«Месси заплакал из-за серьезных проблем отца со здоровьем. Но как сыграл!» Беседа с автором книг о Лео и Диего
«Всю эту тяжелую неделю Лео получал огромную поддержку от партнеров по сборной»
Мы познакомились с известным аргентинским журналистом и писателем Серхио Левински, автором книг о Лионеле Месси и Диего Марадоне, в прошлом декабре в Мадриде, перед матчем группового турнира Лиги чемпионов «Реал» — «Манчестер Сити». Прекрасно помню, как спрашивал его, ждет ли он от Лео чего-то большого на ЧМ-2026. Он отвечал:
— Почему нет? Ему исполнится 39 лет во время турнира, но он по-прежнему великолепен. Он уже не бегает так много, как раньше, зато гораздо лучше читает игру. Лучше понимает пространство, лучше отдает передачи. Ему уже не обязательно самому забивать, он может создавать моменты для других.
Штрафные удары сейчас он исполняет даже лучше, чем раньше. И самое главное — на него больше не давит необходимость выиграть чемпионат мира. Он уже это сделал. Он расслаблен. И вся сборная Аргентины теперь играет гораздо свободнее именно поэтому.
...И вот прошло полгода. Я запомнил те слова Серхио, и мне очень хотелось, чтобы его оптимизм сбылся. Но мне даже в голову не могло прийти, что до такой степени. В первом же матче ЧМ-2026 Месси сделал хет-трик с Алжиром!
Прошу Левински, который был на игре в Канзас-Сити, поделиться впечатлениями и эмоциями. Он делает это весьма страстно. По-аргентински.
— Могу сказать, что это был особенный матч для Месси во всех смыслах, — отвечает он. — Не только потому, что это первая игра его шестого в карьере чемпионата мира. Это была его двухсотая встреча за сборную Аргентины. Историческое достижение! Кроме того, в этом же матче он установил еще один рекорд, сравнявшись с Мирославом Клозе по количеству голов на чемпионатах мира: теперь у обоих по 16 мячей. Также это был первый хет-трик Месси на чемпионатах мира.
— В без малого 39 лет!
— Да, и это поразительно. Вы знаете, что у его отца серьезные проблемы со здоровьем, очень серьезные. Поэтому после первого гола Месси заплакал. После матча он объяснил, что эти слезы связаны не с футболом. Они были вызваны его чувствами и переживаниями из-за состояния отца, который сейчас находится в больнице в Буэнос-Айресе, и все очень обеспокоены его здоровьем. Из-за этого у Месси была тяжелая неделя.
— Тем феноменальнее то, что он сделал.
— Всю неделю ему было очень трудно. Но он получил огромную поддержку и теплое отношение от своих партнеров по сборной Аргентины. Родриго де Пауль, Энцо Фернандес, Алексис Мак Аллистер, Кристиан Ромеро, Николас Отаменди, Эмилиано Мартинес — все игроки старались его поддерживать и защищать, потому что все знают о состоянии его отца, который находится далеко, в Аргентине. Поэтому неделя была очень тяжелой, и в этом матче Месси был особенно эмоционален. Но при этом он сыграл невероятно.
Вы знаете, что 24 июня ему исполнится 39 лет. Для футболиста это очень солидный возраст. Но его физическое состояние сейчас просто поражает. В него трудно поверить. Он провел специальную подготовку к чемпионату мира вместе с де Паулем в Майами, и сейчас это заметно. Де Пауль тоже выглядит совсем иначе. До этого он долгое время играл очень плохо, но теперь прибавил. С физической точки зрения они сейчас, возможно, лучшие в команде. Это очень важно для Аргентины.
— Не слишком ли велика для 39-летнего Месси нагрузка — играть по 90 минут в каждом матче чемпионата мира?
— Сейчас в сборной просчитывают, что если Аргентина победит Австрию в Далласе, то, вероятно, досрочно займет первое место в группе. Тогда в третьем матче против Иордании можно будет выпустить не основной состав, а резервный, дать лидерам отдых и лучше подготовиться к матчам на выбывание. Думаю, это важно. Месси находится в очень хорошей физической форме, но сейчас проблема в его эмоциональном состоянии из-за болезни отца.
Месси хотел уйти из сборной при Марадоне-тренере. Для него это было слишком тяжело
— Что вы почувствовали, когда Месси выиграл чемпионат мира в Катаре?
— Я был очень счастлив за него. Он заслужил это больше, чем кто-либо. Более двадцати лет он демонстрировал футбол высочайшего уровня. Было бы несправедливо, если бы такой гений завершил карьеру без Кубка мира. И показательно, что после решающего пенальти игроки побежали обнимать не Монтиэля, который его забил, а Месси. Все думали прежде всего о нем. Этот титул был для него.
— Насколько хорошо вы знаете Лионеля лично?
