«Самые красивые женщины — в США. И самая лучшая еда в США». Интервью с Джорданом Барроузом и Кайлом Снайдером
5 сентября борцовский промоушен RAF проведет грандиозный по составу турнир в Москве.
На свое первое событие в России американская лига выставит шестерых олимпийских чемпионов, нескольких чемпионов мира и призеров Игр, а также восьмерых звезд ММА, включая двух чемпионов UFC в главной схватке вечера — Хамзата Чимаева и Тайрона Вудли.
Для раскрутки RAF дал нам двух олимпийских чемпионов на интервью — Джордана Барроуза и Кайла Снайдера. Мы поговорили о Сайтиеве, Садулаеве и Джастине Гэтжи, вспомнили поездки в Дагестан и Красноярск, разобрали секреты тренировок и питания, а также сравнили красоту русских и американских женщин.
***
Джордан Барроуз: «Мой самый техничный соперник — Сидаков. Он делает всего три варианта, но идеально и всегда в разном порядке»
— Мне понравилось здание, в котором вы устроили свою борцовскую академию. Бывшее помещение аптеки, кирпичный стиль, очень уютно. Покупали только за свои или у вас были партнеры?
— Нет-нет, я и моя жена, мы вложили собственные средства в покупку помещения. Последние три года моя борцовская школа размещалась в местной старшей школе, но потом секция стала расти, все больше спортсменов, и мы поняли, что нам нужно место, в которое у нас будет постоянный доступ, а не только в разрешенные часы. Чтобы не только дети могли тренироваться, но и я сам. Чтобы было где бороться, качаться, бегать, париться в сауне. Вот так мы все и совместили. Сейчас у нас занимается около 180 детей.
— Полагаю, вы потратили на здание больше полутора миллионов долларов?
— Да, побольше этого.
— В студенческие годы вы боролись с Джастином Гэтжи. Он при случае припоминает, как набрал на вас баллы. Помните эту схватку?
— Я помню, да. Я был удивлен, насколько он жесткий парень. Я дважды боролся с ним, в мой год джуниор и в год сениор, и оба раза мне было трудно. В мой год по джуниор я был непобежденным, всех бил легко, а вот с ним пришлось трудно. До того момента я не слыхал о нем, он еще боролся в Северном Колорадо, в очень маленьком колледже. Он стал NCAA All American, причем попал на подиум в сложной весовой категории. Он определенно был хорош в борьбе. Когда он вспоминает о своих успехах в борьбе, он не преувеличивает, он правда был очень сильным борцом. Физически сильный, дисциплинированный, хорошая защита. У него была необычная манера, и плюс он был крупным для своей весовой. И просто очень жесткий пацан. Я помню, что он не сдавался ни в одной позиции, везде бился, хорошая выносливость. Он заставлял сражаться за каждый балл. Думаю, он выжал максимум из своего борцовского потенциала. Я вижу, как его борцовские навыки помогли ему в ММА.
— Нам, в России, трудно понять, насколько это высокий уровень борьбы — статус All-American. Объясните, что за ним реально кроется?
— Я бы сказал, что All-American — это по уровню как отобраться в университетскую сборную до 23 лет. То есть ты не входишь в эшелон лучших борцов страны, но ты пощипываешь их за пятки. Вот это уровень NCAA All-American.
— Если мы, например, сравним Джастина Гэтжи в его лучшие борцовские годы и Бо Никала — между ними совсем большая пропасть?
— Да, это даже не близко. Бо Никал провел исключительную карьеру, он мощно доминировал, оформил много туше, три раза выигрывал NCAA Division I. Очень-очень хорошая карьера.
— Среди всех борцов с кем вы боролись в мире, кто был самым техничным?
— Хм... Это хороший вопрос. Это уникальный вопрос. У каждого соперника было что-то особенное, своя система и подходы, каждый предлагал что-то уникальное. Например, мой первый оппонент из России, Денис Царгуш. У него были очень сильные захваты руками, очень хороший проход в одну ногу, очень хорошо работал в захвате «две руки на одну». Он умел сбивать мой темп и превращать схватку в поединок, где происходил всего один или два обмена атаками.
