Сережей нашли общий язык. Смело мог называть его своим другом. Брал у меня самое первое интервью — еще в минском «Динамо». А с остальными журналистами я не очень общался. Просто не хотелось — и все.

— Никаких «крайних точек» не было?

— Может, и была...

— Что за случай?

— С допингом. Просыпаюсь в день игры, включаю телефон — 28 пропущенных. А когда ты идешь третьим в списке бомбардиров чемпионата Украины или в РПЛ регулярно забиваешь — с родины ни одного звонка. Ни единого сообщения. Надо уметь радоваться за своих-то!

— Кстати, о допинге. Что это было?

— В «Крыльях» на турецком сборе простудился, перед игрой выпил растворимый порошок. Чтобы легче дышалось. Выбрал самый безобидный, с врачом проконсультировался. Кто б мог подумать, что в России и Турции состав у лекарства разный!

— Значит, сами виноваты?

— Врач-то разрешил! В РУСАДА быстро все поняли, даже ни одного матча не пропустил. А могли бы год или два впаять, не разбираясь. Вот этого я боялся.

Сергей Рыжиков. Фото Алексей Иванов
Сергей Рыжиков. Фото Алексей Иванов

Рыжиков

— В навигаторе у вас собственный голос настроен?

— Нет, что вы... Меня было бы слишком много — устал бы сам от себя.

— Вообще не включали?

— Денек поездил — и хватит. А жена как установила, так и катается. Рыжиков — то же самое. Однажды на базу с утра прихожу, он из автомобиля вылезает. Из Казани вернулся. «Серега, привет! — говорю. — Пойдем, кофе попьем?» — «Да отстань ты, надоел. Четыре часа тебя слушал, всю дорогу до Самары... Еще и кофе с тобой пить?!»

— Рыжиков — прекрасный, удивительный человек. Татуировки делал в сознательном возрасте, покрасился в белый цвет...

— Познакомились мы в 2010 году. В «Рубине». А десять лет спустя снова очутились в одной команде. Поиграли вместе, потом тренировал его. Представляете? Рыжикова тренировал! Это суперпрофессионал. Я второго такого не знаю.

— Пашет круглые сутки?

— Мне кажется, ему это даже вредит. Такое самоотречение — уже лишнее. Рыжикову достаточно того, что дают на тренировках.

— Еще и в жизни интересный.

— Да, о литературе с ним говорить одно удовольствие. Благодаря жене штудирует какие-то книжки по психологии.

— Когда волосы выкрасил — что ему сказали?

— «Ты с ума сошел на старости лет?»

— А он?

— Смеется. Я продолжаю: «В этом возрасте обычно заканчивают, а ты как Канисарес». Серега смутился: «Да я так... Встряхнуться решил немножко».

— А вы что думаете? Седину маскирует?

— Нет. Наверное, все это связано с какой-то неудачной серией. Хочется начать с чистого листа. Чисто вратарская тема.

— Значит, Рыжиков завязывать с футболом не собирается?

— Сто процентов. Главное — чтобы была команда, которая на него рассчитывает. Играет-то здорово! Держит себя в потрясающей форме. Много работает индивидуально. В тренажерном зале по специальной программе чуть ли не каждую мышцу прорабатывает.

— Страшно представить, какую форму к пятидесяти годам наберет.

— Ха! Мне тоже.

— Самое долгое собрание в вашей жизни?

— Теория у Гаджиева. Раньше, говорят, еще дольше длилась. У Кобелева могли засидеться — все игры смотрели с перемотками назад.

— Это на целый день.

— Да бросьте. В пару часов укладывались.

— Бывало, что клонит в сон, никаких сил сидеть?

— Да. Но я как-то держался. А защитник Дима Верховцов разок на установке у Кобелева зевнул. Я и не подозревал, что наш тренер настолько зоркий — сразу участливо: «Димуль, ты чего? Не выспался?» Кобелев мог «разбавить»...

— Вот бы не подумали.

— Да ну! Австрия, сборы. Летом там очень жарко, прямо невмоготу. С Глебом поехали на рыбалку. Саню сморило, закемарил. Одна сторона загорела, другая — нет. Возвращаемся, Кобелев навстречу: «Саша, тебя перевернуть забыли?!»

