«Отцы-основатели» и босниец, потерявший зрение на балканской войне. США — в 1/8 финала: репортаж Рабинера
02 июля, 03:00. Levi's Stadium (Санта-Клара)
«Для нас это больше чем игра. Это подтверждение нашего существования»
Разговоры с болельщиками из разных стран перед стадионами обычно бывают легкие, веселые, беззаботные, иногда — с песнями и плясками народов мира. В такие моменты едва ли можешь рассчитывать на какие-то душевные излияния — эти люди видят тебя в первый и, скорее всего, последний раз в жизни, так с чего бы им с тобой откровенничать?
Первые контакты с американскими болельщиками были именно такими. Одни были наряжены отцами-основателями США. На мою просьбу представиться первый сообщил:
— Я — Томас Джефферсон, я из Филадельфии (первой столицы США. — Прим. И.Р.).
— Я — Бенджамин Франклин, один из отцов-основателей. Приятно познакомиться.
— Я — Джордж Вашингтон. Переплыл Делавер, чтобы попасть сюда.
— И что, уверены в победе сегодня?
— На 110 процентов!
— Что для вас значит футбол?
— Футбол — это жизнь. Дайте мне футбол или дайте мне смерть!
В этот момент к нам подходят двое полицейских. Опаньки, думаю, что такое? Людям нельзя наряжаться отцами-основателями? Да не может такого быть.
Действительно — не может. Полицейские просто хотят сфотографироваться с «отцами-основателями»! Один фоткает другого — и они ныряют в свой автомобиль. Им самим по кайфу все происходящее.
Все это было одним маленьким театром. А дальше началась реальная жизнь.
Я подошел к семье с боснийским флагом — женщине, немолодому мужчине, чей взгляд никак не мог поймать (он словно смотрел куда-то вниз) и понять, в чем тут дело, девушке и ребенку. Женщина охотно согласилась поговорить.
— Меня зовут Амина, — рассказала она. — Мы жили в обеих странах — много лет назад переехали в Соединенные Штаты, а потом вернулись домой. А сюда прилетели ради этого матча. Мы здесь, чтобы поддержать Боснию. Для нас это очень важно. Для нас это больше чем игра. Это подтверждение нашего существования. Это подтверждение того, что мы выжили, процветаем и продолжаем быть сильными. Мы вернулись еще сильнее, чем когда-либо, и сегодня вечером мы победим.
«Подтверждение нашего существования», «подтверждение того, что мы выжили» — эти слова о вроде бы просто футбольном матче уже звучали сильно. Но я еще не знал, что меня ждет дальше.
Спрашиваю Амину и ее родных:
— Ваша команда обладает потрясающим характером и верой в себя. Вы обыграли в стыковых матчах Италию (тут собеседники так радостно закивали, что я понял: если некий внутренний барьер у них и был, то теперь он сломан). Вы действительно ожидаете, что сегодня сможете победить хозяев поля?
— Да, — сказала Амина. — Знаете почему? Потому что нас недооценивали. Нам говорили, что нас даже на карте не могут найти. Говорили, чтобы мы даже не садились в самолет и вообще не приезжали. Именно такому отношению и отвечает боснийская гордость. Поэтому мы здесь, чтобы показать им, что они ошибались. А победа над Италией стала для нас огромным событием. Мы в этот момент были в Сараево, где и живем, — так весь город гулял до утра. Надеюсь, повод для этого будет и сейчас.
Тут я вспомнил, что буквально пару дней назад читал новость о том, что какая-то американская телеведущая заявила: мол, никогда не найду на карте Боснию и Герцеговину и, более того, не хочу ее там искать, поскольку мне нет до нее дела. Судя по всему, эта цитата была растиражирована и в экс-югославской стране и задела ее людей.
Люди были расположены к общению, и я собрался с силами, чтобы спросить:
— История переезда многих людей из Боснии в США очень сложна — они в 90-е бежали от страшной войны. У вас то же самое?
И тут Амина произнесла слова, от которых бросило в дрожь и комок подкатил к горлу:
— Мой муж ослеп на этой войне. Он отдал глаза за свою страну.
В этот момент я понял, почему не вижу глаз ее мужа. Их просто нет...
