Сергей Чепиков: рубиться насмерть за яблонь цвет

11 февраля 2002. Олимпиада в Солт-Лейк-Сити. Гонка на 20 км. Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Сергей ЧЕПИКОВ в 1997 году. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ, "СЭ" Сергей ЧЕПИКОВ на Олимпиаде в Турине. Фото AFP Оле Эйнар БЬОРНДАЛЕН. Фото REUTERS Сергей ТАРАСОВ в Лиллехаммере. Фото Владимир БЕЗЗУБОВ, ТАСС Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Федор УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
11 февраля 2002. Олимпиада в Солт-Лейк-Сити. Гонка на 20 км. Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
Двери лифта открываются – мы видим разговаривающего с кем-то Александра Карелина. Поднимаемся на девятый этаж, плутаем по думским коридорам, на табличках кабинетов знакомые фамилии – Николай Валуев, Алексей Воевода, Владимир Драчев

Окна двукратного олимпийского чемпиона по биатлону, отца пятерых детей Сергея Чепикова выходят на Кремль. Есть куда расти. Вот он – ориентир. Какие его годы? В понедельник – пятьдесят. Да вы мальчишка, Сергей Владимирович.

Но голос грустен. Как и взгляд в то самое окно. Юбилей Чепикова не радует, скорее озадачивает. Вот как так –
50? Теперь же все будет по-другому?

ТАЙНА

– Вы-то верите в эти цифры?

– Физически себя не чувствую пятидесятилетним. Вчера был дома в Екатеринбурге, провел беговую тренировку с ускорениями. Катаюсь на лыжах, занимаюсь в тренажерном зале. Всегда стараюсь достать в наклоне ладошками землю, очень полезно для позвоночника. Мне приятно быть в хорошей форме. Какой же я старичок? Но пятьдесят – Рубикон. Цифра серьезная! Заставляет задуматься.

– О чем?

– Как жить дальше. Точно знаю – теперь-то года полетят быстрее. Много ли осталось? Может, вести себя иначе – достойно великих поэтов, писателей, философов? В сорок у меня таких ощущений не было. Только в пятьдесят подкралось. Готовлю себя к элементам аскетизма. Буду аккуратнее с режимом дня. С едой.

– Бывает, что сейчас для самого себя устраиваете гонку с тенью – замеряя время?

– Зачем? Беру обычные туристические лыжи, иду по лесу, по следам от снегоходов. Мне даже лыжня не нужна. Хорошо в тишине, наедине с природой. А чтобы суставы не грузить, надо менять виды спорта. Байдарка, бег, лыжероллеры…

– У вас своя байдарка?

– Да, купил. Первый раз попробовал, когда в начале 90-х в Норвегии тренировался. Видел, что Вигард Ульванг и другие гонщики кучу времени проводили в байдарке. Поэтому у каждого руки работали отлично.

– Кто для вас пример как можно красиво стареть?

Андрей Кончаловский. В этом году ему восемьдесят. Смотрю на него, слушаю интервью… Каждый день бегает по три километра. Абсолютно трезвый взгляд на все вокруг. Пришла мудрость и потребность отдавать. Это проявляется в фильмах.

– "Рай" уже посмотрели?

– Нет. Видел предыдущую картину, "Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына". Сейчас сплошные блокбастеры, пальба, шутки ниже пояса. А здесь – про невидимые нити человеческой души. То, что мы на бегу не замечаем.

– Фильм номер один для вас?

– "Форрест Гамп". Он формировал мое мировоззрение. Раз – и герой пошел бегом заниматься. Появились последователи – бросил. Все нерационально! Вот в чем кайф от фильма: "Пойду ловить креветок, я же обещал…"

– В вашей жизни был чудак, которому легко все давалось, пока остальные вкалывали?

– Да я сам чудил прилично… Взять хотя бы уход из биатлона в лыжи. Все отговаривали: "Ты что делаешь?!" А я не мог продолжать. Нужно было что-то менять. Или заканчивать вовсе, или переключаться. Для меня главный интерес – развиваться. Начинать с нуля, карабкаться по ступеням. К тому моменту не катался классическим ходом лет пятнадцать. Когда встал на лыжи, думал: как отталкиваться-то? Долго взбирался на подъемчик, съезжал обратно.

– Чувствовали себя на лыжах, как пастор Шлаг?

– Приблизительно. Тормозил ребят, расспрашивал: "Покажите, как вы отталкиваетесь?!" Но в тот год уже участвовал в чемпионате мира по лыжным гонкам.

– Вы ведь так и не открыли тайну, почему случился сенсационный переход.

– ???

– Мы-то знаем.

– Потому что был на грани срыва. В том сезоне на Кубке мира лишь раз попал в призы. Но понимал: другого шанса завоевать личное золото на Олимпиаде может не быть. Готовился как никогда. Из комнаты не выходил, ноги грел в тазике, чтобы кровообращение нормализовать. У меня было два положения – или лежу, или тренируюсь. В итоге у Рикко Гросса на финишном круге выиграл шесть секунд. Выхолощен был абсолютно. И ушел в лыжные гонки.

