«Я плакал на матче «Динамо» — ЦСКА. Это лучшие пять дней в моей жизни». Проникновенный Леандро Фернандес

Недавно в Москву приехал бывший футболист «Динамо» Леандро Фернандес. Его вместе с австралийцем Люком Уилкширом пригласил Сергей Захаров из компании «Смысловая», которая выпустила книгу про фанатов бело-голубых под названием «Боль и верность». В ходе визита легендам «Динамо» показали клубный музей, обновленную базу в Новогорске, а также позвали на дерби с ЦСКА (3:1).

В интервью «СЭ» Фернандес вспомнил, как в январе 2006-го прилетел из аргентинской жары в минус 30, как его останавливала полиция, почему отказался от «Милана» и «Манчестер Сити» и как плакал после возвращения в Москву.

Москва каждый раз как новая

— Последний раз вы были в Москве в 2023-м?

— Да, приезжал на один из матчей «Динамо». Мне кажется, Москва с каждым разом становится лучше.

— Какое ваше любимое место?

— Красная площадь! Мы приезжаем с семьей, устраиваем экскурсии, фотографируемся. Нам нравится здешняя погода и зимой, и летом, нравится гулять и пить кофе. Для меня это один из лучших городов мира.

Леандро Фернандес: «Бруну Алвеш прыгает выше»

— В Кремле бывали?

— Да, в 2007 году, с «Динамо». Дочке тогда был год, а может, восемь месяцев. Думаю, она стала самым юным человеком, который там когда-либо был! Мы все осмотрели. Ленина в мавзолее уже не помню: прошло лет двадцать.

— Много людей в команде вас не узнали?

— Из футболистов почти все. Возможно, кто-то и узнал, но я сильно изменился (смеется). С Шуниным после матча тепло поговорили: давно не виделись.

— Но хотя бы физическую форму вы сохранили?

— Нет, после карьеры я был в очень плохой форме: не тренировался, набрал много килограммов. В этом году снова взялся за себя. Люблю двигаться, не могу сидеть на месте.

— Чем занимаетесь сейчас?

— У меня несколько направлений бизнеса в спорте, но не в футболе: падел-клуб и фитнес-клуб. Еще большой комплекс с футбольным полем, залом и рестораном. Мне нравится заниматься разными вещами, чтобы не скучать.

— Многие футболисты вкладывают деньги в машины и недвижимость, а не в бизнес.

— Квартиры у меня тоже есть. Деньги нужно беречь: карьера длится лет пятнадцать, а зарабатываешь ты не так долго. Закончил играть — и больше денег не будет.

— То, что вы зарабатываете сейчас, сопоставимо с футбольными доходами?

— Нет, даже близко. Больше всего я заработал именно в России, в Аргентине таких денег не получал.

Фото Татьяна Дорогутина, архив «СЭ»

В Москве было минус 30, а в Аргентине плюс 40

— В январе 2006 года вы приехали в заснеженную Москву. Как это было?

— Агент сказал: «Лео, все решено, ты едешь в Россию». В Москве минус 30, в Аргентине плюс 40. Была пятница, вылет назначили на воскресенье. Всю субботу я искал в Росарио теплую куртку и так и не нашел. В итоге взял часы и туфли! (Смеется.)

Я думал, холод — это когда видишь снег, и ничего страшного. Но в аэропорту открыли дверь: три-четыре часа дня, уже темно, идет снег, мороз. Это было безумие. Мы остановились в «Национале», хотели перейти улицу, вышли — и через две минуты вернулись. Больше из отеля не выходили.

— После такого не захотелось сразу вернуться домой?

— Нет, мне даже нравилось. На тренировку шел в куртке и ботинках прямо на поле. Мне нравится такая зима.

— Как вообще можно играть в такой холод?

— Тяжелее всего, что не чувствуешь пальцев на руках и ногах. В первом тайме ты еще сухой, а во втором уже мокрый и ног не чувствуешь. Однажды мы играли в Томске при минус 18. В шортах вышли только мы с Данни, остальные были в штанах.

— Не пробовали водку, чтобы согреться?

— Нет. Видел, как другие так делали, а я просто брал сухую одежду и шел в раздевалку. А еще забавно: мы с Колодиным стояли в защите и все время играли головой по каменному мячу. Я раз тридцать пять за матч, он двадцать. Мяч даже не касался земли!

Леандро Фернандес: «Может, в Аргентине обо мне забыли?»