— Сейчас уже не так хорошо. Раньше был ближе. Теперь вокруг него слишком много людей, до Лео сложно добраться. Да и сам он не любит много разговаривать.
— В Майами он годами вообще не дает пресс-конференций, не приходит в микст-зону. Журналисты не имеют возможности с ним напрямую контактировать.
— Да, и в «ПСЖ» он почти два года не общался с прессой. Но когда Месси играл за «Барселону», я сделал с ним три интервью. Первое из них было большой беседой для журнала ФИФА, опубликованной на нескольких языках. С ним связана очень интересная история.
Передо мной его интервьюировали два других журналиста из других стран. Причем у меня была возможность выбирать, каким по счету к нему подойти. Я решил — последним, чем вызвал большое удивление коллег. Но решил сыграть на контрасте.
Один из репортеров, Джон Карлин, предупредил меня: «Этот парень вообще не разговаривает. Будет очень трудно». Тогда Месси было всего двадцать лет. Я думал, как сломать лед. И решил немного его спровоцировать. Сразу же спросил, используя типично аргентинскую манеру общения: «Так где же все-таки твое настоящее место на поле?»
Он даже немного рассердился: «Под десятым номером! Я — «десятка»! Просто Райкард ставит меня справа». Благодаря этому эмоциональному проявлению разговор оживился, и интервью в итоге получилось отличным. Иногда очень важно правильно начать разговор.
— Когда мы познакомились, вы упомянули, что в вашей книге о Месси есть вещи, о которых аргентинская пресса обычно не пишет. Что именно?
— Прежде всего это касается отношений между Марадоной и Месси. Диего был почти божеством. И многим было трудно говорить о Лео так же высоко. Особенно сложным был период, когда Марадона тренировал сборную на чемпионате мира 2010 года в ЮАР. Месси несколько раз признавался, что хочет уйти из сборной, потому что ситуация стала слишком тяжелой.
Марадона иногда говорил вещи, которые не стоило произносить публично. Например, фразу: «В сборной есть Маскерано и еще десять игроков». Или подчеркивал значение Тевеса как «народного футболиста». Для Месси это было болезненно. Он не понимал, почему к нему такое отношение. Иногда Марадона говорил о нем: «Он хороший игрок. Но не такой, как я». При наличии такого гения в команде нужно строить особую атмосферу вокруг него.
— И Лионель Скалони это сделал?
— Да. Скалони это понял. Он всегда защищал Месси. На последнем Кубке Америки его спросили: «Когда, по-вашему, Месси завершит карьеру в сборной?» Главный тренер ответил: «Когда сам захочет. Пока он хочет играть — будет выходить в стартовом составе». Это совершенно иной подход, чем у Марадоны. Скалони относится к Месси так же, как Карлос Билардо относился к Марадоне в 1986 году, — поддерживает его, строит команду вокруг него и позволяет ему быть самим собой.
— Как вы думаете, завершит ли Месси карьеру в Аргентине?
— Думаю, это маловероятно. Во-первых, из-за семьи. Во-вторых, потому что Аргентина — сложная страна для таких людей. Мы видели, как игрокам угрожали после поражений в дерби в Росарио. Мне кажется, он завершит карьеру в Майами, а потом переедет жить в Барселону. Не играть — просто жить. Именно так я это вижу.
На каждой тренировке к нам подходил Марадона. Все было естественно, как в семье
— Вы приехали на 12-й свой чемпионат мира. Если выбрать из них всех один самый яркий момент, что это будет?
— Самым важным моментом для меня был финальный свисток на чемпионате мира 1986 года, когда Аргентина с Марадоной на «Ацтеке» стала чемпионом мира. Мне тогда было всего 23 года, и я плакал. Рядом был мой друг Луис, с которым я познакомился на том чемпионате. Сейчас его уже нет — он умер пять лет назад. Он был на десять лет старше меня. Он обнял меня, потому что я плакал. Это была моя первая поездка за границу и мой первый чемпионат мира как журналиста.
— Трудно было получить аккредитацию на чемпионат мира в 23 года от такой сверхфутбольной страны, как Аргентина?
— Нет. Тогда все было совершенно иначе, чем сейчас. На чемпионаты мира ездило не так много журналистов. Нас была небольшая группа. Было очень легко общаться с игроками. От Аргентины приехали, может быть, всего двадцать репортеров. На каждой тренировке к нам подходили Марадона, Бурручага, Руджери и другие футболисты — и просто разговаривали. Все было естественно, как в семье. Кроме того, эти игроки были примерно одного поколения со мной. А это очень важно. Когда футболисты намного старше или намного моложе тебя, отношения строятся иначе.
— Легко ли было тогда разговаривать с Марадоной?
— Очень хорошо помню это время. Я потом написал книгу о Марадоне. На том чемпионате мира я был очень близок к нему. Первое, что поражало, — его физическая форма. Он был настоящей машиной: мощный, налитый силой.