— Потом мы приехали сюда и провели здесь всю свою профессиональную жизнь, — продолжила Амина. — Работали преподавателями, а потом вернулись домой. Потому что нет ничего лучше родной земли.
Услышав это, я подумал еще и о том, чего стоило этим людям, этому мужчине специально прилететь из Боснии в Штаты на футбол. И как это было для них важно, если они на такое пошли.
«Каждый билет стоил по полторы тысячи долларов. Решение было непростым, но такой шанс бывает раз в жизни»
А вот еще несколько американских болельщиков — ярко наряженных, но не в отцов-основателей. Интересно же с ними поболтать, чтобы узнать, насколько важен для них футбол, в том числе в сравнении с более традиционными для США видами спорта! Кстати, потом поймал себя на том, что в разговоре с ними называл футбол соккером — чтобы говорить на более понятном им спортивном языке. Надо в следующий раз, если таковой будет, спросить: «Футбол или соккер?» Здесь мы для простоты будем говорить «футбол», хотя они произносили его, естественно, как «соккер».
— Меня зовут Джейк, я из Сан-Франциско. Обожаю футбол, просто обожаю. Чемпионат мира — это лучшее, что может быть. И то, что в этом году у нас такая хорошая команда, значит для меня очень многое. Так что я в полном восторге.
— Да, мы любим футбол, — подхватил его друг. — Компьютерные игры FIFA сделали из нас футбольных болельщиков. Вперед, США!
— Да, мы часами в FIFA резались!
— А с какого времени полюбили настоящий футбол?
— С чемпионата мира 2006 года.
— Если составить рейтинг ваших любимых видов спорта, какое место в нем занимает футбол? И вообще, каков этот рейтинг?
— Прямо сейчас футбол и сборная США на первом месте. Но обычно это НФЛ, потом МЛБ, далее НБА. Но сейчас все мысли только о сборной. Мы выйдем в четвертьфинал, а там, надеюсь, сыграем с Испанией. Посмотрим, что будет дальше.
А вот один молодой парень в эффектном наряде в поддержку сборной и человек постарше.
— Я Маттео. Мы любим Америку, любим нашу сборную, любим футбол. Все просто потрясающе. Я играю с самого детства и смотрю его с удовольствием.
— Я Рик, его отец. Я сам играю и тренирую. Очень ждем сегодняшнюю игру! Это первый матч чемпионата мира, который мы посещаем.
— Насколько сложно было достать билеты?
— Мы участвовали в лотерее за право их приобрести, выиграли ее и получили их довольно давно. Стоили они около пятисот долларов каждый. У нас были билеты и на предыдущий матч на этом стадионе (Австралия — Парагвай. — Прим. И.Р.). Но мы от них отказались и пришли именно на этот. Сидеть вот только будем на 200-м уровне, довольно далеко от поля. Но пришли прежде всего ради атмосферы.
— Уверены, что Америка сегодня пройдет в 1/8 финала?
— Не знаем. Именно поэтому мы здесь — чтобы поддержать команду. Она нуждается в нашей поддержке!
— Нравится команда?
— Да, приятно, что она молодая и очень быстрая. Нравится работа главного тренера (Маурисио Почеттино. — Прим. И.Р.), и нам кажется, что сборная может дойти до четвертьфинала. Думаю, она покажет хороший результат, но, как говорится, нужно двигаться шаг за шагом. И, что бы ни случилось, мы продолжим ее поддерживать и не потеряем к ней интерес.
Наконец, четверо белых англоязычных парней, из слов которых сразу видно, что для них футбол не постороннее явление.
— Мы братья, — говорит один, указывая на стоящего по соседству. — Для меня то, что происходит сегодня, — вообще исполнение мечты. Я очень счастлив. Играю в футбол с самого детства.
— На каком месте футбол для вас из видов спорта?
— На первом. Хотя я также смотрю теннис, футбол всегда будет для меня спортом номер один.
— Спрашиваю, потому что знаю многих американцев, для которых футбол — четвертый, пятый, а то и шестой вид. Ситуация меняется?
— В Америке у футбола и любого другого вида всегда высочайшая конкуренция — прежде всего с такими лигами, как НФЛ и НБА. Но проведение чемпионата мира действительно вывело футбол на первый план. В остальное время люди в США просто любят спорт и соревнования вообще.