Александр Глеб. Фото AFP
Александр Глеб. Фото AFP

Глеб

— Нам Глеб казался человеком, который высчитывает каждую калорию. Потом узнали — ничего подобного!

— Саня может съесть больше, чем мы втроем. Никак на нем не скажется — даже грамма не прибавит. Богом поцелованный человек. Такого мог достичь в футболе!

— Что ж завалился в «Барселоне» — после чудес, которые творил в «Штутгарте»?

— Да что «Штутгарт»... Были великолепные три сезона в «Арсенале»! Болельщики его обожали. Еще неизвестно, кого Венгер любил больше — Глеба или Фабрегаса. Правда, есть у Глеба слабинка — статистика. Нигде не было такого, чтобы он 15 отдал и 15 забил. При этом «системообразующий игрок».

— Рассчитывали на него в «Барселоне» всерьез.

— Еще как! Гвардьола ему лично звонил, убеждал выбрать «Барселону». А параллельно звонок за звонком от Моуринью — звал в «Интер».

— Почему выбрал Каталонию?

— Контракт лучше. А «Интер» в тот год выиграл Лигу чемпионов.

— Вы с Глебом давно знакомы?

— С молодежной сборной!

— Никогда не казалось, что вам до топ-уровня — маленький шажочек? Не так уж и сильно вы уступаете Глебу...

— Я понимал другое: получи вдруг процентов пятнадцать таланта Сани — это было бы счастье!

— Так себя оценивали?

— Я осознавал, что его дар — запредельный. Это не натренируешь. Глеб видел поле с закрытыми глазами. Чувствовал темп партнера и пасы выдавал настолько точные, что мяч всегда ложился под удобную ногу. Ну и один в один мог любого обыграть. У Сани очень нестандартный дриблинг. Расскажу историю, которая ярко иллюстрирует его характер.

— Давайте.

— Глеб тогда в «Штутгарте» был. Звонит агент за несколько часов до матча с «Баварией». Где на левом фланге обороны блистал француз Лизаразю, чемпион мира. А в дортмундской «Боруссии» слева играл бразилец Деде, тоже классный защитник. Агент спрашивает: «Ну что, Саня, готов?» Тот отвечает: «Конечно! Отполощу этого Деде...»

— Перепутал?

— Да Глебу было абсолютно все равно, кто против него выйдет — Лизаразю, Деде, еще кто-то. Никого не боялся! Уверенность в себе феноменальная.

— У него и с юмором порядок.

— Да. Но по части приколов вне конкуренции Виталий Володенков. В сборной-то мало поиграл, а в минском «Динамо» без конца что-то придумывал. Перед выездом в аэропорт мог массажисту в сумку гантели запихнуть. Потом к кому-то из игроков на базу жена с маленьким ребенком приехала, тот в памперс навалил. Виталик из мусорки вытащил, попросил в столовой красивую коробку, засунул в нее памперс, ленточкой перевязал. Положил на кровать.

— Вам?

— Боже упаси. Другому игроку. Еще и по-английски что-то приписал. А тому сказал: «Тебе посылка из Лондона». Парень распаковал и от смрада чуть не рухнул в обморок. А летом кто-то из ребят припарковал на базе автомобиль с открытым люком. Виталик увидел, быстренько вытащил переполненный ящик из газонокосилки, высыпал в салон. Тренировка закончилась, футболист подошел к машине, а внутри сеновал.

— Над вами-то шутил?

— Не так жестко. Бывало, просыпаюсь утром в день игры, а с соседней кровати в меня летит матрас. И голос Виталика: «Рота, подъем! Пора на завтрак!» Кстати, игрок хороший. В минском «Динамо» больше всех голевых передач мне отдал.

— Какие живописные люди вас окружали.

— А Серега Веремко? Однажды ехали на такси по Самаре. Вдруг просит притормозить возле магазина антиквариата. Иду с ним — он перебирает какие-то шпаги, арбалеты, расспрашивает...

— Знаток?

— Оказалось — да! Я спросил: «Ты в подарок кому-то?» — «Нет, себе. Собираю, моя тема». Первая мысль: может, с ума сошел? Ну, вратарь! Мы знакомы с пятнадцати лет. Даже не подозревал, что у человека такие интересы.

