01:01 16 ноября 2012 | Разговор по пятницам

Лев Дуров: "Третьяку подарил чайник"

Шайба от Владислав Третьяка. Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Подлинный бланк Адольфа Гитлера на память о съемках культового сериала о Штирлеце. Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Шайбы от Владислава Третьяка. Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ" Народный артист Лев ДУРОВ. Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ"
Шайба от Владислав Третьяка. Фото Юрия ГОЛЫШАКА, "СЭ". Фото "СЭ"

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Народный артист встретил нас в своей квартире на Фрунзенской словно родных - отыскав в зеленой книжице свободные полдня.

- Кофе будете? Водку? Виски?

Мы уклонились.

- Что же вы все какие-то больные… И все за рулем, никто не пьет. Безобразие. Говорим о спорте - и не пьем! Так что конкретно вас интересует?

***

- Вы встречались с массой людей из мира спорта. С этой стороны и хотели бы вас повернуть…

- "Повернуть". Ишь ты, слово придумали. Вообще-то я болельщик московского "Динамо" с древних времен, это правда.

- На стадион ходите?

- Давно не был. В толпу мне сейчас не хочется. Тем более, в такую, из которой можно и не вылезти. Мы тоже паиньками не были, всякое умели. Приезжали на "Динамо", денег на билет нет - собирались толпой и сносили ворота. Это называлось "прорыв".

- Сильно.

- Но как-то обходилось без жертв. Никого не арестовывали, не били. Места нет - все раздвинутся: "Пацан, садись". Задницей поерзаешь - и нормально. А драки не помню ни одной. Разве что шляпу на уши могли надвинуть.

- Это как?

- Да голосит кто-то за "Спартак", так другой возьмет ему шляпу за края: "Что орешь?!" - и надвинет глубоко. Матч кончался - все стояли группками на бульварах. А сегодня думаю: неужели нельзя жить без петард? В наше время попробовал бы ты хоть мандарин с трибуны кинуть… А еще меня раздражают татуировки на спортсменах.

- Мода.

- Но они же не уголовники! Тем делать нечего, вот и развлекаются. Будь я тренером, заявил бы: у кого татуировка - лучше уходите сразу. Я же был на зоне, все это видел.

- Когда?

- Два месяца провел. Играл кума в картине "Беспредел". На зону нас долго не пускали. Потом начальник мне рассказал, что пришел пахан, попросил сценарий. Прочитал, посмеялся - и разрешил снимать. Не начальник - пахан! Я говорю: "Стоп. Если б он сказал, что снимать здесь нельзя, - вы не дали бы?" - "Нет, - отвечает. - Мы льем чугун для ЗИЛа. Не послушал бы я его - завтра ни один зек не вошел бы в рабочую зону. ЗИЛ остановился бы. Так что надо договариваться".

- Некоторым артистам "Спартак" присылает сезонные абонементы. Вам "Динамо" шлет?

- Нет, я никогда не лез. Хотя у меня много друзей играли за "Динамо". Кто-то стал известным футболистом, кто-то, как Женя Баранов, ушел в науку. Большой человек в ракетном деле. А в "Динамо" его брали на место Бескова. Женя пижон был. Голову так бриолинил, что после него мяч на голову принять никто не мог. Соскальзывал. А вы Стэнли Мэтьюза помните, ребята?

- Кто ж не помнит старика Мэтьюза?

- Он до 42 лет выступал за сборную Англии. Какого-то футболиста спросили: "Когда мяч летит от Стэнли, вы улыбаетесь. Когда от Гарри - морщитесь. Почему?" - "Стэнли никогда не пошлет мяч шнуровкой на голову". У нас такой же был Игорь Нетто. Я хорошо его знал. Гуся лучше было не трогать. Знаете, почему его Гусем прозвали?

- Похож лицом?

- Не лицом. Он странно бегал - ручки назад, задницу отставлял. Вылитый гусь. Игорь был элегантный, вежливый. Но если ударят - это всё. Футболист пропал. Был у Нетто любимый прием.

