«Сказал Овчинникову: «Все тебе прощу, если немедленно извинишься». Истории лучшего арбитра России-2008

В его футбольной карьере были хабаровский СКА и «Океан», «Луч» и «Крылья Советов», «Зенит» и «Кубань», а также просмотр в московском «Локомотиве». В 1997 году Захаров играть закончил и пошел судить.

С 2001-го обслуживал матчи Первой лиги, в 2003-м дебютировал в РПЛ. Через два года стал арбитром ФИФА, а в 2008-м был признан лучшим рефери России. Но уже в следующем сезоне обострились старые травмы, и Захаров судейство оставил.

— В игровые времена к судьям задирались? — спросили Захарова обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда знаменитый арбитр стал героем «Разговора по пятницам».

— А то! Некоторых вообще душил! Каждое слово влияет на психику. А потом хоп — и судья ошибается. Это же игра — кто кого. Чистая психология. Я судей специально изучал, как позднее футболистов.

Игорь Захаров: «Горжусь, что мне никто не должен. И я никому»

— Изучают не все?

— Допустим, Валентин Иванов говорил: «Газет не читаю, мне неинтересно. И судить не важно кого, они все одинаковые». Я ушам не поверил, когда услышал. Ведь все игроки разные! Абсолютно!

— Кому-нибудь из футболистов вас удалось поддушить?

— Нет, хотя попытки были. Титов меня часто дергал, Павлюченко, Быстров. Постоянно Радимов донимал, вот из-за него я переживал.

— Овчинникова забыли.

— Вы о знаменитом удалении? Началось с того, что мой помощник указал на угловой — Овчинников заорал, побежал на него. Я достал желтую, она у Сереги то ли четвертая, то ли пятая в сезоне была. И его понесло! Я успел сказать, стоя рядом: «Все тебе прощу, если немедленно извинишься». Он в крик: «Что? Я?! Извиниться?!»

Я давал шанс. Хотя методически ошибся бы, если бы не удалил. Позже Овчинников объяснял: «Игорь, если бы все судьи поступали как ты, до скандала не дошло бы. Но я же раньше так делал, и все прощали». Авторитет давил.

Сергей Овчинников и Игорь Захаров.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

— Овчинников нам рассказывал через несколько дней после удаления: «Чувствовал, что сейчас ударю. Но в последнюю секунду сдержался, что-то щелкнуло в голове». Вы понимали, что будет удар?

— Не было бы. Я Серегу очень хорошо знаю. Он вспыхивает, но быстро отходит. Как-то даже Семина по базе гонял...

— Говорят, вы запросто могли футболиста матом обложить прямо на поле. Правда?

— Ну и что? У нас есть футболисты, которые иначе как матом вообще разговаривать не способны. К сожалению. А приемы у меня были разные: кого-то из игроков надо по имени-отчеству, кого-то — по имени, а третьего — по прозвищу.

— Как-то вы назвали себя игроком номер один российского футбола — по количеству часов в воздухе.

— Так и есть. Десять лет на Дальнем Востоке оттрубил, всего же за карьеру игрока и судьи объездил около 70 стран. Вот и считайте, сколько времени в воздухе провел.

Когда часто мотаешься из Владивостока в Москву, в какой-то момент из-за часовых поясов перестаешь соображать. Бродишь по салону, как зомби, с единственной мыслью: поскорее бы открыть люк, чтобы выйти на свежий воздух.

«Безбородова подставили. И раздавили как таракана». Громкое интервью экс-арбитра Игоря Захарова

— В воздухе ЧП случались?

— Самый жуткий полет был, когда судил в Северной Ирландии. Возвращался через Вену. Только собрался перекусить, самолет как тряханет! Поднос на полу, шум, крик... Отказала система охлаждения двигателей. Неделей раньше на Кипре из-за этого разбился самолет. Под нами был Минск — быстро зашли на посадку. Потом десять часов ждали, когда пришлют новый борт.

В другой раз чуть не утонул. На Кубе в пятибалльный шторм решил поплескаться в океане. Поплыл в сторону Америки. Отгреб метров на двести от берега, его уж и не видно. Как дотянул назад — не представляю. Боженька спас. Еще в 14 лет прошел по грани. Это, впрочем, уже из другой оперы.

— В смысле?

— Не в чем было тренироваться, так не придумал ничего лучше, как спереть в магазине спортивный костюм. Родителям он был не по карману. Дело было зимой. Спрятал под тулуп, но на выходе меня задержали. Привезли в отделение. Милиционер попался добрый — отпустил. Тот случай стал уроком. Больше никогда ничего не крал.

— В Первой лиге всякого насмотрелись?

— В хабаровском СКА было весело. Как-то должны были дома принимать ЦСКА. Солнышко, плюс пятнадцать. Но им лететь неохота, включили связи. Командующий Дальневосточным округом Язов, будущий министр обороны и член ГКЧП, нас вызвал: «В Хабаровске плохая погода, матч с ЦСКА состоится в Москве».

