5 мая, 12:00

«Я слышал, Усик сильно похудел». Тренер Фьюри — бой с другом Гинера, Бивол-Канело, отношение к России

Читать «СЭ» в
Вторая часть большого интервью.

За пару дней до поединка Тайсона Фьюри с Диллианом Уайтом «Спорт-Экспресс» сделал большое интервью с Кевином Барри — серебряным призером Олимпийских игр-1984, бывшим тренером чемпиона мира Джозефа Паркера и человеком, в чьем зале часто любит спарринговать сам Цыганский Король.

В первой части мы говорили только о самом Фьюри, а во второй углубились сразу в несколько тем — вспомнили олимпийское серебро Барри и его победу над Холифилдом, бой с другом Евгения Гинера Виталием Качановским, обсудили текущие дела Александра Усика и специфику его бойцовского интеллекта, высоко оценили шансы Дмитрия Бивола против Канело Альвареса, а также разобрали уникальную систему упражнений Барри из 1 100 повторений, благодаря которой он вылечил плечи.

***

— Как получилось, что перебрались из Новой Зеландии в США?

— Я живу в США, в Лас-Вегасе, последние 18 лет. До этого в течение четырех лет я приезжал сюда, чтобы проводить кэмпы к боям. Кэмпы отнимали у меня 200 дней в году, и проводить столько времени далеко от семьи, когда ты молод... Это было тяжело, поэтому в 2004мы решили все вместе перебраться из Новой Зеландии в Лас-Вегас. Как и все новозеландцы, я очень горжусь нашей страной, но Америка также стала для меня домом, и мои дети уже совсем американцы. По чему я больше всего скучаю из жизни в Новой Зеландии? Знаете, когда я жил там и каждое утро въезжал в город Окленд и видел море, видел лодки в море, такое большое количество воды рядом со мной. Вот по этому я очень скучаю, живя сейчас в пустыне.

— Как выглядит ваш обычный день в Лас-Вегасе?

— Распорядок варьируется ото дня ко дню. У нас в зале есть разные бойцы, которые тренируются по разным программам в разное время дня. Есть бойцы, которые живут прямо у меня дома. Например, австралийский тяжеловес Джозеф Гудолл, 15 июня он будет драться PPV-ивенте на турнире в Брисбене. Вот он живет в моем доме последние полгода. Обычно я просыпаюсь в 6 утра, Джозеф к этому времени уже на пробежке, бегает 45-50 минут. Потом он возвращается, завтракает, я в это время работаю в моем кабинете, составляю расписание и систему занятий на день. К 11 утра мы уже в нашем зале Team Barry и начинаем работать. Мой сын Тэйлор также вовлечен в работу, у нас тренируется много ребят из профессионального футбола. В Вегасе есть команда Райдерс, и ее футболисты учатся в нашем зале боксу. Также к Тэйлору приходят работать баскетболисты и бейсболисты. Вот эта часть работы — большая доля нашего бизнеса. Последняя тренировка в нашем зале посвящена силовой и функциональной подготовке, она стартует в большинстве случаев в 17.00 — 18.00.

Кевин Барри. Фото Фото из соцсетей тренера
Кевин Барри. Фото из соцсетей тренера
Фото из соцсетей тренера

Барри каждый день делает 1 100 повторений на плечи. Жалеет, что этой системы упражнений у него не было 20 лет назад

— Вы много держите лапы для боксеров, а эта работа требует очень тренированных плечей и сухожилий. Как вы укрепляете плечи?

— Плечи очень и очень важны. Из тех знаний, что я приобрел за все эти годы, и честно сказать, настоящие знания я приобрел только вот сейчас, в последние годы, и я очень хотел бы, чтобы эти знания были у меня 20 лет назад, но, к сожалению, в жизни ты должен потратить много лет, прежде чем начать делать вещи правильно.

