22:55 10 апреля | Футбол — РПЛ

"Это тебе не Вегас!" Стенограмма второго дня суда над Кокориным и Мамаевым

Павел Мамаев. Фото Александр Федоров, "СЭ"
Павел Мамаев. Фото Александр Федоров, "СЭ"
В Пресненском районном суде Москвы продолжается судебное заседание по уголовному преследованию Александра Кокорина, его младшего брата Кирилла, Павла Мамаева, а также их общего друга Александра Простовицкого.

Все они были взяты под стражу за участие в двух драках в центре Москвы в октябре 2018 года, в результате которых были избиты водитель ведущей "Первого канала" Ольги Ушаковой – Виталий Соловчук, чиновник Минпромторга Денис Пак и гендиректор ФГУП "НАМИ" Сергей Гайсин.

10 апреля. Москва. Александр Кокорин выходит из автозака у здания Пресненского суда.

Геннадий Куропаткин, друг футболистов, участник обеих драк

Первым в среду на допрос был вызван друг футболистов Геннадий Куропаткин, который участвовал в вечеринке, но в итоге рассматривался как свидетель, а не как обвиняемый.

Вечер, "Эгоист", девочки

Первыми задавала свои вопросы прокурор Светлана Тарасова.

– Знакомы с подсудимыми?

– Да, со всеми

– Знакомы с потерпевшими?

– Видел один раз. Неприязненных отношений с ними нет.

– В какой период знакомы с подсудимыми?

– Сашу Кокорина знаю с детства. Кирилла знаю тоже очень много лет. Пашу знаю минимум четыре года. Саню Простовицкогознаю год-два, меньше чем всех остальных.

– Какие у вас отношения?

– В смысле? Хорошие отношения, дружим. С каждым из подсудимых.

– Что было? Откуда приехали?

– Приехали из Санкт-Петербурга вместе с Кокориным и Мамаевым. Не могу сказать, во сколько. Это был вечер, ближе к ночи. Поехали в клуб, побыли там. Потом поехали в ночной клуб "Эгоист".

– Клуб "Эгоист" где располагался?

– Я плохо Москву знаю, не знаю где находится

– С кем поехали?

– Мы все. Братья Кокорины, Мамаев, Проставицкий и Карен Григорян.

– Девушки были?

– Да, были, я не знаю их имен. Ранее мы с ними не были знакомы

– Сколько в "Эгоисте" были?

– Не помню, ночь была. Побыли там, вышли. Сидели, музыку слушали.

– Что пили?

– Я – виски. Остальные не знаю, я за ними не следил. Кто-то сок, кто-то воду.

– Девушки к вам подходили?

– Да, подходили, но я не помню сколько их было.

– Сколько там находились?

– Часа два-три, точно время не помню.

Начало конфликта с водителем

– Кто вышел с вами на улицу?

– Все вышли. Хотели поехать покушать и ехать спать.

– Вышли на улицу? Что там было?

– Девушка вышла и села в машину, Саша зовут, не помню фамилию. Она спросила: "Довезете ли нас?" Он спросил – кого? Она показала на компанию. Он ответил: "Петухов не вожу".

– Вы видели, как она пересела?

– Нет, лично я не видел

– А откуда вам известна фраза водителя?

– Она вышла и говорила. Когда она сидела в машине, я слышал, как она рассказывала.

– В этой же машине?

– Нет, это была уже другая машина.

– Что это за машина?

– Не помню.

– Кому рассказывала?

– Не помню, кто-то еще рядом со мной стоял.

Драка с водителем

– Что дальше?

– Мы начали обходить машину, и он вышел. Мы спрашиваем: "Зачем ты так сказал?" Я точные слова не помню, но он хотел в дерзком формате объяснить. Он вышел, весь такой 120-килограмовый.

– Вы кидали в машину что-то?

– Из нашей компании никто не бросал точно.

– Кто-то там был еще?

– Охранники стояли.

– Где были Кокорин и Мамаев?

– Стояли с правой сторон от машины. Он с другой стороны вышел. Я, Карен и Кирюша стояли чуть сзади.

