10 июня 2015, 11:08

Дмитрий Аленичев: спартаковская исповедь

Игорь Рабинер
Обозреватель
Читать «СЭ» в Telegram Дзен ВКонтакте
В день назначения Дмитрия Аленичева главным тренером "Спартака" "СЭ" публикует отрывок из его монолога для книги нашего обозревателя Игоря РАБИНЕРА "Спартаковские исповеди". Книга, включившая в себя 16 рассказов великих спартаковцев разных поколений об их "Спартаке", вышла в свет в 2011 году.

"В ДЕТСТВЕ МЕЧТАЛ НЕ О "СПАРТАКЕ", А О ВТОРОЙ ЛИГЕ"

1994 год. Федор ЧЕРЕНКОВ на плечах у Дмитрия АЛЕНИЧЕВА. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

– Полюбил я "Спартак" не в детстве. Жил в Псковской области, в Великих Луках, и болел за днепропетровский "Днепр". Тогда как отец и старший брат Андрей – за "Спартак". Как получилось, что я начал переживать за "Днепр" – сам не понимаю. Может, в пику старшему брату. У нас с ним такие баталии в связи с этим случались, что до драк доходило. А может, просто нравилось, как эта команда играет, какие голы Олег Протасов забивает...Однажды мы с братом оказались в Москве на матче "Спартак" – "Днепр". Том самом, когда Федор Черенков забил свой сотый гол. Сидели на трибуне за воротами, и, поскольку сыграли 2:2, никто из нас не стал объектом для шуток другого. Мог ли я тогда подумать, что полгода буду находиться с Черенковым в одной команде, и, более того, нести его на плечах во время круга почета в прощальном матче?..

Кто-то пробивается в футболе в первую очередь за счет таланта, кто-то – с помощью огромного трудолюбия. Я – из вторых. В том, что пробился наверх, "виновато" в первую очередь трудолюбие, работоспособность, желание добиться многого в футболе.

Прекрасно помню, как Олег Романцев меня после каждой тренировки едва ли не силой выгонял. Часто говорил: "Дима, хватит, уходи. Завтра игра, не переусердствуй". Но я все равно оставался, и мне это помогло. Считаю, что каждый мальчишка, который хочет чего-то добиться, должен очень много работать. Одного таланта мало.

Привычка и желание работать у меня с детства. Родители были простыми работягами, поэтому мы с братом понимали, что можем добиться всего только сами: "блат" взять неоткуда, и никто со стороны не поможет. Разве что советами.

Ни о каком "Спартаке" я тогда и близко не мечтал. Понимал, что не каждому дано играть в "Реале", "Милане" или "Спартаке", "Днепре". Ставил перед собой задачу попасть во вторую лигу чемпионата СССР, которая казалась мне пределом возможного. И когда меня взяли в псковский "Машиностроитель", был самым счастливым человеком на свете. А потом почувствовал, что этого мне уже мало, и вот тут уже захотелось большего. Но опять же – поставил себе задачу попасть в первую лигу. В облаках, словом, никогда не витал.

"НЕ ЗНАЮ, ЧТО ВО МНЕ РАЗГЛЯДЕЛ РОМАНЦЕВ"

Дмитрий АЛЕНИЧЕВ и Олег РОМАНЦЕВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА, "СЭ"

Первую лигу проскочил без остановки – меня сразу пригласили в высшую, в "Локомотив". Помню, как на вокзале в Москве меня встречал Валерий Николаевич Филатов, когда я с мамой приехал из Великих Лук. И ему, и Юрию Павловичу Семину очень благодарен и считаю "Локо" своей второй командой. Об этих людях могу сказать только хорошее, и не случайно свой прощальный матч я решил сыграть в Черкизове.

За три сезона в "Локомотиве" здорово физически закалился. И многому научился. Окажись я сразу в "Спартаке", у меня бы там, возможно, ничего и не получилось бы. Тут же все произошло постепенно. Я ведь на самом деле в "Локомотиве" совсем не выделялся. Прекрасно понимаю, что был там лишь одним из многих, и никакого особенного футбольного интеллекта во мне разглядеть тогда было невозможно.

Даже не представляю, как Романцеву это удалось – вопросов ему на этот счет никогда не задавал. Резкий скачок произошел уже у него, в "Спартаке". Как-то мне рассказали, что в 95-м году в Екатеринбурге, где мы выиграли у "Уралмаша" – 6:2, Романцев сказал одному из своих помощников: "Елки-палки, а Аленичев, оказывается, может здорово играть!". Тогда, видимо, он в меня до конца и поверил. Но чем я заслужил приглашения в "Спартак" – не знаю.

Семин – человек хоть и эмоциональный, но очень доступный и охотно общающийся с игроками, даже такими молодыми, как я. Помню, как-то раз били по воротам, и когда я попал в "девятку", он сказал – случайно. Предложил поспорить на деньги, что в следующий раз так не смогу. А я смог! Рассчитался Юрий Палыч тут же – он в этих делах человек щепетильный. С Олегом Ивановичем таких споров у нас не было, и даже представить их себе было невозможно. Его боялись...

Когда меня пригласили в "Локомотив", я еще болел за "Днепр". Но уже в том году, выйдя против "Спартака", понял, что эта команда – нечто особенное, и футбол у нее какой-то совсем другой. Голова кружилась от того, как они нас "возили".

В те годы между "Локомотивом" и "Спартаком" была очень большая разница. И после первого года в составе красно-белых понял, что нашел свою команду. Ту, о которой мечтал. Пусть мне было тяжеловато, поскольку конкуренция в полузащите была сумасшедшей – Карпин, Пятницкий и другие, – но сама обстановка и тот опыт на тренировках, который я получал от Романцева, оказались бесценными.

"НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛ КАРПИНА ГЛАВНЫМ ТРЕНЕРОМ, А ТЕМ БОЛЕЕ – "СПАРТАКА"

Рашид РАХИМОВ, Дмитрий АЛЕНИЧЕВ и Валерий КАРПИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

Помню, как меня встретили в "Спартаке". В ноябре 1993-го у спартаковцев проходила тренировка в Лужниках. Я приехал, не зная, что в раздевалке за каждым закреплено свое место. Сел на место Андрея Иванова, царствие ему небесное. Я был в шоке, когда по телевизору показали сюжет о том, что с ним произошло. Просто не понимал, как судьба может такое сделать с человеком. Ему пытались помочь разными способами, но это было уже невозможно...

А в тот момент Коля Писарев, увидев это, за долю секунды до прихода "Вани" в раздевалку сказал: "Дима, ты туда не садись – это место занято". А то начал бы в "Спартаке" не с того! Правда, после слов Писарева я сел, как оказалось, на место Федора Черенкова!

Когда выяснилось и это, я просто встал около стеночки, дождался, пока вся команда придет, сядет – и лишь после этого сел на свободное место. Но это не означает, что в команде была какая-то дедовщина – наоборот, коллектив оказался замечательный, как одна семья.

