Сергей Беляев: «Когда умер Сталин, дал зарок: бросаю курить!»

1 — Вам было девять лет, когда началась Великая Отечественная. Всю войну провели в Москве?

— Нет. Я рано потерял отца. Его в 1937-м репрессировали. Мама воспитывала меня одна и на летние каникулы отправляла к дедушке по папиной линии. Он жил с семьей в Троицке Челябинской области. 18 июня 1941-го забрал меня, повез на Урал. Через три дня были на месте. А на следующее утро просыпаемся — война!

Мама осталась в Москве. Вскоре мое письмо спасло ей жизнь. Когда объявили воздушную тревогу, укрылась в бомбоубежище. Потом вроде поутихло, и соседка позвала к себе чаю попить. А мама показала конверт: «Мне Сережа написал. Пока тут посижу, почитаю».

Спустя несколько минут во двор Староконюшенного попала фугасная бомба, разрушив два дома, в том числе наш. Соседка погибла, ее стеной придавило. А маму переселили на 2-ю Извозную улицу, в студенческий городок.

2 — Через какие опасности вы прошли?

— В два с половиной года едва не погиб. С войной это не связано. Мы еще жили в Староконюшенном, на третьем этаже. Мама ушла к зубному, а я на кухне залез на подоконник, выглянул в открытое окно. Оно во двор выходило, внизу — асфальт.

На мое счастье, там соседские пацаны стояли. Было им лет по 18-19. Один из них, Миша, увидел меня. Почувствовал, что могу выпасть, подбежал. Ему в руки я и свалился. Вызвали скорую, отвезли в больницу, осмотрели — ни царапины!

Я везучий. Вот в 1943-м вернулся в Москву. Хлеб получали по карточкам — 300 граммов в день. Конечно, не хватало. А рядом с домом железнодорожная станция. Так мы с приятелями дожидались, когда придет состав с березовыми дровами, и воровали их. Иногда за ночь целый вагон растаскивали. Кого-то охранники ловили, но меня — ни разу.

Дрова мы аккуратненько нарезали и шли на рынок торговать. Еще рябину собирали, продавали стаканами. Каждая копеечка была на счету.

А в 1945-м я поступил в ремесленное училище на электромонтера. Параллельно в футбол играл. Дальше армия, Балтийский флот, возвращение... В конце 50-х предложили посудить. Меня это дело затянуло. И началась совсем другая жизнь.

3 — Вы отца упомянули. Кем он работал?

— Инженер 3-го ранга, служил во Владивостоке в железнодорожных войсках. В 1937-м попал под большую чистку армейского руководства. Через два месяца в Хабаровске расстреляли.

Мама об этом так и не узнала. На все ее запросы был один ответ: «10 лет без права переписки». В 1957-м папу реабилитировали.

Годы спустя его дело оказалось у меня в руках. Помог Саша, мой сын, — через знакомых в органах. В течение нескольких дней я приезжал на Лубянку, изучал протоколы допросов. Обратил внимание, что начинались они всегда около десяти вечера и продолжались до глубокой ночи. Специально давили психологически. Но отец ни в чем не признался, никаких имен не назвал. 22 сентября ему зачитали приговор, вывели в коридор и выстрелили из пистолета в затылок.

Один из самых скандальных матчей советского футбола. Погром в Кутаиси закончился жертвами

4 — Вы отсудили более 300 матчей в различных лигах советского футбола. Что помешало стать арбитром международной категории?

— Да я вообще ни разу за границей не был! Пока не развалился Советский Союз, считался невыездным, потому что трудился в НИАТе — Научном институте авиационных технологий. Это закрытое предприятие. А уж когда в нашем отделе поймали шпиона, который продавал информацию за кордон, получить допуск стало еще сложнее.

В федерацию футбола приходили депеши: «Просим командировать в течение недели арбитра Беляева на судейство за рубежом». Но чтобы человек из НИАТа выехал, должен собраться партийный отдел, где я работаю. Передать мое дело партийному отделу института. Оттуда — районному. Оформиться нереально — месяца не хватит! Естественно, все международные матчи прошли мимо.

Я принял это как данность. Зато объехал всю страну — от Калининграда до Владивостока.

5 — Судьба сводила вас с разными тренерами. Чьи слова не забудете никогда?

