Газета Спорт-Экспресс № 172 (2368) от 1 августа 2000 года, интернет-версия - Полоса 8, Материал 5

1 августа 2000

1 августа 2000 | Остальные

МАССАЖИСТ ДУБЛЯ

Когда-то Бакир Фархутдинов был знаменитым штангистом - чемпионом мира и Европы. Но это дела давние. Ведь уже более тридцати лет он работает массажистом в московских футбольных командах. Сначала - в "Динамо", теперь - в "Спартаке".

Сейчас его знают в основном лишь поклонники спартаковского дубля. Стоит кому-то из красно-белых в ходе матча оказаться на газоне, со скамейки запасных тут же срывается маленький, совершенно игрушечный человечек и, сжимая в руках сумки с медикаментами и минеральной водой, крохотными шажочками бежит к упавшему футболисту.

После игры 12-летние шестифутовые акселераты, которых на бывшем московском "Алмазе" пруд пруди, глядя на человечка сверху вниз, выпрашивают у него цветастые бутылочки с минералкой. И получают их. У чемпиона мира в "весе пера" 1954 года Бакира Фархутдинова все рассчитано: сегодня несколько бутылок с заморским напитком можно раздать мальчишкам. На команду хватает, а излишков не жалко.

СНАЧАЛА БЫЛИ ЗЕКИ

Ему 75 лет. Вблизи выглядит лет на пятнадцать моложе. Издалека ему вообще больше "полтинника" не дашь. Хорошо сохранился, хотя отдал калечащей людей штанге 16 лет. Начал очень поздно - в двадцать четыре года, закончил - в сорок один. Сейчас все зовут его по отчеству - Фаррахыч.

В сорок третьем молодого Бакира из татарского села Нижняя Чершила призвали в армию. Довелось и на 3-м Украинском побывать, и пленных немцев под Борисовом охранять. Знаменитый советский супертяж Юрий Власов в одной из своих книг сослался на Фархутдинова, описав одно из его воспоминаний. Про то, как в послевоенную пору на этапе встретились две охраняемые колонны зеков - мужчин и женщин. И кинулись друг к другу, сметая надсмотрщиков. Ни собаки, ни приклады не смогли разъединить сотни извивающихся на земле пар.

- Неправда это. Для красного словца написал, - говорит Фаррахыч. - Вы помните сталинские времена?

- Не помню.

- Тогда ничего подобного и быть не могло. Всех бы расстреляли на месте. Что-то я, конечно, рассказывал про службу во внутренних войсках, но подобной истории не припомню. Написал человек, который очень не любит прежнюю систему.

- А вы любите?

- Я бы сейчас от нее не отказался. Вот отец, мать - те против были. Когда в колхоз всех гнали, родители до последнего держались. Отец даже уехал из села на время. Матери тяжело было, один раз сознание потеряла. Ей карандаш между пальцев вложили и расписались в какой-то бумаге. С тех пор наша семья в колхозе числилась.

ЗА ПОБЕДУ ОТПРАВЛЯЛИ В ОТПУСК.
ИЛИ НА КОЛЫМУ

После четырех лет службы Бакир стал участвовать в соревнованиях по гимнастике. Специально никогда не занимался, от природы все. Подходил к перекладине и подтягивался 50 раз - почему нет? На снарядах гимнастических чувствовал себя как рыба в воде. "Мухач" одним словом. Приехал на какие-то внутридинамовские соревнования в Москву, зашел в маленький армейский спортзальчик. Майор там был - подними, говорит, штангу в 60 кило. Поднял. Потом выиграл первенство своего полка. Скоро позвали на чемпионат дивизии. Спина сильно болела с непривычки, никогда ведь тяжести не таскал. Но отказаться не смог - отпуск пообещали, а он дома шесть лет не был.

