«Мне с таким образом жизни больше не по пути...» Емельяненко — о фильме Германики и своей борьбе с водкой
Валерия Гай Германика представила в Москве фильм «Емельяненко» — о шести месяцах жизни Александра Емельяненко перед его боем с Магомедом Исмаиловым. Бой прошел в июле 2020-го, Емельяненко разгромно проиграл. Как оказалось, за пять-шесть месяцев до поединка Александр выпивал каждый день, доходил до совершенно невменяемого состояния — что даже в больницу лечь пришлось.
Емельяненко позволил Германике снимать ВСЁ: тут и приезд полиции, когда он голым лежал на кровати, и вызов проститутки в неадеквате, и унижения этой самой проститутки/кальянщика/поклонника/ «специального обученного человека» (рабочего из азиатских стран, которого он посылал за водкой), и разговор с мамой — у нее дома, и ссора с бывшей супругой Полиной... Документальный фильм исключительной откровенности, с обилием всевозможной чернухи, при этом блестяще снятый (зачастую Германика снимала в одиночку — на одну камеру) и поучительный — как и другие большие работы Германики («Школа», «Краткий курс счастливой жизни»), в данном случае: пусть те, кто напивается до непотребного поведения, кто губит жизнь алкоголем, посмотрят на себя со стороны — насколько они отвратительны. Да, этот фильм — антиалкогольная пропаганда, а не наоборот.
После премьеры Емельяненко и Германика ответили на вопросы журналистов и зрителей. Несколько фрагментов.
— Александр, какие чувства испытывали при просмотре?
— У меня была гамма чувств. Сначала веселые, а потом такая осознанность: что же я делал... Какие-то сожаления были. Ну и уже в концовке прямо расслабило мои чувства, и возникла какая-то тоска по этому образу жизни... (Смех в зале.) Вы неправильно поняли. Тоска по этому образу жизни — что вел его, не делая выводов соответствующих. Ушел в запой... Было у меня время, были возможности проанализировать все. Наверное, в свое время должны были приходить эти мысли. Сейчас они ко мне пришли, сейчас я понимаю, смотрю... не знаю, что вам сказать на это. У меня все в порядке, у меня все хорошо.
— Валерия, по-моему, кроме вас, никто не смог бы объединить с помощью документального фильма братьев Емельяненко. Как известно, это Федор, Иван и Александр.
— Мне, кстати, сделал предложение один крупный канал помирить Федора с Александром. Я сказала, что это невозможно. Это же невозможно, по-моему? [Обращается к Александру.]
— Это вопрос не ко мне. Это вопрос к Федору, — ответил Емельяненко.
— Я до него [Федора] не могла никогда [достучаться]. Я и так к Федору, и так, и через Запашного. Никак он не хочет. Ну давайте я попробую [еще раз]. Я не обещаю, но я могу попробовать. Самой тоже хочется — часть вторая.
— Есть предложение Валерии снять вторую серию, — сказал Емельяненко. — О трезвом образе жизни, о моей общественной деятельности, поисках невесты.
— Возможно, это будет самый скучный мой фильм, — парировала Германика. — Мне написал сейчас [кинокритик] Гордей Петрик, говорит: Лера, возможно, это твой лучший фильм. Я тоже считаю, что это один из лучших моих фильмов. А вот вторая часть, Саша, будет самая скучная.
Германика осталась отвечать на вопросы зала, а Емельяненко удалился — спешил на поезд в Краснодар. Но нам уделил немного времени — дал интервью на фоне стены с изображением фресок Микеланджело из Сикстинской капеллы.
— Вы когда фильм смотрели, вы, извиняюсь, не офигели от увиденного?
— Я не офигел от того, что какая-то малая часть моей жизни показана. Я офигел бы, если бы показали все. А так — нормальный, хороший фильм для людей, особенно которые страдают алкоголизмом. Я могу сейчас рассуждать, рассказывать и давать советы не тыча на кого-то пальцем, а уже глядя на свой собственный пример, я могу людям рассказывать, что хорошо и что плохо. Что алкоголь употреблять не есть хорошо.
— Вы хотите сказать, что от этой картины только польза есть?
— Для меня, по крайней мере, да. Я смотрю на тот образ жизни, и так вести себя нельзя, мне с этим образом жизни не по пути дальше. Когда я трезвый, у меня все хорошо, у меня все получается. Когда я начинаю выпивать, моим лучшим другом становится бутылка.
— Был ли момент в фильме, который вас особенно поразил и что вы, может, даже не помнили?
— Фильм снят в таком формате, что я вообще ничего не помню (смеется). Для меня все было ново.