– Слышали, о чем разговаривали?

– Конкретных слов – нет.

– Они стояли близко?

– Да, близко, между ними метр был где-то.

– Что дальше?

– Водитель начал говорить что-то агрессивно. По человеку же видно, когда он говорит агрессивно. Паша взял его за куртку, а тот его в ответ ударил в область скулы.

– Соловчук ударил Пашу?

– Да

– Кулаком?

– Ладошкой, наверное.

– Именно ударил?

– Да, это был именно удар. Кажется.

– Вам кажется?

– Ну что за вопросы? Вы спрашиваете, я отвечаю то, что я считаю.

– Мамаев его ударил?

– Паша хотел ударить рукой, но не попал. Водитель начал убегать, я большего не видел. Потом они переместились на тротуар. И побежали в другую сторону от "Эгоиста". Я за ними побежал, но у меня из кармана выпал телефон, и я вернулся его поднимать. Когда поднял и побежал, водитель лежал на полу и все вокруг него стояли.

– Все – это кто?

– Вся компания.

– И девушка?

– Одна девушка была, но я не помню, как ее зовут.

– Повреждения у водителя были?

– Да, у него была кровь на лице.

– Как себя он вел?

– Уже не так, как до этого. Ранее он был агрессивен, говорил на повышенных тонах. Говорил… что же он говорил… Он сказал, что все понял, сядет и уедет… Хотя нет, он это говорил позже.

– А что говорил до этого? Когда был агрессивен?

– Я не слышал конкретных слов, потому что стоял немного сзади.

– Руки вверх он поднимал уже в конце?

– Руки вверх? Не помню такого.

– Просил, чтобы не били?

– Не помню такого.

– Что было у машины между Простовицкими водителем? О чем они говорили?

– Не помню, какие он слова говорил. Александр ударил его рукой.

– Кулаком, ладонью?

– Не видел какой частью руки.

– Один раз?

– Два раза.

– В связи с чем он его ударил?

– Не знаю. Саня парень добрый, просто так он ничего бы не стал делать.

– Кто-то еще рядом стоял?

– Не помню, я не смотрел. Мы все там стояли, но кто и где я точно не помню.

– Кто-то бил Соловчука в голову с ноги?

– Слушайте, вы можете представить, если футболист в голову с ноги ударит? Такого точно не могу себе представить, чтобы кто-то в голову с ноги пробил.

– Когда он уезжал, что было?

– Я ударил в стекло, разбил его.

– Зачем?

– Не знаю, злой был.

– Угрозы водителю были?

– Нет, не помню.

– Вы не говорили, что его найдете в случае чего?

– Нет, такого я не слышал.

– Говорили фразу: "Знаешь, кто мы?"

– В смысле?

– Никто из вашей компании не пытался дать понять ваше положение?

– Нет, такой фразы не звучало. Да и зачем? Если он сразу сказал плохие слова про ребят. Думаю, он знал кто мы. Какой смысл говорить эти слова. При мне такого точно никто не говорил.

– В каком состоянии был водитель?

– В нормальном. Сел и сам уехал.

Приезд в "Кофеманию"

– Сколько залов в "Кофемании"?

– Не помню сколько там залов. Но мы прошли в дальний слева.

– Сколько посетителей было?

– Не помню. Посетители были.

– Женщины были?

– Да я не помню, но я не смотрел кто там сидит. Не обращал внимания.

– Кто-то был в дальнем углу, когда вы пришли?

– Не помню, чтобы кто-то там был. Может, кто-то и сидел, но я не смотрел по сторонам.

– Что заказали? Меня интересуют алкогольные напитки.

– То есть что, пельмени не интересуют?

– Нет.

– Заказали сок, виски. Я конкретно попросил виски. Принесли что-то, я это пил.

Зачем Куропаткин присаживался на Кокорина?

– Уже в "Кофемании" присаживалась ли одна из девушек на Кокорина старшего?

– Да, одна присаживалась.

– Как именно?

– Это показать надо?

– Объясните.

– Села сверху. Села – встала, вот и все.

– Целовались они?

– Я не видел.

