29 декабря 2011

29 декабря 2011 | Футбол

ФУТБОЛ

Главный тренер сборной России по футболу в уходящем году выиграл отборочный турнир Euro-2012. Будни квалификации заставляли говорить с ним в основном о футбольной текучке. Но, наконец, путевка на чемпионат была завоевана, и настало время для житейских тем. И тут Дик Адвокат раскрылся с совершенно новой стороны. И не с одной.

НЕИЗВЕСТНЫЙ АДВОКАТ

О ТОМ, КАК АДВОКАТ ВОРОВАЛ ЕЛКИ

- Слышали о русской примете: "Как Новый год встретишь - так его и проведешь"?

- Нет, это для меня что-то новенькое!

- Готовы ли вы с этой приметой согласиться?

- Нет-нет. Я просто люблю этот период - рождественские и новогодние праздники. Мне нравится холодная погода, возможность общаться с родными и друзьями, тихая, но торжественная музыка.

- Встречаете эти праздники дома?

- Чаще - да. Но не всегда.

- Какой из них вам больше всего запомнился?

- Это было еще в детстве. Когда мы с друзьями воровали рождественские елки.

- В смысле?!

- У нас было принято в новогоднюю ночь разводить костры из елок. А поскольку на нашей улице их не хватало, мы рыскали по соседним, чтобы таскать елки оттуда (хохочет).

- Сколько вам тогда было?

- Лет девять.

- 55 лет спустя бокальчик шампанского в новогоднюю ночь перед вами стоять будет?

- Только в порядке шоу (смеется). Но рядом будет ginger ale (безалкогольный имбирный эль. - Прим. И.Р.). И вот его я вправду буду пить! Благо по цвету он выглядит как раз как шампанское.

- Вы совсем не выпиваете?

- Совсем. Мне не нравится вкус алкоголя! Уж лучше кока-колу.

- И даже после выигрыша Кубка УЕФА себе не позволили?

- Ну ладно, там я выпил бокал шампанского в раздевалке.

- А разведка донесла, что пару раз вы даже водку пробовали: на Крайнем Севере, куда летали еще во времена "Зенита", и вместе со штабом клуба после победы в Кубке УЕФА.

- Неправда.

О ТОМ, КАК АДВОКАТ СОБИРАЛ ПОМИДОРЫ

- Читал о вас фразу: "Он вырос на улице". Что имелось в виду?

- В послевоенное время, когда я рос, взрослым приходилось очень много работать, чтобы было на что жить. В голландских семьях тогда чаще всего работали и отец, и мать. Кстати, сейчас, в период экономического кризиса, это время возвращается.

Так вот, моя мама работала в больнице, убирала операционные. Чтобы к приходу врачей они были стерильно чистыми, она должна была появиться в госпитале уже к шести утра. Самое удивительное - ей нравилось то, что она делала.

- И это - при пяти детях!

- Вот и думайте, почему я был так близок к маме и называю ее главной женщиной в моей жизни. А перед сестрой преклоняюсь за то, что, когда мама заболела, она очень терпеливо ухаживала за ней, хотя сама работала. Никогда этого не забуду. Сестра в любой момент может прийти ко мне, и я сделаю для нее все. То же самое касается старшего брата, которому уже 70...

- Есть легенда, что, когда вы возглавили "Рейнджерс", полгода не говорили об этом маме.

- Ей было около 70. Я боялся сказать ей, что уехал в Шотландию, потому что она начала бы изводить себя мыслями, что будет меня редко видеть. Звонил ей каждый день, создавал ощущение постоянного присутствия. Но в какой-то момент пришлось сказать.

- Вернемся к разговору о влиянии улицы.

- Папа и мама работали, а мы, мальчишки, из-за этого были во многом предоставлены самим себе - разве что у меня была обязанность ходить за хлебом. В то время было не так много машин: в начале 50-х, когда мне было четыре-пять лет, на нашей улице в Гааге вообще ни у кого не было своего автомобиля, и никто по ней не ездил. Поэтому мы могли играть на воздухе, и за нас не беспокоились. А двери в квартирах были тогда открыты. Всегда. Их не запирали, но никто без спроса не заходил. Это изменилось, не правда ли?

В общем, мы росли на улице, с друзьями. Впоследствии у родителей появилась возможность уделять детям больше внимания. Влияли и педагоги в футбольных школах, в первую из которых я пошел в 9 лет. Но во многом мы познавали жизнь сами.