- Какой?

- Ждал, когда ударивший его соперник пойдет бороться за мяч головой. Делал вид, что прыгает рядом - а вместо этого наступал ему на ногу. Тот вверх - о-па! Мениски полетели. А Лева Яшин - добрейший человек, мудрец. Но попробуй его разозли - улучит момент. Выбрасывая мяч, внешней стороной ладони лупил по уху. У человека искры из глаз - а судья ничего не замечает. Мы, пропадавшие на "Динамо", всё это знали.

- С Нетто вы на поле выходили. Ваши мениски не летели?

- Так мы играли за одну команду "Ленкома" - против заводских коллективов. Его жена Ольга Яковлева - наша актриса. Чтоб Игоря работяги не признали, я лично ему парик надевал и усы клеил. Но все равно узнавали - хоть клеил я ловко, ус у Игоря ни разу не отошел…

- Не протестовали работяги?

- Счастливы были! Знаете, за какие ситуации я футбол люблю? Психологические. Вот у Яшина с Сальниковым на моих глазах произошло странное. Зрители ничего не поняли - а я позже разузнал, в чем дело. В ворота "Динамо" Латышев назначил пенальти. Сальников подошел и что-то прошептал на ухо судье. Лева после удара мяч взял - а Латышев показывает: перебить!

- Почему?

- Яшин, скрестив руки, пошел на Сальникова. Идет, идет, тот все пятится… От Латышева отмахнулся: мол, подожди, сейчас вернусь. Гнал Сальникова до спартаковских ворот! Затем вернулся, пенальти перебили - Яшин демонстративно не шелохнулся. Голову не повернул!

- В чем секрет?

- Летит самолет - вам он до фонаря, но все равно глядите на небо. Так же и судья - в момент удара смотрит туда, где звук. На ногу бьющего. А Яшин этот фактор использовал - делал несколько шагов вперед, срезал угол. В сборной отрабатывал трюк как раз с Сальниковым. И тут Сергей его заложил. Год после этого не разговаривали, насилу их помирили.

- Слух ходил, что Сальников - сын Николая Старостина.

- Да, поговаривали. Но в наше время особо не интересовались, кто с кем живет. Знали, что девушка красоты необыкновенной, актриса театра Ермоловой Лера была невестой Карцева из "Динамо". Тот уезжал - попросил Бескова развлечь Леру, сводить куда-то. Ну, Константин Иванович и "развлек". На всю оставшуюся жизнь.

- Актриса-то она была хорошая?

- Средняя. Зато красивая.

- С Бесковым общались?

- Как-то встретились на телевидении. Вопрос - ответ. Так он не мог назвать матч, в котором забил четыре мяча. Оторопел. Не было, говорит, такого. Пришлось напомнить ему про Кардифф, 1945 год. Бесков за голову схватился: "Тогда в тумане ничего видно не было, поэтому не помню".

***

- Даже Михаил Козаков забывал на сцене текст. С вами такое случалось?

- Однажды. Спектакль "Все будет хорошо, как вы хотели" в "Школе современной пьесы", ставил Рейхельгауз. И он придумал, что начинаем со стихотворения. Есть у него такая манера - скомпонует спектакль, и вперед. Надо бы пару раз прогнать, а он сразу: "На зрителе! Импровизация!"

- И вас заклинило?

- Это стихотворение - как отрубило. Тут вижу сидящего Рейхельгауза. И ему при полном зале: "Поэт! Ты придумал, ты и читай!" Он стал читать прямо с места - я "зацепился", и пошло. У актера три памяти.

- Какие?

- "Дальняя", "сегодняшняя" и "мусор". Спросите меня про любую роль из пьес двадцатилетней давности - Гамлет, Отелло, да хоть брат Алеша. У Достоевского огромные монологи. Запросто! Буду молотить! Это "дальняя" память. Запомнились роли потому, что знал: те спектакли идут не один год. Сегодня по возрасту уже труднее - приходится долбить текст. Раньше трех репетиций хватало, чтоб отбросить листочек и шпарить наизусть. А мусор - это кино и телевидение. "Мотор! Начали!" Ты - ля, ля, ля. Дальше - "стоп, снято". И нет этого текста в голове. Зачем он мне?