Другой мой оппонент из России, Аниуар Гедуев. Очень физически сильный, очень взрывной, быстрый, хорошая техника. Он был всегда опасен, потому что мог взрываться в позиции очень быстро. Другой оппонент — Хетаг Цаболов. Тоже очень сильный физически, очень солидная защита, тоже хорошая техника. И очевидно в этом списке Заурбек Сидаков, с которым у меня было противостояние. В его арсенале было, пожалуй, только три варианта, но очень четко их проводил, боролся с мощной самоотдачей и никогда не уставал. Ключевая разница между ним и всеми другими россиянами, с кем я боролся, — это выносливость. С другими я знал, что, если с начала подниму темп, они в конце концов устанут и начнут ошибаться. А он не ошибался. Это особенный борец. У него были все стороны — он был гибкий, дисциплинированный, стратег, выносливый, технарь, силен в завязках. И очень волевой, неуступчивый. Пожалуй, Сидаков самый техничный.
Какие три варианта он постоянно проводил? У него очень хороший проход с внешним шагом, outside step. Очень хорошее протаскивание за руку, вариант сброса — slide-by. И очень хороший сброс из андерхука — throw-by. Он связывал все эти вещи и применял в разном порядке. Если ты защищался от протаскивания за руку, он переходил на проход с внешним шагом. Постоянно навязывал андерхук и, когда ты пытался схватить его, делал сброс протаскиванием. Если этот вариант не проходил, он снова возвращался к проходу с внешнего шага. Я постоянно пытался защититься от этих трех вариантов, но он очень дисциплинированно боролся на руках. Он контролировал кисть одной рукой, а другой делал захват за шею. И когда брал за шею, он не отдыхал, а постоянно грузил голову, чтобы ты опускал глаза. Сбивал тебя, выматывал, заставлял тянуться, и потом следовал проход. Это не все, что он умел, но на эти три варианта я постоянно обращал особое внимание. И он очень волевой, сильный духом. Плюс он высокий для весовой, у него большая рама. Хотя посмотреть на него — он не выглядит исключительным атлетом, нет больших мышц, не супербыстрый, не суперсильный, но его техника и выносливость исключительны.
— Последние пару лет он начал проигрывать концовки схваток, чего с ним никогда не бывало. Вы видите у него спад?
— Думаю, он стареет. У него были травмы, были операции. Он уже все выиграл, ему не особо есть что доказывать. Хотя, полагаю, он любит борьбу и любит соревноваться. Трудно долго оставаться на вершине. Молодые подступают, они голоднее, они разгадывают тебя. Чем больше успеха, тем труднее сохранять мотивацию. Тяжело усердно тренироваться, когда у тебя все есть.
— Заурбек говорил, что вы - единственный соперник, с которым он чувствовал опасность каждую секунду, вплоть до гонга.
— Взаимно. Я могу сказать то же самое о нем.
— У вас всегда было идеальное тело. В 38 лет насколько тяжело сохранять мышечную массу — наблюдается ли склонность к полноте или, наоборот, потере веса?
— На удивление все хорошо. Я не выгляжу, как в 25 лет, но мое тело чувствует себя хорошо. Мне повезло, мой отец был стройным, у мамы тело, как у меня, мускулистое. Я не думаю, что я когда-нибудь растолстею, это просто не моя генетика. Даже после двухлетнего простоя, особо не упахиваюсь, я выгляжу очень близко к тому, как я выглядел лет пять назад. У меня быстрый метаболизм, я хорошо выгляжу, хорошо себя чувствую. Хотя моя диета даже близко не такая строгая, как когда я активно выступал. Сейчас я все равно соблюдаю дисциплину, ем цельные натуральные продукты, пью как можно больше воды, не ем жареное, не ем фастфуд. Я и моя жена очень заботимся о том, чтобы еда была правильная, не только для нас, но и для наших пятерых детей. Но когда я выступал, это был другой уровень, я только и делал, что думал о своем теле, о диете, чтобы быть здоровым и сильным. Сейчас, с возрастом, это по-другому.
— В какой год у вас была пиковая форма?
