«Не хочу, чтобы мои дети спарринговали и были боксерами». Бивол: Усик и Верхувен, вера, ответ Бетербиеву
В субботу Дмитрий Бивол проведет бой с Михаэлем Айфертом (13-1 в профессиональном боксе) — в Екатеринбурге на турнире RCC Boxing. Для Дмитрия это будет уже третий поединок в Екатеринбурге: в 2016-м он победил здесь Евгения Махтиенко, а в 2021-м — Умара Саламова. В среду же Бивол провел открытую тренировку в огромной Академии спорта РМК, а перед ее началом дал интервью «СЭ».
«Не считаю, что не сдержал слова перед Бетербиевым»
— Свежая цитата Артура Бетербиева — про тебя: «Мне этот человек не нравится. Он не сдержал слова по отношению ко мне. Не знаю, как этот человек смотрит людям в глаза». Твоя реакция?
— Нет никакой реакции. Я сейчас занят своим боем. Я готов боксировать с любым соперником, если все договорятся — промоутеры, организаторы — где, как, когда. У меня есть большое желание оставить за собой наследие какое-то.
— Человеком, который не сдержал слова, себя не считаешь?
— Да нет, конечно. Не считаю.
— Ты говорил Григорию Дрозду, что нужен организатор, «который сохранит титулы и выполнит условия по трансляциям». То есть Умар Кремлев и IBA этих пожеланий исполнить не могут?
— Не знаю... Это надо у Умара Кремлева и наших промоутеров [спрашивать]. Надо вместе вести беседу какую-то по организации. Есть Эдди Хирн, есть Саудовская Аравия. Нужно смотреть, насколько это в мои дальнейшие планы вписывается. Это же не просто я захотел — и мы пошли боксировать. Это же не так работает, это бокс, это же большая команда. Зачастую мы от себя не зависим. Если бы я хотел выбирать себе соперников и боксировать с кем-то, у меня бы, наверное, был другой послужной список, конечно же.
— Нет ли ощущения, что сейчас фанатам больше интересен твой бой против Дэвида Бенавидеса? И что этот бой более прибыльный для тебя?
— Для западной публики этот бой становится приоритетным. И для промоутеров на Западе этот поединок тоже более интересен. Поэтому и возникают такие сложности по трилогии с Бетербиевым. Потому что по трилогии никто такой активности не проявляет, как проявляли по первому и второму бою с Бетербиевым.
— Со стороны Саудовской Аравии сейчас есть хотя бы малейший интерес к организации третьего боя с Бетербиевым?
— На словах он был. Когда мы ездили в Нью-Йорк, меня спрашивали, когда буду боксировать. Я спросил Турки аль аш-Шейха: «Мы же третий бой собирались?», на что он ответил: «Да, мы можем это сделать». И как-то все... после этого мы не общались.
Знаете, Саудовская Аравия и Riyadh Season делают супербои — и делают это по-особому, по-своему. Тот метод ведения бизнеса, который уже сформировался в боксе за многие годы, — они его не всегда придерживаются, они делают это по-своему — и ведение переговоров, и организация боев. Поэтому ты не можем им диктовать какие-то условия. Если им интересно — они предложат, если неинтересно — сделают что-то другое.
«У Бенавидеса хорошая скорось, серийность, выносливость. Но ему всегда было неудобно с подвижными боксерами»
— Дэвид Бенавидес разбил Зурдо, твоего старого знакомого. Ты остался под впечатлением от его работы в ринге?
— Да, были интересные эпизоды, затяжные серии, это было очень зрелищно, да. У Бенавидеса хорошая выносливость, габариты, скорость, серийность — у него большой пул хороших качеств. В плане подвижности — да, тут у него хуже, чем у некоторых других оппонентов в этом весе. Но за счет скорости, чувствительности, выносливости и серийности он делает красивые бои.
— У тебя с подвижностью и контролем дистанции полный порядок. Тебе не кажется, что ты для него неудобный соперник?
