«От Горлуковича я ускользал: спиной чувствовал, когда «катиться» будет, убивать!» Памяти Олега Гарина

В Хабаровске нашли мертвым Олега Гарина. Знаменитого футболиста 90-х.

Гарин был очень забавный парень. Маленький, пузатый, с огромной головой. Ну какой футболист?

А вот такой. Защитники подстроиться под него не могли, это факт. Гарин забивал и забивал.

Это было одно из первых моих интервью в «МК». То ли 93-й, то ли 94-й год. Мне дали телефон Гарина — и Олег, человек незамысловатый, пригласил в автобус «Локомотива».

— Отъезжает от Белорусского вокзала в 11. По дороге поговорим.

Мыслимое ли дело — сегодня напроситься в автобус к команде? Не представляю!

То ли автобус отбыл раньше, то ли я что-то напутал. Увидел отъезжающим.

— Подождите! — кричал я на бегу. — Забыли, забыли!

Еще и размахивал разлинованными листочками. На которых от руки были выведены 36 вопросов футболисту Гарину.

Словом, в Баковку я поехал на электричке. Дожидался Гарина на скамеечке возле базы.

Никаких пресс-атташе у «Локомотива» не было. Как и охраны на входе. За все отвечал Юрий Павлович Семин. Но Семину было не до меня. Он помогал сажать яблоню.

— Не так садишь! — хрипел чуть поодаль, хватая садовника за плечо.

Выхватив лопату, показывал, как надо.

— Вот, вот, вот! — долетало до меня.

Умер Олег Гарин — легенда и рекордсмен «Локомотива». Ему было 60 лет

Мимо шел Гарин. Мне не удивился и обрадовался.

— Много вопросов? — только спросил с тревогой.

— 36! — расправил плечи я.

Гарин тяжело вздохнул.

Разговор шел вяло. Но мне понравился.

Обратно до Москвы меня вез доктор Мышалов на «Жигулях» седьмой модели. Что тоже было кстати.

Три дня спустя я принес листочки с ответами Александру Львову в «МК». В кабинете сидела какая-то девушка. Львов проглядел наскоро, поверх очков.

— Блистательно! — вскричал, не дочитав. — Великолепно!

Я выправил осанку, расцвел. Хотел произнести: «Да будет вам» — но удержался. Как приятно — при девушке-то!

Девчонка быстро распрощалась, и Львов взглянул на меня какими-то другими глазами:

— Никуда не годится, — произнес. — Дубль-пусто. Бред сивой кобылы.

Откинул мои листочки в сторону урны — и поехали они по длинному лакированному столу, поехали, поехали...

Замерли на самом краю. Мне б это расценить как знак. Но нет.

Уходил я бледный, не сказав ни слова. Да и о чем говорить? Помню, дверь отворил спиной.

Как ни странно, заметка вышла. Из моих листочков уцелел первый вопрос. Ну и две фамилии — «Гарин» в заголовке, «Голышак» внизу.

Я протер очки с трещиной, не веря глазам.

Читал, оторопев, как незнакомый мне Голышак спрашивает пузатого Гарина:

— А пирожки вы любите?

— Да-а! — отвечал Гарин с газетного листа. — Еще как люблю! Могу умять с десяток!

Боже, как же мне было стыдно. Годами я боялся встретиться с Гариным. Нахватать тумаков за пирожки и прочие странные откровения.

Впрочем, в кассе «МК» выяснилось, что денег за заметку выписано достаточно, чтоб сменить старые треснувшие очки на прекрасные новые. Это несколько утешило.

...В следующий раз мы встретились в 2017-м. Разговаривали уже не на лавке, Гарин приехал в редакцию.

Меня не узнал.

Олег Гарин.

Фото Федор Успенский, «СЭ»

**

Это был какой-то новый Гарин — прежнего напоминающий лишь внешне. Этого Олега, пятидесятилетнего сорванца, не тревожило количество вопросов. Вернее, так: чем больше, тем лучше!

Мы просидели целый день, ностальгируя по 90-м, и Олег вдруг понял, что за окном сумерки. С ужасом взглянул на часы размером с тарелку. Охнул:

— Пять часов! Пять!

Перейдя на какую-то глубоко личную систему мер и весов, проинформировал:

— Это ж можно до Новосибирска долететь? Или нет?

— Можно! — уверенно подтвердил корреспондент Кружков. Ни разу в Новосибирске не бывший.

«Да все над моим весом прикалывались!» Истории рекордсмена «Локомотива»

Этот Гарин не смущался вовсе. Даже напрасно мы попросили не робеть:

— Чтоб робел — да я? — удивился. — Столько пресс-конференций провел!

— Самая памятная?

— 2005 год, я тренировал «Океан». В Кубке попали на «Спартак». Тогда еще по два матча играли, первый — в Москве. Пресс-конференция не особо запомнилась, там только про «Спартак» спрашивали. «Океан» 0:6 сгорел — что про нас-то говорить? А вот обстановка вокруг матча — это да!

— Что было?

— Футболисты мои вышли на предыгровую тренировку в Лужниках — сразу достали телефоны. Принялись фотографироваться. Кто с мячом, кто на фоне прожекторов. Никто прежде на такой арене не играл. Внушал им: «Не смотрите на майки, на фамилии эти», но все бесполезно. А после финального свистка дальше началось интересное. Подходят ко мне на цыпочках: «С вами будут говорить». Кто ж это, думаю, «будет говорить»?