Тогда мы и с Валерой Карпиным познакомились. Если честно, никогда не мог бы подумать, что он будет главным тренером вообще, а тем более – "Спартака". Полагал, что его деятельность скорее вовсе будет связана не с футболом, а с бизнесом – но оно вон как получилось. Как гром средь ясного неба поступило предложение от Леонида Федуна – и Валера согласился, причем, по-моему, не раздумывая. Мы созванивались. Ведь в годы игры за границей жили неподалеку – от Порту до Виго километров 150. В теннис регулярно играли. И, когда закончили карьеры, поддерживали связь. Не было такого, чтобы мы не созванивались дольше месяца, – а потому знаю, что ни о каком переезде в Россию, работе в футболе, да еще и тренерстве, он не задумывался. Ну, спортивным директором я еще мог его представить – но тренером...

Мне казалось, что больше всего шансов стать тренером у Андрея Пятницкого. Он был лидером, кричал постоянно на всех... Карпин не выделялся каким-то сверхталантом, зато "пахал" по своему правому флангу от и до, крепко знал свою работу, всегда выполнял ее на отлично. Мне импонировало то, что голова у него постоянно была поднята. Эта его особенность у меня всегда перед глазами стояла, и я старался брать с него пример. По тому, вверху у тебя голова или внизу перед получением паса, можно определить уровень игрока.

Я был наслышан о том, что, когда Валера пришел в "Спартак", он был совсем другим. Но каждодневные "квадраты", которые Олег Иванович нам давал, приносили свои плоды. Они и Карпину помогли, и мне, и многим другим. И ситуацию на поле мгновенно оценивать учишься, и в технике прибавляешь. Но в конечном счете считаю, что мы оба с Валерой – скорее работяги, чем таланты.

А после того, как Карпин летом 94-го уехал в Испанию, как раз я и унаследовал от него место правого полузащитника. Конечно, всегда предпочитал играть в центре, но на тот момент шансов попасть туда у меня не было. Выполнял то, что мне говорил Романцев, и не хотел ударить в грязь лицом – чтобы болельщики потом не говорили, что, мол, Карпин уехал, а Аленичев его не смог заменить. Когда-то получалось, когда-то нет...

Но самым запоминающимся днем в то время, конечно, стал финал Кубка России против ЦСКА. Я в дополнительное время как раз заменил травмированного Карпина – нашего основного пенальтиста. И, когда после ничьей 2:2 Романцев назначал пятерку бьющих послематчевые пенальти, он спросил: "Дима, ударишь?" – "Ударю". Потом определяли последовательность, и мне сказали, что я, новичок, буду бить пятым!

Этот удар решал все, поскольку соперники промахнулись на один раз больше. Волновался, конечно, страшно. Куда буду бить – решил заранее. Это уже потом, с опытом, стал исполнять 11-метровые, глядя на вратаря и реагируя на его движения. А тогда надо было четко определиться, чтобы не дрогнуть в последний момент. Я понимал, что на карту поставлена, может быть, вся моя карьера в "Спартаке". Меня всего трясло. Поцеловал мяч, перекрестился, отошел...

И забил! В первый момент даже не осознавал, что сделал, все было как в тумане. Таким вот получился мой первый трофей в "Спартаке". А не забей тогда – кто знает, как сложилась бы моя судьба в футболе...

"СТАРОСТИН ГОВОРИЛ НАМ, ЧТОБЫ НЕ ЗАБЫВАЛИ, ЗА КАКУЮ КОМАНДУ ИГРАЕМ"

Дмитрий АЛЕНИЧЕВ с кубком Лиги чемпионов. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

В первые свои годы в "Спартаке" мне довелось познакомиться с удивительными людьми, можно сказать, живой историей клуба. Во-первых, с Николаем Петровичем Старостиным, который был начальником команды первые два моих сезона, вплоть до своей смерти. Видел я его в основном в Тарасовке – он приходил на установки. Я застал время, когда Романцев предоставлял ему последнее слово, и Старостин говорил, чтобы мы не забывали, за какую команду играем. Упоминал и про премиальные, особенно когда они были немножко повышенными...

Второй великий спартаковский человек – Федор Черенков. В официальных матчах мы так ни разу вместе и не вышли, поскольку в первые полгода 94-го он не выступал. Но мы много раз тренировались вместе, а в августе того года состоялся его прощальный матч на "Динамо" против "Пармы". И я сам проявил инициативу – подержать на плечах самого Черенкова!

Благодарен судьбе, которая дала мне возможность познакомиться с этим человеком. Мне кажется, таких больше нет. Он готов последнюю рубашку с себя снять, последние деньги отдать – работникам клуба, водителям, детишкам. Добрейший человек. Хорошо, что его так из футбола проводили – он заслужил этого больше, чем кто бы то ни было.

С третьей легендой "Спартака" – Романцевым – мне посчастливилось проработать гораздо дольше. И совру, если скажу, что этот путь был усыпан одними розами. Нет, конфликтов как таковых не было, но случился один эпизод, который мог повернуть всю мою карьеру вспять.

Это было ближе к лету 95-го года. Я был молодым, жил один на базе. Вечером хотелось погулять – Москва ведь! Иногда заходил на дискотечку, как это свойственно молодежи. Поэтому порой приходил на тренировку не выспавшимся. Сейчас-то понимаю, что не стоило этого делать, но тогда думал, что сил много, отработаю, никто ничего не заметит. Не догадывался, что Романцев, человек опытный, все прекрасно видит.

Короче, он отправил меня в дубль. Совершенно справедливо. И тут я понял, что передо мной стоит выбор. Либо в "Спартаке" играть – либо уехать в аренду куда-нибудь в "Тюмень", либо вообще покатиться по наклонной и во второй лиге ковыряться. О которой, в отличие от детства, уже совсем не мечтал. Перед отправкой в дубль Романцев вызвал меня и сказал: "Либо ты будешь заниматься футболом серьезно, как раньше, либо останешься в дубле навечно".

Мне этих слов хватило, я все понял и взялся за ум. В дубле не играл спустя рукава, а наоборот, много забивал и хорошо играл. Олегу Ивановичу, естественно, об этом вскоре доложили – да он и сам видел, поскольку приезжал на матчи дубля. И через месяц-полтора вернул меня в основной состав. Больше таких ошибок я не повторял, это стало для меня хорошим уроком, встряской.

"РОМАНЦЕВ НЕ ДАВАЛ НАМ РАССЛАБИТЬСЯ И ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЛ"

Олег РОМАНЦЕВ. Фото Александр ВИЛЬФ

Романцев мог в любой момент остановить тренировку. Дисциплина у него была железной: когда он давал свисток, все игроки должны были оставаться на своих местах. Это означало, что он хочет какой-то нюанс до нас донести. Лично мне он очень много подсказывал, как действовать в той или иной ситуации, тем более что моя позиция на поле постоянно менялась – то справа, то слева, то в центре.

Если Олег Иванович видел, что команда не готова, сконцентрированы не все, свисток мог последовать и через минуту. Когда мы что-то не выполняли, или делали спустя рукава – бегом по кругу. А уж если видел, что дело совсем плохо, то давал "максималку" – страшную вещь, которую лучше не вспоминать. 20 минут бегаешь на предельной скорости поперек поля – нагрузка такая, что потом уже ничего не хочется. Тебе дают мяч, просят поиграть в "квадрат", что обычно ты делаешь с радостью. Но тут даже мяч видеть не хочется!