С Язовым еще история связана. После удачного для СКА сезона пригласил команду в штаб. У всех хорошее настроение, впереди — отпуск. Язов говорит: «Устроили вам поощрительную поездку во Вьетнам на 24 дня». Не успели обрадоваться, как услышали продолжение: «Но сперва месяц проведете в спортроте. Надо хорошенько подготовиться». Встает вратарь Олег Караваев, который потом много лет за сборную Латвии играл. «Товарищ командующий, разрешите обратиться?» — «Разрешаю, товарищ солдат». Караваев собирается с мыслями: «Вы понимаете...» Язов обрывает его на полуслове: «Садитесь. Все я понимаю. Если бы не понимал — не командовал бы округом».

Фото Татьяна Дорогутина, архив «СЭ»

— Отправились в казарму?

— Приказ есть приказ. Месяц кантовались в части. В шесть утра при минус 35 вместе с солдатами в сапогах топали на зарядку. Шикарный отпуск.

— Вьетнам все искупил?

— Для меня-то это был первый выезд за границу. На пазике проехали страну с юга на север. Десять игр с местными командами — сорок тысяч зрителей на каждой. Выручку паковали в мешки два автоматчика, которые катались с нами в пазике. Куда эти деньги пошли, можно лишь догадываться. Футболистам ни копейки не заплатили, хотя обещали. Мы ведь все матчи выиграли. Наверное, решили, что с нас и банкета хватит. Вьетнамцы, добрые души, после каждой игры закатывали пиры прямо на стадионе.

— С Хабаровском у вас многое связано?

— Да. Там окончил институт, женился, дочь родилась. Квартиру получил и прапорщиком стал. На стадионе до сих пор мой портрет висит. Между прочим, я был самым дорогим футболистом в России.

— Это как?

— Тогда едва начались переходы за деньги — и меня «Луч» взял из «Океана» за 36 миллионов рублей. Первый и последний раз в жизни купили...

Игорь Захаров: «Не все прописано в правилах»

— Помните переходный турнир в 1993-м и скандальный матч «Крылья» — «Океан»? Форвард «Океана» Кокарев после очередного гола обвинил своего вратаря Шишкина в сдаче и ушел с поля прямо в разгар игры. Для вас тоже все было очевидно?

— Там вся «пулька» была очевидная. А это замечательное шоу я смотрел с трибуны. Потому что в предыдущем матче на 33-й минуте Валентин Иванов меня удалил.

— За что?

— За нецензурную брань в адрес партнера. Я отобрал мяч, жду, когда нападающий дернется в сторону, — тот стоит столбом. Кричу: «Твою мать, открываться будешь?» Причем именно так — без матерщины. Но Иванов выхватил красную карточку. Инспектировал тот матч Табаков, который до этого напихал Иванову за то, что не борется с матюками на поле. Вот Иванов и прицепился.

Еще на том же турнире врезалась в память игра с Тюменью. В конце при счете 1:1 Левников назначил в наши ворота левый пенальти — ему показалось, что я сыграл рукой. Через много лет на семинаре Левников вспомнил тот эпизод: «Мне стыдно, что поставил на точку. И вдруг я подаю голос: «Рука-то была моя».

— Забивали не только из-за вас — но и вы?

— Между прочим, один раз огорчил Черчесова. Жахнул метров с тридцати — и попал. 1:1 дома со «Спартаком» сыграли. Находка после этого неделю пила. Помню, Аверьянов, который тренировал «Океан», накануне матча велел залить поле водой. Чтобы в болото превратилось. «Спартаку», привыкшему к быстрому футболу, усложнял жизнь.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

— Хитрый какой.

— Ага. То же самое перед играми проделывал в Нижнем Валерий Овчинников. В Элисте руководство «Уралана» заставляло рисовать новую разметку и сужало поле, которое было широченное. А в некоторых городах, к примеру, могли так накормить, что потом вся команда за животы держалась.

— Как же играть?

— Напьешься активированного угля и терпишь. Иногда хозяева в жару пригоняли к гостинице автобус, предварительно обдав его водой — отчего внутри создавался эффект парилки. Едешь на игру, а с тебя пот ручьем — кондиционеров-то нет. Или могли гостям такой автобус подсунуть, что хоть сам выходи и толкай.

А Чита другим славилась. У клуба были связи в аэропорту. Если очень надо, запросто могли организовать сопернику «нелетную погоду». Тем приходилось добираться через Иркутск или еще бог знает как.

— В «Локомотиве» в 1994-м вы побывали на смотринах?

— Да, Семин позвал. В «Луче» я объявил: так и так, вы мне должны до конца сезона машину и квартиру. Ничего не дали — и не надо, просто отпустите в Москву. Но все сорвалось.

— Почему?

— «Луч» прислал в ПФЛ какие-то документы на квартиру, справку-счет, будто я Land Cruiser от клуба получил. Моей подписи нигде не было, но переход тормознули. «Луч» заломил за меня немыслимые деньги.

— Смешное о «Локомотиве» вспоминаете?

— Например, сбор в Сочи. Команда была очень дружная, и вечером после товарищеского матча все пошли в гостиницу «Жемчужина» отмечать чей-то день рождения. Погуляли так, что потеряли нескольких бойцов. В том числе Овчинникова. Серега объявился на третий день.

— Семин бушевал?

— Как ни странно, никого не выгнал и не оштрафовал. Но разговор с ребятами был серьезный. Оставшиеся дни Овчинников пахал как проклятый. Тренировка заканчивалась, а он еще час не уходил с поля. И заслужил прощение.