— Германа Зонина. Он тренировал СКА, играли с «Араратом». Матч удался. Высокие скорости, никакой грубости, минимум пауз. Ростовчане победили 2:1. После финального свистка Герман Семенович заглянул в судейскую. Обнял меня, расцеловал и произнес: «Сергей, спасибо за игру».

Еще история. Киевляне принимали тбилисское «Динамо». Когда матч завершился, тренеров спросили: «Как вам судейство?» Ахалкаци ответил: «Отлично! Вопросов нет!» Лобановский добавил: «Да, Беляев хорошо отработал. Я его давно знаю, арбитр квалифицированный».

Раз уж я Ахалкаци вспомнил, расскажу и про другого знаменитого грузина — Муртаза Хурцилаву. Закончив карьеру, он возглавил во второй лиге «Динамо» Зугдиди. Туда из «Гурии» призвали молодого нападающего. Забивной, любимец публики. И вот встречаются эти команды в Ланчхути. Заруба страшная, хозяева проигрывают, стадион свистит.

В какой-то момент Хурцилава вскакивает со скамейки, бежит ко мне. Прямо во время матча! Я в шоке: «Вы что себе позволяете?! Немедленно покиньте поле!» Достаю желтую. А тот: «Э-э-э, да ты посмотри, что они творят! Всю игру об мою голову сигареты тушат!» И машет рукой в сторону трибун.

Оказалось, с первых минут болельщики «Гурии» издевались над Хурцилавой. Забрасывали бычками, костерили на чем свет стоит. Как же я удивился, когда узнал через год, что он уже в Ланчхути работает!

6 — Любой арбитр допускает ошибки. Из ваших — самая нелепая?

— Я только начинал судить. Играли ФШМ и московское «Динамо». Юношеские команды. Одних тренирует Бесков, других — Леонид Соловьев. Две легенды. Назначаю пенальти в пользу ФШМ, и тут ко мне футболист подбегает: «Товарищ судья, это же наши ворота». Не в ту сторону дал, представляете?!

Игра жесткая, напряженная — может, я и создал эту напряженность своим судейством. С пенальти-то исправился вовремя. Но под конец матча удалил парня из ФШМ — а его, как позже выяснилось, планировали в состав молодежной сборной СССР.

Бесков на бровке рвал и метал. Когда Соловьев пришел подписывать протокол, Константин Иванович зашумел: «Подаю протест». Леонид Константинович усмехнулся: «Ну что ты кричишь? Нас-то с предыдущей командой как судили — я же молчал. Что он тебе сделал?» А того не унять: «Поломал игру!»

Раз протест — на следующий день будьте добры явиться на заседание федерации футбола. Приезжаю туда, а навстречу мне ассистент Бескова: «Сергей, возвращайтесь домой. Костя успокоился и снял протест».

Кирилл Левников.

Фото Дарья Исаева, «СЭ»

7 — Лучший российский арбитр на данный момент?

— Левников-младший. Держится на поле солидно, здорово выстраивает отношения с футболистами. Мне кажется, Кирилл как судья гораздо сильнее, чем его отец.

Карасев тоже уверенно управляет игрой, физически готов великолепно. Но что-то его затюкали. В этом сезоне — всего три назначения, причем не на центральные матчи. Вот для чего на игру с участием двух московских команд приглашать из Петербурга Левникова, когда здесь есть опытнейший Карасев? Где логика?

А из молодых отмечу Танашева. Глядя на его стабильную, качественную работу, даже не подумаешь, что он лишь второй год судит в РПЛ. Хорошо двигается, решения принимает четко, на поле ведет себя как хозяин. Молодец!

8 — А что огорчает?

— Непоследовательность. Одни и те же эпизоды трактуются по-разному. Сейчас критерии настолько размыты, что уже и футболисты, и тренеры перестали понимать, когда за игру рукой в штрафной дают пенальти, а когда нет.

К сожалению, ВАР не сделал судейство лучше. Да, он эффективен, когда арбитр допустил явный ляп. Но зачем вмешиваться и звать его к монитору при неочевидной ошибке? Если ты занял правильную позицию на поле, должен сам принимать решение — был фол или нет.

Забудьте о чемпионате мира: в РПЛ действуют свои правила и законы

9 — В понедельник вам 95. Как отметите?

— 28 сентября — в кругу семьи. Она у меня большая — сын, невестка, внук, две внучки и четыре правнука. Ну а чуть позже соберу в ресторанчике приятелей из судейского корпуса. Посидим, повспоминаем, по рюмашке хлопнем.