Помню, Броневой поставил перед собой 12 картонок с текстом, отбитым на машинке. Едва взглянул: "Снимаем, я готов". У всех круглые глаза, поверить не могут. Леня отыграл без запинки. Прошло часа два - оператор опомнился: "Камеру не так выставил. Давайте повторим" - "Несите картонки…"

- С актерами интересно говорить о спорте?

- Нет. Не люблю с дилетантами разговаривать. Я сам дилетант - что мы друг другу расскажем? И на стадион с актерами не ходил. Либо с папой, либо с лефортовской шпаной. На другом берегу Яузы был стадиончик МВО, там тренировался ЦДКА. Мы бегали, смотрели на Никанорова, Гринина, Демина, Коверзнева… Особенно - на Федотова. Застенчивый, тихий. Приходил с маленьким сыном Володей.

- Каким вам запомнился Владимир Григорьевич?

- Детские ботиночки с набитыми шипами. Резиновый мяч. Гонял-гонял его у углового флага, потом подбирался к мячу настоящему. Вся команда замирала. Володя бил по нему, перекатывался на животе, лбом ударялся, кряхтел, вставал - и смотрел на этот мяч. Долго-долго. Старший Федотов ни слова ему не говорил. Тот снова поиграет резиновым - и топает к настоящему. Перевалится, похрюкает…

- Кроме Нетто яркие футболисты в команде "Ленкома" были?

- Миша Державин, Саша Збруев. Державин здорово смотрелся! Не как Коля Озеров, конечно. Тот был капитаном команды МХАТа. Грузноват, но играл классно.

- А вы?

- Я футболист был жесткий, противный. Однажды поймал мяч, оттопырив трусы. Так и донес до ворот. В газете этот эпизод описали: "Дуров сыграл формой". Еще всех удивил, когда пытался задержать прорывавшегося к нашей штрафной нападающего. Я напортачил. Пенальти, думаю, все-таки лучше. Или - или. Прыгнул за ним, ухватил за бедра. И вижу: впереди мелькает что-то розовое. А еще что-то осталось у меня в руках. Батюшки - да это ж его трусы! А он голый!

- Весело.

- Заступаться за меня пошел Озеров. Сказал: Дуров случайно нахулиганил. Судья не удалил. А нападающий, напялив трусы, пенальти не забил. Промазал. С тех пор зрители ему орали: "Лобов, трусы держи!"

- Евгений Евтушенко нам рассказывал про матч из юности, который помнится будто вчерашний, - сборная СССР играла с ФРГ в 1955-м. У вас такой матч есть?

- Мне врезался в память эпизод, когда Маццола не забил пенальти Яшину. А потом объяснил: "Этот парень лучше меня играет в футбол".

- И только Сальников знал, в чем секрет.

- Еще помню, как в "Зените" появился вратарь Шехтель. Это было очень смешно. Представьте: выбегает на поле человек моего роста в свитере с декольте. На трибунах дикий хохот. Никто не понимал: это кто вообще?! И тут же он цапнул три невероятных мяча! Намертво! Все были ошарашены. "Зенит" проиграл, но Шехтель был героем.

- Ваш внук, кажется, болеет за "Спартак"?

- Да как болеет! Недавно зять сказал: "Наш дедушка осуждает Ваню, который иногда дерется на стадионах. А сам по молодости должен был несколько раз попасть за решетку". Внука уговариваю в драки не лезть - но, бывает, возвращается помятый. Не уследишь. Главное, другие беды миновали - у многих моих знакомых дети гибли от наркотиков.

- Вы ни разу не пробовали?

- Как-то в актерской компании предложили: дед, дерни травку. Галлюцинации красивые. Но я их послал.

- С чего началась ваша дружба с Третьяком?

