«Хабиб, пригласи меня в Дагестан!» Американец с русскими корнями обидел соперника Махачева и спарринговал с Гейджи
Полулегковес Алексей Перганде родился в семье русской и украинца, однако все 25 лет жизни провел в США. Сейчас Перганде тренируется в топовых американских залах с такими бойцами, как Джастин Гейджи и Камару Усман. В профессионалах он одержал восемь побед, а все поединки Алексей провел в лиге PFL.
В интервью «СЭ» Алексей на русском языке рассказал о конфликте с Ианом Гэрри из-за опубликованного спарринга перед боем с Исламом Махачевым, почему ему было страшно спарринговать с Гейджи, как он жил дома у Камару, о желании потренироваться в зале Хабиба, своих шансах против Усмана Нурмагомедова и еще о многом другом.
«С мамой я говорю по-английски, а она отвечает по-русски»
— Ты американец с русскими корнями: мама из Новосибирска, папа с Украины. Бывал на родине родителей?
— Да, я был в Новосибирске, когда мне было около четырех лет. Вообще ничего не помню, очень маленький был. Очень хочу когда-нибудь поехать туда снова — много членов семьи там осталось, будет здорово вернуться.
— Поддерживаешь связь с родственниками в России?
— Тяжеловато поддерживать связь, но с несколькими переписываюсь в мессенджерах, они мне пишут. Мой кузен Кирилл — он тоже оттуда, немного общались в соцсетях, хотя он редко выходит на связь. Иногда списываемся, но я хочу больше, сто процентов.
— Родители общались с тобой на русском. Из-за этого в школе со сверстниками было сложнее?
— Да, когда я в девять лет начал выставлять ролики на YouTube, у меня был сильный акцент в английском. Помню, как пришел на борьбу в школу и ребята прикалывались: «О, у тебя такой акцент, ты говоришь смешно». Я очень хотел избавиться от акцента и стал много практиковать английский. В итоге сложилась странная ситуация: с мамой я говорю по-английски, а она мне отвечает по-русски, с отцом — исключительно по-русски, он запрещал переходить на английский. С братом мы разговаривали по-английски. Я в основном англоговорящий, но у меня были русские друзья. Особенно когда жил во Флориде, в Kill Cliff — там тренировались Абдул-Азиз Дацилаев, Никита Кульшин. Я разговаривал с парнями на русском, и для них был большой сюрприз, что я билингв. Мне нравится понимать ребят, они очень хорошие, и я многому у них научился — борьбе, работе у клетки.
— Сейчас ты тренируешься в Денвере?
— Я был там две недели, помогал Арчи Колгану готовиться к бою с Усманом Нурмагомедовым. Сейчас живу в Мичигане, много тренируюсь. Планирую ездить везде — в Вегас, в Аризону. Думаю, для меня как для спортсмена это очень полезно.
— Расскажи про Арчи Колгана. В России о нем знают немного, а его соперник — Усман, один из топов. Что думаешь о шансах Арчи (интервью было записано за несколько дней до боя, Усман победил нокаутом в 1-м раунде. — Прим. «СЭ»)?
— Арчи всю жизнь был отличным страйкером — очень, очень чистым. Почти ничего лишнего не делает, не раскрывается. Технически шикарный боксер. Думаю, это может стать проблемой для Усмана. Усман будет много двигаться, как обычно. Мы с Арчи много об этом говорили — нужно отрезать клетку, много бить и, конечно, следовать своему геймплану. Думаю, он выступит хорошо, я рад, что этот бой случится.
— Ты копировал стиль Усмана в спаррингах?
— Да, я делал это уже в третий раз. Два раза помогал Полу Хьюзу — копировал Усмана, но тогда победить не удалось. Посмотрим, что будет сейчас. Усман очень хороший боец.
— Кто для Усмана сложнее — Хьюз или Колган?
— Оба очень сильные. Пол Хьюз был повыше, и ему, думаю, было чуть легче заходить внутрь и работать на дистанции. Арчи нужно давать очень много прессинга. Если он не сможет давить, бой будет тяжелым.
— У тебя нетипичная для русских и украинцев фамилия. Узнавал ее происхождение?