– Легендарный биатлонист Сергей Тарасов рассказал нам, что предшествовала этому целая история.

– Интересно-интересно…

– Цитируем: "Сережа Чепиков – чистый и наивный человек. Был поражен, когда услышал, что о нем говорят за стенкой тренеры. Тогда-то и рубанул про уход из биатлона". Что люди должны были произнести, раз довели вас до такого состояния?

– Я не злопамятный, точно фразу не помню, но что-то вроде: "Чепиков такой-сякой, и тут хочет, и там…" У меня же перед Олимпиадой был контракт с норвежским клубом. Возможно, потом на эмоциях какие-то слова сказанул. И где-то они "отменталитетились". Вся моя жизнь – метаморфозы. Чего стоит история с возвращением в биатлон.

– В сборной к тому времени сменились тренеры.

– Да. А я почти три года ничего не делал, вес набрал. Зарабатывал тем, что тестировал горные лыжи в магазине. Как-то в Екатеринбурге звонок от Сергея Антонова, товарища по сборной: "Поехали в Абзаково?" – "Что там?" – "Кубок России по биатлону. Развеешься". "Нет", – отвечаю. Но он перезвонил и настоял.

– А дальше?

– Покатались на горных лыжах, надеваю обычные. Навстречу всеми любимый Александр Иванович Тихонов: "Сережа, как форма?" – "Что-то стараюсь изображать…" Приглашаю, говорит, вечером в банкетный зал на подведение итогов сезона. Я пришел. Сижу, слушаю, команду поздравляют. Внезапно поднимается Тихонов с бокалом: "Сегодня важное событие. Наша сборная пополнилась еще одним человеком, вот он…" – и указывает на меня.

– До тоста Тихонова возвращаться не планировали?

– Даже мысли не было! Видимо, он почувствовал, что мне это необходимо. Воодушевит. Самое начало 2000-х, с деньгами туго. После у меня случились две Олимпиады, серебро Турина, золото чемпионата мира. А сейчас вон куда занесло. Госдума, в окошко Кремль виден…

– Отблагодарили Тихонова?

– Добрые отношения с Александром Ивановичем позже стоили мне конфликта с командой. Об этом мало кто знает. 2006 год. Все ребята восстали против Тихонова, в ту пору президента федерации. Отправили письмо на имя Мутко. Не подписали двое – я и Миша Кочкин. Чем вызвали отторжение. Но я не мог подписать! Я же стольким ему обязан! Вы меня понимаете?

– Мы-то понимаем очень хорошо. Неужели ребята не поняли?

– Нет! Сначала было собрание. Возник вопрос по спонсорам – кто-то отодрал название этой фирмы, кто-то заклеил. В том числе тренеры. Я один бежал на Кубке мира с этим логотипом. После чего превратился в изгоя.

– Не здоровались с вами?

– Всякое бывало. Такое отношение, что и вспоминать не хочется. Сейчас-то нормально общаюсь и с Ваней Черезовым, и с Сережей Рожковым, и с Колей Кругловым. В то время было иначе. Я считал, что нельзя выяснять отношения в разгар сезона, когда идут гонки. Спонсоры, не спонсоры… Все решается до или после! Однажды не выдержал, собрал вещи и уехал с Кубка мира домой.

Сергей ЧЕПИКОВ в 1997 году. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ, "СЭ"
Сергей ЧЕПИКОВ в 1997 году. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ, "СЭ"

ЛЮСТРА

– Какое ЧП на трассе стало для вас потрясением?

– Дебют на юниорском чемпионате мира. На огневом рубеже осечка. Выстрела нет! Достаю запасную обойму, быстро меняю, стреляю без промаха. Выигрываю. Но за этот фокус с меня минуту сняли. Откатился за тройку призеров.

– Обидно.

– Я был в подавленном состоянии. Зато на следующем юниорском чемпионате мира стал абсолютным чемпионом. Сразу перешел в мужскую сборную. Первый же старт – Олимпиада, Калгари. Мне двадцать один год.

– Затрясло?

– Не то слово! И руки ватные, и ноги. На дистанции мне кричат: "Тридцать секунд проигрываешь, минуту, полторы…" А я думаю: "Если вот сейчас еще и не стрельнуть, то все. Больше не поставят никогда и никуда. Можно заканчивать". Кое-как собрался, промахнулся лишь раз. Финишировал пятым. Выиграл Франк-Петер Реч из ГДР, вторым был Валера Медведцев.

– Когда пришли в себя?

– Быстро. К победной эстафете уже отлично себя чувствовал. После Калгари это все в пижонство переросло. Кубок мира, Реч в 30 секундах передо мной. Я его на первом же круге догоняю, обнаглев, кричу по-немецки на бегу: "Франк, как дела?"

– Матом вас не обложил в ответ?

– Нет, Реч в этом смысле адекватный. Я ж не оскорбил его. Но моей скорости он сильно удивился.

– Бывало, что лыжи не ехали?

