Газета
28 ноября 2009

28 ноября 2009 | Футбол

ФУТБОЛ

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Петр БЫСТРОВ

СУББОТА, 13-е

Он был заметной фигурой даже в нижегородском "Локомотиве" - страшно сказать, сколько лет назад. Недавно доехали мы до города Владимира, где тихо заканчивает с футболом Дмитрий Вязьмикин. Вспомнил много интересного из той поры.

- Гонял нас Валерий Овчинников как сидоровых коз. Однажды заставил подкаты отрабатывать. По триста подкатов за тренировку - вся задница разодрана. Или упражнение: останови мяч животом. Лежа. Причем на каждой фишке ставил человека - специально присматривать за Петей Быстровым. Тот любил уголок срезать. У Бормана он был чемпионом по критике. Как-то на собрании Овчинников речь дал: "Петя, сколько тебе лет?" - "19". - "У тебя же все есть, тебе ничего не надо! Ты же ничего не хочешь! А машина у тебя какая?" - "99-я". - "Вот! "99-я"! Ты ж домой приходишь, холодильник пинаешь - у тебя оттуда сервелат сыпется, в 19 лет…"

Прошли годы - из той команды лишь 30-летний Быстров в большом футболе на виду. Хотя ездит давным-давно не на "Жигулях" и сменил четыре команды. На днях стал чемпионом. Первая в его жизни медаль.

Летом его имя не сходило с газетных полос по печальному поводу - 13 июня Быстров получил тяжелейший тепловой удар во время матча "Рубин" - "Ростов". С тех пор на эту тему не давал интервью. Сегодня он впервые решился на откровенный разговор.

КАК ПОЧЕТНЫЙ ДОНОР

- Вы наверняка анализировали все, что предшествовало тепловому удару. Дурных предчувствий не было?

- Все предыдущие дни перебрал в памяти - вообще ничего подозрительного. Все как обычно. До сих пор не могу понять, почему это случилось. Какое-то стечение обстоятельств. Думаю, одна из причин - жара, наступившая накануне. Организм не успел адаптироваться.

- В ту субботу стояла ужасная жара?

- Да, было тяжело. Мы изначально готовились бороться не только с соперником, но и с погодой. Как потом сказали, во время матча было плюс 37 в тени!

- Начался он в два часа дня?

- В три.

- Тогда из игроков "Рубина" не только вы скверно себя чувствовали. Кажется, Орехов в перерыве просил замену?

- Нет, в перерыве не просил. Ему стало плохо в начале второго тайма. Насколько я помню, Баляйкин в первом тайме к доктору обращался.

- Вы почему замену не просили?

- Не предполагал, что так все обернется. Повторюсь, я же не первый раз играл в такую жару. Глупо жаловаться, тяжело было всем.

- До вас потом дошел комментарий Владимира Маслаченко, который заявил, что все ваши беды со здоровьем - "обыкновенная неготовность"?

- Это его мнение. Если бы человек видел все, что там происходило, наверняка так не говорил бы. Играть в жару можно, но нужны ли подобные матчи болельщикам? Из-за таких комментаторов складывается неправильное мнение людей о происходящем. Слышит звон, да не знает где он.

- Была бы возможность все повернуть назад, что сделали бы по-другому?

- Если б знал, что так произойдет - окажусь в реанимации, жизнь будет висеть на волоске, не говоря уже о том, вернусь ли я футбол, - наверняка поступил бы иначе. Но даже не представляю как…

- Возвращаясь к матчу - что помните?

- Помню все, кроме последних пяти минут.

- Видеозапись позже смотрели?

- А зачем?

- Получается, о происходящем в конце игры можете судить лишь с чужих слов?

- Вот именно. Жена была на трибуне, рассказывает: я сыграл в подкате и потом еле-еле встал… А я этот эпизод не помню вовсе. Стерлось. Ребята говорили, как я уходил с поля - поднял руки, похлопал зрителям. Потом сидел в раздевалке, всем казалось, что все нормально.

- Вам тоже казалось?