— В баню после морозных игр ходили?

— На базе была сауна, но я ее не очень люблю. Массаж тоже не делал. Просто сидел на диване и отдыхал.

— Что еще удивило в России?

— Пробки! В Москве они, по-моему, были хуже всего. Однажды приехал отец с семьей, и мы три часа простояли: проехали километров пять. Я люблю водить, в метро за девять лет спускался раза два. Всегда так выбирал время, чтобы не попадать в самые пробки, но иногда приходилось выбираться по делам, и тогда стоял по два-три часа.

— Как не терялись без навигатора?

— GPS тогда не было, только карты. Я любил на них смотреть и думал: если заблужусь, просто вернусь назад. В итоге ориентировался очень хорошо.

— Правила нарушали?

— Конечно (улыбается).

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

Полицейский хотел оштрафовать из-за гола «Спартаку»

— Сотрудники полиции вас останавливали?

— Много раз. Спрашивали, зачем я так сделал. Но мы же футболисты, иностранцы, поэтому проблем обычно не было. С полицией ладили.

— Глебов из «Динамо» исполняет кричалку: «Кто мы? Мусора! Злые мусора!» Знаете почему?

— Да, и в мое время нам все говорили: «Вы мусора!» Меня останавливали, я отвечал: «Мы из «Динамо»», и они смягчались. Недавно рассказывал дочери: однажды полицейский остановил меня посреди улицы, предъявил ему аргентинские права, он ответил, что нельзя.

Я позвонил в «Динамо», и когда он увидел, что я кому-то набираю, стал мягче. А потом сказал: «Лео, хочу оштрафовать тебя, потому что я болельщик «Спартака», а ты накануне забил нам в дерби». Говорил, что злится, но через полчаса мы уже смеялись.

Так везде: идешь в ресторан и видишь болельщика другого клуба. У нас в Росарио еще хуже: в ресторане к тебе могут отнестись неприветливо, хотя до драки обычно не доходит.

Леандро Фернандес: «Урок первого тура усвоили»

Не помню ни одного бывшего игрока «Динамо», которого любили бы так, как нас

— Расскажите о «Динамо» конца 2000-х. В команде было много португалоговорящих игроков.

— Когда я пришел, у клуба были большие проблемы. В команде оказались португальцы, русские, южноафриканцы, люди из разных стран. Русские почти не играли. Зарплату не платили по два-три месяца. Я думал: зачем сюда приехал? Бесплатно мог и дома играть. Но через два-три месяца все наладилось.

— Как вы выстраивали отношения в раздевалке?

— Я всегда оставался посередине между иностранцами и местными. Говорил: я играю за «Динамо», неважно, аргентинец ты или русский. Старался сплотить людей, сделать из команды единую группу: для меня это в футболе главное. Потом, когда многие ушли, мы с Данни остались чуть ли не единственными иностранцами, которые играли. Был Марчин Ковальчик, пришедший из Польши, а в 2008 году появился Люк Уилкшир. Английский знал только он, да и его акцент никто не понимал.

— Вы восемь с половиной лет играли за «Динамо», вас до сих пор любят, болельщики вывесили баннер. Это тронуло?

— Очень. Когда я приезжал в 2019 году, спустя пять лет, то почувствовал это впервые. В 2023-м приезжал на фотосессию. Но в этот раз было лучше всего: я приехал с женой и детьми.

После матча вернулся в отель и остался в номере один: жена с детьми пошла ужинать. Потом спустился, сел за стол и очень долго плакал. На поле я был растроган, а после игры просто не смог сдержаться. Утром мы с Люком завтракали и не могли в это поверить: мы ничего не выиграли, не стали чемпионами России, не брали Кубок. Обычно футболистов любят за победы. Не помню ни одного бывшего игрока «Динамо», которого любили бы так, как нас, даже русского. Эти пять дней были лучшими в моей жизни.

— Что для вас важнее: эта любовь или трофеи?

— В футболе в воскресенье ты забил, в понедельник тебе аплодируют, а во вторник могут сказать: «Да пошел ты...» Для меня главное, что люди к тебе чувствуют. Можно выиграть Лигу чемпионов или стать чемпионом мира, но, если ты плохой человек, тебе ничего не поможет.

Сергей Силкин.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

При Силкине нас называли русской «Барселоной»

— «Динамо» очень давно не может выиграть трофей. Почему?