– Довольно часто. Это сегодня сервис-группы по пять человек. У каждого по тридцать пар лыж. До 2002-го даже на Олимпиаде мы сами базовый парафин делали, а тренеры накладывали.

– Когда с парафином особенно не угадали?

– В Нагано. "Классикой" бежали десять километров. Две минуты до старта. Вдруг ливень! Мазь, которая уже нанесена, не работает. Из стартовой зоны выйти нельзя. Тренеры кидают тюбики с жидкой мазью. Я подбираю, не растирая, набрасываю на лыжи…

– Вы участвовали в шести Олимпиадах. Самый памятный банкет?

– В 2002-м спонсором сборной России был "Мечел". Громадный кубок, полный шампанского. Медали туда окунали. Потом начали премии выдавать. Альбина Ахатова ужаснулась, когда увидела конверт, набитый долларами.

– В вашем сколько оказалось?

– Двадцать тысяч долларов. Я обалдел. Помнил, как это выглядело раньше. В 1992-м на Олимпиаде завоевал серебро. В Госкомспорте выдали премию. Зашел на соседний лужниковский рынок. Этих денег хватило на китайскую люстру типа вентилятора. Дергаешь – она крутится. Все, ни копейки не осталось! Когда в 90-е разъезжали по Кубкам мира, на мою военную зарплату можно было купить ровно три "Сникерса". Мы на шампунях экономили!

– Мылом голову натирали?

– Нам иностранцы шампуни отдавали. Тренер, Анатолий Хованцев, договаривался со спортивным магазином. Мы туда по паре лыж за полцены, нам за это по сто марок. Нынче олимпийским призерам дорогие иномарки вручают, а я после Лиллехаммера на четвертой модели "Жигулей" ездил.

– Был в вашей жизни хоть один банкет, после которого себя бы не помнили?

– Ни разу. Хотя народ у нас веселый. Как-то для биатлонистов арендовали поезд из Финляндии в Швецию. Неожиданно остановились посреди степи, какие-то соревнования устроили, чтоб похохотать чуть-чуть. Начали стрелять из пневматики. Фриц Фишер пошел к мишени, а его брат в это время выстрелил в задницу: шлеп!

– Вот так история.

– Поезд трогается, и эти двое идут по вагонам, заходят в каждое купе. Пострадавший снимает штаны, предлагает осмотреть свой зад. Все вглядываются – велико ли увечье? А там следы от пуль авторучкой нарисованы.

– Была и у вас нелепая травма – когда тренажер на голову рухнул.

– В Турине, на Олимпиаде! Еще размышляли, бежать мне после такого или нет?

– Кровь лила ручьем.

– Так весил тренажер килограммов пятнадцать. Висел на стене, крепление не выдержало. Оборвался, когда я дернул, и металлическим рубцом мне почти в самое темя въехал. Конечно, хлынуло!

– Сколько оставалось до гонки?

– День! Сознание не потерял. Потом устроили тест – попадаю, стреляя? Нет? "Вроде нормально. Ладно, пусть бежит…" Но сейчас пытаюсь саму гонку вспомнить – не могу.

Сергей ЧЕПИКОВ на Олимпиаде в Турине. Фото AFP
Сергей ЧЕПИКОВ на Олимпиаде в Турине. Фото AFP

БЬОРНДАЛЕН

– Когда-то вы вели дневники.

– Спортивные дневники. Это занятие дисциплинирует. Открываешь – сразу видно, что ты сделал. В какой-то момент я перестал считать километры.

– Что же считали?

– Часы. Развивающие тренировки. Клеточки чертил, мозаикой разложил весь процесс. Знаете, как пошел в гору бодибилдинг?

– Как же?

– Прежде люди тупо качались изо дня в день. Затем сообразили: чтоб нарастить мышцу, надо ей давать восстановиться. Принцип суперкомпенсации – около тридцати часов. Так же и у меня. Давал организму отдых после скоростной работы. Переключался на что-то другое. Не просто "беги больше, кидай дальше". Это позволило задержаться в спорте надолго. Я постоянно видел рост, прибавлял, прибавлял. Потому и Бьорндален никак не закончит. Тоже нащупал методику.

– Реально чувствовали прибавление до тридцати девяти лет?

– Да. Я соревновался только с самим собой.

– Значит, в тридцать пять вы были лучше, чем в двадцать пять?

– Мне кажется, да. В молодости девчонки отвлекали, клубы, пабы… Мог прийти с дискотеки и бежать наутро Кубок мира. Выигрывать! В тридцать пять брал другим. Не распылялся, всю энергию тратил на восстановление. С книжкой лежал. Тренировка, столовая, кровать – вот и весь маршрут.

– Помимо книжек на сборы вы таскали и бетонную плиту.

– Она удобнее, чем блин. Весит те же килограммов двадцать, шершавая. Из руки не выпрыгивает. Но я и блины возил, и лыжный тренажер. Никто этого не делал. А я чувствовал, что мышцам нужно наполнение, устраивал себе силовые тренировки.