Я спрашивал его, как ему удалось так подготовиться. Оказалось, что он много работал в Италии со специалистом по велоспорту — доктором Дальмонте. Вместе со своим личным тренером по физподготовке Фернандо Синьорини Диего проходил также специальную подготовку к условиям высокогорья, потому что Мехико находится на большой высоте над уровнем моря.
Благодаря этой работе он и был невероятно силен. Мы также много говорили о «Бока Хуниорс», поскольку оба очень близки к этому клубу. Но главное впечатление, повторяю, — насколько физически мощным он был.
— Могу представить, как тяжело вам было на чемпионате мира 1994 года, когда стало известно о его дисквалификации за допинг.
— Да, очень тяжело. Более того, считаю, что к ЧМ-1994 он подготовился даже лучше, чем к турниру 1986 года. Он проделал колоссальную работу. Тогда у него были проблемы с наркотиками, и Синьорини фактически изолировал его от всего этого. Представьте: месяц жить в одиночестве, вдали от людей, отказаться от запрещенных веществ, полностью погрузиться в работу. Это невероятно трудно.
Он очень страдал. И потом произошла ошибка — не столько его собственная, сколько людей вокруг него. В аптеке приобрели неправильную добавку, содержавшую запрещенное вещество в очень маленьком количестве. Сейчас такие вещи рассматриваются иначе, но тогда ФИФА использовала этот случай, чтобы показать жесткость своей позиции по отношению к допингу.
— Вы считаете, что люди в ФИФА были злы на Марадону персонально?
— Да. Думаю, ФИФА действовала в два этапа. Сначала они помогли ему перейти из «Наполи» в «Севилью», потому что им было очень важно, чтобы Марадона сыграл на чемпионате мира. Он своим присутствием продавал билеты, телевизионные права, интерес к турниру. Но как только чемпионат мира начался и он перестал быть необходимым, они решили избавиться от проблемы. Сначала помогли ему, а потом убрали.
— А для меня его роль на чемпионате мира 1990 года — еще более значимая. Потому что в 1986-м у Аргентины была сильная сборная, а четыре года спустя — гораздо слабее. Тем не менее Марадона с Каниджей и вратарем Гойкоэчеа фактически втроем дотащили ее до финала.
— Да. Но нужно помнить, что за пять дней до начала турнира он получил травму стопы на тренировке. Он был далеко не в оптимальном состоянии. Поэтому его выступление в 1990 году нельзя сравнивать ни с 1986-м, ни с 1994-м. Но он все равно оставался гением.
В 1978-м аргентинская диктатура использовала победу на ЧМ в своих интересах —показать всему миру, что в стране все хорошо
— Вы были как болельщик на домашнем чемпионате мира 1978 года. Трудно было достать билеты?
— Нет. Центральный банк Аргентины продавал билеты аргентинским болельщикам специальными пакетами. Один из них купили мы с другом. Но мне не очень повезло. Я взял пакет на матчи в Буэнос-Айрес, а Аргентина после первого этапа оказалась в другой группе и играла уже в Росарио. Я был школьником и смог поехать только на матч с Голландией, который определял выход в финал. На другие игры ходили мой отец или друзья.
— Даже не представляю, что значит для подростка-болельщика победа в домашнем мировом первенстве.
— Это странное чувство. В футбольном плане я был счастлив. Но в социальном все выглядело очень странно. Я видел огромные автомобильные колонны — и людей в них, празднующих победу. И когда наблюдал за этими редко выходившими из дома бабушками и дедушками в машинах, мне казалось, что это уже не просто футбольный праздник. Но тогда я не мог до конца понять, что происходит.
Позже я понял, что находившаяся тогда у власти в Аргентине диктатура использовала чемпионат мира, чтобы показать планете, будто в стране все хорошо. Но в тот момент я еще этого не осознавал. Тем не менее для аргентинского футбола это был исторический день. Страна давно ждала своего первого чемпионского титула. На том чемпионате в сборной выступало сразу пять «десяток» по стилю игры. И вообще великолепные футболисты — Фильол, Пассарелла, Кемпес, Ардилес...
— Даже юного Марадону, уже считавшегося гением, на то первенство не взяли. А вы же недавно разговаривали с главным героем сборной Аргентины на ЧМ-1978 Марио Кемпесом?
— Да, в прошлом декабре. И он поразил меня своей скромностью. Я сказал ему: «Вы были одним из лучших игроков в истории чемпионатов мира». А он ответил: «Нет, нет. Мы все были одинаково важны — Пассарелла, Фильол, я и другие». Он считает, что люди помнят только финалы. А если ты лучший в финале, то автоматически считают, что ты был сильнейшим на всем турнире. Но он подчеркивал, что в первых трех играх сыграл не лучшим образом. Хотя я считаю, что он все равно провел выдающийся чемпионат. И такие слова многое говорят о его человеческих качествах.
RSS