— Насколько дорого и трудно было купить билеты?
— Дорого и трудно, ха-ха. По-моему, каждый билет на сегодняшний матч обошелся нам в 1500 долларов. Решение было непростым, но оно того стоило. Такой шанс выпадает раз в жизни.
— Как вам сборная?
— Я был уверен, что команда выйдет из группы. Сейчас она выглядит очень хорошо. Думаю, матч с Турцией был просто небольшим сбоем. Сегодня, уверен, команда снова покажет свой лучший футбол.
— После довольно посредственных товарищеских матчей все были удивлены роскошным разгромом Парагвая в первом туре — 4:1. А вы?
— Да, я был не просто удивлен, а в шоке! Совсем не ожидал такого. Парни с первых минут выглядели потрясающе, и я не думал, что они будут настолько сильны. Это вселило в меня большие надежды на успешное выступление на турнире. Если они сохранят спокойствие и не будут нервничать, сегодня все должно получиться.
— Кто ваши любимые игроки в этой сборной США?
— Лично переживаю за Пулишича, Балогуна и Маккенни. Маккенни вообще великолепен, настоящий зверь! Так что ждем от них отличной игры.
Во всем этом общении меня больше всего удивило то, что все мои собеседники, будучи белыми американцами, которым по стереотипу футбол должен быть достаточно чужд, оказались весьма погруженными в эту игру людьми. Это не случайная публика, присоседившаяся только благодаря хайпу вокруг домашнего ЧМ-2026. Видимо, в этом отношении в Америке действительно многое меняется.
Да, и эти продвинутые болельщики Пулишича называли Пулишичем, а не Пулисиком, как даже на американском телевидении.
А насчет изменения отношения к футболу в США запомнилось высказывание в смешанной зоне кудрявого защитника Криса Ричардса из «Кристал Пэлас». Он родом из Алабамы, южного штата, где, по его словам, во времена его детства до соккера никогда никому не было никакого дела. И Ричардс рассказал, что и там вокруг турнира творится большой ажиотаж, тем более что матчи проходят неподалеку, в Атланте, и многие туда ездят. И он очень сильно надеется, что даже там ЧМ-2026 переломит ситуацию, и видит для того все основания.
Работу экранов на арене в Санта-Кларе обеспечивает специалист из Питера
Ажиотаж вокруг матча начался для меня с того, что мне отказали в пропуске на парковку. Это был мой четвертый матч на Levi's Stadium в Санта-Кларе — и такое произошло впервые. По остальным запросам — ложа прессы и смешанная зона — все подтвердили, а вот по паркингу — нет. Подвозил и подбирал у арены меня отец, который живет неподалеку.
В особенности на пути обратно мне стало ясно, в чем было дело. 18-минутную обычно дорогу мы преодолевали больше часа. На матчи, где нет сборной США, на своих или арендованных машинах на стадион все же ездит меньшинство. Здесь — почти все.
Так что к стадиону я шел чуть (но не радикально) иным путем, чем обычно, — и увидел, например, проповедников, говоривших что-то во славу Иисуса, и таблички с какими-то фразами у них были соответствующие. Но мало кто обращал на них внимание.
Прямо по соседству со стадионом, что символично в контексте этого матча и турнира, находится парк развлечений Great America — «Великая Америка». По крайней мере в день игры он закрыт. Все, что касается «великой Америки», переориентировано на футбол. Даже Дональд Трамп, чей главный лозунг — MAGA, Make America Great Again («Снова сделать Америку великой»), якобы собирался на стадион, но все-таки ему оказалось не до того. Хотя ему точно было бы приятно увидеть три американских истребителя, просвистевших над ареной после исполнения гимнов перед самым началом встречи. И то, как за 45 минут до игры заполнившиеся процентов на сорок трибуны скандируют «USA! USA!» и стоя встречают выходящих под музыку AC/DC на разминку кумиров.
С другой стороны, американский президент, возможно, повредился бы рассудком, увидев, как возле своих автомобилей танцуют американские мексиканцы с удивительным знаменем, на котором каким-то образом смешались флаги США и Мексики. А то ведь он переименовал Мексиканский залив в Американский и строит стену вдоль границы, дабы избежать нелегальной иммиграции...