Привезли в Иваново, выдали огромные - с его-то размерчиком - лыжные (!) ботинки. 70 кило выжал, 62 с половиной рванул. Толкали по очереди с каким-то тяжеловесом. Тот семьдесят пять, и Бакир семьдесят пять. Тот восемьдесят, и Бакир восемьдесят. На восьмидесяти пяти тяж сломался, а Бакир толкнул! Солдатики в зале хлопали ему от души. Выиграл тогда рядовой Фархутдинов - и в отпуск поехал. А возвращаясь, опоздал на пять дней. Шел к командирам - как в плен сдаваться. "Фархутдинов, чтоб тебя! Где был? В Москву едешь, собирайся", - сказали командиры.

В столице первые соревнования простимулировали отнюдь не перспективой отпуска. "Не выиграешь - на Колыму отправлю", - мрачно пошутил капитан-физкультурник. Пришлось побеждать, ведь шутки про Колыму в те времена безудержного смеха не вызывали. Его оставили в Москве. Правда, для тренировок времени не предоставили - через день в караулы ходил. Как-то встретил того капитана.

- Почему не занимаешься?

- Сержант сказал - служить надо.

- Решим вопрос, - хмыкнул капитан.

Через несколько дней сержант сам подозвал его: "Тренироваться хочешь? Так и быть. С поста сменишься и таскай свое железо сколько хочешь. А потом опять на пост".

Плохо ли, хорошо, но татарский крепыш Бакир Фархутдинов был сыт-обут-одет и вроде как при деле. Вскоре предложили остаться на сверхсрочную службу. Согласился. Появилось больше времени для тренировок, хотя спал по-прежнему в солдатской казарме. В 22.00 - "Отбой!", в 6.00 - "Рота, подъем!".

Как-то раз, устав с вечера, плюнул на все и не встал с салагами на зарядку. "Бакир, что с тобой?" "Заболел", - сквозь сон. Опять толкают: "Вставай, дорогой, мы носилки принесли, в санчасть доставим". "Да отвяжитесь вы!" Пятнадцать суток пришлось провести на "губе".

ЧЕМПИОН КИТАЯ И ВСЕГО ОСТАЛЬНОГО МИРА

Так и пошел дальше Бакир по динамовской линии. В 1950-м приехал на большие всеармейские соревнования в Тбилиси. Попав во вторую сборную "Динамо", занял общее четвертое место. А прима из первой команды оказалась на две ступеньки ниже. Успех! Стипендию дали после этого - 120 рублей в месяц.

Через год к татарскому легковесу пришла большая удача - первое место на Всемирных студенческих играх в Берлине. Ехали через всю Польшу: "Ста-лин, Ста-лин!" - скандировали радостные толпы на площадях и вокзалах. Автобусы забрасывали цветами, а спортсменов простые люди щедро одаривали всевозможной снедью. Никогда раньше не видел такого Бакир. Не очень сытые советские штангисты наелись до отвала - красота!

В 53-м Фархутдинов должен был ехать на чемпионат мира в Хельсинки. Но его снова отправили на студенческие игры - в Бухарест. Обидно было, да еще и плечо отбил, когда, добираясь из части в часть, прыгнул с попутного грузовика. Но выступил лучше, чем заочный конкурент в Финляндии. Тот занял лишь третье место, а Бакир мало того что выиграл - чуть рекорд не установил. Помешал... советский судья. На жиме два иностранца стояли по бокам и следили, чтобы подход выполнялся чисто. Оба зафиксировали взятие веса. Наш же арбитр сидел прямо перед штангистом и упрямо не делал контрольный хлопок в ладоши. Из разных спортивных обществ оказались рефери и участник - деталь в спорте немаловажная. А в качестве моральной компенсации прямо в Румынию из Хельсинки пришла телеграмма: "Извините, уважаемый, что не взяли вас на чемпионат мира, промашка вышла. В следующий раз исправимся". "Жаль, не сохранилась, - говорит Фаррахыч. - Документ все-таки".