– А вы?

– Целовался ли я?

– Присаживались?

– Да. Кокорин мне друг. Я просто сел, встал, мы посмеялись на этим.

– Это нормально, как вы считаете?

– Я считаю, да. Для адекватных нормальных людей это нормально. Мы сидели, общались, смеялись.

Кокорин попал Паку по руке, а не по голове

– Что делали дальше?

– Сидели, отдыхали, была обычная компания.

– Думаете, обычная компания так ведет себя?

– Сильно громко мы не разговаривали. Может, кто-то посмеялся, когда кто-то пошутил. Но чтобы прямо громко себя вели – такого не было.

– Что было дальше? Как завязался конфликт с Паком?

– Кто-то сказал, что он похож на артиста, который исполняет "Гангам стайл". Пак услышал это. Они пересеклись с Саней Протоставицким, тот ему сказал: "Извините, но вы похожи". Он первый раз извинился, но у Пака было злобное лицо,Протоставицкий извинился еще раз. И тут Пак сказал про нас плохие слова. Плохое слово. То ли "шайка", то ли "кучка" и слово на "у" начинается, на "ы" заканчивается.

– Дальше?

– Подошел Кирилл и переспросил: это нам? Подошел Саша, взял стул, хотел сесть. Кто знает Кокорина, все знают, что это доброй души человек. Он хотел просто сесть и поговорить, но в этот момент Пак повторил это плохое слово. Саша манул стулом и попал по руке. По левой.

– По руке?!

– Да по руке, по верхней части.

– Это точно?

– Я стоял и четко это видел.

С Паком расстались мирно

– Как вы с Паком разговаривали?

– Ртом.

– Вы на каком расстоянии были?

– Близко. Спросил, за чем вы с нами так разговариваете? Мы же извинились? Он говорил, что не слышал извинений. Я еще раз извинился. И расстались мы на хорошей ноте.

– Кто-то снимал это на телефон?

– Я не видел.

– Кто-то из вас просил прекратить съемку?

– Не слышал, чтобы кто-то из наших это просил.

– Кокорин кого-то призывал выйти на улицу?

– Нет.

О допросе и давлении

– Следователь вас допрашивал?

– Да.

– Сколько раз допрашивал?

– Раза три-четыре.

– Это за одно время?

– Нас выхвали в три-четыре ночи, мы не спали сутки. Даже больше. Нас туда привезли, посадили. И сразу с матом сказали: "Ну что, присядете сейчас все? Мы найдем за что". Сказали выключить телефон, ничего не делать. Хорошо, что через два часа хотя бы воды принесли. Мне нельзя было ничего делать. Единственное, что разрешили – это пройтись внутри помещения.

– Заявление подавали?

– А кто мне сказал, что можно заявление подать?

– Ну вы рассказывали кому-то?

– Ну вот сейчас рассказываю.

– Странно, что на вас такое давление было…

– Было, сейчас это этом говорю.

– Вы подписали показания?

– Да, но после того, как провел там 13-14 часов. Первый протокол подписал часов через 8-9. Потом меня перевели в другую комнату, следователи менялись.

– Каким образом вас удерживали?

– Сказали сидеть, и можно выходить только в туалет?

– Физическую силу применяли?

– Нет, потому что я сидел.

– Наручники были? Лампой светили?

– Ну что за вопрос? Не было такого.

Далее вопросы задавала защита. На заседании присутствовали пять адвокатов – Андрей Ромашов, Татьяна Стукалова (оба – Александр Кокорин), Вячеслав Барик (Кирилл Кокорин), Татьяна Прилипко (Проставицкий) и Игорь Балашов (Мамаев).

Ромашов:

– Перед тем как произошел конфликт у "Эгоиста", кто-то сговаривался?

– Нет конечно! Мы просто хотели уехать.

– Вы сами считаете слова водителя оскорблением?

– Конечно.

– Ваши спутники тоже так оценили?

– Ну конечно.

– Кокорин Александр хоть раз ударил Соловчука?

– Нет.

– Помощь водитель просил после драки?

