«Махачев возьмет у Барроуза балл, только если судьи будут российские». Большое интервью с Кайлом Дейком
Продолжаем публиковать интервью с первого борцовского турнира RAF в России. Ранее вышли Барроуз и Снайдер, теперь большой разговор с Кайлом Дейком.
Четырехкратный чемпион мира, дважды призер Олимпиады, единственный в истории четырехкратный чемпион NCAA в четырех весах. Его предки по линии отца до четвертого колена были спортсменами. Мать — гимнастка, дед по линии матери — бейсболист. Жена — футболистка. Их четверо детей вовсю занимаются гимнастикой, соккером и борьбой.
Дейк сам с 5 лет на ковре, уже больше 30 лет, но между делом сумел еще вынести учебную нагрузку Корнелльского университета, одного из сильнейших в мире. Чтобы не отстать и не получить отстранение от тренировок, каждый день корпел в библиотеке по 5 часов.
«Мой отец и дед — борцы, прадед — баскетболист»
— Ваш дед был борцом и тренером, отец был борцом и тренером. Вы - борец. А кем был прадед?
— Мой прадед играл в баскетбол за Корнелльский университет. То есть в колледже, где я сам учился, мой прадед играл в баскетбол.
— До какого колена вы знаете своих предков?
— Так, ну давайте прикинем. Отец борец, дед борец, прадед баскетболист. А двое до прадеда были фермерами. Кровь у меня намешанная, мои предки очень давно в США.
— У наших борцов в России высшее образование по большей части просто корочка. У вас ситуация иная, особенно в больших университетах. Сколько часов в день вам приходилось учиться, вот прям напрягаться?
— По большей части приходится учиться по-настоящему. Но есть некоторые школы, колледжи, где оценки ставят просто так. Многое зависит от самого человека. Я довольно много работал ради хороших оценок. Хотел подстраховаться, на случай если что-то случится со здоровьем, чтобы я смог зарабатывать мозгами. Я очень-очень редко пропускал занятия. Садился на первых партах, посреди класса, чтобы сфокусироваться. Студенты часто садятся на последние парты, зависают в телефоне, компьютере, я же хотел больше фокуса.
В университете у меня был такой режим. Утренняя тренировка в 8-00. Потом я завтракал и шел на учебу. С 10-00 до 13-00 учеба. Потом обед, потом я шел в библиотеку. Изучал там с 13-30 до 16-00. Потом вторая тренировка по борьбе с 16-30 до 18-30. Потом ужин. С 19-30 опять библиотека, три раза в неделю я ходил в библиотеку и в вечерние часы. С 19-30 до 22-00. Потом домой, сон — с 23-00 до 07-30. В среднем я учился где-то 6 часов в день. Мне нравилось читать, изучать, я выполнял все домашние задания.
— У вас много бросков с корпуса, вы занимались и греко-римской. Думали когда-нибудь отобраться на чемпионат мира по этому виду?
— Специфика греко-римской очень подходила мне, когда я был юношей. У меня был хороший захват «две руки на одну», хороший андерхук, много физической силы. Одно время я даже ставил цель стать олимпийским чемпионом по классике, но, когда попал в колледж, полностью ушел в фолкстайл. Культуры вольной борьбы в нашем колледже тоже особо не было, а если культуры нет, команды нет, заниматься этим изолированно очень тяжело. По греко-римской у меня был схватка с Арсеном Джулфалакяном (серебряным призером Лондона-2012. - Прим. «СЭ»), довольно близкая, я накатил его, но понятно, что он [оказался сильнее], как-никак чемпион мира. Мы с ним иногда видимся, кстати, отличный парень, он сейчас живет в Южной Америке. Помню, я готовился к той схватке две недели, но спорт совсем другой, очень сложный. Не уверен, что у меня была бы возможность выступать на очень высоком уровне в нем, но всякое бывает.
— Можно сказать, что в среднем классики физически сильнее вольников?