Чемпионом мира он стал на следующий год. Обыграл в Австрии грозного иранца Намдью - вот тогда-то и получил заслуженного мастера спорта. Правда, в денежном эквиваленте его победы отражения не нашли. Лишь в Берлине Бакиру выдали 600 марок, а румынский и австрийский успехи на полноте карманов маленького силача никак не сказались.

В 1956 году Фаррахыч выиграл открытый чемпионат Китая. Почка тогда у него болела. Китайцы дали какую-то таблетку, сказали запить тремя четвертями литра воды. На следующий день боль вышла вместе с почечным песком - до сих пор проблем не испытывает. А второй раз он приехал в Китай в 80-х, вместе с ветеранами "Спартака". Наших футбольных звезд там мало кто знал, а его помнили. Даже автографы брали.

Впервые проиграл Бакир Фархутдинов в пятьдесят девятом, когда ему было тридцать четыре года. А в шестьдесят шестом прямо на помосте все тело свело судорогой. Вес сгонял, в бане сидел, на взвешивание еле успел. Понял тогда - пора заканчивать. Да он к этому уже и готов был. Закончил вечернюю школу, а дипломы массажиста и тренера сами достались - у всех ребят в сборной такие были. Долго не раздумывал: массажист - профессия спокойная и во все времена нужная.

Без раздумий остался Фаррахыч в родном "Динамо". Года не прошло, как его взяли в Самарканд на сборы главной эмвэдэшной футбольной команды. Чем приглянулся Бескову маленький штангист, сказать сложно. Понятно, что прежде всего профессиональными качествами, умелыми руками массажиста. Но наверняка и цельностью натуры, независимостью, молчаливостью, может быть, чем-то еще. Иначе не проработал бы Фаррахыч в "Динамо" 17 лет. И не позвал бы его Бесков в 84-м с собой в "Спартак". 12 годков провел с основой, последние четыре - с дублем.

РАБОЧЕЕ МЕСТО - БАНЯ

Недавно я попросил коллегу, посетившего с редакционным заданием знаменитую Тарасовку, спросить о Фаррахыче у Олега Романцева. Вдруг, думаю, повезет, и вспомнит Олег Иваныч какую-нибудь жутко смешную историю про своего давнего знакомца. Не секрет ведь, что футболисты - большие мастера на розыгрыши, особенно когда "сам" не видит, а массажист или, скажем, мастер по ремонту обуви расслабился и не готов к подвоху.

Зря я надеялся. Потому что, говоря о Фаррахыче сразу после серьезного футбольного интервью, Романцев сделал это удивительно тепло и лирично. Сказал: "Это уникальный человек. С нежными, добрыми руками, великолепный мастер своего дела. Вокруг него есть какая-то аура - спокойствия и душевной теплоты". А теперь прикиньте, часто ли тренеры говорят подобное о массажистах?

Удивительно, но прожив три четверти века, семикратный рекордсмен СССР Фархутдинов помнит мельчайшие детали своей биографии: номера многочисленных войсковых частей, где довелось служить, фамилии сержантов-капитанов, с которыми сводила его судьба, соперников и партнеров по сборной, суммы призовых и веса - покорившиеся и невзятые.

- Вы занимаетесь массажем уже тридцать с лишним лет. Не надоело?

- Работа такая - куда денешься? Все время с командой, с ребятами - кто-то хороший, кто-то плохой. А массировать все равно надо - что у меня внутри, никого не волнует. Ну и баня, конечно. Это мое рабочее место. Металлурги - у мартена, а я - из предбанника в парилку и обратно. Тяжело, однако.

- Если б все сначала - тем же путем пошли бы?

- Не знаю. Иногда думаю, что лучше бы жил там, где родился. Отчего-то тянет в Татарию на старости лет. Ну и житье-бытье, конечно. Сыну сорок семь - со мной живет. Дочь взрослая - тоже со мной. У них - а значит, и у меня - не все гладко в жизни сложилось. Но разве теперь что-то перепишешь заново?

Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