— Видели его коллекцию?

— Нет. Но хотелось бы. Еще с удовольствием бы посмотрел военную коллекцию Жиркова. Что он там насобирал?

Артем Дзюба и Чиди Одиа. Фото Татьяна Дорогутина
Артем Дзюба и Чиди Одиа. Фото Татьяна Дорогутина

Дзюба

— Не считая затяжной теории, чем еще запомнился Гаджиев?

— Как-то в раздевалке после тренировки присел на стол, ноги положил на железный ящик, кепку надвинул на глаза и начал рассуждать о концентрации. В привычной неторопливой манере. Казалось, вот-вот уснет. «Ребята, концентрация на футбольном поле — это очень важно. Вы должны быть как ковбои в американском кино. Когда они врываются в бар и начинают всех расстреливать...» На мгновение умолк. Внезапно вскочил, оттолкнул ногой ящик, который с грохотом повалился на пол, и руками, словно из пистолета, стал палить в разные стороны: «Вот так! Бах! Бах! Бах!»

— Картина.

— Мы обалдели. А Гаджи Муслимович продолжил спокойным голосом: «Вот и вы на поле с такой же скоростью обязаны реагировать на любые ситуации».

— Валерий Непомнящий — самый интеллигентный тренер в вашей жизни?

— Наравне с Протасовым.

— Ничего себе параллель.

— Вы что, не общались с Олегом Валерьевичем?

— Нет.

— Это удивительный человек! Культурный, европейский тренер. Первое слово, которое приходит на ум — «воспитанный».

— Мата не услышишь?

— От Протасова еще возможно. От Непомнящего — исключено.

— Зато Борис Вайнштейн, президент «Томи», был виртуозным матерщинником.

— Это правда, на собраниях мог завернуть. Но мне другой историей запомнился. Товарищ зазвал его на охоту. На медведя. Первый раз в жизни. Брели по лесу, вдруг наткнулись на гигантскую кучу дерьма. Борис Гаврилович охнул: «Ё! Что это?» — «Медведь навалил». Вайнштейн росточка небольшого, сжался весь. С опаской огляделся и прошептал: «Да ну на фиг. Поеду домой». Закончилась охота.

— Непомнящий рассказывал нам: «В «Томи» у меня было два классных форварда — Дзюба и Корниленко. По фактуре они похожи, казалось, на поле будут друг другу мешать. Я мучился, чередовал их, потом понял, что поступаю неправильно».

— Да, Кузьмич вызвал нас и спросил: «Ребята, ну как играть будем? Каждый по тайму?» Мы с Артемом, не сговариваясь: «Нет-нет, лучше вдвоем». Решили так: я на острие, Дзюба чуть левее. А справа выходил Климов, тоже высоченный. Против такого треугольника, когда в штрафную грузили верхом, защитникам было очень непросто.

— Климов постоянно над Дзюбой подшучивал?

— С первого дня. Артем не обижался. И обязательно находил момент, чтобы Клима уколоть.

— Помним-помним. Уже после ухода из «Томи» выговорился в интервью: «Я видел много яиц. Самые огромные — у Климова. Я шутил, что он их у слона скоммуниздил».

— Вот и тогда примерно в том же духе отвечал.

— Дзюба это образно?

— Понятия не имею. Я в душевой за Климом не подглядывал. Ну, любят они даже на расстоянии друг друга поддеть — что такого?

— Вы с Валерием отношения поддерживаете?

— Перезваниваемся.

— Интервью Артема обсуждали?

— Поржали. Клим понимает — это Дзюба, обижаться бессмысленно. А друзья шутили: «Да, Валера, в сорок пять лет тебя настигла слава...»

— Как восприняли последний скандал с Дзюбой?

— Ну вы нашли, что обсуждать...

— Это же в «Томи» вы поучаствовали на сборах в массовой драке?

— Да. Играли в Турции товарищеский матч с «Анкарагюджю». Командой, которую когда-то Непомнящий тренировал. В середине второго тайма полыхнуло. Как раз из-за меня.

— Что натворили?

