«Единственное утешение — матч продала вся команда». Истории бывшего тренера «Локо»

Про него говорили: Волчок — это ВШТ! С московским «Локомотивом» в чемпионате СССР дальше шестого места он не забирался, зато из его команд вышла целая плеяда тренеров. Юрий Семин и Валерий Газзаев, Курбан Бердыев и Валерий Петраков, Владимир Эштреков и Александр Аверьянов, Виталий Шевченко и Владимир Шевчук, Гиви Нодия и Валерий Гладилин...

Умер Игорь Семенович 19 апреля 2016-го. Ему было 84 года. А незадолго до этого Волчок стал героем «Разговора по пятницам», где рассказал множество увлекательных историй о футболистах, с которыми работал.

— В свое время дубль «Локомотива» тренировал почти ваш однофамилец — Владимир Волчек...

— На самом деле фамилия у нас одинаковая. Когда-то и моя была Волчек — через «е». Но после армии напутали с документами, написали через «о». Я не стал ничего менять.

Кстати, Галина Волчек — моя родственница по отцовской линии. Она из Саратова, как и мой папа. Но он давно ушел из жизни, и с Галиной Борисовной познакомиться не довелось. Вырос я в Москве, на Пушкинской улице. Дружил с Борисом Мессерером, рядом росли Женя Светланов, Игорь Якушенко.

— Художник, дирижер и джазовый композитор — недурная компания. Как же вас футбол затянул?

— В районе Советской площади был так называемый Армянский двор. Вот там и гоняли мяч. Вскоре я начал тренироваться на стадионе Юных пионеров. Денег не было — дожидался 12-го троллейбуса, цеплялся сзади... Боря Мессерер, между прочим, мог стать хорошим футболистом. Физически мощный, прыгучий. В отца — знаменитого балетмейстера Асафа Мессерера.

— С Беллой Ахмадулиной, супругой Бориса, общались?

— Конечно. Баковка, Переделкино — это ж все на одном квадратном километре. С Беллой он, по-моему, намучился, хотя был предан ей и любил безумно. Но Ахмадулина уж очень своеобразный человек.

«И тогда Брежнев произнес: «Вы все время мне врете! А этот парень правду написал!» Удивительные истории знаменитого советского журналиста

— А Светланов?

— Женя учился безобразно, был абсолютно неуправляемым. Консерваторию окончил, кажется, с третьего захода. И вдруг резко изменился. Я был поражен. Вчера шпана — а сегодня великий музыкант.

Вообще в нашем квартале постоянно случались потасовки, кого-то убивали. Верховодил блатными парень по прозвищу Червонец. Кто в Армянском в футбол играл — тех в обиду не давал. И в бандитские разборки не тянул. А меня потом спорт настолько увлек, что общаться с друзьями детства практически перестал.

— Войну как пережили?

— По ночам дежурили на крыше. Фашисты сбрасывали бомбы-зажигалки. А мы окунали их в бочки с водой и песком. Как-то на Пушкинской бомба попала в типографию, я мимо шел. Взрывной волной меня отбросило в урну, которая стояла около подъезда. Сидя на ней и очнулся, ошалевший. Повезло.

— В октябре 2011-го вам исполнилось 80. Были неожиданные поздравления?

— Нет. Больше внимания от игроков, с которыми пересекался в последнее время. От тех, что стали великими, поменьше. Но я и не претендую. Газзаев, например, очень обидчивый. Я с ним натерпелся. Когда привез в Москву, это был ужас.

Меня все спрашивали: «Ты где такого нашел? Он же дикарь!» На зимних сборах день короткий, мы с утра играли, а днем восстановительное занятие. Так Газзаев восстал: «Вы с ума сошли? Мы отыграли — и еще будем тренироваться?» Собирал вещи и уезжал домой во Владикавказ. Так повторялось раза три. Газзаев в своей книге это описал.

Валерий Газзаев.

Фото Сергей Колганов, архив «СЭ»

— Звездой он тогда не был. Что ж после таких выходок не послали Газзаева подальше?

— Я был уверен в его таланте. Он убегал — а я отправлялся уговаривать, возвращать. Изменить Валеру, казалось, невозможно. Пока в «Локомотиве» не появился Гиви Нодия.

— Что Нодия с ним делал?

— Это прекрасный футболист и замечательный человек. Помню, сижу осенью в клубе, стук в дверь. На пороге Нодия: «Игорь Семенович, меня убрали из Тбилиси. Возьмите в команду». Взял. Почему нет? Он-то и помог — Газзаев все-таки кавказец, уважать старших там учат.

Жили в одной комнате, и Валера на глазах менялся. Плюс с женой повезло. С Беллой они вместе учились в школе. Добрая, мудрая женщина. Ко мне иногда обращалась по разным поводам.

Игорь Волчок: «Широков — средний футболист»

— Например?

— Газзаев был уже главным тренером московского «Динамо». Когда в 1993-м проиграли «Айнтрахту» — 0:6, подал в отставку. Звонит Белла: «Что делать? Валера три месяца не выходит на улицу, лишь курит у форточки».