- Что происходило в раздевалке, я не помню… Год вообще получился чудовищным. Помимо собственных проблем со здоровьем потерял родителей. В январе отец умер. Я только успел на сборы уехать, и 9-го числа у него случился инфаркт. А в августе не стало мамы. Она тяжело болела. Да и мои неприятности усугубили ее болезнь.

- У вас получается жить сегодняшним днем? Или до сих пор умом в тех событиях?

- Стараюсь гнать мысли о тех днях, хоть уходить от этого очень трудно. Родителей никто не заменит. Думаешь: почему все это произошло? Почему со мной? Но надо жить… Жаль только, папа с мамой не успели порадоваться чемпионству.

- Многие близкие открылись с новой стороны?

- В близких я всегда был уверен. Звонили даже те знакомые, с которыми давным-давно не общался. Желали здоровья.

- Что говорит жена? Вы после этой истории изменились?

- Довольно сильно. Раньше все разговоры сводились к футболу, а сейчас понял - есть вещи поважнее.

- С Ольгой познакомились в Москве?

- Нет, в Нижнем Новгороде. Я тогда в "Сатурне" играл. В родной город приехал на выходные - и встретил Ольгу. Она моя самая большая удача в жизни. Мы уже пять лет вместе.

- Какие советы сейчас можете дать людям, которым предстоит играть в жару?

- Воду пить. Если у тебя постоянно пересыхает во рту - значит, наступает обезвоживание. По губам это чувствуется. Надо хоть глоточек сделать.

- Может, вы мало пили?

- Видимо, надо было больше.

- Прежде случались матчи, когда невмоготу было из-за жары?

- И много - я ж не первый год в футболе!

- Какой сразу всплывает в памяти?

- Финал Кубка России, когда "Москва" 120 минут билась в Лужниках с "Локомотивом". Тогда пекло было еще страшнее, градусов сорок. На синтетике в жару играть невыносимо. Потом два дня кожа с ног слезала.

- Сколько дней пробыли в больнице?

- Десять. Затем отправился в санаторий под Казанью. Мне летать нельзя было, переезды тоже не рекомендовались.

- Эти десять дней в больнице - самые скучные в вашей жизни? Или в санатории было еще скучнее?

- В санатории было повеселее - жена рядом, сын… А в больнице - тоска. Лето, духота, у меня капельницы. Процедуры без конца. Столько крови взяли за это время - могу почетным донором стать. Каждый день - то из вены, то из пальца. После больницы чувствовал себя великолепно. Хотел уже на летние сборы с "Рубином" в Австрию лететь.

- Что помешало?

- Врачи запретили. Во-первых, сам перелет. Во-вторых, в Австрии большая влажность. Решили не рисковать.

КОМА

- Долго еще прислушивались к собственному организму, ожидая сюрпризов?

- Недели три бегал с датчиками. Сам наблюдал - какой пульс, что с сердцем… Хотя знал, что все должно быть в норме. В Москве меня за две недели полностью обследовали. Врачи хотели выяснить, из-за чего такая реакция организма.

- Оказалось, все с вами в порядке?

- Абсолютно здоров. В клинике сказали - организм сильный. В рубашке родился.

- Все было настолько серьезно?

- 60 процентов людей после теплового удара четвертой степени умирают. 20 - на годы впадают в кому. И только каждый пятый, выжив, остается нормальным человеком.

- Когда тренировались с датчиками, был подсознательный страх - вдруг увидите что-то не то?

- Никакого. Даже не понимаю, откуда такая уверенность взялась. На первых тренировках врач все время одергивал: "Петя, спокойнее, не надо пока больших нагрузок…"

- Курбан Бердыев тоже так считал?

- Когда приступил к тренировкам, Бердыев говорил: "Набирай форму постепенно, не надо форсировать". Все прекрасно понимали, что начинаю практически с нуля. Мне приходилось себя сдерживать. Но людей можно понять - они помнили, что творилось в раздевалке. Никогда прежде такого не видели. Не видел только я - потому и был готов на серьезную работу почти сразу.

- Первый раз вышли в Ростове?

- Да, 25 октября. Вот как все закруглилось - от Ростова до Ростова.