Так вот, на основе моих последних знаний я делаю очень обширную программу тренировок для плечей. Она состоит из 1 100 повторений с весом в 5 фунтов (2 кг 260 г). Я делаю серии из 10 различных упражнений. Это отнимает у меня 20 минут, и в эти 20 минут я укладываю 1 100 повторений. Благодаря этой разминке я предотвратил новые операции на плечах. В прошлом у меня были операции на вращательной манжете каждого плеча. Последние 12 месяцев я делаю вот эти 1 100 повторений на плечи, и эта работа просто вылечила их. Когда вы держите лапы для сильно бьющих тяжеловесов, вам приходится иметь дело с очень большим ударным весов — для этого нужны очень и очень сильные плечи.

У меня были и другие травмы, из-за которых я не могу много бегать. Много лет назад мне провели эндопротезирование голеностопного сустава, поэтому много бегать я не могу. У меня также было четыре операции на левую кисть. Мне вживляли пластину, потом вытаскивали ее, потом вживляли новую. Теперь эта кисть вообще не сгибается. И все эти травмы я получил, работая тренером. Когда я боксировал сам, а я был боксером в течение 16 лет, дрался по всему миру, выиграл много турниров, выиграл серебро Олимпийских игр — у меня никогда не было травм. Я закончил 16-летнюю карьеру без единой травмы. Все мои травмы получены в тренерской работе (смеется).

Если говорить, какие конкретно я упражнения для плечей делаю... Очень важное упражнение для меня — повороты предплечий вверх-вниз. Это очень и очень хорошее упражнение для плечей. Также разводы рук в стороны. Еще упражнение — это когда кулак сводится к кулаку и предплечья поднимаются и опускаются. Затем еще одни разводы по полукругу. Я также делаю много взрывных сжатий и коротких подъемов рук вверх. Это упражнение я повторяю 100 раз, оно развивает силовую выносливость плеч. (с 04.55 на видео Барри показывает упражнения. - Прим. «СЭ»)

— Как вам удалось провести 16-летнюю карьеру и не избежать травм?

— Мой отец был тренером олимпийской сборной Новой Зеландии по боксу. С точки зрения академического образования он не был самым умным человеком в мире, но он был очень умен с точки зрения работы по развитию боксера. Несколько раз на протяжении карьеры он давал мне очень важные перерывы, он помог мне врасти в тело мужчины из тела подростка, сделать этот переход. Он также устраивал мне очень жесткие проверки, когда я был еще ребенком. Я начал заниматься боксом в 8 лет, и когда мне было 10, отец заявил меня на турнир для ребят в возрасте до 16 лет. Я провел три поединка за день, выиграл два первых и проиграл финал. В финале разыгрывалась путевка на чемпионат страны.

Кстати, благодаря этому турниру мое имя впервые появилось в газетах, попало в заголовки, и я по-прежнему храню эту газету. Там был заголовок: «10-летний — слишком маленький для таких турниров». Но отец считал, что для меня было полезным подраться против 14-15-летних ребят. А когда мне было 14, он заявил меня на турнир, где я должен был драться в трех весовых категориях. Сейчас, спустя много лет, я понимаю, как был прав отец в своих методах. Он тестировал меня так, чтобы я рос как боксер. Например, когда мне было 17 лет, я хотел принять участие в отборе на турнир Commonwealth. Но отец посчитал, что мое тело по-прежнему было телом подростка, я был высоким и слишком худым. И тогда отец отдал меня в регби. Я очень много играл в регби, часто — против ребят в два раза крупнее меня. И благодаря регби я сильно возмужал, у меня появилась физическая сила взрослого — еще до того, как я начал мою карьеру в боксе по взрослым.