И вот еще вспомнил - по поводу булочной. Представляете, нередко хлеб мне давали без денег, а платила мама в выходные за всю прошедшую неделю. И все в округе так делали. Люди знали друг друга - и доверяли. Прекрасные времена! А не подрабатывал я, наверное, только первые четыре класса. А потом...

- Землянику, слышал, летом на фермах собирали?

- И помидоры тоже.

- А правда, что еще и бутылки на конвейер ставили?

- (Смеется.) Очень недолго. Занимался этим с моим лучшим другом - будущим игроком сборной Голландии Харри Восом, которого, увы, год назад не стало. Бутылки те были с хлоридом, и руки у нас после этого были жутко грязными. Но надо же было как-то заработать на велосипед или мопед!

- Сколько вам было, когда вы собирали землянику с помидорами?

- Лет 14, я тогда играл в юношеской команде "АДО Ден Хаг". А в 16 получил там первый юношеский контракт, но это были крохотные деньги. Поэтому без подработки обойтись все равно не могло.

- Учиться после школы вы, насколько я знаю, не пошли?

- Мама была счастлива, когда я вышел на работу. Потому что мог заработать что-то для семьи.

- В средних командах первого голландского дивизиона футбол тогда был полупрофессиональным. Вам тоже приходилось заниматься чем-то еще?

- Был администратором в одной фирме, а еще... продавал натяжные потолки. До 24 лет. Только потом стал профессионалом.

- Потолками-то успешно торговали?

- К тому времени меня в Гааге уже знали как футболиста. И это здорово помогало в бизнесе (улыбается). Много лет спустя владелец "Рейнджерс" Дэвид Мюррей говорил: "Если бы ты не стал тренером, то мог бы стать хорошим бизнесменом".

- Почему?

- Видимо, у меня была к этому склонность. Кстати, абсолютно на все встречи и переговоры, касающиеся моих контрактов и всего, что с ними связано, я всегда хожу сам. Мне это нравится. Так же поступал, когда торговал потолками. Деловые переговоры - это мой конек, это у меня получается.

- У вас и агента никогда не было?

- Нет. Есть юрист, который внимательно проверяет пункты контракта. Но все переговоры - только сам.

О ТОМ, КАК АДВОКАТ СЛУШАЕТ ГИМН РОССИИ

- Когда вы были игроком, часто меняли клубы. Почему?

- Из-за денег. Всегда, переходя в другой клуб, получаешь больше. И как тренер - тоже (смеется).

- Когда и с чьей помощью вы это поняли?

- Рано. И сам. Вот он, результат воспитания улицы. И той же улице я был обязан своим футбольным темпераментом.

- Бурным?

- За пределами поля я был хорошим парнем. Но на поле!.. Там все время спорил - с соперниками, партнерами, судьями. Игроку другой команды запросто мог сказать: "Не подходи слишком близко, иначе огребешь!"

- А могли стать не футболистом?

- Я с детства был очень близок со старшим братом. Когда мне было 10, ему - 17, и он уже начал играть за АДО в первой команде! Я ему подражал. Видел, как он растирался. Вдыхал аромат мази, которую ему давали в клубе. Для меня это был волшебный запах. В 11 я уже убирал раздевалку первой команды "Ден Хаг" - и это было счастьем. Так что иного выбора, кроме футбола, у меня не было.

- Другие виды спорта вас не привлекали?

- Бейсбол! Он был важной частью моей жизни. Но когда я подписал первый юношеский контракт с АДО, в клубе сказали, что с бейсболом пора заканчивать. Поскольку это опасно для футбола.

- Ваши братья и сестры живы?

- Двух братьев уже нет...

- Вы остались без отца в 17 лет?

- Да. Знаете, я не верю в бога. Но каждый немножко верит в то, что над нами кто-то есть. Помню, когда начал играть за первую команду АДО, смотрел вверх и мысленно просил отца: "Папа, помоги мне сыграть хорошо! Я очень хочу здесь остаться!" И каждый раз, когда думал об этом, начинал плакать.

- Говорят, много позже, когда вы впервые возглавили сборную Голландии, во время исполнения гимна начинали плакать. Жалея о том, что ваш отец не видит, чего вы достигли в жизни.

- Нет, это не так. Просто у меня какие-то особые чувства к гимнам, в том числе российскому. Невероятная музыка! Если бы я не знал, что на меня наведены десятки телекамер, и не понимал, что надо держать себя в руках, то под его звуки расплакался бы.

- Вы настолько сентиментальны?