— Разный тип силы. У классиков диапазон движений гораздо меньше. Если я буду стоять на прямых ногах и постоянно фокусироваться на том, чтобы стоять именно так, не сгибаться, не распределять вес на большее число движений — моя сила так или иначе увеличится. Я бы не сказал, что физически они сильнее. Они просто больше натасканы в определенных позициях. Но если я пройду классику в ногу, у него не будет там никакой силы. А если он пройдет в ноги мне, я дам такую силу, что ему покажется, что на него давит 1000 фунтов веса. Разные группы мышц, разная мышечная память, разная нейрология. В накате они, пожалуй, в среднем посильнее, их труднее накатывать, хорошая защита. Есть феномены вроде Михайна Лопеса, который накатывает всех и которого, если я не путаю, не накатывал никто. Я, по крайней мере, не видел. Пожалуй, в среднем у них накат посильнее, но в вольной есть такие, как Садулаев, которые очень хорошо накатывают. Но классикам в основном и приходится фокусироваться только на накате и отрывах от ковра, у них меньше других забот.
— Вы сами очень здорово накатывали — ломали кому-нибудь так ребра?
— Да, по юношам я сломал ребра. Я также накатил своего отца так, что у него было смещение ребер (смеется). Это была одна из наших последних схваток, я тогда только выиграл свой первый NCAA за Корнелл. Мы боролись с отцом во дворе, я накатил и так сжал, что ребра вылетели. Это был последний раз, когда он пробовал по-настоящему дать бой. После этого мы только боролись на руках. По общей физической силе отец был сильнее всех нас в роду, я на втором месте, дед на третьем. Но у деда были очень сильные хваты, сила кистей. Просто невероятный хват. Отец по молодости был просто физический монстр, я ни разу не смог его перевести проходом в ноги. Он бросал меня через плечо, как нечего делать. Он был очень сильный мужчина. Отец умер за девять дней до моего отбора на Олимпиаду в Париже.
«Подтягивания для борца важнее, чем отжимания. Мой рекорд — 42 раза без раскачек»
— Когда вы впервые узнали об Александре Карелине?
— Первый раз я увидел его в журнальной статье. Там была та знаменитая фотка, где он делает обратный пояс с этим безумным взглядом. У меня было такое впечатление: «Этот человек что-то с чем-то. Его произвели в лаборатории». Особенный борец. Помню, меня еще впечатлило видео, где он детям на семинаре показывает, как идет на лопатках по ковру. Это настолько легендарный борец, к нему всеобщее уважение. Я помню, как впервые увидел видеонарезки его схватки с Рулоном Гарднером. Невероятная сенсация, очень сильно впечатлило меня. Я его очень уважаю. Лично не встречал, не жал руку, но, по-моему, видел его издалека на каком-то турнире.
— Карелин как-то сказал российским медиа, что у него было 8 сотрясений мозга. Сколько было у вас?
— По-моему, у меня было одно или два. В колледже меня сильно ударили по голове, но там сказалась и плохая сгонка. Диагноза сотрясения не было, по-моему, только одно за карьеру у меня было. Господь миловал. Я слежу за своим здоровьем, сейчас я чувствую себя лучше, чем в молодости. У меня хорошая команда, которая следит за мной. И с возрастом ты многому учишься, понимаешь, как занимать позицию, не вываливаться из нее. И плюс восстановление, технологии помогают. Я запустил бизнес с восстановлением, помогаю людям восстанавливаться лучше. Мы используем лучшую в мире науку.
— Я слышал, что на определенном этапе вы перестали качаться с тяжелыми весами, и это дало успех.
— Был период, когда я перестал работать с большими весами. У меня было много травм, я не понимал почему. Я также не понимал правильное движение, биомеханику, технику качки. Но когда я поднялся в 86 кг, я снова стал работать с большими весами. Я нашел хорошего тренера, который мне сильно помог. За правильным положением тела в работе с большим весом стоит серьезная техника. А по молодости я просто дергал большие веса, рвал как угодно, техники не было. Сейчас я чувствую себя хорошо, я качаюсь с большими весами, но технично.