– Он адекватно себя вел. Сам уехал. Завел машину, сел и уехал.

– Завел?

– Ну я просто сказал образно. Он просто уехал самостоятельно.

– О "Кофемании". Через сколько времени после вашего приезд произошел эпизод?

– Примерно через 30 минут, как мы сели. Мы вообще уже собирались уходить.

– На коленки вы садились до его прихода?

– Вот этого я не помню. Я не обращал внимания в этот момент.

– Девушка садилась на колени, потом вы. Это была такая шутка?

– Конечно! Мы просто шутили.

– Никакой имитации сексуальных действий не было?

– (Смеясь.) Нет! Все адекватно все понимали.

– Александр хотел подсесть к Паку?

– Да.

– Почему он его ударил?

– Потому что Пак произнес в тот момент "кучка" и матерное слово.

– Вы расценили его как оскорбление?

– Да все оценили как оскорбление. Мы вообще сидели в компании, несколько раз извинились. Я вообще в тот момент думал, что он мастер спорта по чему-то и всем намсейчас надает. Он кричал громко. Еще так смотрел на нас…

– Вы примирились уже после конфликта?

– Да. Мы спокойно стояли, разговаривали. Он тоже извинился за то, что так нас назвал. И расстались на том, что претензий друг к другу никто не имеет.

– Видели, что руки жали Кокорин и Пак?

– То, что жали не видел. Но все ушли нормально, мы даже не обсуждали уже этот момент после.

– Когда Пак и Кокорин сказали, что нет претензий друг у другу не имеют? Уже после вашего разговора с ним?

– Наверное, уже после.

– Теперь о допросе. Что произошло, когда вы туда прибыли?

– Когда пришел, там сидел человек. И приветствовал: "Ну что, добегались?". И матерился.

– С матом по отношению к вам?

– Нет, не в мою сторону, а просто. Просто сказал, что "Сядете все" или что-то подобное. Я молчал, только спросил "За что?". Он сказал: "Найду за что".

– Вы помните, как его зовут?

– Нет, я его видел только раз.

– Опознать сможете?

– Наверное, нет.

– Вы отдыхали до этого?

– Нет, мы много не спали, волновались. Все нервничали.

– Через сколько вас начали допрашивать?

– Минимум через четыре часа. Они ходили, друг с другом ругались. В итоге пришел человек, и начал допрос.

В этот момент судья прервала вопросы Ромашева: "Зачем мы теряем время? Почему вы так много вопросов задаете по этой теме?". Ромашов попросил еще пару вопросов. "Ну если у защиты такая тактика, то пожалуйста", – ответила судья.

– Вы называли на допросе фамилии девушек?

– Нет, не называл. Я не знал, как их зовут.

– Говорили инициалы Пака? Номера машины Соловчука?

– Нет, я не знал из этого ничего.

– Вы читали, что подписывали?

– Читал, но я в тот момент не мог воспринимать все нормально. Мы 16 часов там находились без еды!

– 16 часов без еды!?

– Да, мы просто так сидели с одной водой.

– Можно сказать, что вы не ознакомились с показаниями?

– Можно и так сказать.

Стукалова:

– Можете описать Соловчука?

– Крепкий мужик. Килограмм 120.

– Он похож на профессионального спортсмена?

– Думаю, похож.

– Александр Кокорин делал какие-то замечания своему брату в этот вечер?

– Я такого не помню.

– Что предпринял Александр, чтобы конфликт угас?

– Он бегал, пытался оттащить людей. Он подходил, говорил: "Все, все…".

– А с самого начала он пытался погасить конфликт с Соловчуком?

– Они стояли, общались. Я не помню, что он конкретно говорил.

– Вы о своей судьбе беспокоитесь?

– Да

– Вы понимаете, что дали подписку?

– Да, понимаю.

Барик:

– Что было, когда Соловчук побежал, а за ним побежал Кирилл?

– Кирилл упал.

– До этого Кирилл предпринимал физические действия?

– Не думаю. Я бы увидел, он находился в моем поле зрения.

– Теперь о "Кофемании". Вы видели, как Кирилл дал пощечину Паку?

