«Крокодил схватил женщину и утащил под воду. Через два часа нашли, что от нее осталось». Приключения дублера Яшина

Он воспитанник московского «Динамо», в основном составе дебютировал 3 ноября 1964-го в игре с «Молдовой». В 1965-м получил приз лучшему дебютанту сезона. В общей сложности в чемпионате и Кубке СССР провел за команду 63 матча. Могло быть и больше — но безоговорочно первым номером тогда был Лев Яшин.

В 1969-м Ракитский перешел в ленинградское «Динамо», а через два года перебрался в «Торпедо». Дальше были «Карпаты» и «Красная Пресня».

Потом он стал тренером и на двенадцать лет уехал в Африку. В Бурунди возглавлял местный «Интер», с которым восемь раз выигрывал чемпионат страны, и национальную сборную. А когда вернулся в Россию, Юрий Семин пригласил его в «Локомотив», где Ракитский много лет тренировал вратарей. От Овчинникова до Гильерме.

Александр Ракитский: Музунгу в стране людоедов

Яшин

— Вы были прекрасным вратарем при росточке 180 сантиметров. В чем секрет? — спросили Ракитского обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда тот стал героем «Разговора по пятницам».

— Я бы сегодня не пробился. А в те годы все были небольшие — Кавазашвили, Маслаченко, Прохоров. У Яшина рост 189, так он выглядел гигантом. И техника вратарская была другая. Теперь, например, кулаком почти не играют. Ладошкой мяч отбрасывают. А я каждый день по 45 минут тренировался у стенки с теннисным мячиком, отбивая только кулаком. И в игре, когда шла подача в штрафную, мог так вынести мяч, что он улетал за центр поля!

— Маслаченко утверждал, что порой чувствовал себя сильнее Яшина. У вас такое было?

— Никогда! Хоть ко мне подходил председатель общества «Динамо» Дерюгин: «Саш, даже Лева так не играл, как ты в некоторых матчах!» Особенно часто я ловил кураж в Тбилиси и Ереване. Там всегда куча моментов, хозяева нагнетают, трибуны битком.

— Психологически трудно было быть дублером Яшина — зная, что при любом раскладе он останется первым?

— Ничего сложного. У меня душа славы не просила. Правда, ошибаться стоило поменьше. Помню, ведем дома с Ростовом, Понедельник еле-еле бьет с угла. Мячик катится, я размышляю: как эффектнее взять? Пока думал — тот скользнул под локтем. 1:1! Или в Ташкенте Красницкий два гола мне положил, после чего Яшина тут же вернули в основу.

— «Динамо» вы покинули из-за конфликта с Бесковым?

— Нет. В 1969-м отыграл полсезона и свалился — радикулит. Тут из Ленинграда гонцы: «Мы Ракитского восстановим, отпустите». Зимой еду в Москву с уверенностью, что Бесков на меня рассчитывает. Но слышу странные слова: «Я позвал Пильгуя, будете конкурировать». Очень мне не понравилось это выражение. Обиделся.

— Вы были сильнее Пильгуя?

— В тот момент — конечно! Его еще никто не знал. Нет, отвечаю, конкурировать не буду. Уж лучше в Ленинград. Бесков пожал плечами: «Решай сам». В Лужниках сидел я на прощальном матче Яшина, смотрел, как он Пильгую перчатки передает, и думал — а мог бы мне...

— Жалели о том разговоре с Бесковым?

— Нет. Карьера у меня хорошая. Позже в «Торпедо» перешел. А когда Бесков «Спартак» принял, сказал: «Возьму с удовольствием. Иди потолкуй со Старостиным». Николай Петрович усмехнулся: «Помнишь, как я тебя из Ленинграда приглашал в «Спартак», а ты «Торпедо» выбрал?» Поэтому сегодня говорю — нет!»

Фото ФК «Динамо»

Большой

— В ленинградском «Динамо» вы отыграли два года.

— В 1969-м чуть в высшую лигу не попали. Сами пропустили наверх Орджоникидзе. Денег у них было море, хватило и на нас, и на судей. Везде подстраховались. 1:0 нас в Ленинграде обыграли, забили из десятиметрового офсайда. Генка Орлов, комментатор, играл в нашей команде.

— Хороший футболист?

— Умненький. Но тихоход, все на широком шаге. Зато говорил — заслушаешься! А тренировал нас Вячеслав Соловьев. Он у меня на свадьбе шафером был.

— Раз такой шафер, давайте о вашей свадьбе.

— Жена — балерина Большого театра. Двадцать лет там отработала в основном составе. Рядом с Максимовой и Плисецкой.

— Как познакомились?

— Дед Марины был железнодорожным министром, а мой отец — у него парторгом. Семьями дружили, с детства девочку знал. Но она была маленькая, худенькая, всерьез не воспринимал. Как-то заскочил на денек в Москву, спрашиваю у матери: «Как там балерина-то? Выросла?» Мать быстренько и привела ее. Познакомились заново. Больше не расставались.

Майя Плисецкая: «У нас были Федотов, Бобров, Стрельцов. Теперь ждем нового гения»

— Разогнали ее поклонников?