— Я бы сказал, что моя лучшая борьба была в 2015 году. Лучший период — 2013-2015, но 2015 был абсолютно лучший мой год. Никто не мог у меня выиграть, я был слишком быстрый, слишком сильный, слишком дисциплинированный, слишком техничный. Я выходил на ковер с мыслью, что ни один человек в мире весом 163 фунта не сможет побить меня. Я был очень уверен в себе.
В 2016, в олимпийский год, я сбавил. Я больше поддерживал уровень, чем развивал навыки. Меньше тренировался. Я стал звездой, у меня было много отвлечений на всякие съемки, спонсорские проекты. Я потерял фокус. Я больше думал о благах, которые принесет второе олимпийское золото, чем о самой борьбе. Борьба в моей иерархии сошла с первого места. Раньше она была на первом, потом семья, потом светская жизнь. Я не был сфокусирован на подготовке, как должен был, учитывая статус турнира.
— Вы были очень техничным борцом, но не были виртуозом, как Сайтиев. У вас не было сожалений, что вы не работали над техникой еще больше, не пытались сделать из себя супертехнаря со сложными приемами?
— Нет-нет. Моя карьера как раз и удалась настолько успешной, потому что у меня не было дара ко всяким фокусам в технике. Люди могут брать пример с моей борьбы, потому что она построена на тяжелой работе, дисциплине, постоянстве. Бувайсар Сайтиев был вундеркиндом, то, как он двигался — это красота, это поэзия, это так изощренно. На это было интересно смотреть, но очень тяжело повторить. Он один такой. А я близок людям, потому что моя основа — тяжелый труд, самоотдача. С этого можно брать пример тем, кому не хватило таланта к технике, кто не был лучшим на ковре с 5 лет и до выступления на Олимпиаде.
У нас с Бувайсаром разные пути. Я уверен, что в период с 19 лет до 35 я тренировался больше, чем он, но наша система, подход разные. Лидеры, с которых я мог брать пример, отличались от него. У меня не было брата олимпийского чемпиона, как у него. У меня даже не было брата, кто занимался борьбой (смеется). То, к чему он имел доступ, у меня такого не было. Мой стиль был построен на простоте, но за этой простотой тоже стояла сложность. Поэтому я нисколько не сожалею. Но сейчас, когда я сам стал тренером, я ставлю себе цель создавать красивую борьбу. Все могут бороться, как я, но я хочу, чтобы люди делали броски, прогибы, мельницы, все эти техники, которые делают борьбу выразительной. Это самая прикольная часть моей работы — помогать другим бороться красиво.
Интересно, что Бувайсар закончил в 2008-м, а я вышел на большую арену в 2012-м. Если бы он отборолся еще один цикл, мы могли бы встретиться на ковре. У него, конечно, уникальный стиль борьбы. Я виделся с ним несколько раз, у меня не было возможности провести с ним много времени, ни разу не было возможности побороться, но мы виделись на нескольких турнирах, где я выступал. Он вручал призы, был на церемонии награждения, я попросил его сфотографироваться. Для меня это честь, он был в моей весовой категории, и он, возможно, величайший вольник в истории.
— На детском, юношеском уровне в США вы встречали кого-то с такой же техникой, как у него, может быть, с таким же талантом?
— Есть ребята, которые очень похожи на него, но американский стиль борьбы отличается от российского. У нас это больше драка, чем искусство. Много борьбы на руках, много проходов в ноги, взвинчивания темпа, хорошей выносливости. Российский стиль построен на стратегии, точности, ловкости, ритме. Просто другой стиль, как и иранский стиль другой, японский. В Америке еще такая система, что наши борцы-чемпионы, когда заканчивают, идут в тренеры колледжей. А когда ты тренер колледжа, у тебя нет доступа к борцам, пока им не исполнится 18 лет. Сайтиев, по-моему, в 19 уже был олимпийским чемпионом. В Америке (возьмем Тома Брэндса, Кэла Сэндерсона, Дэвида Тейлора) к ним попадают борцы только с 18-летнего возраста. К этому моменту их стиль уже сложился. А в России борец может работать с одним тренером с 6 лет до конца карьеры. Один и тот же тренер может поставить им стиль и потом развивать его десятилетием. В Америке же ты прыгаешь от одного тренера к другому: старшая школа, колледж, уровень джуниор, потом уровень сениор и так далее. Часто менять тренеров — это вредит твоим способностям. Но у нас есть сейчас уникальная молодежь — Маркус Блейз, Джек Форрест, Бо Бассетт. Очень сильные молодые борцы, которые, я верю, станут чемпионами мира и Олимпийских игр.