Сам я, став тренером, "максималку" не использую. Потому что за годы, проведенные за рубежом, сделал вывод: сколько ты ни бегай – 10 километров или 50, как раньше было у Валерия Овчинникова, – хорошим футболистом все равно не будешь, коли голова не соображает. Вот у Земана в "Роме" мы много бегали. Помню эти сборы – 23 дня, и каждые сутки кросс по 20 км. И что в итоге? Играли мы неплохо – но не более. А потом пришел в "Порту" к Жозе Моуринью, и ни разу за несколько лет кросса не пробежал! Не то что 10 км, а даже один. Все без исключения тренировки были с мячами.

И кто выиграл Лигу чемпионов – Земан с "Ромой" или Моуринью с "Порту"? Конечно, физически ты должен быть готов. Но, как выяснилось, через мяч вполне можно делать упражнения, которые приведут тебя в хорошую функциональную форму и будут поддерживать в ней весь сезон. Романцев в целом считал так же, а "максималки" – это для него были исключения из правил, применяемые только в виде наказания. А обычно беговая работа у нас после тренировок была, но не кросс, а рывки по 100-200 метров.

Романцев – прежде всего хороший психолог. И сверхтребовательный человек, каким, считаю, и должен быть тренер. Главное же качество Олега Ивановича – умение четко и доступно донести до игроков то, что он хочет. Мы все его требования понимали от и до, а от этого взаимопонимания, совмещенного, с требовательностью, был результат.

Насчет того, что он хороший психолог, знаю, есть разные мнения. Прежде всего потому, что Романцев не был так уж открыт для футболистов. Из-за этой закрытости и жесткости некоторые считают, что в области психологии у него как раз были минусы. Хотя и закрытость-то эта появилась не сразу – в 94-м, когда я пришел, он и с ребятами, и с журналистами общался больше, чем в последующие годы.

Я же сейчас, по прошествии времени, думаю, что Олег Иванович вел себя по отношению к нам правильно. Мы все были еще молодыми, и стоило чуть-чуть отпустить вожжи, могли бы расслабиться. Он же все держал в руках.

Критиковали его в основном ребята, поигравшие за границей и приезжавшие к нему в сборную. Но это совершенно другая история. Я сам не год и не два играл за рубежом и знаю, как там тренеры относятся к игрокам. Практически не повышают голоса, но и не гладят по головке, не утешают, когда у тебя что-то не идет. Там ты – профессионал, и только. У тебя есть работа и дом. Пришел на тренировку, выполнил свою работу – поехал домой, и на игру – прямо из дома. У нас в тот момент было совсем по-другому.

Удивляюсь ли, что Романцев как главный тренер уже пять лет как не у дел? Не могу залезть в голову Олегу Ивановичу. Может, он уже и не хочет тренировать. А может, хочет – но только "Спартак". В любом случае жалко, что специалист такого уровня не востребован хотя бы у себя дома, в России.

"УСТАНОВКИ ЯРЦЕВА ПРЕВРАЩАЛИСЬ В ПРОГРАММУ "ВОКРУГ СМЕХА"

Георгий ЯРЦЕВ и Дмитрий АЛЕНИЧЕВ. Фото "СЭ"

Многие называют переломным в моей спартаковской судьбе матч Лиги чемпионов-95/96 в гостях с норвежским "Русенборгом". Мы тогда с Валеркой Кечиновым вышли в перерыве на замену при счете 0:2. А в итоге "Спартак" выиграл – 4:2, и я забил первый ответный мяч.

Перед той игрой я сказал, что забью – и Андрей Пятницкий в этот момент чихнул. Получилось – на правду. Это врезалось в память. Наверное, это был действительно один из очень важных для меня мячей. Таким же важным, опять же переломным, стал гол "Интеру" на выезде в полуфинале Кубка УЕФА-97/98. После него меня заметили в Италии и пригласили в "Рому".

В тот момент Олег Иванович, наверное, оценил, в какой сложный момент матча я вышел – и сыграл нормально, забил, после чего мы добились победы. И стал мне больше доверять.

Однако твердое место в стартовом составе я получил в 96-м, когда тренировал нас Ярцев. А 97-й, вновь при Романцеве, у меня и вовсе сезон выдался на славу – даже лучшим игроком тогда признали. Я чувствовал, что Олег Иванович был тогда просто в восторге от моей игры. Хотя, как всегда, вел себя сдержанно.

После осени 95-го с шестью победами в шести матчах Лиги чемпионов все мы, конечно, хотели, чтобы на плей-офф команда сохранилась в полном составе. Но все уперлось в финансовые возможности клуба.

Половина команды уехала за рубеж, Романцев ушел в сборную. Но Ярцев с первого дня работы сказал: "Играть будем только на победу в каждом матче. Никаких поблажек и скидок на возраст. Задача – выиграть чемпионат". Еще он говорил, чтобы мы не слушали журналистов и не читали газеты, в которых прогнозировалось, что мы и вылететь можем. Сам я, с учетом, какая молодая у нас была команда, думал о том, что попадание в пятерку лучших будет неплохим результатом. Но никак не мог предположить, что мы выстрелим "детским садом"!

Не могу сказать, что Ярцев давал нам какие-то сверхъестественные упражнения – тренировки были примерно такие же, как у Романцева. Но он заряжал нас своей гигантской энергией, выплескивал на тренировках свои эмоции, настраивал нас, кричал – причем очень сильно. И тем самым в какой-то степени нам помогал. Ну и теории было очень много. Часами сидели, игры просматривали с подробными тренерскими комментариями – более пространными, чем у Романцева. Тяжело было, но полезно.

Зато при Георгии Александровиче мы столько смеялись! С ним было не соскучиться. Бывало, выходишь на зарядку, стоишь сонный, зеваешь – и тут он как скажет, иногда даже с матерком, что вся команда за животы хватается!

Установка у него иногда превращалась в программу "Вокруг смеха". Ярцев рассказывал много баек из прошлых спартаковских лет, веселил народ. У Романцева смех на разборах порой тоже бывал, но гораздо реже. А улыбаться после поражения – это было смерти подобно. Да что там поражение: после победы со счетом 5:1 Олег Иванович ругал нас за то, что гол пропустили! Мы надеялись, что хоть здесь нас похвалят, а он "напихал" по полной программе.

Теперь думаю, что с продолжительностью предматчевых сборов он все-таки перебирал. Тогда-то мне не с чем сравнивать было, и я об этом просто не задумывался. Перед игрой сидишь на базе два, а порой и три дня – а потом, допустим, проиграли, и опять на сбор! Могли и неделю просидеть. Звонили после поражения своим женам или подругам и говорили: "Нас неделю не будет". Представляете, какова была их реакция?

А у нас никто не мог даже пискнуть. Но я не думаю, что это помогало. Может, на какую-то одну следующую игру мы выходили даже не более злыми, а напуганными, что вдруг сегодня опять проиграем – и нас еще на неделю "запрут". Это ведь тоже психологически давит на тебя, и такое давление в течение года накапливается. Сомневаюсь в правильности такого подхода.