– Помните, как в сборной Норвегии появился Бьорндален?

– 1994-й, Лиллехаммер, первая его Олимпиада. Сколько ж ему было? Двадцать?

– Совершенно верно.

– В призеры не попал, да и вообще ничем не выделялся. Обороты начал набирать уже после того, как я перешел в лыжи.

– Общались?

– Мельком. На Кубке мира в Ханты-Мансийске, когда у Бьорндалена возникали бытовые проблемки, помогал пару раз. Я же знаю норвежский. Выучил сам, еще в 90-е. Таскал с собой разговорник, зубрил слова. Так и освоил. Сейчас, правда, практики не хватает, многое подзабыл.

– Бьорндален – нелюдимый?

– Нелюдимость – это другое. А у него – максимальная концентрация. Любое общение вытягивает энергию. К тому же организм на пике формы уязвим, вирусы липнут. Вот он и старается свести контакты к минимуму. На соревнованиях живет не в гостинице, а в собственном доме на колесах.

– В трейлере?

– Это раньше был трейлер, теперь – роскошный автобус. С душем, туалетом, кухней, спальней, тренажерным залом. Почти как у Де Ниро в фильме "Знакомство с Факерами".

– Вас на пике формы срезал вирус?

– Бывало. Обиднее всего получилось в Турине. На Кубке мира в Антхольце выступил хорошо, и тут – ба-бах! Температура, кашель, насморк. Сразу съехал из тренировочного лагеря в горах. На равнине с простудой бороться легче. Чтоб всякая гадость поскорее выходила из организма, пил теплую воду из кулера. По десять литров в сутки. К Олимпиаде оклемался, но из формы маленечко выпал. А то бы серебром в эстафете не ограничился.

Оле Эйнар БЬОРНДАЛЕН. Фото REUTERS
Оле Эйнар БЬОРНДАЛЕН. Фото REUTERS

ДОПИНГ

– Однажды мы что-то узнаем про Бьорндалена – как узнали про Лэнса Армстронга?

– Вряд ли. Да, половина сборной Норвегии – астматики. Есть ли среди них Бьорндален, неизвестно. Там же какая схема?

– Какая?

– Допустим, из двадцати человек, заявленных командой на сезон, десять – астматики. Но фамилии не афишируются. Хотя народ догадывается. У тех, кто сидит на этих препаратах, во время гонки обильное слюноотделение, пена изо рта…

– Почему никто из наших не пытался под астматика закосить?

– Не желают опускаться до такого. Неэтично. Были у меня товарищи, которые в качестве эксперимента использовали противоастматические аэрозоли. Брызгали в горло, говорят – помогает. Бронхи расширяются, выносливость повышается. Но я вообще от любых предложений попробовать допинг шарахался как от огня. Убивала мысль, что поймают – и честное имя, которое зарабатывал годами, псу под хвост. Да после этого жить не захочется!

– Кто вам допинг предлагал?

– Как-то вскользь обмолвился об этом в интервью, так Тихонов отругал. Дескать, обтекаемо надо формулировать. Понимаете, есть в спортивном мире доктора, которые напрямую с командами не связаны. Сегодня работают с биатлонистами, завтра – с велосипедистами. Подходят, предлагают свои услуги.

– На каких условиях?

– Десять процентов от премиальных, плюс полностью оплачиваешь фармакологическую программу, которую тебе расписывают на сезон. Подробно, день за днем. Разумеется, уверяют, что на допинг-контроле ничего не найдут. Но гарантий в таком деле не существует.

– Когда впервые соприкоснулись с этой темой?

– Ой, тут можно революционные вещи нарассказывать…

– Что вы, Сергей. События тридцатилетней давности!

– В те времена многие практиковали гемотрансфузию – кровяной допинг. После сбора в высокогорье у тебя забирают около литра крови, обогащают витаминами и перед важным стартом вливают обратно. Впоследствии из-за этого дисквалифицировали финскую сборную лыжников, в том числе знаменитого Мику Мюллюля. Засыпались по глупости. Врач выкинул все в мусорный контейнер, полицейские увидели и раскрутили дело.

– А Сергей Тарасов на Олимпиаде в Альбервилле из-за гемотрансфузии перенес клиническую смерть. Говорил нам, что выпали волосы, ногти, с рук и ног лохмотьями слезала кожа…

– Врач при переливании крови что-то перепутал. Жуткая история. Я-то сразу отказался от подобных экспериментов. Руководство было недовольно.

– Случай с Тарасовым вас лично чему научил?

– Я и до этого дал зарок – никакого допинга! А уж после такого ужаса тем паче. На Серегу смотреть было страшно. В больнице за несколько недель похудел на восемнадцать килограммов. В самолет под руки его вели. Самое удивительное, спустя два года в Лиллехаммере стал олимпийским чемпионом!

– В голове не укладывается.