— Бенавидесу всегда было неудобно боксировать с подвижными боксерами. Если посмотреть его бои с Калебом Плантом и Александром Гвоздиком, то у Планта и Гвоздика были преимущества, которые позволяли им делать работу в ринге, и одним из них была подвижность.
— Если бой с Бенавидесом состоится, то в какой категории?
— Наверное, в полутяжах.
— А то пошли слухи про промежуточный вес — до 86 кг...
— Нет. Тут надо либо в крузервейте, либо в полутяжах. Смотря за чем мы идем.
«Усик в одном ряду с Тайсоном, Льюисом и Холифилдом»
— То, что Александр Усик долгое время не мог перебоксировать Рико Верхувена, — это дискредитировало бокс?
— Да нет, это не дискредитировало бокс, я по-другому на это смотрю. Знаете, это как когда на тренировку приходит корявый парень, которого ты никогда не видел, который ни с кем не работал, и ты просто подстроиться не можешь под него всю тренировку, пропускаешь какие-то нелепые удары. Тебе даже смешно от этого — вроде бы в парне нет ничего такого, но он делает действия, неожиданные даже для него самого.
И если взять Рико Верхувена, то он физически крепкий и подвижный. И корявый, если на слэнге. Корявый в хорошем плане — то есть ты не понимаешь, чего от него ожидать. Он вроде бы и хочет поддавить Усика — Усик ждет, что он сейчас на него пойдет, а он и не идет. Вроде бы хочет назад пойти — но и назад не идет. Подстроиться к нему было сложно.
Я воспринимаю Александра Усика, который уже работает на уровне университета. А Рико Верхувен пришел в бокс со школьными знаниями. Но создал большие проблемы Александру.
— То есть никто от такого не застрахован, и с тобой такое случалось...
— Конечно! На тренировках бывает такое. Приходит какой-то парень, которого ты никогда не видел, и пока ты под него подстроишься — уже время заканчивается. Пока подстроишься, пока ключики найдешь...
— Ты, когда бой смотрел, думал: «А почему Усик этого не делает?»
— Нет, не думал. Я видел, как ему неудобно и непонятно, как он пытается его высчитать. Я, глядя на это, думал: блин, надо быть аккуратнее. Потому что Рико закидывал правый полубоковой-полупрямой — такой опасный. Потом думал: жди его. Но что его было ждать, Рико сам не шел. Потом: попробуй пойти на него. Но Рико хорошо двигался, а иногда просто начинал идти на Александра и валил его весом, задавливал к канатам и пытался забрать у него силы. Неудобный соперник. Но под конец Александр чуть подпроснулся, решил пойти на риск, начал доминировать за счет своей специальной выносливости — Рико же не привык боксировать 12 раундов в таком темпе, а Александр привык. И здесь начали открываться дорожки, где можно одержать победу.
— Если будет реванш — там будет разгром?
— Я бы не сказал, что разгром, но, думаю, Александр точно будет выглядеть лучше — ввиду того, что он уже понял, как боксировать с Верхувеном.
— Сможет ли Верхувен хотя бы шесть раундов продержаться против бьющего боксера высокого уровня? Как Энтони Джошуа или Даниэль Дюбоа.
— Не знаю, тут надо смотреть. Думаю, Рико будет сложнее боксировать с тем, кто ставит акцент не на технику, а на грубую силу.
— Ставил ли ты Усика в один ряд с Льюисом, Майком Тайсоном, Холифилдом раньше? И если ставил — ставишь ли ты его в один ряд с ними сейчас, после боя с Верхувеном?
— Да. Конечно, он один из. Потому что он абсолютный чемпион в суперах. Посмотреть на его послужной список — и хочешь не хочешь [надо ставить в один ряд с великими]. Это боксер нынешнего поколения — и на сегодня он лучший в супертяжелом весе. Тайсон был лучшим в свое время, Холифилд в свое. Сейчас мы имеем то, что имеем, такой у нас чемпион, надо отдать ему уважение. Если кто-то с этим не согласен — выйдите и выиграйте у него.
— А тебе насколько тяжело было бы продержаться пять раундов в бою против топового кикбоксера — по правилам кикбоксинга?