— Я как-то спрашивал тренера Бувайсара Салима Нуцулханова, как бы сложилась ваша схватка с Бувайсаром лучших лет. И он сказал, что Бувайсар побил бы вас в 4-5 баллов, грузил бы голову и не дал бы пройти в две ноги чаще, чем один раз.
— Думаю, все, кто на его стороне, будут говорить, что он бы победил, а я буду говорить, что я (смеется). Потому что я спортсмен, я уверен, что моя лучшая версия выиграла бы у него. Брэндон Слэй, который был моим тренером несколько лет, здесь, в PRTC, который готовил меня к чемпионатам мира в 2021 и 2022 годах — он побил Бувайсара в Сиднее. И он использовал проход в две ноги и накат — техники, в которых я хорош. Думаю, против его лучшей версии я бы не делал слишком много проходов, я бы очень стратегически отбирал проходы. Не думаю, что он когда-либо сталкивался с тем уровнем физической силы и взрывной способности, которые у меня были в лучшие годы. Думаю, для него это реально была бы проблема. Я очень динамично передвигался, соперникам трудно было меня поймать. Я был очень опасным борцом. Думаю, я бы победил.
— Помните схватку на высоком уровне, которую вы выиграли в самом не свойственном себе стиле? Техниками, которые вам вообще не присущи.
— Это очень хороший вопрос. Попытаюсь вспомнить. Была схватка на чемпионате мира 2017 года против Хаджиева из Франции. Четвертьфинал. Несколько приемов я исполнил... бросил, по-моему, на 4 балла. Сделал бросок Метцгера, сделал боковой проход в одну ногу, сделал limp arm, выскальзывание рукой. То есть я делал приемы, которые не типичны для моей борьбы. Я кайфовал. ЧМ-2017, пожалуй, турнир, на котором я боролся с самым большим удовольствием. Я не парился о соперниках, мне не было важно, выиграю я или нет, мне просто было интересно посмотреть, что я могу сделать, какие приемы у меня пройдут.
— Сколько раз вы бывали в России и что запомнилось из этих поездок?
— Удивительно, но я никогда не боролся на Ярыгинском. Многие этому удивляются. 5 сентября, когда я буду бороться на RAF, это будет мой первый турнир в России. В России я только раз тренировался, в 2013 году, в Сочи. У нас был сбор с национальной командой, мы пробыли там неделю. Сочи оказался отличным местом. Они собирались проводить зимние Олимпийские игры, и я думал, там будет холодно, снежно, но там оказалось очень здорово. Город на побережье. Отличный отель, пляж.
Я также был на Украине, в Киеве, мне очень понравился Киев. Мне понравилась еда, понравились люди. Соревнования прошли отлично. Я был несколько раз на Украине, хорошо проводил там время.
— На Кубе вам приходилось бывать?
— Да, я бывал там. Я боролся на турнире Серро-Пеладо в 2012 году. Мне понравилось на Кубе, мы были на пляже, отличная еда, люди приветливы. Борьба отличная, турнир очень солидный. Мы были на тренировочной базе, где тренируется кубинцы и просто невероятно было видеть, какие у них условия. Могу сказать, что мы, в Америке, избалованы. У нас есть все лучшее. Большие борцовские базы, залы, тренажерки, сауны, питание, массажисты, хиропрактики. А потом ты едешь на Кубу и видишь, что у них ничего нет. На их базе просто нет ничего. Нет сауны, нет тренажерки, нет окон. Они просят подарить им борцовки, форму. В зале летали птицы... там вообще ничего толком не было, здание выглядело как заброшенное. Но работа, которую они делают, — это нечто особенное. Они пашут, у них большая самоотдача. В Америке же у нас все лучшее, все оборудование высокого уровня, мы инвестируем в борьбу много денег. А на Кубе, маленьком островке посреди Атлантического океана, ничего нет, но есть одни из самых успешных борцов в истории. Михайн Лопес родом с этого маленького острова, это потрясающе!