10 — Надо думать, вы не образцовый зожник?

— Ну... Когда помоложе был, каждое утро выходил на пробежку. Теперь ограничиваюсь зарядкой. Приседания, наклоны, растяжка. Босиком на иголках стою — от жены колючие стельки остались. Кисти укрепляю эспандером. Удобная штуковина. Можно вечером играть на планшете в нарды — и сжимать. То левой рукой, то правой.

А если вы о вредных привычках, то с куревом давным-давно завязал. Втянулся-то на флоте. Изначально меня определили на линкор «Октябрьская революция», затем перевели на эсминец «Разящий». На юте всегда стоял ящик с махоркой. Сделал самокрутку — и дыми сколько хочешь.

В 1953-м мы зашли в эстонский порт на ремонт. Когда 5 марта умер Сталин, в казарме организовали траурную церемонию, выстроили весь экипаж. Я был настолько потрясен, что дал зарок: бросаю курить! С того момента — ни одной затяжки.

Вот выпить и сейчас могу. Пару рюмок коньяка или водки да под хорошую закуску — почему нет? Но никогда не злоупотреблял. Наверное, поэтому и жив до сих пор.

11 — Ваша жена умерла?

— Да, в 2021-м. Тяжелая история. В разгар пандемии загремели в больницу. Я-то в легкой форме переболел, а у Милочки после коронавируса начались осложнения. Так и не выкарабкалась. В гробу лежала как живая. Казалось, просто уснула.

Мне страшно ее не хватает. 58 лет вместе прожили! Видите — я даже обручальное кольцо не снимаю...

Сергей Беляев с сыном Александром в 1979 году.

Фото из личного архива Сергея Беляева

12 — Какая у вас пенсия?

— Со всеми надбавками — 45 тысяч. Плюс РФС как ветерану приплачивает. Раньше было шесть тысяч, теперь — девять. Крохи, конечно. Но хоть что-то. У меня ведь только на коммуналку около 20 уходит. Если бы не поддержка сына, пришлось бы туго.

Ну и лотерея помогла. Семь лет назад выиграл в «Спортлото» миллион рублей. Думал, сразу денежки получу — но нет, полгода мурыжили, еще и налог взяли, 13 процентов. Оставшиеся 870 тысяч решили разделить поровну: мне, жене и сыну.

13 — У вас есть любимый афоризм?

— Хм. Это не мудреное изречение, а строка из песни. Поймите правильно — сын заботится обо мне, привозит продукты. Но я и сам люблю по окрестным магазинам пройтись. Правда, иногда забываю о собственном возрасте и о том, что дом наш на холме. Потом иду с тяжелым пакетом обратно в горку и подбадриваю себя: «Еще немного, еще чуть-чуть...»

А в судейские времена у нас, арбитров, был девиз. Перед выходом на поле главный поворачивался к помощникам и говорил: «Судим по Латышеву!»

Это великий арбитр. Лучший в истории отечественного футбола. Единственный из наших судей, кому доверили финал чемпионата мира и наградили «Золотым свистком» — в 1962-м в Чили. Николай Гаврилович отработал более ста международных матчей, его уважали все. Так почему же ему до сих пор памятник не поставили?!

В Лужниках на Аллее славы отлили в бронзе Яшина, Стрельцова, Старостина, Харламова. Ну а Латышев чем хуже? Неужели не заслужил? Вот Тофика Бахрамова в Азербайджане чтут. Его имя носит Республиканский стадион, у входа возвели монумент. А о Латышеве в России никто не вспоминает.

Единственный, кто удалил Яшина, судил финал ЧМ, проучил Бескова. Главный судья советского футбола

14 — Жеглов был прав, подкинув кошелек Кирпичу?

— Нет. Даже когда ловишь карманника, подлог и подстава недопустимы.

15 — Три «не люблю» на ваш выбор.

— Ненавижу необязательных людей. Например, сказал человек, что завтра тебе позвонит — и забыл. Сегодня почему-то для многих это в порядке вещей. Меня воспитывали иначе: если пообещал что-то — в лепешку расшибись, но сделай.

Еще пижонов не люблю. Как в обычной жизни, так и на футбольном поле. С неряхами — то же самое. Когда видел, что судья выходит на игру в мятой форме или грязных бутсах, кипел от возмущения.