— С защитником зацепился. Он толкнул, я упал, отбрыкнулся. Подлетел второй — и мне в голову. Коленом. А Климов ему в табло. Тут же Харитонов подскочил, навернул кому-то, Евсиков. Ну и понеслось. Стенка на стенку. Успокоились, только когда полицейские с автоматами на поле выбежали.

— Доиграли матч?

— Нет. Непомнящий был очень зол. В раздевалке сверкал глазами: «Корнила, ну и зачем ты все заварил?»

«Зенит»

— Летом 2009-го вы перебрались в «Зенит». В какой момент осознали — не ваша команда?

— Я бы и сегодня говорить так не стал. Приняли хорошо, доверие на первых порах было. Сам виноват, что не воспользовался шансом. Хотя, если честно, больше жалею не о том, что в «Зените» не задержался. А о том, что мало поработал с Бердыевым.

— До Бердыева еще дойдем. Сначала о «Зените».

— Я забил в первом же матче — «Сатурну». Потом в каждой игре моменты были. Но мяч не шел в ворота. Помню, с «Локомотивом» Костя Зырянов выдал изумительный пас, я выскочил один на один с вратарем, но засадил выше перекладины. Появилась неуверенность. Умом понимал, что нужно поспокойнее ко всему относиться, не загоняться. Но это на словах легко. А на поле... К тому же «Зенит» не тот клуб, где будут бесконечно давать шансы. Конкурентов в атаке хватало. Фатих Текке, Кежман, зимой еще Лазовича и Кержакова взяли. Сидеть на скамейке я не захотел. Начались аренды — «Томь», «Рубин», «Блэкпул».

— Фатих Текке — лентяй?

— Не без этого. В Турции считался суперзвездой, болельщики дали ему прозвище Султан. Быть на вторых ролях не привык. Если в «Зените» не попадал в стартовый состав, сразу обижался, мог с тренером в конфликт пойти. Форвард-то действительно крутой. Данные феноменальные. На поле умел всё.

— Он же маленький и толстый.

— Ха! Вот многим со стороны так казалось. А увидишь Текке на тренировке — картина совершенно другая. Шустрый, верткий. Хорош и внизу, и вверху. Головой забивал регулярно. Хотя рост — сто семьдесят восемь.

— Атмосфера в том «Зените» была нервная?

— Да. Увольнение Адвоката, который, собственно, меня и приглашал. Вылет из Лиги Европы от скромного португальского «Насьоналя». Неважные результаты в чемпионате. Возвращение Быстрова, реакция фанатов... У меня голова шла кругом.

— Тогда в Питере на стенах домов писали: «Быстров — сдохни!» Сжигали футболки с его фамилией. С «виража» неслось бог знает что. Вы задумывались, как парень все это выдержал?

— Другой бы на его месте сломался. А Быстров, наоборот, завелся. В том сезоне шесть матчей подряд забивал! Если бы не он, до бронзовых медалей «Зенит» бы не дотянул.

— Широков и Малафеев рассорились на ваших глазах?

— Да, после моего дебюта в Раменском. Вели 2:1, имели на игрока больше, но не удержали победу. Слава в концовке ошибся, запустил метров с сорока. В смешанной зоне Широков его раскритиковал. И добавил: «Даже я этот мяч бы отбил!» На фоне результатов команды шутка воспринялась болезненно.

— Малафеев ответил через газеты: «Я этому человеку руки не подам, его для меня не существует».

— Ага. Я прочитал и подумал: «Господи, что происходит?!» Но опытные ребята во главе с Анюковым, капитаном команды, ребят быстро помирили.

— Кто-то из зенитовцев рассказывал нам: «Анюков только кажется угрюмым. На самом деле — общительный, добрейший».

— Так и есть. Но ему нужна соответствующая атмосферка. Со своими ведет себя раскованно, может пошутить, посмеяться, а в незнакомой компании будет отмалчиваться.

— В «Динамо» про Денисова говорили: «Почти не улыбался. А молодежи «пихал» так, что становилось страшно». В «Зените» было то же самое?

— Денисов очень требовательный. Сам на поле никогда не сачковал и другим не позволял. Ни молодым, ни опытным. Но ко мне нормально относился. Прозвал просто — Машина.