– Серега – уникальная личность. Его сейчас, в пятьдесят один год, запусти на старт – думаю, из шестерки никто не вытолкает. До сих пор тренируется, ни грамма лишнего веса. Более могучего организма я не встречал. Когда нам делали УЗИ сердца, врач ахнул: "У Тарасова аорта, как у лошади! Качает и качает!" Еще вспоминаю сбор перед той Олимпиадой. В Италии, на высоте 2200 метров. Там же готовились норвежцы с Бьорном Дэли. По лыжне шли медленно-медленно…

– Почему?

– С нагрузками в условиях высокогорья нужно аккуратно. Вдруг, как ни в чем не бывало, мимо пронесся наш Серега. В фирменной манере – вприпрыжку! У Дэли глаза на лоб, пальцем у виска покрутил. А Тарасов так и допрыгал до Олимпиады, выиграл "двадцатку", серебро в эстафете и бронзу в спринте!

– Все ваши медали уцелели?

– Да. Просто замусоленные. Часто просят принести, показать, даже в детском саду пускал их по рядам.

– Где храните?

– Собраны в кулек и отправлены в шкаф. У меня нет "уголка славы". Всегда казалось, дома должно быть как можно меньше напоминающего о спорте. Вот пластинки пусть будут. Акустическая система. Вертушка виниловая. А медали-то зачем?

Сергей ТАРАСОВ в Лиллехаммере. Фото Владимир БЕЗЗУБОВ, ТАСС
Сергей ТАРАСОВ в Лиллехаммере. Фото Владимир БЕЗЗУБОВ, ТАСС

ШОПЕН

Губерниев рассказывал нам, что вы могли зайти в магазин и выбирать винил Зальцбургского симфонического оркестра, причем с конкретным дирижером. Правда?

– Преувеличивает. Я не настолько щепетилен. Да, есть великие дирижеры – Карлос Клайбер, Георг Шолти, Герберт фон Караян… Но в классической музыке меня другие личности привлекают – Владимир Горовиц, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс. Летом в Екатеринбурге организовали футбольный матч – команда политиков против музыкантов во главе с Денисом Мацуевым. После игры спросил его: "Кто, на ваш взгляд, лучший исполнитель Шопена?"

– Мацуев обомлел?

– Судя по выражению лица, явно не ожидал такого вопроса от биатлониста. Ответил: "Пожалуй, Кристиан Циммерман. Все-таки Рихтер – не шопенист…"

– Шопен – любимый композитор?

– Да. Еще очень нравится Шуберт, Чайковский, Лист. Вчера дома слушал сонаты Шумана в исполнении Горовица. У меня солидная коллекция пластинок.

– Сколько?

– Тысячи полторы. Когда в музыкальную лавку попадаю, забываю обо всем. Так было на Олимпиаде в Нагано. Утром в выходной отправился гулять по городу. Наткнулся на гигантский магазин пластинок. Выбор колоссальный. Японский винил по качеству звука считается одним из лучших. Стою, перебираю, откладываю… Потом смотрю – батюшки, половина пятого! Почти шесть часов там провел! Даже про обед не вспомнил.

– Что купили?

– В основном классику, джаз. Штук триста пластинок. А под них – специальный чемодан. Как из Нагано возвращался, отдельная история.

– Расскажите же.

– На последнюю гонку тренеры не поставили. Я решил пораньше улететь домой, не дожидаясь команды. С собой – два чехла по тридцать пар лыж, сумка, набитая олимпийской экипировкой, баул с вещами и чемодан с пластинками… В Шереметьеве, получив багаж, продвигался короткими перебежками.

– Это как?

– Оттащил чехол метров на двадцать, помчался за вторым. Так же с баулом и чемоданом. Взмыленный добрался до стойки регистрации. Выяснилось, что рейс в Екатеринбург задерживается на пять часов. А у меня глаза слипаются от недосыпа и усталости. Улегся в уголке на чехлы, под голову пластинки сунул, на грудь будильник положил. И вырубился.

– В толпе, огибавшей вас, никто олимпийского чемпиона не признал?

– Нет. Слава богу! Хоть выспался.

– Самый чудесный концерт, на котором побывали?

– Я вам так скажу – если дома хорошая аппаратура, можно никуда не ходить. У меня классный проигрыватель Thorens, ламповые усилители, колонки AR-3a, которые привез из Америки. 1973 года выпуска, их чуть-чуть подшаманили, настроили – звук изумительный. Слушаю Шаляпина, Вертинского, Окуджаву, закрываю глаза – и ощущаю их присутствие. Будто в трех метрах от меня Булат Шалвович исполняет "Надежды маленький оркестрик", "Виноградную косточку", "Ах, Арбат…".

– Если б могли посетить любой концерт за всю историю музыки, что бы выбрали?

– У меня есть пластинка – запись 1943 года, хор Пятницкого. Вы не представляете, как пробирает, когда слышишь: "Вставай, страна огромная…" Невероятная энергетика. Вот бы увидеть живьем! Ну и, конечно, концерт Шаляпина. Современные оперные певцы до него не дотягивают. Голоса мощные, красивые – но всё по нотам, строго, зажато. Нет той легкости, размаха. Помню, в 1993-м в Америке обнаружил в магазине полное собрание записей Федора Ивановича. Заказал по каталогу тридцать дисков. Когда пришла посылка, всю ночь не спал, слушал, наслаждался. Многие арии, романсы, песни Шаляпина знаю наизусть.