– Нет, не видел.

– До этого Кирилл обсуждал с кем-то свои действия?

– Нет конечно! Мы хотели уходить, какие обсуждения.

– Вы видели момент потасовки с Гайсиным?

– Нет, не видел.

– Кирилл находился в тот момент в вашем поле зрения?

– Когда началась, уже не обращал внимания.

Бушманов:

– Вы описывали действия Пака. Можете подробнее о поведении Соловчука?

– Он вышел дерзкий. Начал сразу, вышел весь себе в уверенный. Вышел здоровый мужик, начал в агрессивной форме разговаривать.

– Слышали, чтобы он хотел погасить конфликт?

– Нет.

– У Мамаева были признаки агрессивного поведения

– Нет. Он хороший, положительный человек.

– В кафе где Мамаев находился?

– Он сидел за столом.

– Выкрики были с его стороны?

– Нет, не было.

– Мамаев что-то делал в кафе?

– Не видел, чтобы он что-то делал.

Далее свои вопросы свидетелю задавала судья.

– Кто оскорбился вашей компании после слов Соловчука?

– Те, на кого он сказал – Кокорин и Мамаев.

– Они подошли к нему?

– Когда они подошли, он вышел из машины. Они были ближе всех.

– Зачем побежал Соловчук?

– Я не знаю.

– Ну он 120 килограмм, агрессивный...

– Да! Я сам думал, что нам всем нам сейчас… А он по задней! (Общий смех в зале). Не знаю, как это объяснить.

– Сколько по времени длилась словесная перепалка с Паком?

– Не знаю.

– До того, как произнести оскорбительное слово, с которого начался конфликт, что еще говорил Пак?

– Я помню только "Это вы мне?". Это когда Саша (Проставицкий) начал извиняться. Он подтвердил и извинился еще раз.

– То есть агрессивный конфликт начался с того, что Пак сказал: "Это вы мне?" и далее произнес оскорбительную фразу?

– Да.

– Почему вы решили извиниться?

– Потому что вежливые люди. (Общий смех в зале.)

О разночтении показаний

Заседание было прервано на 10 минут. Прокурор сообщила о существенных противоречиях в показаниях Куропаткина и ходатайствовала на зачитывании отдельных моментов. Ходатайство было принято, и на основе прочитанного Куропаткину были заданы дополнительные вопросы.

– Вы эти показания как давали?

– Я следователю рассказывал, а он не записывал и сказал: "Ты пока рассказывай".

– Подтверждаете то, что написано, или нет?

– Могу частично подтвердить. Я согласен с теми показаниями, которые дал сейчас.

– Подпись ваша?

– Похожа на мою.

– На других страницах?

– На второй – тоже, на третьей... На четвертой как-то не так. Не похоже. И еще можно добавить? Я когда подписывал, мне сказали: "Да, это формальность обычная, просто подписывай".

– Почему появились разночтения?

– Разночтения связаны с тем, что мы не спали. Не ел, ничего такого. Я говорю то, что помню.

– У вас такая избирательная память?

– Я говорю, что помню.

– Следователь оказывал физическое давление?

– Он не дотрагивался до меня, если вы об этом.

– А психологическое?

– Я уже говорил про мат и все остальное.

– Фамилии не помните?

– Нет.

– Какой факт показаний искажен?

– Тот факт, что я не видел, что Саша (Кокорин) стулом махнул и куда он попал. Я точно видел, что он попал Паку в руку.

– Вы сознательно под влиянием угрозы дали показания, не соответствующее действительности?

– Нет, я говорил, как есть.

– Угроза следователя не возымела действие?

– Я говорил, как есть.

– Негативные последствия были для вас из-за следствия?

– Нет.

Андрей Андрацкий, бариста "Кофемании", свидетель драки

Вторым свидетелем стал бариста "Кофемании" Андрей Андрацкий, который пришедший в суд в кардигане и красных носках.

Первым свидетеля вновь допрашивала прокурор.

– Всех подсудимых знаете?

– Двоих вообще не знаю, двоих узнаю, но не знаю, как зовут.