- В 1983-м чемпионат мира по хоккею проходил в ФРГ. Вместе с Кобзоном и поэтом Александром Ивановым отправился туда в составе группы поддержки. Мы  общались с ребятами, нас и в раздевалку пускали. В перерыве матча с чехами захожу - у Мальцева все тело в синяках. Врачи новокаиновую "блокаду" делают. На чехов он был сердит: "Противно играть! Ладно, на борт бросают, черти. Но клюшкой-то зачем под ребра лезть?!"

- Вот и Владимир Крутов говорил, что чехи - "самые подкожные".

- Я присмотрелся - действительно злобные поганцы. Грязно играют. Канадцы, к примеру, никогда исподтишка не ударят, хотя подраться любят. Из ФРГ я привез две шайбы. Одна с автографом Третьяка, вторая - трофейная. Досталась ценой сломанного пальца.

- В смысле?

- Щелчок, она задевает чью-то клюшку и рикошетит на трибуну. Я пытаюсь шайбу поймать на лету. Цапнул ее, а кулак разжать не в силах. Костяшку перебило. Впрочем, мне повезло больше, чем Саше Иванову, поэту.

- И что поэт?

- Запил в разгар чемпионата. Выходя из автобуса, споткнулся и упал. Бровь рассек, кровища. Отвезли в госпиталь, зашили. Я придумал легенду, что мы сидели на трибуне, и лицо Иванову разбили шайбой. Так дня через два он очухался, поверил в собственный героизм. Спрашивает: "Лева, ты помнишь, кто именно мне шайбой засветил?"

- Чем Третьяк поражал?

- Как-то перед игрой окликнул его на площадке - не реагирует. Я шагаю вдоль бортика, кричу еще громче - бесполезно. Он продолжает разминаться. После матча Третьяк объяснил: "Я все слышал. Но мне нельзя отвлекаться в такие минуты. Чтобы "кирпичи" на льду ловить, нужна максимальная концентрация. А сбить настрой может любая мелочь. Даже если жену увижу на трибуне. Я ее предупредил: пока не закончится игра, на глаза мне лучше не попадайся".

- Зато артисты могут за кулисами рассказывать анекдоты - а минуту спустя рыдать на сцене.

- Это опыт. Моментальное переключение. Однажды у меня и Панкратова-Черного брали интервью, коснулись этой темы. Я сказал: "Сейчас, покажу, как все делается". Закрываю лицо на секунду - и у меня слезы градом. Обращаюсь к Саше: "Ты помнишь ту женщину? Она погибла!" Панкратов-Черный мгновенно включился: "Ох, беда…" - и тоже плачет. Корреспонденты оцепенели: "Что случилось? Вы о ком?" - "Да не было никакой женщины. Сцена родилась спонтанно. Собрался, в голове появляется знакомая ассоциация…" Знаете, в чем еще разница между нашим актерским поколением и нынешним?

- В чем?

- Вот пример. Едем с молодым коллегой в машине на съемки сериала. Я правлю текст - написано бог знает что, нестыковки. Он изумлен: "Вы перед съемкой сценарий изучаете?!" Я лишь вздохнул: "Вот поэтому у нас такие сериалы…"

- Третьяк любит театр?

- Да, часто приходил. Был он и на спектакле "Весельчаки", где мы с Леней Каневским играли двух старых артистов, которые постоянно ссорились. Во время очередного скандала героев на сцену вдруг рухнуло бревно. В шаге от нас! Зрители ни о чем не догадались - думали, так надо. Третьяк после спектакля зашел в гримерку: "Ребята, трюк с бревном отработан гениально. Как вы не боитесь?!" А когда объяснили, что на самом деле стряслось, побледнел.

- Весной вы были у Третьяка на юбилее. Что подарили?

- Старинный мельхиоровый чайник с керосиновой горелкой. Удобная штука, если вырубят электричество.

***

- Вы рассказывали - нередко попадали в аварии. Машины каждый год меняли?