– Вы же брали в консерватории уроки вокала.

– Это в период, когда из лыж ушел, а в биатлон еще не вернулся. Хотел поставить голос. Но за полтора месяца нереально. А потом времени не было – Тихонов позвал обратно в сборную.

– Когда последний раз исполняли арию?

– В застольных компаниях могу спеть. Если попросят. Я и на сцену выходил.

– Где?

– В Эстерсунде отель расположен в здании театра, построенного в XIX веке. В банкетном зале сохранилась сцена. Когда пустовал, поднимался и пел. Окуджаву, Вертинского, арию Руслана. Ее же однажды исполнял в Екатеринбургском театре оперы и балета в рамках программы "Шел по городу трамвай". Жалко, зрителей не было – только телекамера.

– Самые неожиданные обстоятельства, при которых пели?

– Калгари, Олимпиада. Едем в автобусе на эстафетную гонку. Вдруг Александр Васильевич Привалов, тренер сборной, говорит: "Ребята, какие-то вы грустноватые. Давайте-ка "Катюшу" грянем!"

– А вы?

– Подхватили, едва он затянул: "Расцветали яблони и груши…" У Привалова шикарный тенор. Если б стал оперным певцом, был бы второй Джильи!

Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

ЕЛЕНА

– Вы любите японскую поэзию. Какие стихи сегодня соответствуют вашему душевному настроению?

– Да вот, например:

Старец столетний,

От молодых услыхав

Про то, что в мире

Снова стряслось что-нибудь,

Только смеется в ответ.

Или такое:

Старик перечел стихи.

Дрогнули воспоминания…

Сколько раз он любил!

– С кем в сборной могли говорить об этом и быть понятым?

– Разве что с Мишей Кочкиным. Очень хороший и близкий мне по духу человек. А познакомил меня с японской поэзией Владимир Рекунов. В 80-е работал психологом в сборной СССР. Сейчас живет под Полтавой, выстроил домик на реке Псёл. Гоголевские места, красота необыкновенная. Раньше мы приезжали тренироваться в те края. А теперь на Украину меня не пускают…

– Рекунов, кажется, стихи пишет.

– Даже выпустил тиражом сто экземпляров два сборника с прекрасными иллюстрациями полтавского художника. Хочу объединить их в одну книжку и переиздать. Стихи замечательные. Почитать?

– Конечно.

– Только кошка да ночник. Вот такая доля.

Я – рембрандтовский старик, что живет на воле.

Век я прожил, толку нет, сам себе толкую.

Бросил волчий свой билет и теперь ликую.

А когда-то…

Ох, подзабыл маленько. Тогда другое, тоже мне нравится:

Взломать замки на сейфах мая.

И взять цветы такие, чтобы сады кричали: "Мои! Мои!"

Не отдавать! Рубиться насмерть за яблонь цвет!

А ключ забросить на склоны лет. Пускай откроют.

Нам же осень еще встречать. Всю сердцевину в душу бросить.

И умирать…

– К философской литературе с возрастом охладели?

– Ну что вы! Покопаться в мыслях философов, писателей – это же так интересно! У меня большая библиотека. С удовольствием перечитываю Сенеку, Гамсуна, Гессе, Дюрренматта. В прошлом году купил восемнадцать томов Голсуорси. Я не из тех, кто глотает книжки. Наоборот, вчитываюсь в каждую строчку, смакую, обдумываю.

– Охота – не ваша тема?

– Напрочь. Как-то в день отдыха вышел с винтовкой, вижу – филин сидит. Дай-ка, думаю, проверю, попаду или нет. Попал, к сожалению. И так мне жалко его стало… Поганые ощущения!

– Такого удовольствия себя лишили – сходить на охоту с Александром Тихоновым.

– Да я не против охоты. Просто не мое. Зато мясо, добытое товарищами, ем с радостью. Утку, например. Кабана если умело приготовить – вкуснейшая вещь. Я и оленя пробовал, но кабан – это круче. Из марала супы варили, шурпу.

– Сколько лет вашим детям?

– Прохору – двадцать три. Играл в футбол за дубль "Урала". Потом врачи нашли аритмию – пришлось закончить. Лизе – тринадцать, гимнастка-художница. Даше – десять, занимается биатлоном. Ленится иногда, но данные великолепные, гармонично сложена, мороза не боится. Арине – шесть, выбирает между спортом и пением. Мирославу – два с половиной.

– Прохор – сын от первого брака?

– Да. С Еленой Мельниковой, в прошлом биатлонисткой, развелись давно.

– Почему, если не секрет?

– Были взаимные косяки. Я держался до последнего, но она через суд добилась развода. Вторая жена тоже Елена. Познакомились шестнадцать лет назад на органном концерте в филармонии.

– Что за концерт?