— Из-за габаритов?

— Наверное. При встрече так и говорил: «Привет, Машина, как дела?»

Курбан Бердыев. Фото Алексей Иванов
Курбан Бердыев. Фото Алексей Иванов

Бердыев

— О работе с Бердыевым какие воспоминания?

— Исключительно теплые. Для начала предыстория. Переехать в Казань я мог еще летом 2009-го. Из Томска. Но у руководителей этих клубов были сложные отношения. «Рубин» выплачивать за меня деньги «Томи» желанием не горел. Предложили подать заявление в Палату РФС по разрешению споров и разорвать контракт.

— Основания?

— В «Томи» мы уже полгода сидели без зарплаты. В Москве накануне игры с «Локомотивом» заглянул к Непомнящему, объяснил ситуацию: «Зовут в «Рубин». Но разрывать контракт придется через Палату. Это не в ваш огород камень». Кузьмич поддержал: «Серега, все понимаю. Никаких вопросов». Я отнес заявление в Палату. Вскоре появился второй вариант — «Зенит». Причем он был готов «Томи» заплатить.

— Те самые два миллиона долларов, за которые вас и купили?

— Да. Я сказал: «Если Томск на мне что-то заработает, конечно, еду в Питер». Это было мое «спасибо» тренерскому штабу и ребятам.

— Не слабое «спасибо».

— Мы же в одном котле варились, коллектив в «Томи» всегда был замечательный. Да и перед Непомнящим чувствовал себя неловко за уход через Палату. Но теперь моя совесть была чиста. Заявление отозвал, а деньги за трансфер позволили клубу закрыть долги по зарплате и премиальным.

— Как на такой финт отреагировал Бердыев?

— Со временем остыл. Но все равно ехал к нему и дико волновался. Так получилось, что прилетел я сразу на игру, в Нальчик. До гостиницы добрался в два часа ночи. Но Бердыев ждал меня в холле. Приобнял, сказал с улыбкой: «Давно хотел с тобой поработать». И я выдохнул. Потом еще один интересный момент.

— Какой?

— Я уехал в сборную, в Париже мы сенсационно обыграли Францию — 1:0. Правда, мой вклад в победу получился символическим — вышел на замену за пять минут до конца. В тот же вечер звонок на мобильный. Номер неизвестный, трубку поднимать не стал. Следом эсэмэс: «Это Бердыев. Перезвони». В панике набираю и думаю: «Что стряслось?» А он: «Серега, хочу тебя не только с победой поздравить, но и поддержать. Не понимаю, почему в сборной мало играешь. Ты же лучший форвард Белоруссии последних десяти лет! Спокойно тренируйся, мы тебя ждем».

— Как в Лиге чемпионов к «Барселоне» готовились?

— Бердыев на установке любую команду раскладывает на молекулы. Не важно, с «Барселоной» матч или с «Сибирью», основная задача — выстроить игру так, чтобы лишить соперника сильных качеств. Расписывается все — кто куда бежит, на кого выдвигается. За эти полсезона в «Рубине» столько нового узнал! Сидел, потрясенный, — оказывается, даже в двадцать восемь лет можно еще прибавить.

— Что конкретно от вас требовалось в матче с «Барселоной»?

— При наших перестроениях в обороне мы с Гекденизом должны были синхронно перемещаться. Как часики. Он на пять метров влево — я за ним. И наоборот. Минуте к 30-й почувствовал, что силы на исходе. Включил морально-волевые. На 63-й все-таки заменили. За это время восемь километров пробежал!

— Прилично.

— В какой-то момент ты понимаешь, что тренерская установка — не просто набор слов. Это реально работает! Вся команда как единый механизм, никто не выпадает — и ты добиваешься результата. Вот он, кайф!

— В Казани сыграли 1:1. А на «Ноу Камп» «Барселона» вырвала победу — 2:1.

— Про ответный матч сказать нечего. В Испанию не летал. Был конъюнктивит, чтобы не перезаражал команду, оставили дома.

— Задержаться в «Рубине» шансов не было?

— Там все упиралось в паспорт. Если бы белорусов тогда перестали считать легионерами, Бердыев бы меня не отпустил. Но вопрос не решился — и я продолжил путешествовать.