"ГОРЛУКОВИЧ ОТБИРАЛ У МЕНЯ МОБИЛЬНИК И РАЗГОВАРИВАЛ ПО НЕМУ ЧЕТЫРЕ ЧАСА"

Дмитрий АЛЕНИЧЕВ (слева) и Сергей ГОРЛУКОВИЧ (в центре). Фото Григорий ФИЛИППОВ

Еще одной важнейшей фигурой в 96-м году, конечно, был Сергей Горлукович. Очень необычный человек, надо сказать.

Мы с ним иногда жили в одном номере на выездах. У Горлуковича была привычка – засыпать под звук телевизора. Без этого – никак. Я однажды попытался телевизор выключить, а он в этот момент проснулся и как гаркнет: "Ты чего делаешь, молодой?!" Пришлось включить опять. Я был в шоке.

Еще он приходил и забирал у меня телефон. Тогда только появились первые мобильники. Я купил, а у него не было. Он приходил ко мне с просьбой сделать один звоночек. А потом этот "звоночек" продолжался часа четыре. И, разумеется, не платил ничего – это было в порядке вещей (улыбается). В комнате, закрывшись, он может говорить бесконечно долго, как это кому-то ни покажется странным. Впрочем, после его выступлений на пресс-конференциях в роли тренера хабаровской "СКА-Энергии", которые тоже превращаются в "Вокруг смеха", это нетрудно себе представить...

Сам Горлукович трудяга был, каких поискать, профессионал высшей марки. Правда, коньячок любил. Мог выпить бутылку (причем не с нами, а где-то сам по себе) после игры – но наутро приезжал раньше всех на базу, напяливал дополнительную одежду – и с остервенением бегал, выгонял из себя выпитое накануне.

Не считаю, что в той команде у нас были какие-то сверхталанты. Взять того же Володьку Джубанова, Андрюху Коновалова, Сашку Липко. Наверное, это был лучший сезон в их карьерах. Раз им не удалось дальше пойти – значит, таков был "потолок" их способностей. Но чемпионат тот мы выиграли – в том числе и с немалой помощью этих ребят!

Жил я тогда на базе, и с теми же Коноваловым и Липко, которые тоже там обитали, мы проводили много времени вместе. Квартиру "Спартак" мне дал только после сезона 1997 года, когда взяли золото, а меня признали лучшим игроком чемпионата. Эта квартира досталась мне от Пятницкого, который переехал в другую. А когда жил в Тарасовке, родители не приезжали: мне казалось неудобным пригласить их туда. Поэтому я садился на машину и ехал в Великие Луки. Гонял, надо признать, с ветерком. Но, слава богу, обошлось без приключений.

Я – человек скромный, и хотя в контракте у меня было прописано получение квартиры, никогда не ходил в клуб и не спрашивал: когда дадите? Получилось это как-то само собой. В итоге, выходит, семь лет прожил на базах: три – "Локомотива" и четыре – "Спартака". Наверное, руководство думало – пока лучшим игроком не станешь, квартиру не дадим. Этакий бонус!

А в 96-м лучшим справедливо признали Андрюху Тихонова, забившего множество важнейших голов, в том числе и в золотом матче. Ярцев сказал нам тогда: "Вы обязаны выиграть этот матч! Столько игр провели в этом чемпионате – и в последней одним махом все перечеркнуть? Остался один шаг. Последний. И вы должны его сделать". Мы сделали...

Пресса и телевидение стали ко мне проявлять повышенный интерес после 97-го года. Но, честно говоря, не нравилось слишком часто появляться на публике и давать много интервью – вообще не люблю особо пристального внимания к своей персоне. В то же время прекрасно понимал, что у журналистов своя работа, я обязан уделять им внимание, ну и болельщикам хочется знать побольше про мою жизнь – и футбольную, и нефутбольную. Но как-то так получилось, что Романцев мне претензий по этой части не предъявлял.

"Звездняка" у меня не было. Может, я еще даже не осознавал своей значимости в команде. Даже когда признали лучшим, я удивлялся, полагал, что это несправедливо. Мне казалось, что мои партнеры по "Спартаку" сильнее.

"КОГДА ШЕЛ К РОМАНЦЕВУ НАСЧЕТ ПЕРЕХОДА В "РОМУ", УСПЕЛ НЕСКОЛЬКО РАЗ ПРОПОТЕТЬ"

Дмитрий АЛЕНИЧЕВ в "Роме". Фото REUTERS

97-й получился для нас очень хорошим, за исключением одного – поражения от "Кошице" в отборочном раунде Лиги чемпионов. На мой взгляд, словакам мы тогда проиграли только в результате невезения. Один я в ответном матче упустил несколько моментов, за что себя очень корил. Помню, сел в раздевалке, и чуть не расплакался. В тот день на трибуны пришло много наших болельщиков, и мы их подвели. Никогда не забуду гробовую тишину, которая воцарилась на стадионе после финального свистка. Как на похоронах.

Слышал ли я в тот день скандирование: "Романцев, убирайся!"? Да. И слышать такое было страшно. Все-таки человек столько сделал для команды! Так что мы не только себя подвели, но и тренера. Олег Иванович – человек не толстокожий, он все прекрасно слышал и не переживать по этому поводу не мог. Зато сделал абсолютно правильные выводы. После того поражения и вылета в Кубок УЕФА мы провели отличный европейский сезон, в котором дошли до полуфинала.

Все были здорово обозлены тем поражением от "Кошице", и это нам создало настрой на весь тот еврокубковый сезон. А тут еще и "Сьон" с этой чертовой переигровкой из-за немножко неправильно установленных ворот в Черкизове. Причем замерили их до игры, а протест подали – после! Что ж, начали швейцарцы выпендриваться, приехали еще раз, получили от нас пятерочку голов – и уехали.

У той ситуации была положительная сторона. За нас во время переигровки болела вся страна, и даже за границей внимание к переигровке имелось. А учитывая, что "Сьон" мы разгромили, уверен: в тот день у нас появилось немало новых болельщиков.

А как шикарно мы потом с "Аяксом" два матча провели, особенно в Амстердаме! У меня до сих пор кассета с записью той игры лежит. Порой ее пересматриваю и убеждаюсь: это был классный футбол! Если бы сейчас "Спартак" играл так, как мы тогда с "Аяксом", на него приходило бы не по 20 тысяч зрителей, а минимум по 40.

Скажу вам больше: с такой игрой, которую мы показывали в тот период, мы и "Интер" в полуфинале могли пройти. Но за них тогда играл лучший на тот момент футболист мира – Роналдо. В московском матче Тихонов открыл счет, и вообще мы играли сильнее, – но он двумя своими голами нас и "похоронил". Не будь его – уверен, в финал прошли бы мы.

А в первой, миланской встрече, которую мы на "Сан-Сиро" проиграли – 1:2, единственный спартаковский гол удалось забить мне. Знаю, что в том матче на меня и обратила внимание "Рома".

Уже после сезона-97 я начал задумываться, что настало время попробовать себя за границей. А когда после игры с "Интером" последовало предложение "Ромы", окончательно решил, что уеду. Еще до игры в Милане я был в курсе, что римляне мной интересуются – а буквально через два дня после домашнего матча поступило официальное предложение.