А мое «с одной и другой стороны», мой персональный парадокс в этот день заключался в том, что столь ажиотажный матч, первый в плей-офф с участием американцев, на который мне и в пропуске на машину отказали, в первый раз за весь чемпионат я смотрел с идеальных мест по центру в среднем ярусе.
Догадываюсь почему. У организаторов-американцев, судя по всему, самыми престижными для журналистов считаются места на самом верху в застекленной ложе прессы — вдвое выше, чем я сидел и наслаждался сейчас. И если ажиотажа среди медиа нет, то билеты для СМИ распространяют именно на верхотуру. Туда, где ничего вживую не видно, не слышно и нельзя ощутить, пропустить через себя. Зато есть мониторы, чтобы увидеть повторы.
Вокруг меня была пустота, мест тридцать свободных, хотя большинство коллег (не говоря о болельщиках) отдали бы многое, чтобы сидеть здесь, а не за стеклом. И билет у меня, кстати, проверили. То есть, будь с ним неладно, погнали бы к себе на восьмой уровень с четвертого, что пару раз уже и происходило. Невдомек людям, что смаковать игру и то, что вокруг нее, из-за стекла и с вертолета, когда она, игра, не дышит тебе в ухо, гораздо сложнее...
Там, в ложе прессы, мы пообщались с Александром Рожкиндом, петербуржцем, который уже тридцать лет живет в США, и сейчас на стадионе в Санта-Кларе в том числе благодаря его усилиям можно видеть великолепную видеокартинку на огромных табло. И не только на них.
— Двадцать лет я отработал в банке и уж совсем не думал, что моя квалификация пригодится ФИФА, — счастливо улыбается Александр. — Но пригодилась, и меня позвали работать на этот чемпионат. Мы делаем видеострим. Поддерживаем стабильную работу всех экранов — от огромных на табло до тех, что расположены в ВИП-ложах и у комментаторов.
Я родился в Питере, всю жизнь болел за «Зенит». В Америку уехал тридцать лет назад и даже отсюда несколько раз приезжал на зенитовские матчи, ездил в Россию на чемпионат мира, Евро. Но никогда не думал, что меня наймут на работу в ФИФА, и очень этому счастлив. Всему, что требовалось, научился за пару часов. Главная наша работа была за неделю до чемпионата — все настроить и подключить. А с тех пор как все заработало, сейчас у нас довольно спокойное время.
— Был какой-то жесткий набор требований от ФИФА, что вы должны знать и уметь?
— Нет, поскольку я представлял фирму, у которой контракт с ФИФА. Но ФИФА достаточно долго меня не аккредитовывала, потому что это мой первый чемпионат как сотрудника. Тем, кто уже работал раньше, дали аккредитацию быстро. Меня проверяли около месяца. Но все закончилось нормально, мне выдали пропуск во все зоны, включая даже самые закрытые — в частности, раздевалки. Бывал и там — разумеется, не в присутствии команд.
— ЧП никаких не было?
— У нас — нет. А вот в Канзас-Сити однажды арену залило дождем и все «крякнулось». Ну, не все, а экраны для комментаторов. В остальном же все работает.
— Вы узнали этот стадион изнутри. Он чем-то вас поразил?
— Хожу на него с открытия. Я большой фанат команды НФЛ «Сан-Франциско Форти Найнерс», которая здесь играет. Очень современный стадион, здесь классно быть своим. То, что нет крыши, — так здесь погода всегда хорошая. В Лос-Анджелесе, где крыша есть, постоянно сильная жара, и для удобства зрителей сделали так. Но и здесь планируют вложить огромные деньги и все-таки установить козырьки.
— На Супербоуле, который здесь проводился дважды, бывали?
— Нет, не попал, потому что цены там были от восьми тысяч долларов. А связей, чтобы такие деньги не платить, у меня тогда не было. Сейчас они появились. Может, в следующий раз и получится.
— В годы жизни в Америке вы были как-то связаны с футболом?