- Ну прям! Откуда столько денег? Знакомые жестянщики выбьют, отрихтуют. Однажды зимой проколол колесо, запаска лысая. На метромосту так раскрутило, что выбросило в ледяной сугроб. Смотрю в лобовое стекло - передо мной небо. А машина, чувствую, раскачивается. Дошло - стою вертикально. С улицы орут: "Не шевелись!" Другие водители подбежали, но не знают, что делать. Через несколько секунд грохот - и я опускаюсь на колеса. Мне говорят: "Если бы ветерок подул - точно в Москве-реке искали бы".

- Кошмар.

- Потом выходим из театра, Гера Мартынюк, тот самый, который играл майора Знаменского, увидел эти "Жигули" с продавленной крышей и усмехнулся: "Всё у тебя по блату. Машина - и то гофрированная". А на ней живого места нет.

- Была у вас хоть одна иномарка?

- Нет. Начал с пятой модели "Жигулей", закончил "девяткой". Другу ее подарил, когда врачи водить запретили. У меня ухудшилось периферийное зрение.

- Мартынюк еще играет?

- Нет, к сожалению. Болеет. Стал бояться сцены.

- Вы ведь тоже снимались в "Знатоках".

- Да, в роли инспектора ГАИ. Веселая история. Я тогда носил бакенбарды. Их попросили сбрить, дескать, милиционерам такие не положены. - "Нет, не сбрею, мне же еще в театре играть". - "Это просьба замминистра внутренних дел" - "Да клал я на него!" Вскоре подходит какой-то мужик: "Лев Константинович, с меня три шкуры снимут. По уставу-то нельзя. Хотя бы наполовину укоротите, пожалуйста". Так жалобно просил, что я дрогнул: "Ладно". А в ответ: "Огромное спасибо! Между прочим, я тот самый замминистра, на которого вы полчаса назад положили…" Все слышал, оказывается.

- К вам липнут приключения. Даже если половину придумали, как говорит Гафт. Второго такого актера знаете?

- Нет. Гафт сочинил про меня эпиграмму:

Актер, рассказчик, режиссер -

Но это Леву не колышет.

Он стал писать с недавних пор.

Наврет, поверит - и запишет.

А время спустя читаю у Гафта. "Иду по Камергерскому, вдруг вижу, как мотоциклист врезается в такси. Перелетает машину, шмякается лицом об асфальт. Подхожу ближе - да это Дуров! После такого не живут. А он стал еще красивее и сильнее…" Потом спрашиваю: "Валь, если б я такое описал - ты бы поверил?" - "Ни за что! Но это произошло на моих глазах".

- Значит, все правда?

- Конечно! Таксист был пьяный, мы столкнулись лоб в лоб. У меня челюсть пополам. Жена через воронку киселем кормила. А мотоциклы с тех пор обхожу стороной. Знаете, я как-то начал считать свои переломы - 25! Поэтому последнюю книжку назвал "Нет повести печальнее на свете, чем повесть о моем родном скелете". Ноги ломал, ноги, ребра, дважды - позвоночник…

- Позвоночник как угораздило?

- Один раз на лошади сальто неудачно крутил. А второй - актриса поехала на тросе и случайно ткнула ступнями в грудь. Я рухнул с трехметровой высоты, не успев сгруппироваться.

- Самый комичный из 25 переломов?

- Он же самый позорный. В самолете сортирную дверь захлопнул так, что перерубил себе большой палец. Его специальными шпильками сколачивали. Смех и грех. А недавно чуть 26-й не заработал.

- Где?

- Во Франции на съемках "Форта Боярд". Саша Пашутин решил, что нам в тенек следует отойти. Потянул меня, оступился - и зазвенели мы по каменным ступеням. Чудом не переломались. Но кожа от кисти до плеча у меня свисала лохмотьями. Жили мы в городе Ла-Рошель, а госпиталь в соседнем, Рошфоре. Полные "Три мушкетера"! Врачи обработали рану, надавали бинтов, лекарств. На следующий день вернулся к работе. Я там с Колей Валуевым познакомился.