Одно время я был слишком гибким, что не очень полезно, и мы это подкорректировали. В целом в борьбе ключевое значение имеет выбор позиции, понимание дистанции, приложения силы, это влияет и на травмы. Есть важные упражнения. Борцовский мост на шею очень важен, подтягивания очень важны, сила спины — пожалуй, важнейшая вещь. Сила хватов — наверное, на втором месте. Ноги, мышца кор. Но если делать тройку — это шея, спина, хваты.
— Подтягивания для борца важнее, чем отжимания?
— Определенно. Отжимания важны, если ты знаешь, какие тебе нужно делать и как. Для здоровья плеч они полезны, локтей, кистей.
— Какой у вас рекорд в чистых подтягиваниях, без раскачек?
— 42 раза. Прямые подтягивания.
— Самая ваша сильная группа мышц — спина?
— Да. Пожалуй, это с детства сразу так пошло. Моя мама была гимнасткой. Я вижу ее тут заслугу. Она очень физически сильная, отец был очень сильный, плюс я с детства много подтягивался.
— По линии матери тоже много спортсменов?
— Ее брат спортсмен, ее отец играл в бейсбол. Ее мама не занималась спортом. А с прабабушки там уже все фермеры были, кто-то учителями, вряд ли они занимались спортом. Моя жена занималась соккером в колледже. Все мои дети, дочери и сын, занимаются борьбой, они также прошли секцию гимнастику и соккера.
«Я бы ни за какие деньги не согласился выступать за другую страну. Ты либо служишь деньгам, либо Богу»
— Есть мнение, что Дейк — конечно, очень сильный физически, но, если бы он был чуть быстрее, он бы выиграл гораздо больше. Скорости вам не хватило и с тем же Барроузом. Согласны?
— Я довольно быстрый (смеется). Честно, никогда не слышал такое мнение, но может быть. Всегда хорошо быть еще быстрее, еще сильнее. Что касается Джордана... В России тренеры могут просто личным выбором взять борца в сборную и отправить на мир или Олимпиаду. С Садулаевым это происходило пару раз, с Сидаковым. Обычно проводят турнир и отправляют победителя, но бывает и личный выбор за тренерами. В США система другая. С 2013 по 2018 год мне нужно было выиграть целый отборочный турнир, а потом еще был отдельный финал — с Джорданом. И все это в один день. 2-3 схватки утром, с 10-00 до 15-00. И через пару часов я боролся с Джорданом. Конечно, есть и плюсы за каждую сторону, но обычно тот, чья нервная система не испытывалась три раза за день, оказывается чуть быстрее и сильнее. Джордан, несомненно, невероятный борец, я его очень уважаю, но думаю, если бы с 2013 года у меня была, скажем, возможность поехать на мир или Олимпиаду за другую страну, я бы взял золото.
— А мысли заявиться за другую страну не было тогда?
— Никогда. Никогда. Я бы никогда не сделал это, ни за какие деньги. Можно служить только одному Богу, вот что говорит Библия. Ты либо служишь деньгам, либо служишь Богу. Я служу Богу, а деньги сами собой придут. Моя страна дала много мне, моей семье, детям. Но всегда есть соблазны. То, что Христос дал мне, — это огромное благо.
— То есть если бы вам сказали, что у вас никогда не будет возможности побороться на мире и Олимпиаде, кроме как за другую страну — вы бы все равно не выступили под другим флагом?
— Очень тяжелый выбор, но я бы сказал, что нет, я бы не согласился под другим флагом. Я не осуждаю тех, кто выступает не за свою страну, все делают свой выбор, у всех свои ценности. Но я никогда такое не рассматривал, даже когда проигрывал и не мог пробиться в сборную. С 2011-го до 2017-го я не мог пробиться, но никогда не думал об этом.
— Много лет вас не пускал через отбор Джордан Барроуз, почему вы все-таки так долго не могли у него выиграть? Основная причина - что у него было больше времени на отдых в день турнира?