- Сезон завершится - надо будет снова сдавать анализы?

- В "Рубине" раз в неделю осмотр, электрокардиограмма. Это нормальная практика. Специально у меня никаких анализов уже не берут.

- Сегодня нет ничего, что напоминало бы об июне 2009-го?

- Ничего. Только чувствую, что врач в команде наблюдает за мной пристально. Постоянно подходит: "Как самочувствие?" Уже привык к этому, доктор очень щепетильный человек. Думаю, еще долго он будет ко мне присматриваться.

- Бердыев после вашего обморока сказал: "Смотреть на то, что происходило в раздевалке, было невозможно. Многие ребята, глядя на это, не сдержали слез".

- Скажу больше - мне до сих пор стараются не рассказывать, что там было.

- Даже Ольга?

- Она не была в раздевалке. Да и зачем ей это знать? Достаточно того, что меня пронесли на носилках мимо нее из раздевалки. Она стояла у дверей. Сказали жуткое - дескать, у меня, скорее всего, геморрагический инсульт…

- Врачи "Рубина" сделали что могли?

- Благодаря профессионализму наших докторов я сижу перед вами. Тогда первые минуты многое решали. Случись заминка - мог быть летальный исход.

- Олег Романцев нам на днях рассказывал, как очнулся в реанимации - и около кровати увидел друга, артиста Александра Фатюшина. Когда в реанимации очнулись вы - что было перед глазами?

- Сколько раз приходил в себя - видел Ольгу. Первый раз очнулся ночью - помню лишь, сплошная темень. Жену отпустили домой поспать, и в 7 утра ей дозвонился. Это поразительно - в 6 часов вечера был в коме, а в 7 утра уже общался по телефону.

- Говорят, люди в состоянии комы видят много интересного.

- Почему-то всех этот вопрос интересует, часто расспрашивают. Кусок жизни просто выпал. Будто свет выключили - чик…

- В больнице только и думали, сможете ли вернуться в футбол?

- Все не так. Первая мысль у меня была: эх, проиграли "Ростову"… Ха-ха! Это правда!

- Бердыев приходил к вам в палату?

- Конечно. Курбан Бекиевич с большой теплотой отнесся ко мне и Ольге. И вообще, благодарен руководству "Рубина" за поддержку.

- У Бердыева никто не играет на уколах. А в других командах приходилось?

- Играл, и это большая ошибка. Один-два матча проведешь через боль, и закончиться все может печально. Серьезной травмой. Что у меня и произошло.

- Это в "Сатурне"?

- Да. Игнатьев попросил сыграть, я и сыграл. В итоге мышца разорвалась. Потом лечился два месяца. Кому что доказал?

- На ваших глазах случались страшные травмы?

- Как-то играл за "Сатурн" против "Спартака". В том матче Бесчастных врезался в Чижова, нашего вратаря, и сломал ему лицевую кость. Чижов, по-моему, сознание потерял. Жуткая картина - кость куда-то ушла, лицо провалилось... Валера долго лечился.

ЦАХКАДЗОР

- Бывало, что собственный организм вас поражал, выдерживая колоссальные нагрузки?

- Знаете, я ведь у Овчинникова прошел через запредельные нагрузки. Особенно на предсезонке. Ни разу не было момента, чтоб я сказал: "Все, не могу".

- Кроссы вам были в радость?

- Кроссы на моей памяти были в радость одному парню - Валере Макарову, мы со школы дружим. Вот он мог бегать сколько угодно. Нас в детстве гоняли будь здоров - то на 10 километров отправят, то на 15. По снегу, по морозу. Никакой пользы от этой беготни не было, как сейчас понимаю. Да и тогда я все время старался срезать. А приятель мой не срезал никогда. Я кричу: "Валер, зачем? Куда?" - "Давай со мной…"

- Он так и не заиграл?

- Заиграл - во второй лиге. А сейчас в команде по футзалу - "Волга-Трансгаз", кажется.

- Вы поработали с Валерием Овчинниковым. Борман - мастер художественного слова. Что осталось в памяти?