— Марину замуж Григ звал...

— Кто-кто?

— Григорович. Но вся семья была против. Так что я вовремя подвалил.

— С Плисецкой общались?

— Даже что-то намечалось. Но будущая жена заметила — и сразу меня утащила в сторону. Не успел телефончик взять.

— Плисецкая же гораздо старше вас.

— От Плисецкой все были без ума, а ей нравились парни помоложе.

— Про конкуренцию в Большом вам жена рассказывала?

— Там конкуренция будь здоров! Стекло в балетки насыпать — милое дело. Ногу резала. Сколько раз ее толкали с лестницы, вроде как нечаянно...

Александр Ракитский и Роже Милла в Африке.

Фото Из архива Александра Ракитского

Бурунди

— Когда вы уехали в Африку?

— Летом 1985-го. В Спорткомитете пустили по сотрудникам список — кто готов поехать за границу, если будет приглашение. Я себя вписал. Вскоре звонок — собирайтесь!

— Не ужаснулись, когда предложили Бурунди?

— Ужаснулся! Первая мысль: Бургундия. Ух ты, думаю, попью винца. Знать не знал, что существует такая Бурунди. Стал на карте искать — а ее нету. Настолько маленькая, что под номером проходит. Но ничего, сделал уколы от желтой лихорадки, и вперед. Темный костюмчик купил, других в СССР не было. Выхожу из самолета — жара 40 градусов! Мангал! Местный «Интер» я восемь раз сделал чемпионом, затем сборную доверили.

— Крокодилов видели?

— Их особенно много там, где война. Что в Бурунди, что в соседнем Заире трупы сбрасывают в озеро Танганьика. Вот крокодилы и плавают туда-сюда. Первые лет семь мы купались в этом озере. Правда, местные стреляли в воду, прежде чем окунуться. На всякий пожарный. Но после одного случая я Танганьику обходил стороной.

Как-то вечером на дальний пляж приехала русская семья с двумя детьми. Муж работал шофером в посольстве. Жена, тучная дама, — администратором. Там мелко, песочек. Она стояла в воде возле берега. Он с ребятишками метрах в десяти. И вот рассказывает: «Какой-то всплеск, мимо что-то темное проскочило. Слышу, жена вскрикнула — и через секунду исчезла».

— Крокодил?

— Да. Схватил за ноги и утащил под воду. Эти твари — не дураки, соображают. Напасть-то мог на кого угодно. Но муж — худющий, дети мелкие. Выбрал самую крупную жертву.

— Кошмар.

— То, что от нее осталось, нашли через два часа. Местные знают крокодильи ямы... А мы с тех пор купались исключительно в бассейне.

— Как насчет змей?

— Тоже полно. Однажды заползла к нам на виллу. Я поймал змею специальной палкой, хотел прибить, но сын говорит: «Батя, пусть живет». Выкинули за ограду. А вечером он с приятелями попал в аварию. У тех переломаны руки-ноги, у сына — ни царапины! Я подумал: кому-то он подарил жизнь, а кто-то — ему.

Еще нашу виллу с необъятным садом бегемот облюбовал. Он жил рядом в озере, за банановой рощей. Ну и повадился к нам. От людей не шарахался, с хрустом жевал траву в кустах. Мы к нему привыкли. А потом я на машине чуть не уткнулся в его задницу.

Слесарь на заводе с язвой желудка в 13 лет, в ворота встал почти в 15, а потом взял «Золотой мяч». Лев Яшин — настоящая легенда

— Романтично.

— Никакой романтики. Если бегемота разозлить, вам не поздоровится. Зверь опасный, смять лодку или автомобиль ему ничего не стоит. Я видел, как на озере бегемот играл с лодочкой, где сидели люди. Подплывал и подкидывал. Баловался. Счастье, что не опрокинул — те удрать успели.

— Вы-то как разминулись?

— Поздний вечер, фонарей нет. Пытаюсь заехать в ворота, мне орут: «Стой!» В последний момент разглядел впереди огромное темное пятно, дал по тормозам. Когда понял, что это задница бегемота, сразу отъехал. А он медленно развернулся, с укоризной посмотрел и скрылся в зарослях. Больше не появлялся. К тому же вскоре мы перебрались в другой район, поближе к посольству.

— Почему?

— Конфликт между народами тутси и хуту перерос в затяжную гражданскую войну. Около виллы солдаты прорыли окоп. Дом периодически попадал под обстрел. Как начинается — мы в лежку. Попрячемся и слушаем, как гильзы по крыше стучат.

— Прозвище у вас в Бурунди было?

— Музунгу. Между делом узнал — это что. Белая обезьяна!

— Забавно.

— Я всегда тренировался в нейлоновой курточке. Чтобы с потными людьми не соприкасаться. Старался не здороваться за руку. Из советского посольства пригласил ветеринара, чтобы проверил игроков. Обычного доктора не было. Объяснил им, как себя вести. Вижу, моются они по три-четыре раза, зубы чистят по часу. Но все равно пахнут. А им кажется, что это от нас, белых, разит...