— Мы просили Кайла Снайдера составить пятерку стран, которые он посетил, по самой вкусной еде. Теперь составьте вы.
— США на первом месте, определенно, никого и рядом нет. У нас плавильный котел, тут все есть. Нет традиционной американской еды, чисто американским можно считать разве что стейк и хот-дог, что-то такое. Но мы довели до совершенства еду приезжих со всего мира: итальянскую, японскую, индонезийскую, средиземноморскую. Люди со всего мира приехали к нам и открыли свои рестораны. Я объездил весь мир и всегда в поездках не мог дождаться, когда вернусь домой, к своей еде. Каждый раз, когда я ездил на чемпионат мира, я составлял список американских ресторанов, в которые отправлюсь, когда вернусь домой. Но есть страны, где мне тоже было очень вкусно. Я бы назвал Италию, это чистое второе место после США. Я был там несколько раз, я фанат пасты и пиццы. На третье место я поставлю Венгрию, всякий раз я наслаждался едой в Будапеште. Мне также понравилась еда в некоторых бывших странах СССР, например, на Украине. На Украине очень хорошая еда. Я никогда не ел борщ, пока не поехал за пределы США. Очень вкусно было в Иране, особенно мне понравился их традиционный хлеб, лепешка Наан. И еще добавлю сюда Германию. Мне очень нравится их еда. Мы ездили в Германию каждый год, в кэмп для акклиматизации перед чемпионатом мира.
— Насколько в Америке вам не хватает красивой изящной архитектуры, которая есть в европейских странах? Церкви, старинные мосты, замки.
— Да, не хватает, это 100 процентов. В США у нас есть своя история, но, когда ты ездишь по миру, приезжаешь в эти старинные места, ты понимаешь, насколько США молодая страна. Многое у нас построили наспех, не на века, и построили без настоящей красоты. Когда видишь в Европе замки, которым сотни лет, тысячи лет, все эти сооружения в Стамбуле, Франции, которые я раньше видел только по телевизору. Потрясающе видеть, как все это по-прежнему стоит. Это говорит о качестве этих построек. Если здание простояло 1000 лет, можно представить, сколько на него пошло тяжелых трудов. Несомненно, красивая архитектура влияет на нашу душу.
— Вы человек женатый, но позвольте спросить такое — среди всех стран, что посетили, где самые красивые женщины?
— В Америке. Америка — лучшее место, которое я видел, в котором бывал. У нас красивая природа, прекрасная еда, доступ ко всему. У нас отличная культура, кино, музыка. Америка задает темп и тренды всему миру, я думаю именно так. Это лучшая страна.
— Просто многие считают, что самые красивые девушки в России, на Украине, в Швеции. Но для вас все равно Америка.
— Америка. Сто процентов. Самые лучшие там.
— Ваша мама, миссис Джэнис Барроуз, по-прежнему работает на том же месте?
— Да. Моя мама, кстати, живет вместе с нами, в нашем доме. Она все еще работает, она любит работать, любит заниматься делом, любит нести ответственность. Многие сотрудники рассчитывают на нее, поэтому она по-прежнему служит. Она работает специалистом по оформлению пенсионных выплат. Оформляет пенсии для строителей, работников. Заботится о том, чтобы они, выйдя на пенсию, получали свои выплаты, льготы. Маме 58, мне 38, и она работает на этом месте с 18 лет. То есть уже 40 лет.
***
Кайл Снайдер: «В американском борцовском сообществе примерно 40-50 процентов верующих христиан»
— Американское борцовское сообщество выглядит очень религиозным. По вашим наблюдениям, какой там процент верующих христиан?