- Он тоже участвовал?

- Нет, ведущий. Я потрясен, как держится Валуев перед камерой. Спокойно, уверенно, грамотная речь. И в общении оказался замечательным парнем. Внешность обманчива. Валуев - нежный, тихий, интеллигентный. У меня есть фотография, где стоим рядом. Представляете, даже до пупка его не дотягиваюсь!

- На съемках "Трех мушкетеров" действительно так легендарно пили, как рассказывают?

- Да ну, дурацкая бравада. Как можно пить, если с утра скакать на лошадях? Володя Балон и Миша Боярский мастера приукрасить. С Мишей на этих съемках забавный эпизод связан. Ему нужно было спрыгнуть с балюстрады. Высота метра четыре. Каскадеры сшивают поролоновые матрасы. Боярский забрался наверх и кричит: "Ребята, отойдите!" Ему объясняют, что это опасно, трюк должен выполнять профессионал. Но Миша сиганул. Поднимается, каскадер говорит: "Ты сделал все неправильно. Просто повезло. Теперь я покажу, как надо". Залез, прыгнул и исчез.

- ???

- Когда матрасы раздвинули, выяснилось, что он попал в щель между ними и сломал руку. Всю картину в гипсе ходил.

- Чем еще каскадеры удивляли?

- В Геленджике зашли с Иншаковым в кафе. В те времена мужчины длинные волосы не носили, и Саша своей прической был примечателен. Он непьющий, заказал томатный сок. За соседним столиком сидела компания местных, человек шесть. Прицепились: "Гляди-ка, это не мужик, а баба. Да еще сок пьет…" Я подошел: "Ребятки, не ищите приключений на одно место". Но это их только распалило.

- А Иншаков?

- Молчал. Я разозлился. Думаю - почему он терпит? Лишь потом узнал, что каратистам запрещено в обычной жизни применять силу. Свой кодекс. А когда мы собрались уходить, один из этих балбесов взял Сашу за кончики волос и сказал: "Может, тебя подстричь?" Что было дальше, описать трудно.

- Почему?

- Я никого ударить не успел. Р-раз - и пятеро лежат на земле. А шестой, вмазавшись лицом в дерево, сползает, как сопля. Иншаков расстроился: "Что за дураки? Настроение испортили…"

- А в Ялте Юлиан Семенов вас, кажется, к бегу приобщал?

- Ага, "приобщал". Спускаюсь к набережной - там Юлик трусцой бегает. Увидел меня: "Левочка, присоединяйся". И мы посеменили. Через пару сотен метров из палатки высунулась рука с двумя фужерами. Он говорит: "Попробуй. Это коктейль "Юлиан Семенов".

- Пакость?

- Водка с апельсиновым соком. Мы приняли и повернули обратно. Маршрут повторили раза три, после чего силы меня покинули. Семенов затащил к себе в номер гостиницы, уложил на кровать и читал свою новую книгу о Столыпине. Вырваться удалось спустя дня три.

***

- Прозвищ в вашей жизни было много?

- В Одессе летом снимали "Трех мушкетеров". Параллельно оператор решил какую-то свою картиночку снять. Я в кадре, он прильнул к объективу. Тут две сисястые тетки, настоящие одесситки, сзади ложатся на него, рассматривая меня. Причем в упор - и я от такого начинаю "плыть". Подмигнул оператору - мол, убери их. Он обернулся: "Женщины, жарко". Дамы же, не обращая внимания, громко переговариваются: "Я по кино думала, Дуров большой. А он такой маленький" - "Зато какой плотный!"

Еще у меня было три кликухи - Швейк, Артист и Седой. С Артистом, кстати, история самая странная. Вы помните, как 60 тысяч пленных немцев вели по Садовому кольцу?

- С трудом.