Самым трудным было решиться на разговор с Романцевым. Я предполагал, что сложится он непросто. Олег Иванович ведь как раз перед началом того сезона публично сказал, что из "Спартака" никто не уедет. Когда поднимался к нему в номер на базе, успел несколько раз пропотеть.

Но все оказалось не так страшно. Наш разговор длился всего минуту. Главный тренер выслушал меня и ответил: "Дима, решай сам". Никакой обиды, никакого гнева, никаких уговоров. Я даже подумал: "Как же так? Вы же обещали в своем интервью, что никто "Спартак" не покинет!" Видимо, для меня было сделано исключение. От Романцева я вышел с невероятным облегчением.

Много лет спустя Егор Титов говорил, что побоялся идти к Романцеву обсуждать вопрос со своим отъездом. Думаю, зря. Мне кажется, если бы Егор захотел уехать и откровенно сказал Иванычу о своем желании – то уехал бы. Жаль, что такой талантливый игрок не попробовал свои силы за границей.

Не считаю, что тренера надо бояться. Уважать – да. Хотя Романцева, откровенно говоря, боялись все. Иногда приезжаешь на базу, увидишь глаза Олега Ивановича – и сразу понимаешь, что будет сегодня на тренировке. Это было видно по его настроению. Но в тот момент я себя преодолел – и Романцев оставил решение вопроса на мое собственное усмотрение.

Партнеров по команде я поставил в известность, что хочу уехать. Мои друзья – Тихонов, Титов – конечно, хотели бы, чтобы я остался, но, с другой стороны, понимали: уровень там другой, и мне хочется себя попробовать.

Ну и отметили мой отъезд в Италию на славу. Проводы были очень серьезные – пригласил всю команду в итальянский ресторан "Марио" на берегу Москвы-реки. Были там и Романцев с Ярцевым, но они недолго посидели, понимая, что нам надо остаться одним. А потом почудили от души.

Солировал, как это нередко бывало, Слава Зинченко, наш мастер по обуви. За определенное вознаграждение он разделся до трусов и поплыл по Москве-реке до середины и обратно. Чтобы подняться наверх – а там была высоченная бетонная стена, – заранее достал из багажника своей машины трос, чтобы мы вытаскивали его из грязной воды. Так все вышли из ресторана – шеф-повар, обычные повара, официанты – и наблюдали, как Слава, грязный, в одних трусах, лезет из реки к нам обратно.

Про Зинченко можно много рассказывать. Как-то в Швейцарии был пруд, в котором только уточки плавают. А мы скинулись командой, чтобы он с ними поплавал. После чего приехала полиция, и пришлось заплатить штраф.

Классные воспоминания! И люди замечательные. У нас в "Спартаке" была одна семья. Те же повара в Тарасовке, администраторы базы, которым мы из-за границы постоянно какие-то сувениры привозили, были для меня такими же родными, как и футболисты "Спартака".

"ИГРАЯ В "РОМЕ" И "ПОРТУ", ОГОРЧАЛСЯ ТОМУ, ЧТО ТВОРИТСЯ В "СПАРТАКЕ"

Дмитрий АЛЕНИЧЕВ радуется Кубку УЕФА. Фото REUTERS

В первые две недели в "Роме" очень хотелось вернуться в "Спартак". Но ни в какие действия эти мысли не вылились. Однако уже тогда я себе сказал, что когда-нибудь обязательно возвращусь в "Спартак", не останусь ни за какой границей. Так все и получилось.

Пересмотрел ли я свои взгляды на тренировочный процесс и методы Романцева, поиграв у Капелло и Моуринью? Капелло – тоже не ангел. Человек достаточно жесткий, он практически ни с кем не разговаривал, как и Олег Иванович. А вот Моуринью – полная им противоположность. Перед каждой тренировкой практически со всеми пообщается, спросит, как семья и т.д.

Что же касается тренировочного процесса, то за границей он был поразнообразнее, упражнений разнообразных побольше. С Романцевым мы довели все, что знали, до автоматизма – Моуринью же все время придумывал что-то новенькое. Не хочу сказать, что одно лучше или хуже другого – просто подход у них был разный. В любом случае, их обоих считаю двумя главными тренерами в моей карьере, хотя и к Семину, и к Ярцеву, и к Капелло отношусь с большим уважением.

Я был очень рад, когда Моуринью приехал на мой прощальный матч в Москву. Я лично встретил его в аэропорту посреди ночи, потому что для меня он действительно – The Special One, Особенный. Честно говоря, я был уверен, что он примет мое приглашение, поскольку в тот момент он нигде не работал, время у него было, а ко мне он всегда относился тепло.

Почему "Спартак", в отличие от команд Моуринью, так ни разу и не выиграл еврокубок, хотя трижды выходил в полуфиналы? Может, потому, что всегда были "заточены" на атаку. Это нравилось зрителям, да и сами мы не умели действовать по-другому. Забили тому же "Интеру" в начале московского матча и полетели вперед: хотелось увеличить преимущество. А итальянцы бы на нашем месте встали бы всей командой в защите и ничего бы не пропустили...

Те семь лет, что я играл за рубежом, в Италии и Португалии, конечно, следил за тем, что происходит в "Спартак". Находился в постоянном контакте с Титовым и Тихоновым, они рассказывали мне обо всем, что происходит. И чем дальше, тем больше удивлялся и огорчался. И переживал, хотя меня в "Спартаке" и не было.

Когда из команды убрали Тихонова, первое время вообще не мог поверить, что такое возможно. Не представлял себе, что же такое Тишка мог сказать после матча "Реал" – "Спартак", чтобы его отчислили. А через три года точно так же поражался, когда убрали уже самого Романцева. Хотя я был уверен, что Олег Иванович в этом клубе проработает еще очень долго. Плохо, что подобные ситуации происходят в моем родном "Спартаке" с тренерами, игроками, командой в целом. В клубе, который любит столько народу, не должно такого происходить. То же самое – с Егором. Все это не свидетельствовало о том, что "Спартак" морально здоров.

С Червиченко и Шикуновым я общался только однажды, когда они хотели меня вернуть. Было это, по-моему, за два года до моего ухода из "Порту". Но в тот момент я еще хотел играть за границей, у Моуринью.

О том, что мы выиграем Лигу чемпионов, и тем более я забью в финале, конечно, и не мечтал. Но это произошло. В тот момент, в мае 2004-го, в принципе уже планировал возвращение в "Спартак". Какие-то переговоры с гендиректором Юрием Перваком уже начались. Но это было еще не окончательно.

В итоге мое решение предопределило то, что Моуринью ушел в "Челси", с ним уехали Паулу Феррейра и Рикарду Карвалью, покинул команду и Деку. Мог ли перейти в "Челси" и я? Жозе сказал, что, будь я помоложе, он бы с удовольствием меня туда взял. Но мне было уже за 30.

И, зная, что в "Порту" команда будет уже другая, я предпочел вернуться домой, в "Спартак". Хотя контракт с португальцами действовал еще год, я им по-человечески все объяснил, и они выставили за меня небольшую цену – то ли 750 тысяч долларов, то ли 800.