— Я бы сказал, что чуть меньше половины. Около 40-50 процентов. Все равно неплохо. Если брать сборную, то с 2015 года, как я здесь, вижу, что большинство ребят в команде — верующие христиане. Один-два раза в неделю мы собираемся для изучения Библии, учимся друг у друга. Часто об этом говорим.
— Какие из грехов вам труднее всего преодолевать каждый день: злоба, осуждение, гордыня, что-то еще?
— Я бы сказал, гордыня. Я много работаю над тем, чтобы оставаться смиренным, потому что у меня есть склонность считать себя лучше других. Ставить себя выше других людей, а мне нужно ставить себя ниже. Это лучший способ научиться любви к ближнему. Для меня это самое трудное.
— Вы много раз были в России, у вас возникало ощущение, что находитесь в христианской стране?
— Нет. Просто потому что борцовское сообщество в России по большей части мусульманское. Те места, куда я ходил, люди, с которыми я был рядом, — все это связано с мусульманами. Это мой личный опыт. Обо всей России я не знаю, но борцовское сообщество — вот, по чему я могу судить. Москва определенно отличается от Дагестана по культуре. Осетия, как мне показалось, более христианское место. В Москве я был не так долго, в основном проездом. Москва прекрасна по архитектуре, очень красива. Многие меня спрашивали, что я думаю о России, Москве, и я всегда отвечал, что там красиво, рестораны великолепные. Очень приятное место.
— В США для вас какие три города самые красивые?
— Гавайи — одно из самых красивых мест. Монтана вся прекрасна. Сан-Диего, Калифорния. И у нас есть такие уникальные города вроде Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Майами. Я не очень люблю большие города, но в эти места иногда очень приятно приехать.
— Вы как-то рассказывали, что Дагестан впечатлил вас качеством еды. Какие блюда больше всего понравились?
— Чуду и хинкал. Везде, куда бы мы ни ездили, еда была очень хороша. И мы много ели. В США нужно потрудиться, чтобы найти качественное мясо. В обычном супермаркете не так просто найти. А там качество мяса выше. Даст бог, я поеду туда еще раз и проведу времени побольше. Мне нравится бывать в России, культура, история великая. И борьба великая, столько сильных соперников. Отличное место!
— Давайте сделаем лучшую пятерку по вкусной еде среди всех стран, которые вы посетили.
— Тбилиси, Грузия — там было очень хорошо в этом плане. Италия, Франция. Венгрия, Будапешт. Если пятерку составлять, то США на первом месте, потому что у нас есть все: итальянская еда, мексиканская, барбекю, стейки, что угодно. На втором месте Франция, Италия - на третьем. Россия - на четвертом, включая Дагестан и Грузию.
— Вы не раз бывали в Красноярске, какое впечатление оставил город?
— Это настолько исторический город с точки зрения борьбы благодаря Ярыгинскому турниру. Для меня это как святое место. Я скучаю по Ярыгинскому, мне бы хотелось выступить там еще. Сейчас мы работаем над визой, надеюсь, дадут визу на год. Может быть, в следующем году поеду, посмотрим. В среду, возможно, мне дадут визу. Сейчас ее стало непросто получить, думаю, из-за войны.
— Если вы прямо сейчас поедете на Ярыгинский и выступите, вы можете из-за этого потерять спонсоров в США?
— Нет.
— США - демократическая страна, из-за такого проблемы не возникнут?
— Да, это не будет проблемой.
«Что лучше всего работает против Садулаева? Молитва»
— Хочу поговорить о вашем тренировочном режиме. Сколько у вас выходных?
— Как правило, среда и воскресенье. Это дни восстановления. Обычно я сплю 8 часов в день. Днем не дремлю, иначе буду плохо себя чувствовать. Сон хороший, не проблема заснуть. Силовые тренировки, качка, у меня три раза в неделю. Программа качки плюс-минус неизменная последние 10 лет. Цель всегда стать сильнее, но более важно сохранить здоровье. Стараюсь не перетренироваться. Для меня оставаться здоровым важнее, чем набирать физику. Раз в неделю делаю круговую. Круговая каждую неделю разная. Бегаю 5-6 раз в неделю. Бег для меня больше работа над психологией, чем кардио. Я много визуализирую во время бега, представляю конкретных соперников и схватки. Борюсь 6 раз в неделю, много работаю над техникой, выносливостью. В восстановлении для меня важен массаж, мне кажется, в Пенсильвании, где я живу, лучший массаж в мире. Сауна важна, горячие и холодные ванны. Вот основные вещи.