И думаю, благодаря вот этой умной работе отца мне удалось избежать травм, избежать серьезных сотрясений и повреждений мозга. Слава богу, отец учил меня боксу с той позиции, что это искусство наносить удары, не пропуская их. Защита была очень и очень важным компонентом для меня, я разучивал позиции, в которых риск пропустить меньше всего. И я прививаю такое отношение к защите и своим нынешним боксерам. Я чувствую ответственность в том, чтобы доводить до них мысль — нужно меньше пропускать, потому что помимо бокса у вас есть другая жизнь, и именно эту жизнь нужно очень сильно беречь, потому что она станет единственной для вас после завершения карьеры. Поэтому я всегда скрупулезно учу боксеров азам, фундаментальным вещам. Ничто не заменит хороший фундамент. И я считаю, что именно боксеры с солидным фундаментом и азами получают меньше ущерба и травм.

Барри с Бейбутом Шуменовым. Фото из соцсетей тренера
Барри с Бейбутом Шуменовым.
из соцсетей тренера

Самый тяжелый удар в карьере — не нокдаун с Холифилдом, а правый прямой от Качановского, друга Гинера

— В 1984 году вы выиграли серебряную медаль Олимпийских игр в Лос-Анджелесе. Самые яркие воспоминания из того времени?

— Самым ярким воспоминанием была следующая история. Я жил в Крайстчерче, Новая Зеландия. Мне нужно было долететь до Окленда, откуда мы с олимпийской сборной уже отправлялись в Лос-Анджелес. И по счастливому случаю в самолете мне досталось место рядом с гимнасткой, первой, кстати, художественной гимнасткой в истории новозеландского спорта — девушкой по имени Таня Мосс. И вот с этой девушкой мы муж и жена уже больше 30 лет. Она подарила мне три великолепных ребенка. И вот это встреча с ней — мое главное воспоминание из той Олимпиады.

Если же говорить о самих боях на Играх... Я подходил к турниру очень уверенным в себе. Я выиграл Commonwealth Games в Северной Ирландии, я взял серебро на турнире King's Cup, где до меня ни одному новозеландцу в истории не удавалось выиграть хотя бы один поединок. Я же выиграл три поединка, проиграв в финале российскому боксеру. У меня был опыт соревнований мирового уровня, поэтому ехал я в Эл Эй очень уверенным в себе. После трех побед на турнире я уже гарантировал себе бронзовую медаль, и это была первая олимпийская медаль для Новой Зеландии в боксе за последние 56 лет. Я был очень горд, даже больше горд за моего отца, потому что мы прошли этот путь вместе.

В полуфинале я дрался с Эвандером Холифилдом. На том турнире он был первым номером рейтинга, я выиграл три своих первых боя по очкам, он выиграл три своих первых боя нокаутами. Все промоутеры и менеджеры приехали на Олимпийские игры ради него, потому что каждый из них хотел подписать именно его. Я знал, что меня ждет тяжелый бой, Холифилд был очень крупным, он постоянно передвигался по Олимпийской деревне в весогоночном костюме, ему было очень тяжело согнать вес. Холифилд был не самым чистым боксером, скажем так. Три раза по ходу боя он наносил мне запрещенные удары, я пытался выбивать его из ритма, держать в клинче. А затем случилась такая ситуация.

Я ни разу за 16 лет моей карьеры не был в нокдауне. И за три секунды до конца раунда рефери сказал: «Стоп, я опустил руки, и Холифилд выбросил левый хук, который повалил меня на канвас. Я лежал и смотрел на рефери, на публику и думал: «Вау! Впервые в жизни я в таком положении». На счет «три» я уже поднялся, но рефери снял меня с боя, а Холифилда дисквалифицировал за удар после команды «стоп». По итогам обследования после поединка медкомиссия запретила мне драться в течение 28 дней, поэтому я не был допущен к финалу. И олимпийское золото досталось югославскому боксеру. Эвандеру дали бронзу, мне — серебро. Эта медаль была с горьким привкусом, мне потребовалось время, чтобы принять ситуацию такой, какая она есть. Но у этой истории было впоследствии приятное продолжение.