— Она итальянская. Долгая история. Мама прилетела в Америку и поменяла фамилию — были проблемы с документами. У отца фамилия Дыбенко, но он мне свою фамилию не дал, я взял мамину. Так было проще всего.
— Твой папа занимался самбо, дзюдо. Он и привил тебе любовь к единоборствам?
— Да. Отец еще и боксировал на Украине, занимался дзюдо и самбо. Когда мы переехали из Флориды в Теннесси, он сделал нам спортзал прямо в доме: положил маты, повесил мешки. Почти каждый день мы работали на лапах и мешках. У меня даже на YouTube есть одно видео, где нам по девять лет, мы с братом тренируемся, спаррингуем, бьем мешки. Мы ездили по всей Америке на турниры по боксу, борьбе, джиу-джитсу, кикбоксингу. Отец всегда был рядом, на каждом старте. Он был моим коучем всю жизнь. Но когда я перешел в ММА, его знаний в борьбе и грепплинге стало не хватать, он отошел в сторону. Сейчас он на пенсии, живет в Теннесси.
— В детстве на кого из бойцов ты смотрел? Отец показывал Федора Емельяненко, Игоря Вовчанчина?
— Да, мы много смотрели Федора, братьев Кличко, Ломаченко. Из американских мне очень нравились Джордж Сен-Пьер и Джон Джонс (Сен-Пьер — канадец. - Прим. «СЭ»).
«Перед спаррингом с Гейджи мне было очень страшно!»
— У тебя 88 любительских боев по боксу. В какой момент ты понял, что бокс — не конечная цель?
— Бокс мне не совсем нравился, хотя я знал, что там будут деньги и я неплохой боксер. Но когда я тренировался и выступал, было чувство в сердце, что чего-то не хватает. В школе я еще и боролся, и мне это очень нравилось. Я подумал, что могу сложить все вместе. Когда перешел в ММА, вообще не умел бить кики — это было самым тяжелым. Помню, встал с одним парнем, он начал бросать калф-кики, и после тренировки я просто не мог ходить. Сразу понял: надо учиться защищаться от киков, блокировать. Первый любительский бой в ММА мне безумно понравился, и я сразу понял — это то, чем хочу заниматься как карьерой.
— Ты рассказывал, что отец на боксерских турнирах не давал тебе подсказки на русском, опасаясь дискриминации. Часто с таким сталкивались?
— Да, очень много. В боксе много мексиканцев и чернокожих бойцов. Мы с братом часто были единственными белыми парнями. Когда приезжали на турниры, многие на нас смотрели косо... Было тяжело в этом аспекте, и отец не хотел с нами разговаривать по-русски. Думаю, это было расизмом. Такие вещи мне совсем не нравятся.
— Ты серьезно боролся, стал призером штата. Почему не пошел в NCAA?
— Мне вообще школа не нравилась, учеба шла очень тяжело. Не мог сидеть в классе, читать, делать уроки. Еле окончил и сразу ушел в ММА. Брат пошел в колледж, отлично учился, очень умный парень, но единоборства оставил. Спортсменом стал только я.
— Ты тренировался с Джастином Гейджи и назвал спарринг с ним самым нервным. Как проходил этот спарринг?
— Все получилось через Камару Усмана. Он увидел, как я работаю на лапах, и написал тренеру, чтобы меня привезли в Денвер помочь Джастину. Я жил у Камару дома примерно неделю. В первый день в зале мне было очень страшно — все видят, как Гейджи дерется: он сумасшедший, безумно сильный. Я надел шлем, капу, приготовился, что сейчас он будет бросать тяжелые удары. Но как только начался первый раунд, Джастин оказался очень аккуратным и техничным. Он работал со мной максимально чисто, я такого не ожидал. Даже подумал, что шлем можно снять. Очень крутой опыт. Удары у него тяжелые, траектории — непредсказуемые. Именно поэтому он дал столько проблем Илии Топурии и побил его: против Гейджи просто быть техничным страйкером недостаточно, с ним надо уметь драться.
— В зале кто-то удивился победе Джастина?