— Кто?

— Юрий Первак, генеральный директор «Спартака». Без лишних предисловий: «Так! Мы вам все оплачиваем, через два дня играем ответный матч здесь же...» — «Это еще почему?» — «Чтоб нам не летать через всю страну».

— А вы?

— Да нет, отвечаю. Не выйдет. «Спартак» весь Приморский край ждет. В самом деле, народ места на крышах соседних домов занимал, билеты сразу смели. Из Владивостока все краевое начальство приехало. Все как в 90-х. Первак посмотрел на меня в упор: «А мы тогда не прилетим основой!» Ничего страшного. У «Спартака» и второй состав был не хуже первого.

Помню, как я радовался за Гарина и его настоящее.

Да и будущее казалось безоблачным — легенда, на руках носят. Тем более Олег не выглядел человеком, увлекающимся эликсирами бодрости. Свежий, опрятный. И вдруг — такая странная, нелепая смерть...

Олег Гарин.

Фото Александр Вильф, архив «СЭ»

**

Я перечитываю то наше интервью — и слышу его голос. Каждую интонацию. Вот почему мне это так запомнилось?

Он рассказывал про 90-е так вкусно, так тепло. Каждая фамилия звучала словно музыка.

— Самый тяжелый защитник вашей поры?

— Против Горлуковича всегда было трудно. Это сейчас нападающему дают получить мяч, что-то придумать. А тогда была персональная опека. Если мяч принял — счастье! Особенно хорошо помню матч 1995-го во Владикавказе. Как раз Горлукович там играл.

— «Алания» в тот год стала чемпионом.

— Ага, обыграв всю Москву. Кроме «Локомотива». Во Владикавказе мы победили 1:0, я забил. В июле разрыв между нами был 13 очков. Во втором круге «Алания» приезжает, в Черкизове собрались фанаты всех московских команд. Болеют против Владикавказа.

— Как мило.

— Так мы 4:1 грохнули, я хет-трик сделал! В воротах Хапов стоял — любимый мой вратарь. С этого матча поперли. Был шанс стать чемпионом. Помните, чем погоня закончилась?

— Домашним поражением от «Уралмаша» за три тура до финиша.

— До этого одиннадцать матчей «Локомотив» не проигрывал. А с «Уралмашем» при счете 0:0 Харлачев не реализовал пенальти. Через пятнадцать минут получили гол в свои ворота. Все, гонке конец.

Олег Гарин: «Карреру я не запомнил. Вот Жулиу Сезар — скала!»

— Почему Хапов — любимый вратарь?

— Один из самых памятных голов — ему! Первый домашний матч «Океана» в высшей лиге. На стадионе биток, на крышах вокруг — толпы людей! У нас комбинация отработанная была: один пацан далеко бросает аут, другой головой сбрасывает на меня. А уж я бью через себя. Так и получилось — в «девятку»!

— Красота какая.

— Тогда мы вообще весело играли. ЦСКА прибили 5:2. Как раз с того матча вступило правило — вратарь от своего не может брать мяч руками. Начался дурдом.

— Надо думать.

— Кто-то из ЦСКА пасует вратарю, он руки расставил. Защитник орет: «Не трогай!» Тот руки отдергивает — мяч в ворота катится. Смех и грех.

— Вы вспоминали Горлуковича. Что сделал с вашими ногами?

— А я вот успевал ускользать. Знал, когда «катиться» будет, убивать. Спиной чувствовал! Мне и с Юрой Ковтуном было просто. Я высоких любил. Его качнешь — и уходишь в другую сторону. Много чего успеешь, пока он развернется. Я играть головой не умел, зато в «Локомотиве» Саша Татаркин мало того, что сам высоченный, так еще зависал, словно дирижабль. На меня все мячи сбрасывал.

Раньше футбол был намного жестче. Сейчас смотрю на игроков, которые после столкновений подолгу валяются, корчатся от боли. Думаю: «Попали б вы разок под персональщика типа Горлуковича — вас бы на носилках унесли». Защитники тогда выходили на игру с длинными шипами. В подкатах летели так, что щитки ломали, голень разрывали в кровь.

Олег Гарин (в темном) в борьбе за мяч с Сергеем Горлуковичем.

Фото Александр Федоров, «СЭ»

**

Помню внезапно накатившую на него грусть, почти слезы.

Мы тронули самую невинную из тем, но оказалось: ведет она к самому больному.

— Московской квартиры у вас никогда не было?

— Была, как же? В Митино получили в одном доме — Овчинников, Косолапов, Татаркин, я. Потом построили дом на Войковской, туда многие наши переехали. Но меня в «Локомотиве» уже не было, пролетел я мимо квартиры. Митинскую оставил прежней семье. Жене и дочери.

— Сколько дочке?

— 21 год, учится в Англии. Мы не общаемся.

— Даже не звонит отцу?

— Нет. Может, прочитает интервью — наберет...

Эх, Олег, Олег. Светлая тебе память. Самому удивительному футболисту 90-х. Где всем нам было так интересно жить.