Сергей Корниленко (справа). Фото Reuters
Сергей Корниленко (справа). Фото Reuters

Англия

— Дальше был «Блэкпул». Если б могли вернуть все назад, что поменяли бы в своей короткой английской командировке?

— Взял бы с собой переводчика и персонального тренера по физподготовке.

— Сколько бы это стоило?

— За четыре месяца, что там провел — в районе 10 тысяч фунтов. За двоих.

— С переводчиком понятно. А тренер зачем?

— Потому что я приехал разобранным. Отпуск, втягивающие тренировки с «Зенитом-2»... И вдруг попадаешь в Англию, где сезон в разгаре. Первый матч с «Тоттенхэмом» на эмоциях провел неплохо, поучаствовал в голевой атаке. А во втором к 25-й минуте встал. Понял — все, колеса сдулись.

— Вас еще до перерыва заменили?

— Да. Я старался как можно быстрее подтянуть физические кондиции, оставался дополнительно после тренировок. Но природу не обманешь. Форму набрал, когда чемпионат уже заканчивался.

— Обидно.

— Очень! «Блэкпул» — маленький клуб со скромной инфраструктурой. Но я на этом не зацикливался. Главное, коллектив дружный, тренер хороший — Иан Холлоуэй. Как-то спрашивает: «Что вечером собираешься делать?» — «Да ничего...» — «Пошли в казино».

— А там что?

— Пока он в автоматы играл, я просто рядом стоял. Потом присели, заказали фиш энд чипс, пообщались. Переводил эстонец, работник клуба. Кстати, совладельцем «Блэкпула» был бизнесмен из Латвии.

— О чем вас Холлоуэй расспрашивал?

— «Какие проблемы? Как проходит адаптация?» О команде рассказывал. Еще он вел колонки в The Independent. В одной из них написал про меня. Правда, придумал историю от и до.

— Что за история?

— Мол, после тренировки подошел к его ассистенту и произнес: «Police car!» Тот перепугался, решил, что у меня какие-то неприятности. А я продолжал повторять: «Police car!» Наконец кто-то сообразил, что пытаюсь сказать: «Please, car». И мне вызвали такси.

— Не было такого?

— Конечно, нет! Язык знал не очень хорошо, но не настолько же.

— Английский юмор своеобразный.

— Весьма. Например, перед тренировкой играем в «квадрат». Если кому-то между ногами мяч прокинут, немедленно наступает расплата. У нас в таком случае разве что пинка могут дать. А в «Блэкпуле» подбегают сзади и стягивают с человека штаны. Вместе с трусами! Все хохочут.

— Когда-то вы говорили: самое большое впечатление от Британии — Ирландское море, отливы на триста метров и моментальные приливы. А впечатление номер два?

— Болельщики. Там убедился: футбол для англичан — действительно религия. Вот пример. Играли на выезде с «Фулхэмом». Вышел на замену, в верховом единоборстве разбили голову в кровь. Ничего, перебинтовали, вернулся на поле. Ближе к ночи добрался до дома. У двери письмо. Поскольку мой английский оставлял желать лучшего, открыл компьютер, запустил Google-переводчик.

— И что в письме?

— «Дорогой Сергей! Это Клара, твоя соседка, живу этажом ниже. Мне 83 года. Смотрела по телевизору матч «Фулхэм» — «Блэкпул», видела столкновение. Как ты себя чувствуешь? Все ли в порядке? Если нужна помощь — обращайся в любое время. Посидим, выпьем чаю. PS. Когда разговариваешь по скайпу, пожалуйста, делай это чуть-чуть потише».

— Потрясающе. В такой атмосфере хочется играть как можно дольше.

— Я бы с удовольствием остался в «Блэкпуле». Даже в чемпионшип. Если б мне принесли трехлетний контракт, подписал бы не раздумывая. Но конкретики не было. Так, одни разговоры. А я устал от бесконечных аренд, постоянной неопределенности. «Томь», «Зенит», «Томь», «Рубин», «Блэкпул»... Пять клубов за три года! Хотелось стабильности. Обрел ее в «Крыльях».

— Неужели Самара предложила больше денег?