Много лет спустя мы пересеклись с Эвандером в Америке. Я тогда работал с Дэвидом Туа, другим олимпийским призером, он взял бронзу Барселоны. В 1992я повез его в США, чтобы помочь ему перейти в профессионалы. И так мы пересеклись с Эвандером, провели какое-то время вместе. В один день мы сходили пообедать вместе, посетили церковь, потом он пригласил меня к себе домой. И как-то между делом сказал мне: «Когда я увидел тебя на Олимпийских играх, худого, высокого парня, я был уверен, что легко нокаутирую тебя. Но у тебя был просто потрясающий джеб. Этот джеб постоянно был у меня перед глазами». И он сказал это, когда рядом со мной стоял Дэвид Туа, мой боксер, поэтому мне было очень приятно это слышать. Но я всегда и сам знал, что у меня был отменный джеб. Я начал оттачивать джеб чуть ли не со времени, как научился ходить. Я никогда не забуду тот день у Эвандера дома. У него был такой интересный дом, он нажимал кнопку, и раздвигалась крыша, потом нажимал другую кнопку, и откуда-то сверху появлялся телевизор (смеется). Интересный был день.

— Этот левый хук Холифилда был самым тяжелым ударом, который вы когда-либо пропускали?

— Нет. Самым тяжелым был... Я дрался на Кубке мира в Риме против Виталия Качановского, чемпиона мира из России. Этот бой стал моей первой ничьей в любительской карьере. Помню, еще подумал: «Окей, не так уж плохо сделать первую ничью против такого парня». Причем там забавная ситуация была. Нас было двое новозеландцев — я и тяжеловес Майкл Кенни. И мы оба подрались вничью против бойцов из России, и оба эти россиянина были действующими чемпионами мира. И бой с Виталием был очень сложным для меня, потому что никогда раньше я не сталкивался с таким стилем бокса. И пару раз он попал мне правым прямым в орбитальную кость. Вот эти удары я могу назвать самыми болезненными, которые я когда-либо пропускал.

— Вы упомянули, что даже Холифилд похвалил ваш джеб. Как развили этот удар до такого уровня?

— Отец заставлял меня выбрасывать тысячи, и тысячи, и тысячи джебов. И где бы я ни дрался, я ни разу не встречал кого-то с джебом лучше, чем у меня. И когда такой человек, как Эвандер Холифилд, говорит тебе: «Твой джеб постоянно был у меня перед глазами, я не знал, что с ним делать», — это большой комплимент. Ведь, когда он говорил это, он уже был чемпионом мира по боксу в тяжелом весе. Я расценил эти слова как весомый комплимент от чемпиона. Но, повторюсь, ключ к такому джебу — это бесконечные повторения. Плюс — понимание дистанции, понимание расположения цели, что, когда ты выбрасываешь джеб, он точно должен попасть. И всем своим боксерам я ставлю хороший джеб. Сейчас я работаю с Джесси Магдалено, бывшим чемпионом мира в 57 кг.

Помните, он выиграл титул, побив Нонито Денаэйр, чемпиона мира в четырех весовых категориях? В какой-то момент Джесси взял паузу в карьере, а потом начал работать со мной и моим сыном. И когда мы взялись за работу, у него вообще не было джеба. Он очень тяжело бьющий боец, у него всего одно поражение в рекорде, 28-1. Сейчас он входит во вторую фазу своей карьеры, работая с нами, и я уже поставил ему хороший джеб. Он настолько удачно использует его в спаррингах, что просто не может поверить, как идеально встроил этот удар в свой арсенал. Всем своим бойцам я ставлю хороший джеб, вспомните Джозефа Паркера. До меня у него вообще не было джеба, и посмотрите, что стало с его джебом потом.

«Усик, пока был на Украине, растерял массу, и теперь я уже не знаю, как оценивать его шансы с Джошуа»

— В нынешнем мировом боксе кто впечатляет вас больше всего своим джебом?