— Я не знаю, я никогда не бился по правилам кикбоксинга. Может быть, сразу упал бы от ноги! А может быть, и нет. Не знаю!
«Я православный. И крестник у меня есть. И дети крещеные»
— Боксер Сэм Килич рассказывал, что как-то в Санта-Монике после спарринга с тобой у боксера случилось кровоизлияние в мозг. Что там произошло на самом деле?
— Спарринги — это такое дело... Поэтому я не всегда хотел, чтобы мои дети спарринговали и были боксерами в профессиональном, широком плане. Особенно когда я поехал в Америку и посмотрел, как спаррингуют люди там. Но такое бывает, да. Ты боксируешь и за счет тоннажа удара... У человека защита была не очень, я попадал много. Но он не показывал вида, что ему как-то плохо. После этого он спокойно поехал в больницу. Насчет кровоизлияния я не знаю — что это прямо так было. Но вроде все в порядке с ним было. Списывались с ним потом, Вадим [Корнилов] навещал его. Он спарринговал не только со мной, всю неделю спарринговал со всеми нашими ребятами. Так вышло, что я был последним, с кем он спарринговал. Он жив-здоров, не переживайте, с ним все в порядке. Он просто не боксирует больше, но ведет тренерскую деятельность, насколько знаю.
— В 2017 году вышло твое интервью порталу «Новая Кубань», где ты говорил о своей русскости, о том, что у тебя родители православные и ты сам православный. Ты и сейчас верующий, православный?
— Не могу сказать, что я сильно верующий, есть намного более верующие люди. Но да, я православный. У меня крестник есть, и дети мои тоже крещеные.
— Есть ли храм в Санкт-Петербурге, куда ты больше всего любишь заходить?
— Обычно это тот, что рядом со мной, Александро-Невская лавра. Бывает, туда захожу. Но не могу сказать, что часто. Многие члены нашей команды чаще ходят в храм. Но по возможности я захожу. И в Анталье мы нашли храм, заходили туда.
«Перед первым боем с Бетербиевым были проблемы с режимом сна»
После открытой тренировки Бивол ответил еще на несколько вопросов.
— К бою я готов хорошо, — сказал он. — Надеюсь, на 100 процентов. Это мы можем узнать только после боя. А так состояние замечательное. Жду не дождусь 30-го. К соперникам я всегда отношусь максимально серьезно. Считаю Айферта опасным соперником, с другими мыслями нельзя находиться на подготовке и брать бои.
— Как твоя спина себя чувствует?
— Она у меня под контролем. Конечно, мне приходится делать много дополнительных манипуляций, всяких восстановительных упражнений — на закрепление, и это всю жизнь будет со мной. Но в принципе она меня не беспокоит.
— А волновался из-за этого перед началом тренировочного лагеря?
— Конечно, было волнение. Даже в самом начале лагеря я уже не мог делать вещи, которые мы обычно делаем. Пришлось чуть подольше втягиваться в лагерь, но в итоге разогнались — и все хорошо.
— Бои с Бетербиевым вообще интересно пересматривать?
— Первый бой пересматривал, так как готовился ко второму. А второй, по-моему, пересмотрел лишь раз. Потому что настолько устал от бокса, что мне неинтересно уже было. Пересмотрел его сразу — как картинка выглядела. Подумал: «Ну все, нормально, бой выигран, все хорошо, здесь получилось, здесь тоже, здесь нет». И... все.
— Во втором бою ты выглядел более бьющим и лучше готовым функционально. Что ты для этого поменял?
— Мы увеличили количество раундов спарринга, еще я наладил режим сна. У меня был не очень хороший режим сна перед боем — и чуть на спаррингах не доработал.
— А перед первым боем выспался вообще?
— Тут не то что перед боем... При тяжелой работе питание и сон играют важную роль. Потому что это восстановление. Если ты недостаточно восстанавливаешься, ты в тренировочном процессе не сделаешь тот объем, который нужен. В первой подготовке были определенные погрешности, и во второй мы их исправили.
RSS