— Если бы вы могли делать только одно физическое упражнение до конца жизни, что бы выбрали?
— Приседание со штангой на плечах, пожалуй.
— Я читал, что ваш дедушка был 195 см ростом. Это правда?
— Нет-нет (смеется). Мой дедушка где-то 179 см. Отец 186. Я хотел играть в NFL, но в 14 лет перестал расти. Для NFL нужно хотя бы 186-188 см.
— Вы как-то рассказывали, что у Абдулрашида Садулаева уникальная структура тела. Что имели в виду?
— Я считаю, Абдулрашид Садулаев — величайший борец нашего поколения. У него очень необычный торс. Он как будто в два раза длиннее его ног. Поэтому у него необычная стойка. Я не знаю, как именно структура тела ему помогает, но он невероятно силен в завершении прохода и невероятно силен в защите, когда ты берешь его ноги. По защите он и Ахмед Тажудинов лучшие, с кем я боролся. Тажудинов всего три года выступает по взрослым, но очень хорошо защищается. Что лучше всего работает против Садулаева? Молитва (смеется). Просить у Бога помощи. Он настолько доминирующий, так тяжело выиграть, что тебе стоит полагаться на Бога. Его очень трудно вытолкнуть за ковер, он очень физически сильный. Его понимание позиции отличное. Тяжело его двигать.
— Что случилось в той схватке, когда ему удалось тушировать вас?
— Он использовал отличный прием, плюс я подходил к схватке слишком самонадеянным. Я думал, что обыграю его еще легче, чем в прошлом году. Дело даже не в приеме, а в моем отношении к делу. Психологически он силен, у него хорошие тренеры, хорошая система. Он очень скромный, у него везде порядок. С Абдулрашидом у меня всегда все больше упиралось в противостояние характеров. Постоянно нужно было его давить, заставлять защищаться. Когда у меня в этом были успехи — вот это мне приятнее всего вспоминать.
— Вы испытывали еще когда-нибудь такое гостеприимство, которое вам оказали в Дагестане?
— Это было самое большое гостеприимство в моей жизни. Вообще, в каждую поездку в Россию меня встречали очень гостеприимно. В Америке борьба становится популярнее, но ты не такая супервезда, как в Дагестане, где тебя узнают все. Но, честно, мне больше нравится американский вариант (смеется).
— В больших американских городах вроде Нью-Йорка вас часто узнают?
— Иногда. Только некоторые люди, далеко не все. Но борьба становится популярнее, особенно с приходом RAF, все больше людей следят, больше ходят на турниры. Я заметил, как выросла моя популярность благодаря RAF.
— На RAF вы будете бороться с Ахмедом Тажудиновым, в чем он показался особенным, когда вы боролись с ним впервые?
— Он очень особенный борец. В один момент все говорили, что он лучший борец среди всех весовых, самый доминирующий, и 5 сентября в Москве я ожидаю один из сложнейших своих поединков. Он один из лучших в мировой борьбе по технике завершения проходов. Очень хорош в защите, ментально сильный, нацеленный на победу. Будет тяжелая схватка. Он очень длинный, с ним по-особенному трудно.
— Ханиев, с которым вы боролись в Албании — талант уровня Садулаева?
— Он может выйти на такой уровень. Он очень молодой, но пока Абдулрашид - первый номер. Ханиев очень хорошо атакует ноги, и он постоянно в поединке. Многие ребята подседают к концу схватки, а он постоянно в игре.
— Какая у вас цель на ближайшие 10 лет?
— Каждый день моя цель - познавать Бога и прославлять имя Бога, Иисуса. Я хочу выполнять то, что Он от меня хочет. Прямо сейчас — это борьба и выступления. Именно через это, мне кажется, Он помогает мне познать себя и дает возможность прославлять Его и возвышать. Это и есть моя цель в жизни, мой фокус.
RSS