— Конечно, я сам был очень удивлен. Думаю, все были. Илия — большой специалист, бокс у него отличный. Мне кажется, у него было слишком много игр в голове перед боем: он постоянно говорил, что нокаутирует Гейджи в первом раунде. В этом и проблема. Когда не смог вырубить в первых двух раундах, устал. А Джастин очень сильно бьет. Мне кажется, у Топурии был плохой майндсет. Но Гейджи вообще всех удивил.
— Ты жил у Камару Усмана. Как так вышло?
— Камару сейчас мой очень хороший друг. Когда я недавно приехал из Денвера, опять останавливался у него на неделю. Он прекрасный человек, я многому у него научился. У него отличный джеб и очень хорошая борьба.
— Следующий соперник Гейджи — возможно, Арман Царукян. Что ждать от этого боя?
— Будет тяжелый бой для обоих. Я чуть больше на стороне Джастина. Как страйкер Арман, на мой взгляд, уступает Илии. Борьба у него, думаю, получше, чем у Топурии, но Джастина очень тяжело удержать внизу. Я пробовал с ним немного бороться — просто не удержать. Если Арман не сможет переводить, то, скорее всего, проиграет. В стойке я просто не вижу, как он сможет с ним стоять.
— Ты также помогал Майклу Чендлеру перед боем в Белом доме...
— Да, я помогал ему тренироваться. Но в бою он просто не сделал того, что мы нарабатывали. Геймплан был — прижать Руффи к сетке, сделать тейкдаун и контролировать, а он стоял и ждал, пропускал кики и удары на дистанции. Очень жалко Чендлера, я с ним тренируюсь уже восемь лет, он мой хороший друг. Ему уже за сорок, он возрастной.
— Чендлер говорил, что ты можешь стать чемпионом UFC. А ты можешь представить свой бой против топовых полулегковесов — Волкановски, Евлоева?
— Могу. Когда я был моложе, в 18-20 лет, мне было тяжело поверить в это. Но сейчас я смотрю бои и понимаю: у меня есть скиллы, я очень хороший боец. У меня почти все есть для этого уровня. Нужно просто тяжело готовиться. Думаю, через несколько лет буду среди лучших.
— Ты сказал, что Гейджи работал аккуратно. Кто был твоим самым жестким спарринг-партнером?
— Кстати, Никита Кульшин! Он глушит всех в спаррингах, и меня тоже (смеется). Вообще не умеет работать легко. Еще Кевин Ли — у него были очень тяжелые удары. Но Никита — самый худший в этом смысле.
— Бывало, что он нокаутировал людей в зале?
— Да, я видел. Имена называть не буду, но бьет он очень жестко.
«Менеджер Махачева написал: «Если этот пацан валит Гэрри, то будет очень легкий бой»
— Не могу не спросить про твой завирусившийся спарринг с Иэном Гэрри. Ирландец был недоволен, что ты опубликовал видео вашего спарринга.
— Мне очень неприятно, что он соврал, будто я слил видео. Я вообще не понимаю, почему он так сделал. Думаю, из-за боя с Исламом: все взяли тот клип и начали постить везде, и ему было тяжело это видеть. Но спарринг был пять лет назад, мне было 20. Иан написал мне: «Приходи в зал, сделаем пять раундов». Он готовился, кажется, к Даниэлю Родригесу. Я пришел, в зале были только я, моя жена, его жена, Иан, Крис Кертис и их фотограф, который снимал спарринг-сессию. У меня никто не спросил, можно ли записывать. Моя жена тоже сидела и снимала, и никто ей ни слова не сказал.
После боя я начал выкладывать маленькие кусочки в соцсетях. У Гэрри тогда была драма с женой, много шума, и мои посты показывали его с хорошей стороны — как он помогает молодому бойцу. Он даже комментировал мои видео. А за несколько месяцев до его боя с Исламом Абдель-Азиз выложил этот клип в Twitter и написал: «Бой будет легким, если этот пацан роняет Гэрри». Пошла дезинформация, кликбейт, все кричали, что какой-то любитель избил Иана. После этого Гэрри убрал меня из соцсетей. А потом написал в комментариях, что якобы просил не снимать и не выкладывать. Но на спарринг-сессии он мне этого не говорил. Не знаю, почему так. Мне уже без разницы.