— Да в «Блэкпуле» за четыре месяца заработал копейки! Я ведь принадлежал «Зениту», который отдал меня в аренду с единственным условием — зарплату англичане полностью берут на себя. А это был последний день трансферного окна, свободных средств у них уже не осталось. Что-то наскребли, конечно. Но сумма смешная, даже озвучивать неудобно. Можно сказать, за «спасибо» играл.

— Это не смущало, когда соглашались на предложение «Блэкпула»?

— Ничуть. Ехал за мечтой. Поиграть в АПЛ — что может быть круче?! Да и не так уж трудно четыре месяца потерпеть.

— «Блэкпулу» очка не хватило, чтобы удержаться в премьер-лиге.

— В последнем туре играли на «Олд Траффорд». Еще в начале второго тайма вели 2:1. Но когда у «МЮ» вышли Руни и Оуэн, мы три пропустили. Итог — 2:4. Я был страшно разочарован. Посидев какое-то время в раздевалке, понял — здесь уже всем не до меня, вдобавок аренда подошла к концу. Дожидаться официальных речей, собрания не стал. Закинул сумку на плечо, взял такси — и в аэропорт. В тот же вечер улетел домой.

Кирилл Комбаров и Сергей Корниленко. Фото "СЭ"
Кирилл Комбаров и Сергей Корниленко. Фото «СЭ»

Орел

— Вы вспомнили победу Белоруссии на «Стад де Франс». Виталий Кутузов уверял, что вашей команде тогда помогла какая-то целительница.

— Зовут ее баба Люба. Живет в Минске. В свое время у Кутузова возникли серьезные проблемы с ахиллами — вылечила. Юру Жевнову тоже в норму привела. Да и я к бабе Любе разок обращался, когда была небольшая травма. Но Виталик и Юра с ней плотно общались. За день до матча Кутузов позвонил ей, спросил: «Как нам Францию обыграть?» В ответ услышал: «Пусть Жевнов за несколько минут до стартового свистка сядет на корточки, а остальные его обнимут». Ребята так и сделали.

— А вы где были?

— На скамейке. Еще подумал: «Что за показуха?» Но сработало! Французы кучу моментов не реализовали. А мы во втором тайме подловили их на контратаке. Слава Глеб протащил мяч по флангу, покатил Кисляку, и тот ка-а-к дал в «девятку». В конце отбились. 1:0 и закончили.

— Верите, что целительница действительно помогла?

— Наверное, чудеса бывают. Но чем старше становишься, тем меньше в это веришь.

— Вы разных защитников повидали. С кем было особенно сложно?

— С Игнашевичем и Сесаром Навасом.

— В чем?

— Навас — топ. Не слишком скоростной, но мозги уникальные. Всё читал, постоянно в нужном месте. А Игнашевич вообще скала! Мощь такая, что в единоборствах в него упираешься, как в каменную стену. То, что ЦСКА за эти годы я ни разу не забил, во многом заслуга Игнашевича.

— На уровне сборных кто впечатлил?

— Ван Дейк. Он тогда еще не был раскручен, за «Саутгемптон» играл. Резкий, цепкий, опережал всех что вверху, что внизу. Я поражался: как при росте под два метра можно быть настолько быстрым? Или Иско.

— Что Иско?

— Впервые в основе сборной Испании вышел как раз против Белоруссии. Затмил и Хави, и Иньесту. Фантастический гол в «девятку» положил. Я понять не мог — что за малый? Откуда?

— Бывало, что сталкиваетесь на поле с известным футболистом, а он никакой?

— Флетчер из «Манчестер Юнайтед». Как же Глеб возил этого шотландца! За два тайма петрушку из него сделал. А вот Крауч мне понравился. Умнейший игрок. Вроде длинный, худой, нескладный. Но очень техничный, пластичный, здорово подстраивался под мяч. Бербатов тоже хорош. Любую «свечу» принимал на грудь, вторым касанием опускал мяч и шел в обыгрыш. Защитники не могли его удержать, два гола нам забил.

— Стадион с самой недружелюбной атмосферой?

— В Боснии. Арена небольшая, но фанаты агрессивные, шумные. Перед игрой нас предупредили, чтобы ни в коем случае зрителей не провоцировали. Никаких жестов. И главное — не показывать албанского орла. А Калачева в конце первого тайма удалили.