— Это очень важный фактор. И у него невероятный проход в две ноги, скрестный захват, хорошее чувство ковра. Но я по-прежнему стою на том, что, будь мы в равных условиях, я мог бы выиграть отбор. В отборе на Токио, когда я победил его, я тоже боролся весь турнир, а он нет, но в отличие от прошлых разов я боролся с ним не в тот же день, а на следующий. У меня был день на восстановление. Еще такая интересная вещь — это количество весовых. Одно время в борьбе было 10 весовых, потом 8. потом 7, потом 6. И это сильно усложнило жизнь борцам промежуточных весов, их категории исчезли. Я знаю ребят, которые были лучшими в мире в промежуточных весах, при системе в 6 весовых они не добились результатов. Чем хорошо RAF — ты можешь выступать в своем естественном весе и быть лучшим. Я оглядываюсь на историю и думаю, что у нас не так много маневра. Что было бы, если бы в мою эпоху, когда я был в колледже, было бы 10 весовых?
— Как Барроуз ощущался в разные периоды — 2013-й, 2015-й, 2020-й, — чувствовали, что он идет на спад?
— В 2021-м и 2022-м он выигрывал чемпионат мира. Он все еще был очень хорош, 7-кратный чемпион мира, олимпийский чемпион. Он был долго на вершине, у меня ничего, кроме уважения, к нему.
— Он самый быстрый ваш оппонент?
— Да. Его способность проходить в две ноги... он валил так всех. Я думал, что смог поймать его на двойной андерхук, но у меня это начало проходить только во второй части карьеры, когда я вырос в движении. У меня хорошие тренеры, они помогли в этом. Постоянно двигаться на ногах, стоять очень низко, сохранять баланс — очень непросто. В 2021-м, когда я обыграл его, я почувствовал, что начал двигаться гораздо лучше. Я уже не был стоячей мишенью для него. Если просто стоять, он, конечно, пройдет. Я добавил в борьбе на руках, движении, выведении его из баланса, я уже не ждал его. У Джордана, кстати, и в одну ногу хороший низкий проход, и скрестный хороший, и выталкивания за ковер хорошие. Хорошая оборонительная тактика. Он универсал.
— И Барроузу, и очень многим вы делали известную «дейк-бомбу» — бросок из стойки через себя обхватом за корпус. Этот бросок построен на чистой силе?
— Тут много техники, чтобы получить эту позицию. Затем техника соединяется с силой, и это отлично срабатывает. Хотя я знаю ребят - чистых технарей и неслабых физически, но у них этот бросок не шел. У меня это упиралось в занятие позиции, подстройку по эпизоду, неважно, как ведет себя оппонент.
«Махачев взял бы у Барроуза балл? Только если штрафной и судьи будут российские»
— Ваше самое крупное поражение на серьезном уровне было от Магомедхабиба Кадимагомедова — 0-11. Что случилось в той схватке?
— У меня была травма ноги, я неделю до Олимпиады не мог ходить. Просто припрыгивал и не мог бороться. Я все равно выступил, я смог проходить ему в ноги, попадать в позиции, где думал, что буду доминировать. У него хорошая защита, конечно. Была одна позиция, вариант, в котором у меня обычно не бывает проблем, мы называет его «метцгер» — это когда ты тянешься к дальней ноге и берешь ее. Но в том случае у меня просто не было физической силы. Но он очень хорош, снимаю шляпу. Я не знаю, почему у него потом не пошло. Он очень талантлив, очень хорош в определенных позициях. Я лично его не знаю, не знаю его приоритеты, не знаю, что для него важнее. Одно время он вроде хотел драться по ММА. 86 кг — думаю, не лучшая весовая для него. У него хорошая защита, хорошие контратаки, на этом можно далеко уехать.
— Сидаков чем вас удивил?