— На видео есть момент, где ты переводишь его в партер. Мог ли он переживать из-за этого перед боем с борцом уровня Махачева?
— Наверное. Но это тренировка. Всех лучших бойцов валят в зале. Ислама валят, Хабиба валят. Лучшие проигрывают эпизоды в зале, чтобы не проигрывать в бою. Это ММА. Не понимаю, почему он так парится из-за того клипа.
— После этой истории вы пересекались?
— Нет. Его выгнали из Kill Cliff, потом он поехал в зал в Лондоне — тоже выгнали за то, что снимал людей, хотя его просили не снимать. Сейчас, по-моему, тренируется у Чарльза Оливейры в Бразилии. У этого пацана много проблем.
— Чем Гэрри впечатлил тебя в спарринге?
— Думаю, это лучший страйкер, с которым я когда-либо вставал. Чувство дистанции сумасшедшее, и он очень длинный. Кики бросает так быстро — я вообще не видел, как они летят, просто держал руки и надеялся. Исламу будет тяжело, если не сможет перевести. Если Иан будет хорошо двигаться и держать дистанцию, Махачеву придется непросто. Но я все равно думаю, Ислам выиграет. Хотя Гэрри тоже может.
— Что он может противопоставить Исламу?
— Просто дистанцию. По телевизору он не выглядит настолько быстрым, но когда стоишь перед ним — вообще тяжело что-то сделать. Знаю, что он много работает над грепплингом, ездил в Грузию бороться. Не знаю, поможет ли это против Ислама — у того другой уровень. Но ММА непредсказуемы: мы видели, как выиграл Шон Стрикленд, как выиграл Гейджи. Кто знает...
— Ты видел бои Ислама. Сможет ли он переиграть Гэрри в стойке?
— Не думаю, что с ним можно долго стоять. Но Ислам может его поймать. Иан много откидывается назад, выбрасывает апперкоты. Я помню, когда спарринговал с ним, левый боковой через руку у меня всегда проходил. Если Ислам будет ловить его левым боковым через руку, то он может его поймать. Геймплан — прижимать к клетке, сразу валить и душить.
— Ты наверняка слышал фразу Махачева «Отправь на 2-3 года в Дагестан и забудь». У тебя не было желания потренироваться в Дагестане?
— Это был бы хороший опыт. Я очень хочу тренироваться везде. Если бы смог куда-то поехать — было бы здорово. Даже не знаю, как туда напроситься, кому писать. Хабиб, если смотришь, пригласи меня — я буду в Дагестане!
— Ты снимался в болливудском фильме. Как туда попал?
— Мой боксерский тренер из Нэшвилла занимается документальными фильмами и книгами о боксе. Он связался со мной, так как они искали русскоговорящего боксера на роль представителя СССР. Я поехал в Индию — очень крутой, долгий экспириенс. По сюжету меня вырубают в нокаут, я падаю. Люди в Индии очень хорошие.
— Видел твое интервью, где тебе делали маникюр. Следишь за внешностью?
— Нет, я никогда в жизни маникюр не делал. Мне написали «приезжай на интервью», я даже не знал куда. Приехал, сказали: «Надо сделать маникюр». Я попросил только чуть-чуть, ногти не трогать. Просто посидел там. Я не Иан Гэрри, чтобы делать маникюр!
— Что скажешь про свой следующий бой?
— Знаю только, что следующий бой будет в сентябре. Я уже готовлюсь, как будто нахожусь в кемпе, жду звонка менеджера. Скорее всего, буду подниматься в 70 кг. Я большой для 66 кг: в межсезонье вешу около 82 кг, весогонка в прошлый раз была очень тяжелой. Рост и вес позволяют переходить.
— Можешь представить бой с Усманом Нурмагомедовым?
— Думаю, это был бы очень интересный бой. У него просто больше опыта, чем у меня. В легком весе мне нужно серьезно работать над кардио и над защитой от тейкдаунов. В стойке я, думаю, смогу конкурировать, но кардио надо очень сильно подтянуть.
RSS