— В Омске фильм показали неделю назад, Александр Шлеменко его посмотрел и ушел уже на 48-й минуте, сказав, что такое вообще нельзя показывать — «как так вообще можно жить, как это можно транслировать». Понимаете ли вы такую реакцию?
— Я Александра Шлеменко уже давным-давно не понимаю и на его реакцию я не обращаю абсолютно никакого внимания.
— Единственный вопрос, которым Александр задался: зачем было показывать маму, будто бы это было не очень красиво. Не возникло ли у вас такое ощущение, когда смотрели этот фильм?
— Нет, здесь показано, что я употребляю, потом на трезвую что я делаю. Я к ней заезжал, когда ехал на сборы в Кисловодск (на самом деле в Анапу. - Прим. «СЭ»). Это по пути было. И просто, чтобы наведаться, успокоить ее, заехал. Это не была целенаправленная поездка к маме для того, чтобы снять фильм. Просто все происходило по пути. И все.
— С вами в фильме много времени проводит друг Виктор. Вы сейчас общаетесь с ним?
— Нет, не общаемся. У него уже своя жизнь, у меня своя. Нас дороги развели. Позвонит, скажет что-нибудь, увидимся, поговорим. А так — ничего личного на данный момент нас не связывает — ни дела, ни образ жизни, ни какие-то процессы жизненные. Он занимается своими делами, я — своими. И я этим доволен.
— Много людей из этого фильма, которые были с вами тогда, остались с вами сейчас, спустя пять лет?
— Мама осталась. А остальные — ненужные люди. Эта ситуация с употреблением — она немножко людей вывела из жизни. Хуже было бы, если бы эти люди остались со мной дальше и присутствовали бы в моей жизни на протяжении всего их бытия. Поэтому ненужные люди, которые мне мешали, отвалились, отсеялись. Ими двигали какие-то иные интересы, еще что-то. Если бы я им нужен был, необходим, все бы перетерпели. А так ничего такого не случилось, не произошло — ну выпил, ушел в запой. Я понимаю, был болен, не поверили в меня. Но зачем жить с человеком, который не верит? У меня сейчас все прекрасно, все хорошо. И я рад, что ненужные люди в моей жизни отвалились.
— Вы говорили, что невесту ищете. А сейчас актуально это — спустя пять лет?
— Да я ее постоянно ищу. И тогда искал, и сейчас ищу. И дальше продолжу свои поиски.
— Сейчас попроще будет?
— Да вот как раз таки посложнее. Раньше меня как-то узнавали-знали, и то я внимания избегал. А сейчас узнают еще больше, чем в то время. И я понимаю, что найти девушку, которая будет питать ко мне искренние хорошие чувства любви, мне очень тяжело. Потому что когда они начинают со мной знакомиться, они сразу «а, Емельяненко» — и смотрят на что? Не на мои какие-то жизненные качества, чувства — они смотрят на мой карман. У меня есть имя — если бы я не был Емельяненко, был бы каким-нибудь обычным парнем, они бы даже не посмотрели в мою сторону. А с людьми, которые имеют подобное мышление, мне свою жизнь связывать абсолютно никак не хочется.
— Возможно, самый несчастный участник этого фильма — это девушка Анна, которая показана в конце. Вам не жалко ее было во время просмотра? И вообще, что с ней сейчас? Может быть, какое-то общение есть?
— Общения нет. Ничего такого у нас с Анной не было. Она что-то сама придумала, сама поверила, сама обиделась. Это ее юношеский максимализм. Она еще жить не начала. Ну и для нее опыт. Я ничего плохого, обидного не сделал. Не обманул, не подставил ее. Каких-то замков не обещал, для того чтобы, не знаю... завладеть ее чувствами. Просто все шло, текло, как и должно происходить в жизни. То, что Анна себе настроила каких-то замков непонятных, какое-то будущее выстроила, — я вообще не готов был к этому.
— А у вас какие условия были с Валерией? То есть она могла снимать вообще абсолютно все, что хотела? Вы за весь фильм только один раз на нее огрызнулись.
— Да, мы с ней договорились. Что я огрызнулся — это когда она мне говорила «хорош бухать», а я еще в таком состоянии был, прямо херово-херово. В магазине что-то покупал, пришел похмелиться. Нудила, нудила, нудила мне до магазина: «Да, может, хватит, да, может, хватит...» Я терпел, терпел... Ну это, может быть, такой режиссерский хитрый ход ее был. Услышала, что хотела услышать. Ей был нужен хороший кадр, она его получила. А вообще, она уже настолько примелькалась, что я ее и не замечал.
RSS