– Отношений с ними не имеете?

– Нет, не имею.

– Когда они пришли в заведение?

– Пришли где-то в 8 или в 9 утра. Они заняли левый дальний зал от входа.

– Сколько было посетителей в то время?

– Я точно не вспомню, но порядка 15 человек.

– Женщины были?

– Да, конечно.

– Зашли в зал, что дальше?

– Они начали заказывать алкоголь, пить, шуметь. Ну там… девушки с ними были, они целовались.

– Вели себя громко?

– Да

– Выражались нецензурно?

– Да

– Как это все выглядело?

– Не совсем по формату нашего заведения.

– Они привлекали внимание посетителей?

– Конечно.

– Жалобы поступали?

– Лично мне – нет.

– Кто-то из сотрудников вызывал полицию?

– Я знаю, что начальство вызывало полицию, но это уже когда произошел конфликт.

– Вы его хорошо видели?

– Важное уточнение: я работаю за барной стойкой, это 15 метров. Я работал, и мог не все слышать, не все видеть. Я знаю, что кто-то их персонала просил вести себя тише, но просьба была проигнорирована. Следом, насколько я понимаю, Пак сделал замечание. Я понятия не имею в какой форме.

– Эти люди были в алкогольном опьянении?

– Ну либо они по жизни неадекватные. Мы же все понимаем, как ведут себя пьяные люди.

– Кто был самым агрессивным?

– Вот этот, – показывая на Кирилла Кокорина. – Он выпрыгивал из-за спины и бил человека в костюме. Кого-то другого, не Пака.

– Из-за спины кого?

– Кого-то остальных.

– Вы видели этот удар?

– Видел. Он ударил кулаком. Целился в лицо, а попал не знаю куда.

– Видели момент удара стулом Александром Кокориным?

– Да. Шла словесная перебранка. Пак, кажется, сидел.

– В чем выражалась перебранка?

– Я рядом не стоял. Видел, что они что-то говорят, агрессивно разговаривают.

– Пак разговаривал с несколькими людьми?

– Да, двое или трое.

– Что дальше?

– Один человек берет стул, замахивается. Второй человек пытается остановить этот удар. В итоге стул все равно куда-то попал.

– В какую часть?

– Мне кажется, что в лицо и в тело. У стула же четыре ножки, они могли попасть в разные части тела.

– Стулья тяжелые у вас?

– Не особо. Обычный деревянный стул. Он не дубовый. Его может поднять любой человек.

– Ударить им можно больно?

– Если учитывать степень замаха, то получить можно больно.

– Что было дальше?

– Мне показалось, что Пак дальше начал защищаться. Он постарался выставить руки, если идет удар. Дальше крики. У нас такая политика, что мы не можем взять кого-то и скрутить. Мы могли только стоять между ними и просить, чтобы они вышли на улицу. Потом мужчина начал снимать на камеру.

– Где?

– В пяти метрах. Кто-то ему сказал, чтобы прекратил съемку. Когда это услышала компания, одна девушка перелезла через стол и плеснула снимающему виски с колой в лицо. Она была супернеадекватная, била тарелки о пол. Кричала: Я тут императрица, я тут главная.

– Дальше?

– Далее мы открыли второй выход, и попросили их выйти. Они расплатились и вышли.

– Кто-то из компании просил удалить видео?

– Вот вы сказали сейчас, и я начинаю что-то припоминать. Но что-то конкретное я вам не могу сказать.

– Они угрожали кому-то?

– Я был вдалеке, поэтому ничего такого не слышал.

– Многим мешала эта компания?

– Да, были люди, которые пересаживались в другие места. Если они пересаживались, значит, им кто-то мешал.

– Следователь вас допрашивал на следствии?

– Да.

– Вы помнили эпизод лучше тогда, когда вас допрашивал следователь?

– Конечно, это было несколько месяцев назад.

– Вы все подписали?

– Да, я все внимательно прочитал и подписал.

– Давление на вас оказывалось?

– Нет.

В этот раз допрос свидетеля защитой получился в разы дольше, чем Куропаткина. Адвокаты сумели вывести Андрацкого из себя и в итоге признать, что в ряде показаний он ошибается.