— Видите, чье имя написано на моей футболке? У этого крупного парня определенно один из лучших джебов в боксе. Я также скажу вам, что у Дмитрия Бивола великолепный джеб. Сейчас Биволу предстоит поединок с Канело Альваресом, и уже многие заглядывают за спину Биволу, предвкушая третий бой Канело с GGG. Но, позвольте мне сказать, что Дмитрий — просто грандиозный боксер. У него великолепный контроль боя и фантастический джеб. И я действительно полагаю, что Канело ждет очень трудный бой.

Большинство думают, что он снесет Бивола, но я так не считаю. Я думаю, если кто и сотворит сенсацию, то человек с таким стилем, как у Бивола. Он очень крепкий, очень техничный и точный. Самым сложным препятствием для Бивола будет американское судейство. Все близкие раунды, которые в других частях света он мог бы забрать, здесь, в Америке, ему будет забрать очень тяжело. Потому что Канело — огромная звезда в США.

— Как насчет джеба Александра Усика?

— У него отменный, даже потрясающий джеб. Один из самых высоких бойцовских интеллектов в мировом боксе. Если вы смотрели мои интервью до его боя с Джошуа, я утверждал, что Усик выиграет. Люди говорили, что Джошуа слишком крупный и мощный, что он изобьет Усика, но я так не считал. Александр выбрал прекрасный геймплан, и в сочетании с его стилем это дало результат. Когда они обсуждали немедленный реванш, я был уверен, что он побьет Джошуа еще убедительнее, но сейчас ситуация уже совсем другая. Из-за всех этих событий у него получился перерыв, я знаю, что он не мог тренироваться. Мне сказал это его менеджер Эгис Климас, с которым мы недавно общались в Миннеаполисе. Он сказал, что Усик не тренировался нормально, пока был на Украине. По понятным причинам.

И я также слышал другую информацию, что Усик потерял много веса. Мы помним, что перед подъемом в тяжи он прилично набрал веса. И сейчас — за время, проведенное на Украине, — он растерял значительную часть этого веса. Потому что, понятное дело, у него не было доступа к нормальному питанию, к нужному количеству протеина и калорий, которые необходимо крузервейту, поднявшемуся в тяжелый вес. Поэтому из-за всей этой ситуации с потерей веса у меня есть обеспокоенность. Но что касается техники и навыков, я уверен, что в этом Усик снова будет лучше Джошуа.

— Вы сказали, что у Усика один из самых высоких интеллектов в боксе. В чем именно заключается его боксерский ум?

— То, как он контролирует дистанцию, как создает углы. То, как он уходит в стороны из-под атак — на таком уровне это не свойственно бойцам его веса. Это свойственно бойцам из весовых категорий ниже. Он очень умен в умении уходить с линии ударов соперников. Он просто скользит в стороны, попадает в позиции, где по нему не попасть. Особенно это эффективно в боях против такого огромного робота, как Энтони Джошуа. С таким нельзя стоять на прямых линиях, и Усик за счет финтов создавал углы и маленькими шажками уходил с линии ударов. Это было очень красиво. Он делал это снова и снова, и Джошуа не мог к этому подстроиться. Единственный шанс Джошуа — это устроить собачий бой. Давить своей физикой, использовать какие-то приемы, которые, может быть, на 100 процентов не разрешены правилами, использовать свои габариты, сталкивать Усика в стороны, толкать его. Такая тактика — единственный шанс Джошуа. Пытаться боксировать с Усиком так, как он боксировал с Энди Руисом, — это не пройдет. Класс Усика гораздо выше, чем у Руиса. Попытки перебоксировать Усика никогда не приведут к хорошему результату для Джошуа.

Усик в поединке с Джошуа. Фото Reuters
Усик в поединке с Джошуа.
Фото Reuters

— Какой тренер помимо отца оказал на вас значительное влияние?