Позже Газзаев сам мне набрал. Рассказал, что есть два варианта — вернуться во Владикавказ или отправиться в Италию. Язык он учил, было предложение от какого-то клуба. Просил совета.

— Что ответили?

— «Валера, какая Италия? Работать лучше дома, поезжай во Владикавказ». А отношения чуть подпортились, когда он почувствовал себя тренером. Как-то я оказался в одном купе с Колей Латышем, его верным помощником. Валера в то время все про атакующий футбол твердил. Так я Коле сказал: «Футбол — это не только с голой задницей в атаку, надо еще кое-что уметь. Наука посложнее». Латыш ему, видимо, передал — и я почувствовал охлаждение. Будто Газзаева поучаю.

Потом мой «Елец» с его ЦСКА встретились в Кубке. Дома мы 1:0 победили. Газзаев был в ярости. Подхожу: «Валер, чего расстраиваешься? В Москве отыграетесь». Так и получилось, в следующий этап армейцы прошли. Но холодок остался.

— Говорят, в «Динамо» Газзаев одевался так, что его звали «лорд».

— Валера во многих делах выделялся, но лордом в «Локомотиве» он не выглядел. Команда-то была бедненькая. И никому не нужная. Валентин Сыч, заместитель председателя Спорткомитета СССР, злился: «Да идите вы со своим «Локомотивом»! Не даете нормальный календарь составить, тур в Москве не можем уложить в два дня. Пятое колесо...»

Если при Борисе Бещеве, который 29 лет возглавлял министерство путей сообщения, «Локомотив» держался на плаву, то после его отставки начались проблемы. Когда я второй раз принял «Локомотив», министром был Николай Конарев. Он обещал футболистам заплатить за шесть последних матчей по 40 рублей. Слово не сдержал. Я сразу подал заявление.

Юрий Семин (справа).

Фото Сергей Колганов, архив «СЭ»

— Семин в «Локомотиве» как очутился?

— Ему было уже 28. Вячеслав Соловьев и Никита Симонян полгода со мной не разговаривали, когда позвал Юру в «Локомотив».

— Почему?

— Расскажу. Семин был в немилости после истории в «Кайрате», где с Колей Осяниным снимал великого армянского тренера Артема Фальяна. Тот пару лет еще поработал — и умер. А забирал я Юрку из второй лиги, он в Новосибирске играл.

— Семин оправдал надежды?

— Конечно! Характер такой, что и люди рядом начинали трудиться. Отец его несколько раз ко мне из Орла приезжал. Мама очень славная женщина. Когда с «Локомотивом» халтуру играли в Орле, на всю команду стол накрыла. Что Юрка выпить любил — не скажу. В пьяницах не ходил. Семейный человек. А прозвище у него было — Худой. В 1977-м «Локомотив» занял шестое место, хотя могли и медали завоевать.

— Что помешало?

— Не хочется сыпать соль на рану, говорить о плохом. Давайте-ка я лучше расскажу о тренерском совете, который создал в «Локомотиве». Входили туда Семин, Газзаев, Аверьянов и Нодия. Собирались мы раз в неделю. Обсуждали сыгранный матч, тактику, содержание тренировок. Игрокам это было интересно, они засыпали меня вопросами.

— Кто больше всех?

— Пожалуй, Семин. Сплошные «почему» да «зачем». Я этому только радовался. Рядом с ними и я совершенствовался, ведь всякий раз должен был убеждать футболистов в своей правоте. У меня выросло много хороших ребят. «Семеныч, да у вас глаз — ватерпас!» — это слова Семина. Я действительно в игроках редко ошибался.

— Так что все же стряслось в 1977-м?

— (После паузы.) Ладно, слушайте. До сих пор мне покоя не дает наше поражение от «Зари» в Ворошиловграде. Я там повел себя неприлично...

«Судьи тащили на себе сетки ворот и все остальное»

— Это как?

— Бил всю команду! У меня уже до игры были скверные предчувствия. В гостинице подошел к окну в 6 утра — Аверьянов куда-то бежит. Он до «Локомотива» как раз в «Заре» сезон провел.

И вот, начинается матч. Играем безобразно. Ко мне человек подходит: «Игорь Семенович, ваши-то сдают». А до этого в Донецке были. Приехали в гостиницу, идем к лифту — оп, Сальков здесь. Главный тренер «Шахтера». С чего бы? И точно — игра вышла «мутная».

— Подождите-подождите. То есть в прямом смысле слова своих футболистов в Ворошиловграде били?

— Ну да. Ногами. Начал с массажиста, который обо всем знал, но ничего мне не сказал. Потом и футболистам досталось. Больше всего был обижен на защитника Володю Ряховского. В свое время здорово ему помог, вытащил из Саратова. А он туда же. Единственное утешение, если, конечно, это слово здесь уместно, — матч продала вся команда.

— И Семин с Газзаевым?!

— Нет, они на игру не поехали. Один был дисквалифицирован, другой травмирован. После в Москве устроили собрание часа на четыре — некоторые футболисты говорили: «Волчок сошел с ума, бил нас, он с вывихом». Но ко мне очень хорошо относился Бещев. Это и спасло от увольнения.