- Однорукий сержант с рукавом, заколотым булавкой, меня усадил на стойку от ворот. Я принялся какому-то немцу орать: "Эй, посмотри на меня!" Сержант усмехнулся: "Что, знакомый?" - "Да" - "Ну, ты артист…" Рядом стоял кто-то с нашего двора. И прилипло.

- Сказки, Лев Константинович.

- А я вам докажу. Толпу немцев охраняли конвоиры со штыками и конная милиция. Следом ехали поливальные машины. Мы-то думали - символ. Оказалось - необходимость. Пленных перед этим накормили салом. Они какались на ходу. Все это надо было смыть с мостовой - и поливальная машина подогнала к моим ногам немецкий погон. Вот он, держите. Не бойтесь, я отстирал еще тогда, в 1945-м.

- Мы слышали про вашу коллекцию странных вещичек. Там и блохоловка была.

- Я всем показываю - а потом у меня прут. Блохоловку тоже сперли. Вот вы уйдете, наверняка чего-то недосчитаюсь. Погона, например. Сейчас поведаю историю, снова скажете - "не может быть".

Получаю посылку из Америки. Катя, которую знать не знаю, пишет: "Посылаю вам бинокль, принадлежавший Мопассану. Выпущен был к открытию Эйфелевой башни. Держа его в руках, Мопассан произнес знаменитое: "Какая изящная штучка по сравнению с этим чудовищем, которое давит на мозг своей пошлостью…" Вот бинокль.

- Это покруче погона.

- К Мопассану подошли: "Вы говорите, как ненавидите Эйфелеву башню, а сами пьете кофе на смотровой площадке" - "Это единственное место, откуда ее не видно…"

- Мы бы такой Кате доверять не стали.

- И я не особо верил. Но затем из Штатов позвонил один из крупнейших антикваров мира Богданов: "Посылку от Кати получили? Чей бинокль, в курсе?" Да. "Сертификат подлинности прислала? Нет? Вот зараза. Неужели потеряла?" Оказывается, этот Богданов прочел мою книжку, в которой рассказываю, что собираю всякую ерунду. И через Катю прислал бинокль. Я ответил - ерунда, что сертификат потеряла. Мне-то, Дурову, поверят на слово.

***

- Самый страшный для вас день войны?

- Вечерами ждать маму. Я на чердаке нашел иконы, ставил перед собой - и молился, чтоб мама вернулась. Помню, с каким воодушевлением воспринял начало войны. Как "Зарницу". Песню тогда пели: "Если завтра война - пушку слепим из г…а. В ж…у пороха набьем, всех фашистов перебьем". Думали, немцев расчихвостим за две недели.

Еще страшный день - папа уходил в ополчение. Уже пошли похоронные треугольники. Мы сидели на кухне в гробовой тишине. Понимал: папа не вернется.

- Отец все-таки вернулся.

- Ему повезло - ранили в ногу. После войны получил орден Красной Звезды, имел какое-то отношение к созданию "Катюши".

***

- Мы как-то заглянули в гримерку к Зельдину. Облокотились на косяк. Владимир Михайлович говорит: "Точно так же к этому косяку прислонилась когда-то Ахматова…" Если б дело происходило в вашей гримерке - чью фамилию назвали бы?

- Я помоложе Зельдина, так что Ахматова ко мне не приходила. Зато был, например, космонавт Георгий Михайлович Гречко, с которым много лет дружу. Мои премьеры он не пропускает.

- Гречко в интервью часто рассуждает на тему инопланетян. Обсуждали?

- Нет. Но Гречко врать не будет. О характере этого человека можно судить хотя бы по такому факту. Незадолго до первого полета в космос он развелся и ушел к другой женщине. На партсобрании Гречко заклеймили позором, грозились исключить из отряда космонавтов. А он пожал плечами: "Исключайте. Любовь сильнее".

Из рассказов Гречко мне запомнилась история о самом жутком ЧП на орбите. Бывало там всякое. Но хуже всего было, говорит Гречко, когда контейнер с дерьмом открылся. "Оно летает по кораблю, а мы собрать его не можем. Ловим в пакеты - вылетает. С ужасом думаем, что через сорок минут умрем в дерьме. И новость разлетится на весь мир!"