— На меня самое большое влияние оказал Джордж Бентон. Он сам долгие годы был отличным боксером, а потом стал тренером. Он работал с Пернелом Уиттакером, Эвандером Холифилдом, Мелдриком Тейлором, Артуро Гатти, Дэвидом Туа, Майклом Мурером. Этот тренер был чистой старой школой. Он приезжал в зал в костюме, туфлях, элегантной шляпе и кольцах на всех пальцах. Переодевался, снимал кольца с пальцев и надевал лапы. Он научил меня очень многим тонким деталям, которые раскрыли мне глаза. Нюансы по работе в защите, по нахождению целей на теле соперника для ударов. Например, он учил удару под плечо, в верхний район бицепса. Полдюжины джебов в это место, и ты уже не мог нормально поднять руку. И вот тогда уже шел правый прямой в челюсть. Я помню, как он на тренировках показывал этот удар на тебе, и тебе так сушило плечо... (смеется). Я никогда не забуду это ощущение. Он также учил бить, пока не видит судья, за бедро сопернику с поворотом костяшек кулака, в место, где располагается нерв. И от этого удара мог возникнуть спазм. Учил бить правый прямой в сердце, от этого удара сбивалось биение, и ему требовалась минута на восстановление.

Джордж Бентон. Фото Майкла С. Уиртца
Джордж Бентон.
Майкла С. Уиртца

Он также был великолепным защитным боксером, когда выступал сам. Его голова постоянно двигалась, он очень здорово перекрывался плечами, прятал подбородок в плечо. Он был настоящим мозгом и оказал на меня большое влияние.

— Какая у вас мечта?

— Моя мечта — чтобы все мои болячки, нажитые мною в тренерской карьере, исчезли и я зажил счастливой жизнью (смеется). А если говорить серьезно — я хочу скинуть с себя всю физическую сторону моей тренерской работы. Я тренер, который очень много работает руками — держу лапы, похлопываю моих бойцов, кручу их, ставлю в позиции. Я хочу поменьше делать вот этой физической работы, хочу, чтобы ее взял на себя мой сын. А я буду просто наблюдателем, консультантом, который занимается тактикой и стратегией, геймпланами и разработкой тренировочных кэмпов. Вот к этому я стремлюсь, но должен сказать, пока мне не очень удается достигнуть этой цели (смеется). Если брать дистанцию в пять ближайших лет, я планирую вообще отойти от тренерской работы и больше бывать в Новой Зеландии и Австралии, где у меня много друзей. Хотя бы проводить там зимы. Мне нравится жить в Америке, у нашего зала хорошо идут дела, мы здорово оборудовались. Недавно мой сын вдвое увеличил помещение благодаря секции для восстановления. Сын постепенно превращается в отличного тренера, и я надеюсь, он полностью сможет заменить меня.

И я также надеюсь побывать в Москве, когда все эти события закончатся, и привезти туда мою жену. Вы же знаете, что я работал с Максимом Власовым, в прошлом году он дрался с Джо Смитом, абсолютно явно выиграл этот бой, но был ограблен судьями. Все видели, что он выиграл, бой транслировался в прямом эфире ESPN, но Макс был ограблен. Я также тренирую и веду дела Умара Саламова, в прошлом декабре я был на его бое против Дмитрия Бивола в Екатеринбурге. Я провел великолепное время в этом городе, встретил дружелюбных людей. И с тех пор, как я вернулся в США, я всегда говорю другим, как здорово я провел время в России, какие там отличные люди, не было ни разу такого, чтобы я чувствовал себя не в безопасности. Я провел две отличные недели в этом городе, а потом еще пожил два дня в Москве. Москва — невероятно впечатляющий город, один из самых красивых городов, что я видел в моей жизни. И меня очень расстраивает, как сейчас демонизируют россиян во всем мире из-за ситуации на Украине. Россияне ничем не отличаются от других людей во всем мире, это хорошие люди. У меня также есть очень хороший товарищ и бизнес-партнер в Санкт-Петербурге, его зовут Олег Богданов. Мы вместе ведем дела многих бойцов. Он несколько раз бывал у меня в США, и говорит, что Санкт-Петербург — очень красивый город.

Реклама
Прогнозы на спорт
Канал Спорт-Экспресс на YouTube
Новости