– "Аве Мария" в исполнении Ольги Кондиной. Это – судьба. Я же с рук билет купил. В зале сразу обратил внимание на красивую девушку, сидевшую рядом. О чем-то спросил, разговорились. Когда концерт закончился, вышел из филармонии с единственной мыслью: "Дождаться или нет?"

– Надо думать, дождались.

– Ага. Подвез Лену домой на своей зеленой "девятке". Начали встречаться.

– Когда узнала, что за ней ухаживает олимпийский чемпион?

– Нескоро. Фамилия Чепиков ей ни о чем не говорила, от спорта далека. Лена – очень тихая, спокойная. Не помню, чтобы за последние лет десять мы поругались, грубое слово друг другу сказали.

– Всегда хотели, чтоб у вас было много детей?

– Честно? Нет. Я-то по натуре отшельник. А сейчас думаю – как же здорово, что Бог такой подарок сделал! Детский смех в доме – это счастье!

– Ну и кто из них за последнее время особенно насмешил?

– Тут Даша вне конкуренции. Биатлоном ее интересы не ограничиваются, посещает архитектурную академию. Девочка самобытная, со своим мировоззрением, немножечко инопланетянка. Если обидится на учительницу, три дня может с ней не разговаривать. Молчит, и все. Или собрались гости, знакомая после ужина спросила: "Ну как, Дашенька, курочка понравилась?" Дочь насупилась: "А если тебя зажарить?! Тебе бы понравилось?!"

– Дом у вас большой?

– Двести восемьдесят квадратов. У каждого своя комната. За город переехали недавно – квартиру в центре удалось поменять на коттедж. Пока достраивали, жили шалманом у тещи в хрущевке, в маленькой "трешке". Зато теперь места всем хватает. Даже мальтийской болонке и коту.

Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Федор УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Сергей ЧЕПИКОВ. Фото Федор УСПЕНСКИЙ, "СЭ"

КАРЕЛИН

– Сейчас вы в Москве. А семья?

– В Екатеринбурге. В "депутатском доме" на улице Улафа Пальме мне выделили служебную четырехкомнатную квартиру, но она напоминает общагу. Прежде чем детей перевозить, нужно ремонт сделать. В ближайшие дни Лена прилетит, все посмотрит. Тогда и определимся, срывать ли семью в Москву. С одной стороны, здесь много спектаклей, концертов, высокий уровень образования, есть школы по художественной гимнастике и по биатлону, где Ольга Зайцева занималась…

– А с другой стороны?

– Мои предпочтения не изменились – книги, музыка, созерцание. Тренировки в тишине леса или в прохладе озера. Вот вчера в Екатеринбурге захотел на лыжах прокатиться. На крыльце надел – и я уже в лесу. Летом там на велосипеде гоняю. Свежий воздух, природа – благодать! А в Москве странно себя чувствуешь, когда бежишь кросс от Красной площади до парка Горького и обратно.

– Это ваш привычный маршрут?

– Уже нет. Бегал, когда жил в "Мариотте" на Тверской. Депутатов там поселили, пока готовили квартиры на Улафа Пальме… В общем, ваша Москва для меня сплошная загадка.

– Юбилей отмечать не собираетесь. Почему?

– Не люблю масштабные мероприятия. Как у Евтушенко: "Хуже проволочных заграждений дни моих и чужих рождений…" Ненавижу официоз, красивые слова. Юбилей – очень личная дата. Буду с семьей. Возможно, кто-то из друзей заедет по собственной инициативе.

– Были в вашей жизни необычные подарки?

– Когда объявил о завершении карьеры, Министерство спорта настояло на торжестве. Сняли банкетный зал в Екатеринбурге, пригласили много народа. Товарищи-биатлонисты из Новосибирска подарили огромное кресло. Целиком вырезанное из куска дерева, ручная работа. До сих пор у меня в кабинете стоит. Чтоб пронести, пришлось дверные проемы убирать. Потом снова замуровывать.

– В Госдуме нынче бывших спортсменов немало. С кем общаетесь?

– С Карелиным. Любой разговор с ним – просто праздник души. Сан Саныч – это интеллект, обаяние, юмор, самоирония. Как-то спрашиваю: "Что в Думе самое сложное?" Он усмехнулся: "Научиться спать с открытыми глазами…"

– Нам Карелин после интервью вручил томик афоризмов Столыпина. Вам книги дарил?

– Нет. Кстати, если хотите, тоже могу вам по книжке вручить. Павла Крашенинникова, "Жилищный кодекс".

– Нет уж, спасибо. Лучше скажите: какая ваша мечта еще не сбылась, но непременно сбудется?

– Пока была пауза в карьере, решил брать не только уроки вокала, но и игры на фортепиано. Настройщик из консерватории помог с выбором инструмента. Приобрел трофейное пианино, которое после войны вывезли из Германии. XIX век, с канделябрами.

– Дорогое?