Ромашов:

– Что пили в компании?

– Виски.

– Только виски?

– Может еще какой-то алкоголь. Я точно помню виски, "Макаллан", 12 лет.

– Вы слышали мат?

– Да.

– Кто-то делал им замечания?

– Несколько я знаю, кто-то из персонала просил быть тише, но их проигнорировали.

– Кто конкретно?

– Не помню.

– Тогда откуда вы знаете, что делали замечание?

– Мы обсуждали это в курилке днем.

– С кем?

– Не помню точно.

– Это было публичное обсуждение персоналом?

– Нет, мы просто стояли вдвоем обсуждали.

– Так с кем обсуждали?

– Я не помню с кем конкретно.

– В какое место пришелся удар стулом?

– Насколько я видел – в лицо и тело. Я же это только что сказал прокурору.

– Еще раз: вы это точно видели?

– Ну если ножка такого размера, а лицо – такого, то он в любом случае попадет.

– Вы видели, что кто-то хотел остановить стул?

– Да.

– Вы не сочиняете? Он точно хотел остановить его?

– Я сильно извиняюсь, но это смешно. Вы хотите сказать, что человек, стоящий за Кокориным, хотел дотолкнуть стул?

– Куда делся стул после удара?

– Я не помню.

– Не видели?

– Видел, но не помню.

– Вы говорили, что не можете останавливать гостей…

– Здесь понятие растяжимое. Вы же знаете, что в ночных клубах бывают секьюрити, которые могут выгнать посетителя. У нас такого нет. Наш персонал может попытаться остановить конфликт.

– Политика компании позволяет оскорблять посетителей?

– Мы стараемся быть лояльными ко всем людям, которые к нам приходят.

– Перед тем, как они удалились, они помирились?

– Не знаю, не слышал.

– Кто удалился сначала – компания или Пак?

– Я не видел Пака, не могу сказать.

– А полиция когда приехала?

– После того, как все удалились.

– Ни Пака не было, ни компании?

– Мне кажется, что нет. Но как на самом деле было – я не могу ручаться.

– Заведение у вас не ночное?

– Круглосуточное.

– После ухода всех посетителей был кто-то еще? Или его закрыли? (Этот вопрос пыталось оспорить обвинение как не относящееся к делу, но судья приняла сторону защиты. – Прим. "СЭ")

– Все убрали, на какое-то время закрыли эту зону для гостей. Приезжала полиция, они смотрели что-то. Я не помню, когда уехала полиция – до моего ухода или нет.

Стукалова:

– Сколько лет вы работаете в "Кофемании"?

– Чуть больше восьми

– Александра Кокорина вы видели когда-то?

– Нет

– А кто-то рассказывал о том, что к вам приезжают известные футболисты?

– Иногда официанты рассказывают, что к нам приехал какой-то футболист. Такие: "Ой, он мой любимый футболист!". Но лично я никого из них не знаю.

Прилипко:

– Вы везде говорите "компания". Что эта компания делала?

– В смысле?

– Вы никого не выделяете…

– Да мне тут непринципиально кто и что делал, я не концентрировался на их лицах. Я знаю, что футбол они играют…

И тут произошло самое интересное. Вопросы дали задать подсудимым. И они приняли активное участие в жестком допросе свидетеля.

Вопросы Мамаева:

– Вы за последний год наркотики употребляли?

– Никаких абсолютно.

– Готовы сдать анализы?

– Абсолютно.

– Вы меня помните?

– Если честно менее приметный. Несмотря на ваши татуировки.

– Мы говорим не о внешних данных. Вы меня помните в тот момент? Получается, вы меня не видели? Не смогли визуализировать?

– Именно то, какие действия вы совершали, я не могу сказать.

– В момент совершения действий вы видели где я находился в конфликте?

– Все люди стояли, что-то делали.

– То есть я просто стоял во время конфликта?

– Когда вы такие вопросы задаете, я начинаю путаться.

– То есть я просто стоял в компании?

– Да.