"ВОЗИЛСЯ С ПАВЛЮЧЕНКО, УБЕЖДАЛ, ЧТО ОН ДОЛЖЕН СТАТЬ ЛУЧШИМ БОМБАРДИРОМ"

Роман ПАВЛЮЧЕНКО, Дмитрий АЛЕНИЧЕВ и МОЦАРТ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА, "СЭ"

Пригласил меня в "Спартак", как я уже говорил, Первак. Именно пригласил, а не убедил. Если бы сам не захотел, убедить меня никто бы не был способен. Я за рубежом к тому моменту уже достаточно поиграл, выиграл все, что мог – и решил, что пора домой. Если бы предложения из "Спартака" не было, возможно, я бы и доиграл в "Порту" до конца контракта. Но тут получился идеальный вариант: Моуринью уходит, игроки уходят, меня в "Спартак" приглашают. Жена не возражала – она всегда говорила, чтобы я делал так, как считаю нужным.

С Юрием Михайловичем Перваком поначалу общаться было непривычно – человек он специфический. Но, познакомившись с ним поближе, понял его. Да, где-то жесткий, мог и матерком пройтись в адрес команды, когда она плохо играла. Мог пообещать по пути из Томска в случае поражения посадить самолет в Челябинске, всех оттуда высадить – и пусть до Москвы пешком добираются. Но по крайней мере со мной он всегда был предельно честным и открытым. И все обещания свои выполнял.

Когда я пришел в "Спартак", сначала даже не понял, куда попал. Игры нет, фамилий половины футболистов, особенно иностранцев, даже не слышал. Хорошо, что в то время Первак пригласил целую группу сильных игроков. Одновременно со мной тогда и Видич пришел, и Йиранек, и Родригес с Кавенаги.

Когда я пришел в команду, ее тренировал Невио Скала. Мне с ним работать было комфортно, тем более что мы говорили на одном языке, итальянском. И специалист сильный, не случайно выиграл Кубок кубков и Суперкубок с "Пармой". Симпатичный человек, приятный в общении. Но не мы решаем, с кем нам работать, – руководство решило расторгнуть с ним контракт, и долго нам сотрудничать не довелось. К сожалению.

А вот "к счастью" – это коллектив, который у нас тогда собрался. С этими ребятами хотелось и на поле выходить, и за его пределами общаться. Как я возился с Ромкой Павлюченко! Гонял его, потому что видел в человеке огромный потенциал. Но он же немножечко человек настроения. Сегодня может хорошо сыграть, завтра – плохо. Говорил ему: "У тебя сумасшедшие данные, ты должен быть лучшим бомбардиром чемпионата России!"

Нянчился с ним, как ни с кем. Первое время он слушал все это с недоверием, а потом стал стараться и прибавлять прямо на глазах. Ругал его, когда надо. Павлюченко мог на Клесова огрызнуться, помощника Старкова – но даже если это происходило по делу, я говорил: "Не надо! Мы не имеем права этого делать. Не хочешь его слушать – не слушай. Молчи и работай".

Этого Клесова у нас в команде Лаврентием называли – в "честь" Берия. Потому что он постоянно ходил и проверял, чем мы в номерах занимаемся. Проявлял чересчур много инициативы тогда, когда этого делать не следовало. Все мы взрослые люди, в конце концов. Ну ходишь ты по номерам, ну, где-то раз в год что-то там найдешь, оштрафуешь. И что дальше? Ребят это страшно раздражало.

Но вернусь к коллективу. У Вовы Быстрова была другая особенность – он на тотализаторе поиграть любил. Иногда приедет на тренировку, "здрасьте" еще не скажет – а уже про ставки рассказывает. Я ему говорю: "Вова, ты сперва поздоровайся, елки-палки!" Так что его тоже иногда приходилось воспитывать. Сначала действовало, но потом он забывал – и приходилось по новой воспитательный процесс начинать. У Быстрова – непростой характер.

Когда он решил вернуться в "Зенит", я шока не испытал. Ему предложили лучшие финансовые условия, тем более – в родном Питере. Все люди разные. Я, например, не могу уйти в ЦСКА, поскольку считаю, что для спартаковца это неприемлемо. Виктор Онопко туда пошел, и я его не осуждаю. Но мои ценности подобного шага не позволяют. Быстров захотел перейти в "Зенит" – почему нет?

Работа в "Зените" для меня так же исключена, как и в ЦСКА. А вот в "Локомотив", если бы появилась такая возможность, пошел бы с удовольствием. Все-таки я там играл, и в этой команде для меня многое сделали.

"С ФЕДУНОМ ТЕПЕРЬ ОТЛИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ"

Леонид ФЕДУН. Фото ФК "Спартак"

Я сторонник того, чтобы в "Спартаке" работали только спартаковские люди. И главным тренером, и его помощниками. Кто-то может со мной не соглашаться, но я всегда придерживался такого убеждения. Уверен: если бы это было так, то "Спартак" в последние годы не сотрясали бы скандалы.

И история с Александром Старковым не стала бы возможной. Потому что тренер внутренне понимал бы, что такое "Спартак" и чего хотят его болельщики. В какой-нибудь другой команде – допустим, в "Динамо" – Старков, возможно, добился бы большего. Тренеру, как игроку, ведь тоже надо найти свою команду. Например, "Спартак" и "Порту" оказались моими командами, а "Рома" – нет. "Спартак" не был командой Старкова, но это не означает, что он плохой тренер.

Старкова пригласил в команду Первак, к которому я в целом отношусь с уважением. Но, будучи человеком, к "Спартаку" прежде тоже отношения не имевшим, Юрий Михайлович этого фактора не учел. Знаю, что со Старковым они – старые друзья, почему тот и был приглашен в "Спартак". Возможно, ошибаюсь, но считаю такой подход неправильным.

Конечно, я был игроком, пусть и авторитетным, пусть и капитаном. И формально не имел права вмешиваться во все эти вопросы. Но со временем, поработав с Александром Петровичем, я пришел к выводу, что это не тренер для "Спартака". Я ведь тоже как капитан отвечал за "Спартак", и мне небезразлична моя родная команда. И я считал себя вправе иметь собственную точку зрения.

На мой взгляд, тренер должен быть честным по отношению к игрокам. Если ему что-то не нравится – сказать в лицо, а не плести интриги и шептать кому-то за глаза. В частности, это касалось меня. Я же взрослый человек, ветеран команды. Подойди и все объясни один на один. Я все пойму, и никуда наружу это не выйдет. Но Старков предпочитал другие пути. И, не скрою, это возмущало меня гораздо больше, чем то, что он меня не ставил.

Была ли заслуга Старкова в том, что в 2005 году мы заняли второе место? Конечно, была. Если команда чего-то добивается, определенную роль в этом играет и тренер. Но в той конкретной ситуации думаю, что все же первоочередная заслуга принадлежала игрокам. Состав был хороший, но того футбола, за который болельщики любят "Спартак", мы не показывали.