- Обошлось?

- Да, собрали кое-как.

- У вас фотография с котом. Этот тот, который прожил в вашем доме двадцать с лишним лет?

- 22. Мишка. Кот долго живет, если ему хорошо. У нас с Мишкой были спортивные игры. По утрам приходил ко мне. Я - лежу. Скребется по руке. Не реагирую. Он выше. Еще выше. Добирается до лысины. Я наматываю одеяло на руку, начинаю с ним бороться. Давал себя победить - кот в восторге спрыгивал, мяукал и уходил. Он год ко мне являлся после смерти.

- Действительно?

- Просыпаюсь - полное ощущение, что трогает руку, как прежде. Скажешь: "Миша, отстань". И тут вспоминаешь: Господи, Миши-то нет! Умер в Рождество. Совсем иссох, уже не видел. Покачиваясь, дошел до елки, лег. Я подсел: "Миша, что с тобой?" Взгляд у него прояснился, он выдохнул так, что на кухне услышали. Душа вылетела. На даче его похоронил.

***

- График у вас нынче жесткий?

- На днях вернулся из Одессы. Вот моя волшебная зеленая книжица, все расписано. Три дня я в Москве, далее - Красноярск, Улан-Удэ, Ангарск, Пермь, Киев…

- С ума от такого графика не сходите?

- Нормально. Как видите, я не сумасшедший. Или боитесь, что укушу?

- Наверняка бывают моменты, когда вставать не хочется. Вспоминаете о возрасте. Способы такое перебороть?

- Давно приучил себя радоваться каждому дню. Когда спрашивают: "Дуров, почему ты все время напеваешь?", отвечаю: "А чтоб не выть!" Во всем надо находить хорошее. Дождь за окном? Красиво. Жара? Тоже неплохо. Дети орут за стеной? Славно - значит, они не глухонемые. Я вообще неприхотливый. У меня и этого нет, как его…

- Райдера?

- Во-во. Я наткнулся на один райдер. Три бутылки "Хеннеси", десять литров свежевыжатого сока… Господи, как не стыдно?

- Хотя народный артист СССР мог бы себе позволить райдер.

- Да бросьте. А насчет "народных" я вам расскажу историю. Собрали нас недавно у министра, дали премии. И всех народных артистов СССР усадили в ряд. Я огляделся: "Дезертиры с кладбища…" Все обиделись. А я стараюсь в душе обиду не копить. Ее не осталось даже на Жигунова, по милости которого не получил "Оскар".

- А могли?

- Он продюсер картины "Луной был полон сад". Была там тяжелая, нервно-истеричная сцена в шкафу. Мой герой беседует с сыном, врет, что у него с мамой все в порядке. Когда отснялись, Жигунов говорит: "Посмотрел материал. Сцена в шкафу - это гениально! Чистый "Оскар"! Мои поздравления!" Приезжаю на озвучку. Жду-жду - "шкафа" нет. Спрашиваю Жигунова, и вдруг: "Лева, в картине слишком много соплей. Решил выкинуть эту сцену". "Оскар" уплыл.

- В одном интервью сказали - деньги у вас не задерживались. Были смешные в жизни заработки?

- Когда кто-то голосовал - я останавливался. Если по пути было, подсаживал. Вез бесплатно. И вот в ливень посадил женщину с ребенком. Уходя, спрашивает: сколько должна? Ничего, отвечаю. Я артист, зарабатываю не извозом. Наверное, не поверила - на заднем сидении я нашел потом три рубля.

…В прихожей у Льва Константиновича десятки колокольчиков. Уходя, мы чуть дотронулись до ближнего.

- Когда ко мне приходят хорошие гости, провожаю их так, - Дуров провел рукой по всем сразу. Звон разнесся по Фрунзенской набережной.

Так нас еще не провожали.

Юрий ГОЛЫШАК,
Александр КРУЖКОВ

Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...