– Не особо. Знакомому дизайнеру подарил, когда в биатлон вернулся. Там уже не до уроков стало, так до них руки и не дошли. Теперь утешаю себя мыслью: вот выйду на пенсию, снова пианино куплю. Или кабинетный рояль. Выучусь и буду вечерами ноктюрны Шопена играть.

17
Материалы других СМИ
Some Text
КОММЕНТАРИИ (17)

индеец_Джо

Монте-Кристо(Мститель), в что, в советских верховных (и прочих) советах не было деятелей искусства/спорта? Так что давай-ка без двойных стандартов, тупых наездов и мантры "кпсс-олицетворяла чаяния народа". Помешанные на допинг-тематике! Мюллюля и Тарасов переливали кровь с разницей примерно в 8-10 лет. Гемотрансфузия до определённого периода была высокотехнологичным незапрещённым приёмом , потом - запрещённым. Так что, советую вам разобраться в этом, а не упрекать Чепикова.

04:44 7 марта

Сунтар

Crechet, да нормально все. Титаническую работу в сжатые сроки выполняют Голышак и Кружков. Молодцы!

06:10 17 февраля

Crechet

Хорошее интервью. Но где, черт возьми, учились Голышак и Кружков? "У Тарасова аорта, как у лошади". К сведению, сей сосуд наличествует у большинства млекопитающих, а не только у представителей непарнокопытных. Понятно, что авторы делали сравнение. Но это выглядит до омерзения глупо, ведь не надо заканчивать филологический факультет, чтоб увидеть эту несуразность. Достаточно просто закончить школу. Можно было написать: "У Тарасова большая аорта, как у лошади", например. Я уже молчу про модераторов и корректоров, которых набирали неизвестно откуда. Видимо, в голове осталось, что если стоит "как" - нужно ставить запятую. Платите мне 50 тысяч - я буду вам удаленно ошибки править, уважаемая редакция "Спорт-экспресса".

19:44 31 января

Урфин_Я

Вот такими земляками я искрене горжусь! И скромный человек, без понтов! Однажды (не помню точно год - начало 2000-ых где-то) стояли с ним в очереди в ГАИ на регистрацию - пришел, отстоял со всеми вместе (часа полтора), не дергался, не звонил никому...

19:10 30 января

Lars Berger

Красавец.

17:36 27 января

= Даль =

У Раисы Сметаниной возьмите вью. Ей в феврале 65.

14:11 27 января

streletc1783

Классный был биотлонист,он и после возвращения лучшим в команде был.Абсолютно не понятно что вы хотите чтобы он об допинге рассказал?О Тарасове сказал,О Мюлеля тоже,опять клубничку какую придумать на потеху? Что не скажет всё будет использовано во вред России ,а не для борьбы с допингом.

13:40 27 января

Сeрый

Да, хорошие у нас депутаты, образованные, воспитанные, законопослушные, не то что мы, чухонь сиволапая. Дай бог ему здоровья.

11:15 27 января

tima_7

Кто бы могу подумать, что человек такой большой творческой души! Убило только: "Почему никто из наших не пытался под астматика закосить? – Не желают опускаться до такого". ЭПО гораздо выше этого.

11:01 27 января

Contr

Да, Чмока, советский - значит плохой, антисоветский - хороший.

10:03 27 января

nezasport

Интересный человек. В тихом омуте. Фраза всей деятельность - спать с открытыми глазами. Хотя и это кому-то надо делать за такие деньги...

10:01 27 января

Айртон

Мутный он, как и его крышеватель Тихонов. Говорит, про допинг много чего рассказать может, но не рассказывает.) Спрашивается, а почему?)) А потом делают круглые глаза, когда их справедливо прессуют ВАДА, IBU и FIS.)) И, кстати, хотелось бы услышать вопрос и ответ, что он сделал как депутат госдумы.)) Наряду с Карелиным, Воеводой и другими "депутататами".))

07:50 27 января

Монте-Кристо(Мститель) .

Отношение к Чепикову, как к спортсмену, тоже двоякое. Начал карьеру феноменально, но потом растворился в серой массе. Лишь иногда прорываясь на подиум. Хотя был к нему близок всегда, но постоянно четвертые места. По ним Чепиков чемпион. Не хватало в нем чего-то взрывного, энергии. Меланхолик. Но в целом карьера удалась. За любовь к музыке, книгам, поэзии большой респект. За тягу к природе. Сам такой. Но вот близость к гнилой, антинародной власти у меня вызывает отторжение.

05:03 27 января

Монте-Кристо(Мститель) .

Хочется верить, что Чепиков, Карелин - хорошие люди. Но не верю. Хороший человек и близость к нынешней власти, депутат Госдумы от Единой России - понятия противоположные, антиподы...

04:56 27 января

Фомальчуган

Музыка слов.

01:35 27 января

Ж и в о й

Как всегда, живое, открытое и очень искреннее интервью! Всем спасибо, очень интересно! Чепиков - представитель старой советской школы спорта, настоящий трудяга!

01:29 27 января

djavdet

Светлый мужик. Прочитал, будто в зимний лес заглянул.

01:02 27 января