— У команды сейчас хорошие шансы, но надо бороться: в футболе все может измениться за минуту. Нельзя зазнаваться. Выиграл девять матчей подряд — можешь проиграть девять. На каждую игру нужно выходить с чистого листа, будто ничего не было. Расслабишься — считай, пропал. Для меня это самое важное понимание.

— Недавно «Динамо» было лучшей командой Европы по победной серии.

— Здорово, но хорошо только в том случае, если закончишь сезон на первом месте. При Силкине нас называли русской «Барселоной»: играли очень красиво. До него был Божович, но мы не выигрывали, пришел Силкин, и начали всех разрывать. А новый тренер буквально ничего не сделал! Футбол — странная игра, так бывает.

— О Миодраге Божовиче ходит много мифов.

— Он умел работать с игроками: подходил и говорил, что именно нужно делать, чувствовал состояние футболистов. Мне нравилась его прямота. Для меня он лучший тренер из тех, что у нас были. Но была одна проблема: результат. Часто мы вели 1:0 и пропускали на последних минутах...

«Со «Спартаком» последние 20 лет всегда что-то не так...» Интервью Миодрага Божовича

— Какая самая смешная история с ним связана?

— Миодраг был сумасшедшим! После поражения он закрыл нас на базе в Новогорске на неделю. Жене с дочерью нужно было ехать в Аргентину, я пришел к Божовичу, а он ответил: «Да, езжай к ним спокойно, не проблема». Я говорю: «Как же так, вы должны были сказать по-другому, разве нет?» В итоге я все же попросил жену приехать попрощаться, чтобы не отделяться от коллектива. Было забавно, что он меня отпускал, хотя прямо перед этим кричал команде: «Fuck you!»

— Он говорил, что строил «сексуальный футбол». Согласны?

— Да, играли мы хорошо. Божович даже шутил: когда он работал в «Москве», я забил его команде, в «Амкаре» то же самое, в «Крыльях» опять: «Сукин сын, ты каждый раз нам забиваешь». Было забавно.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

Лучше уйти так, чем скандалить

— В 2014-м вы ушли, клуб не продлил с вами контракт.

— Они хотели продлить, но сообщили об этом в последний день. Для меня это было неприемлемо: я иностранец, сыгравший за клуб больше всех матчей, заслуживал немного другого отношения.

Я всегда был прямолинейным. Мне прислали сообщение: «Лео, мы даем тебе вот это». Гораздо меньше прежнего. Я ответил: «Тогда лучше не надо», — и уехал домой. Сейчас считаю это лучшим решением. Чувствовал, что отношение ко мне меняется, если бы остался, мог бы поссориться с тренером (Станислав Черчесов на тот момент. — Прим. «СЭ») или спортивным директором (Гурам Аджоев. — Прим. «СЭ») и перестать хорошо играть.

Претензий к руководству у меня не было. Я никому не сказал: »Да пошли вы!» Просто пожал всем руки. Поехал на машине из Швейцарии в Мюнхен, оттуда добрался до Москвы, пять дней пробыл здесь и вернулся в Аргентину. Лучше уйти так, чем скандалить и выбивать условия получше.

«Черчесов — отличный тренер. Если РФС решит с ним расстаться, то Тедеско — суперкандидат». Кураньи — о Евро, сборной России и Германии, Рангнике и Захаряне

— Каким был Черчесов?

— Хорошим человеком. Отношения у нас были нормальные. Я в основном сидел на скамейке, но, когда был нужен, играл. И тренировался как сумасшедший. Контракт отработал до конца: многие покидавшие клуб ветераны на сборы не поехали, а я поехал, потому что этого хотел Станислав Саламович.

— Когда клуб потом вылетел в Первую лигу, что вы почувствовали?

— В какой-то момент сменилось руководство, и все пошло не так. Сначала еврокубки, потом Первая лига. В нее попадают не из-за одного плохого сезона, а из-за неверных решений.

Игорь Семшов и Леандро Фернандес.

Фото Никита Успенский, архив «СЭ»

Готов был разобраться

— Помните знаменитую листовку со словами: «Они убивают динамовский футбол»?

— Помню. Хотел бы найти того, кто это сделал! Дикая история.

— Расскажите, как это выглядело с вашей стороны.

— Какие-то люди приехали на базу, у некоторых были пейнтбольные ружья. Я позвонил переводчику и сказал: если хотят драться, пусть выходят. А они убежали! К тому же было непонятно: это фанаты «Динамо» или условного «Спартака», провокаторы.