— За что?

— За две желтые. Он кипит, приближается к тоннелю рядом с фанатской трибуной. Оттуда гул, свист. А Тимоха на ходу проделывает странные манипуляции, руками вертит, пальцы пытается сложить в какую-то комбинацию. С ужасом понимаю: хочет орла изобразить. Обидеть болельщиков.

— Удалось?

— Не-а. После матча проворчал: «Черт, забыл, как эти пальцы выворачивать...» Я успокоил: «Тима, ну и к лучшему. А то бы дополнительную дисквалификацию навесили».

— Как вам в «Днепре»?

— Было. В игре с «Металлистом» толкнул арбитра, который внаглую прибивал, высказал, что о нем думаю. В итоге — красная, пять матчей пришлось пропустить. А этого судью (Олега Орехова. — Прим. «СЭ») УЕФА вскоре пожизненно дисквалифицировал. За махинации с букмекерами.

— Выходит, вы еще благородно с ним обошлись.

— Да, узнав о решении УЕФА, сказал себе: «Красавчик! Правильно сделал!» Шучу. Все равно такое поведение не красит.

— Лучший российский арбитр?

— Сергей Карасев. У него очень высокий процент верных решений. Отмечу и Влада Безбородова. Хорошо понимает игру, правильно трактует моменты. Чувствуется футбольный человек. Сам поиграл на серьезном уровне. Мы даже пересекались в одной команде.

— Это в какой же?

— Минское «Динамо». 2002 год, главным тренером был Пискарев. Безбородов там карьеру заканчивал, а я начинал.

— Ну и каким был футболистом?

— Тоже нападающий. Крепенький, неуступчивый. Неплохая стартовая скорость.

— А с Юрием Пудышевым знакомы?

— Конечно! Он Юрию Пунтусу помогал — и в молодежной сборной, и в национальной. Дядька веселый, эпатажный. Легендами оброс случай, как Пудышев, приехав доигрывать в якутское «Динамо», потребовал женщину и ванну из шампанского.

— Говорят, руководители клуба обеспечили и то и другое. Пудышев до сих пор самый возрастной игрок в истории белорусского чемпионата?

— Да, в матче БАТЭ — «Динамо» Брест вышел на замену на 90-й минуте. В 56 лет! Думаю, в обозримом будущем этот рекорд никто не перекроет.

— Вы тоже удивлять умеете. В трамвае притворялись глухонемым.

— Это ж не вчера было.

— А когда?

— В детстве, по дороге на тренировку. Подошел кондуктор, попросил оплатить проезд. Мы с друзьями начали дурака валять, размахивать руками, изображать глухонемых.

— Поверил?

— Как ни странно. А наш тренер каким-то образом прознал об этом, ну и рассказал в интервью годы спустя.

— Если б вы сегодня были в Минске, выходили бы протестовать?

— Я давно живу в России. Легко показаться умным и смелым, когда находишься за полторы тысячи километров. Скажу одно: слишком дорогой ценой даются моей родине эти страницы истории.

— Кто-то из белорусов сказал: «Корниленко — самый добрый человек, которого я встретил в футболе». А вы кого назвали бы?

— (После паузы.) Можно не из футбола?

— Разумеется.

— Это Марина, моя жена. Она — крестная детей Сергея Самодина. Мы еще в «Днепре» вместе играли, а десять лет спустя он в «Крылья» перешел. Марина приехала в Самару проведать ребятишек, так и встретились. Поженились, родился сын Сережа. Я наслаждаюсь каждым днем, проведенным рядом с Мариной. Стараемся надолго не разлучаться. Она — мое всё. Чувствую, нашел свою половинку. Только сейчас понимаю, что такое настоящее семейное счастье.

Сергей Корниленко с женой Мариной и сыном Сергеем. Фото из личного архива
Сергей Корниленко с женой Мариной и сыном Сергеем. Фото из личного архива

Разговор по пятницам: другие материалы, новости и обзоры читайте здесь

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

vs
11
Офсайд
Предыдущая статья Следующая статья




Прямой эфир
Прямой эфир
Прямой эфир
Прямой эфир