— Он очень, очень интенсивно борется. Хороший проход с внешнего шага. Здорово работал в завершении прохода. Я многому научился на схватке с ним: где должны быть мои колени, когда соперник атакует, где должны стоять стопы. Я бы хотел, чтобы он был на Олимпиаде в Париже, чтобы мы смогли побороться снова, но как получилось. Я бы также хотел побороться с ним на вес повыше. Жаль, что у такого борца отнимается возможность выступать на Играх. В этом году он не пробился в сборную, надеюсь, он еще не заканчивает, будет выступать. Он настоящий геймер, как это называем в США, — если схватка становится сложной, он расцветает. Он выиграл много близких схваток, у него хороший стиль для его структуры тела.
— Джордан Барроуз вызывает Ислама Махачева, сам Ислам заговаривал о нем давно — смог бы он взять у Барроуза хотя бы балл?
— Если будут судить российские судьи, то, может быть, ему дадут один штрафной балл за то, что Барроуз сделал слишком силовой проход в две ноги (смеется). Но у Ислама хорошее чувство тела, хороший контроль корпуса соперника. Я видел, как он боролся с Жамаловым, другими ребятами, у него все равно хорошая борьба. Но он все-таки боец. Мне нравится смотреть его бои, он особенный талант, но взять балл у Джордана... может, только штрафной. Не знаю, Джордан очень хорош.
— Смог бы Ислам выполнить уровень All-American с его текущим уровнем борьбы?
— Смог бы Ислам выполнить All-American... В каком весе он бы боролся, 184? Я не думаю, что он смог бы гонять весь сезон в 170. Он бы был в 184, и ему бы пришлось бороться... ох, дружище, ему бы пришлось с Максом Маккэнели, Рокко Уэлшем, Энджело Феррари, Эйденом Синклером. Ему было бы тяжело в этой весовой. Тяжело. И борьба на спине и сверху в фолкстайле сильно отличается. Контролировать кого-то со спины в фолкстайле и в ММА, где можно панчить и душить, — это сильно разные вещи. ММА другой спорт. То, что они делают, я бы никогда не смог. Но в том, что делаю я, им было бы тяжело. Фолкстайл — это совсем другое.
— Вы физически сильный, по-борцовски взрывной — как думаете, у вас есть нокаутирующий удар?
— Мне нравится думать, что он у меня может быть, но не знаю, я никогда не дрался.
— Спарринги не делали, в шлемах хотя бы?
— Нет. Мне это неинтересно. Я вложил много денег в развитие моего мозга, когда учился в университете, стараюсь использовать его по полной. Риск/вознаграждение в данном случае не сходятся.
— Какая у вас, кстати, была специальность в университете?
— Development Sociology and business major (социология развития и бизнес. - Прим. «СЭ»). Я хочу независимость, хочу понимать бизнес максимально. Как он работает, как работает лидерство. Сейчас у меня есть свой бизнес, выхожу на другой уровень. Работаю с тем же увлечением и отдачей, как в борьбе. Мне очень повезло с семьей, хорошими решениями по жизни, все это привело меня туда, где я есть. Я могу и пойти тренером, работать с молодыми борцами. Посмотрим. Собственные выступления — мне нравится формат RAF, одна схватка за турнир, и все. В таком темпе ты можешь рассчитывать на долголетие. Потому что по 5 схваток в день — это другая нагрузка.
— Если бы не США, в какой стране выбрали бы жить?
— Эль-Сальвадор, пожалуй. Центральная Америка. Букеле (президент страны с популярным стилем правления. - Прим. «СЭ»), биткоин, самый низкий уровень преступности в мире. Пляжи, горы, вулканы, Тихоокеанское огненное кольцо. Если не США, если бы я мог перевезти всю семью, я бы выбрал это место.
— Сейчас кофемания, никто не может без кофе. В какой стране пили лучший кофе?
— В Гватемале. Их местный кофе был очень-очень хорош. Местный продукт, и они умеют делать кофе. Мне нравится шоколадный оттенок вкуса, обычно я заказываю флэт уайт и капуччино. Там это было очень хорошо.
— Как кофе в России по сравнению с США?
— Довольно неплохо. Хоть зерна кофейные тут не растут, кофе делают хороший (смеется).
RSS