На листовке с надписью, что убивают динамовский футбол, почему-то было четверо — Нобоа, Джуджак, я и Кураньи. Нобоа и Джуджаку реально доставалось, их не любили, пока команда проигрывала. А к нам с Кевином претензий ни у кого никогда не было, но я все равно вышел из себя. Попросил переводчика связаться с руководителем фанатов и сказал: хотят драться — пожалуйста, хоть здесь, хоть на трибуне. Я из Аргентины, мне все равно. Я был капитаном и пришел в бешенство. Если бы я был на поле в момент, когда стреляли из пейнтбольных ружей, мог бы рвануть разбираться с этими людьми. Это было странно. Хотя понятно, что это не являлось общей позицией — если кто-то один сделал так, это не значит, что все такие. Да и не факт, что это вообще были фанаты «Динамо».

Кураньи отнесся к всему спокойно, а я сильно завелся.

Кевин Кураньи и Леандро Фернандес.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

Красная «Феррари» и баннер от болельщиков

— Были и смешные истории с болельщиками?

— Конечно. Когда я жил здесь, у меня был красный «Феррари». Каждый год мы встречались с болельщиками. Однажды я приехал на тренировку и, подъезжая, газанул: там стена, как на трассе «Формулы-1» в Монако, и звук очень здорово отражается. Охрана махнула мне рукой. Повернул, а там полно фанатов.

Я со всеми поздоровался, припарковался и пошел внутрь. Потом на встрече один парень спросил: «Лео, почему у тебя красный «Феррари»? Это же цвета «Спартака»!» Я встал и без микрофона ответил: «Потому что цвет «Феррари» — красный». Болельщики взорвались: «Лео! Лео!» Мы вместе посмеялись.

Тотти в Москве: фото с Кураньи и автограф Корнаухову

Когда я сыграл 150 матчей, мне подарили огромный баннер, он сейчас у меня дома в Аргентине. Поэтому я и не понимаю, как могла случиться история с листовкой. Кевина критиковали, когда он не забивал, но стоит ему забить — все хорошо. А так в ресторанах нас узнавали, присылали вино.

Фото Татьяна Дорогутина, архив «СЭ»

«Лео, держи самого высокого»

— Вы были капитаном. Как управляли раздевалкой?

— Проблем ни с кем не было. Учил всех командному духу. Когда перешел Денисов, он первым подошел поздороваться. Мы с ним сталкивались на поле в играх с «Зенитом». На тренировках я всегда работал на сто процентов. Все знают, каким я был в раздевалке: подталкивал вперед и поддерживал всех.

— Вы невысокий для центрального защитника.

— Рост у меня 180, но прыгаю я хорошо. А все остальные были под два метра! Еще в молодости любил идти на мяч в воздухе и выигрывал верховую борьбу у тех, кто выше, просто потому, что много прыгал.

Мой кумир — Роберто Айала. Я спросил, как у него так получается, и он ответил: «Это природа, но я еще и тренируюсь». Я тоже много работал и работаю в зале. Ноги — моя гордость, надо мной даже подшучивают.

В атаку подключаться любил, а защищаться - еще больше. В Аргентине центральному защитнику ошибаться нельзя: нападающий сделает пару финтов, и тебя съедят. Как с Лисандро Мартинесом, когда его обыгрывают. Мне такое не по душе. А рост не мешал даже против двухметровых. На угловых я играл и против Кристофера Самба, когда он был в «Анжи». В России мне вообще всегда говорили: «Лео, держи самого высокого».

Самые известные аргентинцы в чемпионате России

Не ушел в «Милан» и «Лацио». Меня хотели взять в «Сити»

— Были ли клубы, которые могли привезти вас в Россию раньше?

— «Локомотив», когда там был Юрий Семин. До «Динамо» я играл за олимпийскую сборную Аргентины, и он обо мне знал. А после того, как я перебрался в РПЛ, меня хотели все: «Спартак», «Зенит» и так далее. Но каждый раз я отвечал, что никуда не уйду. И это было хорошо в том числе для фанатов «Динамо». Я не ушел даже в «Лацио» и «Милан».

— Как появился вариант с «Миланом»?

— Это был 2009 год. Мы играли со «Спартаком», приехал представитель «Милана» и сказал, что уже говорил с «Динамо». Я забил в той игре, а после нее мне позвонили. Я ответил: сначала говорите с клубом. Но все же сходил на ужин, потому что «Милан» — это круто. Хотя уже тогда понимал, что из «Динамо» никуда не уйду. В итоге объяснил итальянцам ситуацию и поблагодарил.