Да и достижение-то было относительное. Меня еще обвинил в том, что в конце 2005-го года на банкете, посвященном окончанию сезона, я сказал в своем выступлении, что для меня второе место – поражение. Старков обиделся и потом меня "подколол". Когда мы собрались после Нового года, было собрание, после которого Александр Петрович меня так по плечику похлопал и сказал с подковыркой: "Ну что, Дима, в этом году будем первое место занимать?"

Я ответил: "А как иначе?" Но в этот момент мне стало ясно, что мои слова на банкете не остались незамеченными. А я действительно не мог радоваться второму месту, поскольку привык к другому! И даже на банкете, когда по идее надо праздновать окончание сезона, не мог делать вид, что ликую. К тому же это второе место было во многом связано с тем, что осенью резко сдал "Локомотив", еще летом уверенно лидировавший. То, что мы стали вторыми и попали в следующую Лигу чемпионов, во многом стало результатом везения.

На меня Старков смотрел косо еще и потому, что значительную часть сезона 2005 года я пропустил из-за травмы, которую получил в первом же туре. Мы тогда проиграли "Москве", а я вдобавок не забил пенальти – после чего вышел к журналистам в смешанную зону и сказал, что виноват в поражении. А тут еще и первая серьезная травма за всю карьеру. Лег на операцию, а потом оказалось, что она была не нужна. Осенью сделал ударно-волновую терапию, и буквально за 8-10 сеансов у меня все прошло. А я мучился несколько месяцев...

И Старков, и владелец команды Леонид Федун, конечно, были всем этим недовольны. Пригласили в команду ветерана, сделали его одним из самых высокооплачиваемых в команде – а он не играет. Потом станет ясно, что на отношении ко мне сказалась и замена гендиректора – вместо Первака, который меня приглашал, пришел Шавло.

Сейчас-то у меня и с Шавло, и тем более с Федуном отличные отношения. С Леонидом Арнольдовичем первый раз пообщались в 2009 году, на открытии полей в детской спартаковской академии. Меня попросили прийти, речь сказать. Там мы с ним нормально и поговорили.

У нас с ним вообще-то не было никакого конфликта. Единственное, что мне не понравилось, – это высказывание в интервью о том, что ветераны приезжают в Россию доигрывать и зарабатывать деньги. Я это принял на свой счет. То есть вчера мне был 31 с половиной год, я выиграл с Моуринью Лигу чемпионов, забил гол в финале и еще не был ветераном, а сегодня мне 32, и этим самым ветераном я вдруг стал?

В команду Федун приходил дважды за год – на общем собрании ставить задачу на сезон и на банкет в конце. Считаю, что общаться с игроками все-таки надо побольше. Возможно, у него другая точка зрения.

В любом случае, сейчас у нас очень хорошие отношения, недавно мы опять открывали поля в академии. Большое спасибо Федуну за то, что значительную часть расходов по проведению моего прощального матча "Спартак" взял на себя. Если честно, это стало для меня приятной неожиданностью. И я не исключаю, что однажды буду работать в "Спартаке" под его началом.

"ОБ ИНТЕРВЬЮ "СЭ" НЕ ЖАЛЕЮ"

Дмитрий АЛЕНИЧЕВ в редакции "СЭ". Фото Татьяна ДОРОГУТИНА, "СЭ"

Почему я не пошел к Федуну, чтобы поговорить с ним о Старкове, прежде чем давать интервью "Спорт-Экспрессу"? Не буду же я сам напрашиваться, если вижу, что человек не хочет с футболистами общаться. А у Леонида Арнольдовича такого желания я тогда не видел.

О том, что я дал то интервью, которое положило конец моей карьере игрока, не жалею. Может, все это было только к лучшему. И сейчас, после нескольких лет работы в Совете Федерации, я не стал таким политиком и дипломатом, что не позволил бы себе такие высказывания. Повторись те события вновь, пошел бы по такому же пути.

Все почему-то думают, что кто-то мне подсказал дать то интервью. До чего только ни договорились – вплоть до того, что меня подстрекал Романцев, который хотел таким образом свалить Старкова и вернуться в "Спартак". Фантастический бред!

Хочу раз и навсегда с этими разговорами покончить. Никто, ни один человек мне даже такого намека не давал! Я сделал это исключительно по собственной инициативе. Эта идея пришла мне в голову за неделю до того, как я пошел в редакцию "СЭ". И когда я сам сделал первый звонок, меня отговаривали, просили подумать, не горячиться. Однако я принял твердое решение. Потому что мне очень не нравилось, как играет "Спартак" со Старковым.

В день выхода интервью мне позвонило множество спартаковцев со словами поддержки. И не только спартаковцев – скажем, звонок я получил от тогдашнего капитана и нынешнего начальника "Зенита" Владислава Радимова.

Когда меня убрали из команды, я был против того, чтобы кто-то лез в эту историю – будь то Титов, Калиниченко, Ковалевски или другие. Тит мне звонил, но я просил ребят не предпринимать никаких действий в мою поддержку – чтобы они не ходили ни к тренеру, ни к кому-то другому, а просто занимались своим делом и играли. Они хотели пойти, но быстро остыли.

С другой стороны, я не понимал, за что меня убрали из команды. Никаких пунктов в контракте о подобных санкциях не было и в помине. Более того, мне еще и перестали платить зарплату. Между тем, на тренировках дубля на стадионе имени Нетто я должен был появляться каждый день, и охранники получили задание следить за мной и фиксировать, во сколько я прихожу и ухожу. Держали, можно сказать, под прицелом: шаг влево, шаг вправо – "расстрел".

Сергей Дмитриевич сказал Мирославу Ромащенко и Валере Кечинову, тренировавшим дубль, чтобы на тренировки я приезжал, но занимался не в общей группе, а отдельно. Но они, ребята, с которыми мы вместе играли в 90-е годы в "Спартака", меня звали, и я тренировался вместе с командой, хотя никто об этом не знал.

Мог ли я уйти в какую-то другую команду? Мог. Предложения были – и из России, и из Катара, где мне предлагали в разы большие деньги, чем в "Спартаке", причем двух– или даже трехлетний контракт. Благодарил всех за приглашения и внимание, но идти никуда принципиально не хотел. Дал слово болельщикам, что "Спартак" станет моей последней командой, – значит, обязан был его выполнить.

Мне и после прощального матча многие болельщики спартаковские говорили: "Ты мужик, что обещал – то и сделал". Отвечал: "Ребята, а как может быть иначе? Какой смысл обещать, а потом брать свои слова обратно?"

Жалко, что Тит, оказавшись в аналогичной ситуации, поторопился и ушел в "Химки". Ему надо было чуть-чуть потерпеть – ведь при Лаудрупе, который возглавил "Спартак" буквально через считанные дни, Егор обязательно получил бы свой шанс. Ведь датчанин сам был игроком такого же плана. Я пытался Титова успокоить, просил немного подождать. Но его тоже можно было понять – он играть хотел. Завелся – и решил уходить сразу. Думаю, со временем все пришли бы к тому, что вернули бы его в состав, и он играл бы до сих пор.

Приняв решение закончить карьеру игрока, никак не мог предположить, что вскоре окажусь в политике и проведу там три с половиной года. Но ничуть об этом не жалею. Работа в Совете Федерации сделала меня более зрелым и разносторонним человеком, принесла огромный опыт, связи, знакомства с широким кругом известных людей. Теперь у меня есть контакты во всех регионах. Но это не поможет мне стать хорошим тренером! Тут все будет зависеть только от меня самого.