– Вы слышали, что люди в нашей компании имели какой-то сговор, чтобы кого-то избить?

– Нет, я не слышал.

– Все, у меня вопросов больше нет.

Кирилл Кокорин:

– Вы сказали, что я ударил мужчину в пиджаке? Вы видели, что я попал?

– Я видел реакцию на этот удар. Если я кого-то ударю, то будет какая-то реакция.

– Какая реакция?

– Он дернулся.

Александр Кокорин:

– Вы видели, что Кирилл ударил человека в лицо до того, как произошел эпизод стулом?

– Кажется, да.

– Вы уверены?

– Я точно не помню хронологию. Мне кажется, что удар был до удара стулом. Я начал свою речь с того, что я мог что-то не видеть, что-то мог забыть. Я рассказываю то, что считаю правдой на мой взгляд.

Прокурор попыталась подсказать свидетелю то, что он говорил до этого. Мамаеву это не понравилось: "Товарищ прокурор, но мы же не с вами разговариваем! Дайте нам тоже в игре побыть!"

Защита после ответов свидетеля затребовала огласить полностью протокол допроса Андрацкого, так как по некоторым пунктам его показания сильно расходились с тем, что он произнес в суде. Сам Андрацкий несколько раз подтвердил, что все его показания записаны правильно, а все подписи под протоколом – его. После оглашения протокола Андрацкий стал заметно нервничать.

Вопросы Стукаловой:

– Какие показания признаете?

– Я говорил одно и то же разными словами

– Что из этого правда? Вы видели, как Кокорин ударил стулом? Или нет?

– Момент как стул прилетел я видел. Что было за секунду и после этого, возможно, нет.

– Какие были более правдивые показания – сейчас или в показаниях следователю?

– Возможно, сейчас они могут быть частично неверными, потому что прошло полгода.

– Вы видели удар или нет?

– Сейчас я отвечу четко. У меня сейчас сливается в памяти то, что я видел в реальности и то, что я видел на видео.

– Вы стоите на учете психоневрологического диспансера?

Этот вопрос опротестовала прокурор, назвав грубым оскорблением. Судья с ней согласилась.

Прилипко:

– Чем объясняется ваши противоречия?

– Тем, что прошло много времени...

– Но вот тут ваши показания, октябрь, свежак, что называется... Чем вы объясните расхождения в самом протоколе?

– Послушайте, – не выдержал свидетель. – Мне это что, нужно!? Мне пофигу как это закончится. Я это забыл нафиг. Мне вообще пофиг! А тут мне через полгода пытаются напомнить, что происходило и найти противоречия. Возможно, на меня влияет то, что я смотрел видео, и воспоминания перемешались.

– Так поэтому я полчаса назад и спросил, на чем вы основываетесь - на видео или личных ощущениях, – отметил из-за решетки Мамаев. – Вы сейчас можете сказать точно, видели там меня в момент конфликта или нет?

– Я не помню. Я думал, что помню. Но сейчас сомневаюсь в том, на чем основываюсь. В этом моменте я сомневаюсь.

На этих словах Андрацкий начал активно копошиться в телефоне. Когда его в этом укорили, он отметил:

– Послушайте, мне уже знакомые присылают сообщения с моими цитатами. Мол, я назвал футболистов неадекватными. Вырывают из контекста!

– Ваша честь, а можно нам тоже дать возможность спортивные новости почитать? А то у нас доступа к ним нет, – со смехом заметил Мамаев, окончательно осмелевший во время допроса свидетеля. К концу допроса Мамаев даже начал общаться с Андрацким на "ты", за что получил замечание со стороны судьи.

– Я думал что то, что я тут сказал, останется здесь, – жаловался свидетель.

– Это тебе не Вегас! – рассмеялся Мамаев.

Заседание в среду на этом завершилось. Продолжение – в четверг, в полдень.​

Результаты опроса

131430 чел.

Справедливо ли решение суда оставить Кокорина и Мамаева в СИЗО до 25 сентября?
48.9%
Да
43.2%
Нет
7.9%
Затрудняюсь ответить
Загрузка...
Материалы других СМИ