Вообще же, если бы «Динамо» согласилось, я был готов обсуждать контракт. У «Милана» тогда ушли Мальдини, Костакурта, собирался уходить Неста. Еще мной интересовалась «Фиорентина», но я всех отправлял к агенту.

В 2007-м, еще до того как шейхи взялись за «Сити», меня хотели видеть в Англии. Был еще «Селтик». Но я всегда говорил в интервью: мне хорошо здесь. Я жил в Москве, играл каждое воскресенье. Зачем мне уезжать?

— От «Сити» было конкретное предложение?

— Нет. Когда начались разговоры, генеральным директором был Дмитрий Иванов. Они прилетали в Австрию, где мы были на сборах, хотели встретиться. Но мы тогда подписали новый контракт. Цифры меня не волновали: слишком много чисел отвлекает, а мне надо играть.

Фото Александр Федоров, «СЭ»

Судья мог выйти в футболке «Зенита»

— Ваша лучшая и худшая покупка?

— Лучшая — «Феррари». Худшая — в Аргентине: я покупал классические машины, как в «Форсаже», и однажды взял не ту, она постоянно ломалась. Продал почти без прибыли. «Феррари» я держал два года: летом ездил, а в декабре, когда выпадал снег, убирал в гараж. Возвращался со сборов и снова катался, но потом продал. Затем были БМВ Х6, »Шевроле Тахо», »Мицубиси Лансер» от клуба, потом »Мерседес», одно время »Рейндж Ровер». А раньше у меня вообще был »Туарег».

— Не могу не спросить о стычке с Денисовым.

— Больше взволновались фанаты, чем мы. После драки мы пожали руки. Когда играли друг против друга, всегда шли жестко, но после игры остывали. Мне тогда дали четыре матча дисквалификации. Не лучший матч. Нам еще поставили пенальти... Арбитр мог бы вообще выйти в футболке «Зенита»!

— Часто судьи были за «Зенит» или за «Спартак»?

— Нам часто казалось, что все против нас и судья как двенадцатый игрок соперника. Но я выхожу на поле, и мне все равно, кто напротив: брат или сын. Я буду бороться за мяч. Матч закончился, и конфликт остается на поле. С Это'О мы дрались на поле, а через три дня встретились в ресторане на дне рождения моего друга, пожали руки — и все.

— Вы жалеете о драке с Денисовым?

— Неприятно, но так вышло.

— Назовите лучший и худший момент в «Динамо».

— Худший — история с Денисовым. Лучший — гол в последнем матче против «Зенита». Мы выиграли и вышли в Лигу Европы.

Но пришлось уйти. Я тогда играл уже мало: Черчесов ставил меня правым защитником, не на моей позиции. Частенько он говорил: «Лео, ты не в составе». А я тренировался на сто процентов, чтобы показать, что он ошибся. Если тренер сказал, что ты не играешь, а ты плохо тренируешься, он прав. Но все тренеры признавали мой профессионализм.

— Соперничество «Динамо» и ЦСКА называют братством. Согласны?

— Может быть, фанаты клубов дружат между собой, но когда я выходил против ЦСКА, мне было все равно. Я хотел только победить. Тогда за них играл Вагнер Лав, который постоянно убегал за спину.

«Хочу помочь «Динамо» снять проклятие жены Севидова!» Михаил Лихачев — об объятиях Марадоны, автографе Яшина и зарплате чемпиона мира

Надеюсь, кто-то снимет проклятие с «Динамо»

— Вернулись бы в «Динамо» тренером, скаутом?

— Если клубу понадобится помощь в Аргентине или Южной Америке, пусть звонят, с радостью помогу.

— За «Динамо» играет Роберто Фернандес. Не вы его посоветовали?

— Мы встретились после матча, сфотографировались. Болельщики просили его взять мой шестой номер, и я сказал: «Бери». Некоторые в соцсетях даже отмечают меня на фото с Роберто Фернандесом! Забавно.

— Вы верите в проклятие «Динамо»?

— Не на сто процентов. Но все равно думаю: почему команда не побеждает? Надеюсь, кто-то его снимет — и «Динамо» выиграет РПЛ: оно этого заслуживает.

— Что сделаете, если «Динамо» выиграет трофей?

— Сначала должны выиграть: болельщики это заслужили. И в Москве, и во всей стране ждут — это большой клуб.