В то же время, когда я был в политике, то прекрасно понимал: это не мое. Чувствовал себя немножко не в своей тарелке. Просто обстоятельства сложились так, что я там оказался. Но знал, что все равно вернусь в футбол. Это как уезжал играть в Италию – но в любом случае был уверен в своем возвращении в "Спартак".

Так и здесь. Сенаторские полномочия у меня истекали только через полтора года, но совмещать эту деятельность с тренерской работой было нельзя. И когда меня пригласили возглавить юношескую сборную, сомнений я не испытывал. И подал заявление об уходе из Совета Федерации по собственному желанию.

Когда я учился в Высшей школе тренеров, то вместе с Витей Онопко проходил практику в Тарасовке – у Владимира Григорьевича Федотова. Григорьич помогал нам во всем, был абсолютно открыт. Он к нам как отец отнесся! Конспекты давал свои, и я, как и у других тренеров, с которыми работал, кое-что для себя выписывал.

Жаль, что с Федотовым мне поработать не довелось. Он и рад был бы вернуть меня в команду, но не в состоянии был на это повлиять. Мне очень нравилось, как "Спартак" при Григорьиче играл. Взять хотя бы то, что он доверял ребятам из дубля, привлекал их в основной состав. Но в тот момент, когда мы проходили стажировку, уже чувствовалось, что он морально готов к отставке. И очень сильно переживал...

"БЫЛ В ШОКЕ, УВИДЕВ ПОЛНЫЙ СТАДИОН НА ПРОЩАЛЬНОМ МАТЧЕ"

Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"

4 мая 2008 года на "Локомотиве" состоялся мой прощальный матч. Люди, которые помогали его организовать, говорили, что я соберу полный стадион. Мне трудно было в это поверить. А когда вышел на поле и увидел заполненные трибуны – был просто в шоке.

Порадовало, что удалось собрать почти всех, кого хотел видеть – кроме Романцева и Пятницкого. И отношение болельщиков, конечно, тоже. Я ведь на подготовку к этому матчу месяца два-три потратил, немало бессонных ночей было. Очень волновался. А когда все это увидел, то сказал себе – значит, не зря я в футбол играл. И, видимо, неплохо это делал.

Когда мне дали микрофон, и надо было сказать прощальные слова, слезы к горлу подкатывали. Так я не волновался, по-моему, даже когда на решающие матчи выходил.

Меня хотели поднять на плечи, как я сам когда-то Федора Черенкова, но сказал: "Давайте не будем". И качать, добавил, тоже не надо – желающие-то были. Просто пробежал круг почета под пение Тамары Гвердцители. Ту же песню – "Прощай, король!" – она и на прощальном матче Черенкова исполняла...

Но сегодня надо жить не прошлым, а настоящим и будущим. Я не раз говорил, что моя мечта – однажды стать главным тренером "Спартака". Годам к 45 хотелось бы, приобретя определенный опыт, прийти в родную команду. Может быть, на первых порах не главным, а вторым тренером – это уж как сложится. Однако какие-то технические должности вроде спортивного директора для себя исключаю. Только тренером.

Говорю об этом открыто, ничего не скрываю. Прекрасно понимаю, что Валерка Карпин это знает и читает. Да если у него будет получаться, пусть хоть всю жизнь работает! "Спартак", в конце концов, много кто хочет тренировать. Но далеко не у всех получается. И если я этого хочу, то совершенно не обязательно, что эта моя мечта сбудется.

У нас с Карпиным отличные отношения, и, когда мы играем в футбол, он рассказывает о команде. В общении со мной Валера ничуть не занесся, и скрытным человеком не стал.

Наверное, бывает один случай из миллиона, когда человек вообще без опыта тренерской работы приходит в такую команду, как "Спартак". Сейчас этого опыта он уже набрался – но ситуация, конечно, уникальная. Могу себе представить, насколько ему пришлось непросто.

Хорошие игроки в команде есть. Тот же Паршивлюк мне нравится. А когда в начале 2010 года меня пригласили на церемонию награждения "Спартака" и попросили вручить приз Алексу как лучшему игроку команды в году, я сказал: "Имей в виду, что в этом году тебе будет намного сложнее". Так и оказалось.

Отличный форвард и Веллитон. Но вот тут у нас как раз возник с Карпиным спор. Валера говорит, что ему нужно дать российское гражданство и пригласить в нашу сборную. Я же считаю, что этого делать не надо. У нас жителей почти 150 миллионов – так что, 11 своих футболистов найти нельзя?

Я летел со "Спартаком" в Лондон на матч с "Челси" – так незадолго до этой поездки Карпин мне в шутку сказал: "Мы тебя в самолет не возьмем. Ты же не хочешь, чтобы Веллитону российское гражданство дали!"

Разумеется, в самолет меня взяли. Но убеждений своих я никогда не изменю. И второе место, которое Валерка занял в 2009 году, тоже считаю поражением – пусть он и взял команду по ходу сезона. Да и сам Карпин это прекрасно понимает. Я видел, что он не радовался серебру. Потому что мы – спартаковцы, и для нас существует только первое место. Такая психология у этой команды должна быть всегда.

Положение команд
Футбол
Хоккей
И В Н П +/- О
1
Зенит 0 0 0 0 0-0 0
2
Краснодар 0 0 0 0 0-0 0
3
Динамо 0 0 0 0 0-0 0
4
Локомотив 0 0 0 0 0-0 0
5
Спартак 0 0 0 0 0-0 0
6
ЦСКА 0 0 0 0 0-0 0
7
Ростов 0 0 0 0 0-0 0
8
Рубин 0 0 0 0 0-0 0
9
Кр. Советов 0 0 0 0 0-0 0
10
Ахмат 0 0 0 0 0-0 0
11
Факел 0 0 0 0 0-0 0
12
Оренбург 0 0 0 0 0-0 0
13
Пари НН 0 0 0 0 0-0 0
14
Химки 0 0 0 0 0-0 0
15
Динамо Мх 0 0 0 0 0-0 0
16
Акрон 0 0 0 0 0-0 0
Результаты / календарь
1 тур
2 тур
3 тур
4 тур
5 тур
6 тур
7 тур
8 тур
9 тур
10 тур
11 тур
12 тур
13 тур
14 тур
15 тур
16 тур
17 тур
18 тур
19 тур
20 тур
21 тур
22 тур
23 тур
24 тур
25 тур
26 тур
27 тур
28 тур
29 тур
30 тур
20.07 15:00
Локомотив – Акрон
- : -
20.07 17:30
Кр. Советов – Зенит
- : -
20.07 20:00
Ростов – ЦСКА
- : -
20.07 20:00
Динамо – Факел
- : -
21.07 17:30
Оренбург – Спартак
- : -
21.07 20:00
Ахмат – Краснодар
- : -
21.07 20:00
Химки – Динамо Мх
- : -
22.07 20:00
Пари НН – Рубин
- : -
Все результаты / календарь

Гид по ЕВРО

Откройте глаза на свое будущее

Новости