— С любительским. Когда приехал в Штаты, мои друзья в Сан-Франциско мне говорят: «Слушай, у нас есть команда под названием «Пиво». Играем каждое воскресенье. Присоединяйся!» Начал с ними играть, было очень весело, и мы даже ездили в Лас-Вегас на международный турнир, где заняли второе место. Именно под названием Pivo, и объясняли всем американцам, о чем речь. Ну а как проводили время после матчей — вы догадываетесь. Здесь же в это время в другой любительской команде играл великий хоккеист Сергей Макаров, который после матчей звал всех к себе в баню.
— Я с ним играл — и свидетельствую, что после каждого матча он выставлял всем участникам ящик того самого напитка. Но перенесемся на 30 лет вперед. Сегодня в Санта-Кларе играет сборная США, совсем другой уровень ажиотажа, хотя та же посещаемость. А накручивают вас в связи с этим иначе, чем, допустим, перед матчем Иордания — Алжир на этой же арене?
— Нет, в моей работе ничего не изменилось. Как к первому матчу подготовились, так с тех пор все нормально у нас и проходит. Хоть США, хоть Иордания — никакой разницы. Для нас это обычная игра — правда, на этом стадионе последняя. Но я после поеду в Лос-Анджелес и Даллас.
Удаление Балогуна только раззадорило американцев. В полном составе они играли хуже
В отличие от мексиканцев, сразу обрушившихся смерчем днем ранее на Эквадор, американцы довольно долго раскачивались. Это не была история первой игры с Парагваем, когда хозяева с ходу взяли быка за рога и уже минут через двадцать с исходом фактически все было ясно. Тут все, напротив, происходило постепенно. Но после отмененного из-за офсайда гола партнера Александра Головина по «Монако» Фалорина Балогуна — понеслось.
Балогун вообще был главным действующим лицом на поле. В том же первом тайме он забил уже легальный мяч, а на его последних секундах с прострела Сержиньо Деста грохнул в перекладину. И если бы команды ушли на перерыв при 2:0, ловить балканцам было бы определенно нечего.
Но они ребята упертые и злые, их волю и характер никогда не стоит сбрасывать со счетов. Да, по первому тайму не было видно, за счет чего они могут отыграться, однако, затаившись, этот коварный зверек в нужный момент вцепится в ногу так, что мало не покажется. И для начала они выровняли игру.
А далее случился интересный поворот — красная карточка все тому же Балогуну (кстати, диктор его объявляет как Балогана, и вот тут, думаю, нам следует к нему прислушаться, потому что американцы лучше знают, как произносить фамилии американцев) за непреднамеренную, но грубость перед водопоем во втором тайме. То есть в следующем матче с Бельгией он не сыграет. Впрочем, на тот момент о следующем матче думать было еще недосуг. Этот бы выиграть, тем более что первая половина второго тайма в исполнении звездно-полосатых была далеко не так убедительна, как вторая — первого.
Несколько минут после этого я слышал только боснийских болельщиков, которые, несмотря на в десятки раз меньшее, естественно, количество, поддерживали своих почти беспрерывно и отлично — хоть и без песен, но одним зарядом за другим. Не думаю, что в Америке так легко перекричать американцев, — боснийцам же это удавалось не раз и не два.
Вот только это не особо помогло. Команда Почеттино вдруг заиграла в меньшинстве лучше и яростнее, чем в равных составах. И снова повторился алгоритм первого тайма: сначала американский гол (теперь — Кристиана Пулишича после тонкой комбинации, главную роль в которой дважды сыграл Малик Тилльман) не засчитали из-за офсайда, но вскоре они забили законно. Все тот же 17-й номер Тилльман, играющий в «Байере» из Леверкузена, совершенным обводящим ударом над «стенкой» исполнил штрафной. Причем они с партнерами перед ударом долго обсуждали — кто, куда, как. Обсудили. Исполнили. Забили.
После этого, несмотря еще на несколько минут основного времени и десять компенсированных, все стало понятно. Американцы в 1/8 финала встретятся с Бельгией, и, судя по увиденному в сверхдраматичном матче с Сенегалом, шансы у хозяев очень даже неплохие.
А вот если Бельгия будет пройдена, дальше их ждет Испания. И этот квест уже вряд ли преодолим.
Но американцы будут счастливы и попаданию в топ-8. Как были этому счастливы восемь лет назад и мы, испанцев тогда — правда, немного не таких — как раз прошедшие.
RSS