- О да. Смотрю кино - и иногда пробирает. А пару лет назад давал телеинтервью в одной из гостиниц Гааги. Журналист заговорил о моих родителях, и я вдруг расплакался. Прямо перед камерой! Странная вещь - когда люди увидели это по ТВ, им это понравилось. Видимо, увидели, что я такой же человек, как они.

- В аэропорту Пулково, когда прощались с фанами "Зенита", слезы тоже навернулись на ваши глаза.

- Нужно быть очень сильным человеком, чтобы не расплакаться после того, что было в Санкт-Петербурге. Когда столько людей приезжают в аэропорт, скандируют твое имя, поют твою любимую Simply the Best... В этом смысле я слабый человек. Хотя обычно такого о себе сказать не могу.

- Насчет Питера - так все-таки были вы в Эрмитаже или нет?

- Конечно, был - два или три раза. Однажды даже удостоился чести пить чай с директором Эрмитажа! Все-таки я почетный гражданин Санкт-Петербурга. А почетному гражданину негоже не побывать в главном музее города.

- Были удивлены, став обладателем этого титула?

- Ну все-таки я кое-что сделал для города в позитивном ключе. Не словами, а игрой "Зенита". Санкт-Петербург появился на футбольной карте Европы.

- А почетным гражданином родной Гааги вы являетесь?

- Нет. Я не сделал для нее того, что сделал для Санкт-Петербурга. Не сделал и для других городов.

- То есть Питер - первый город, где вы - почетный гражданин?

- И, наверное, последний (смеется).

О ТОМ, КАК АДВОКАТ СЛЕДИЛ ЗА ВАН БОММЕЛОМ

- Верно ли, что вы всегда, в любой мороз, играли в футболке с короткими рукавами?

- Да. Я же говорил, что люблю холодную погоду! А еще всегда играл в спущенных гетрах. Когда впервые так вышел, то почему-то просто летал по полю. И решил: так будет и дальше.

- Никто не попытался поставить вас на место?

- Однажды тренер сказал: "Ты должен играть в натянутых гетрах, иначе буду тебя штрафовать!" Я ответил: "Можете штрафовать, я ничего не поменяю". Тренер был из Чехии (Вацлав Ежек. - Прим. И.Р.), дисциплина у него уж точно стояла на первом месте, и я многому у него научился! Но тут...

- Оштрафовал?

- Нет. Понял, что я буду платить и что мне наплевать. Потому что с натянутыми гетрами испытывал дискомфорт, и никакими деньгами меня не заставить было отступиться. В итоге отступился тренер.

- Вы выиграли эту битву!

- Я выиграл много битв (смеется).

- Как в связи с этим относитесь к сравнениям с Наполеоном?

- Меня это не волнует. Никто из исторических деятелей для меня примером не является. Стремлюсь быть самим собой.

- В чем видите главный минус своего характера?

- В том, что всё замечаю. Это не всегда приятно для некоторых людей, которые предпочли бы, чтобы я чего-то не видел. Еще меня выводит из себя, когда все не идет так, как должно идти. Тогда со мной нелегко иметь дело. Но в целом нахожу общий язык и с игроками, и с руководителями.

- А какой матч считаете лучшим в своей тренерской карьере?

- Тренеры говорят не о матчах, а о периодах. "Зенит" здорово играл в первой половине 2008-го - в атакующем ключе, с морем движения, сменой мест, распасовкой. Я нарадоваться не мог. После первой игры с "Баварией" приезжаю в Мюнхен посмотреть их очередной матч и оказываюсь на ряд выше Пауля Брайтнера. "Дик, что ты тут делаешь?" - "Надо посмотреть игру вживую, а не по ТВ." - "Зачем? У вас нет ни шанса!" - "Подожди немного".

Тот ответный матч, наверное, и можно назвать лучшим. Хорошо знаю ван Боммела. Когда Погребняк забил первый мяч, я увидел, как он жестикуляцией рук успокаивает партнеров: "Расслабьтесь, все будет нормально". Забиваем второй - ван Боммел опять: "Успокойтесь". После третьего уже не успокаивал.

- Аршавин недавно признался, что на тренировках перед тем матчем вы впервые хотели поменять схему на 4-4-2.

- Допускаю. Андрей был дисквалифицирован, и, вероятно, я собирался это сделать. Но на тренировках стало ясно, что новая модель не работает, и сам Андрей или кто-то другой подошли ко мне и сказали: "Давайте вернемся к 4-3-3!" После чего я и поставил Файзулина. До конца не уверен, что все было именно так, но - возможно.

Окончание - стр. 5

Прямой эфир
Прямой эфир