- Я не любитель запоминать эти афоризмы - зато сразу пришел на ум Димка Вязьмикин. Тот, кажется, каждое собрание Овчинникова помнил.

- Да любой запомнил бы собрание, которое шло семь часов.

- Да, было такое!

- Как можно семь часов сидеть на стуле?

- Сам не понимаю. Но можно, оказывается.

- Не заснули?

- В другом месте, может, и задремал бы, но только не там. Очень шумный был диалог.

- Борман говорил не останавливаясь?

- Нет, мы крутили взад-вперед кассету. Проиграли дома "Локомотиву" 1:3. Каждый момент он останавливал, и начиналось обсуждение. В итоге за семь часов даже первый тайм не досмотрели.

- Игроки не боялись отвечать?

- После этого собрания Дурнев собрал сумку и уехал из команды. Разругался с Борманом. Кто-то мог с ним поспорить - например, Мухамадиев или Афанасьев. Но если Овчинников завелся - и они молчали.

- А вы?

- Для меня, молодого, на таких собраниях главное было затеряться в зале. Чтоб осколками не посекло.

- Самый памятный ваш разговор с Овчинниковым?

- Как-то привез меня к себе домой, усадил в кресло: "Ну, куда поедешь? В "Торпедо" или "Динамо"?" Я и понятия не имел, что меня туда зовут. Выдавил: "Не знаю…"

- Очутились в "Динамо"?

- Да. Хоть на сборы съездил еще и с московским "Локомотивом". Смотрины вроде нормально прошли, Семин подходит в конце: "Все в порядке, только Овчинников за тебя большие деньги просит". Еще и доктору "Локомотива" мое колено не понравилось.

- Мышалову?

- Ярдошвили. У меня как раз мениск удалили. После того сорвавшегося перехода прошла неделя, и я подписал контракт с "Динамо". Естественно, ни о каком "Локомотиве" уже не жалел.

- Больше в гостях у главного тренера не бывали?

- Нет. И тогда-то дальше гостиной не ходил. Я перед Овчинниковым был как кролик. Я - мальчишка, а он - великий и ужасный. Еще случай помню, когда Овчинников поразил. Меня, 17-летнего, только-только взял из дубля. Встречаемся на пороге столовой перед установкой на матч. А играть нам с "Ротором". Вдруг слышу: "Ну что, не испугаешься?" - "В смысле?" - "Играть не испугаешься?!" "Нет", - отвечаю. "Да, тебе вообще все по барабану, - реагирует Овчинников. - Ты-то точно не испугаешься".

- Неужели на поле выпустил?

- Выпустил, на последние 20 минут.

- Во время встречи с нами он курил не останавливаясь.

- Очень много курил, это правда. Еще кофе ему Козин делал по спецзаказу - не представляю, сколько ложек на чашку клал. В комнату, где они игры разбирали, потом не зайти было - сплошной дым. Так накурено, что минуту побудешь - костюм можно в чистку сдавать.

- В "Спартаке" тех времен самая большая зарплата была 5 тысяч долларов. Сколько платили в Нижнем Новгороде?

- Я получал две с половиной тысячи долларов. Лидеры, наверное, чуть больше.

- Первых российских бразильцев, Жуниора и Да Силву, в Нижнем застали?

- Да. Смешные ребята. Жуниор-то еще был не совсем деревянный, а вот Да Силва - с пляжа. Зато успехом у нижегородских девиц пользовались бешеным. Очереди к ним выстраивались. Кто-то из них, говорят, увез с собой в Бразилию русскую жену.

- К вам Овчинников относился с большой симпатией. На нагрузках это не сказывалось?

- Никак. В этом плане меня не берег. Я на всю жизнь запомнил сбор в Цахкадзоре…

- Вы и там побывали?

- А как же!

- Трудно вас с этим поздравить.

- 18 дней носились без мячей, трехразовые тренировки. Будили нас в 7 утра, и бежали по дикому морозу. Кругом темень, не видишь, куда бежишь… Ухнула бы пара футболистов в ущелье - никто бы не заметил. Бегали прямо в пуховиках, иначе невозможно. Если ветровку наденешь поверх спортивного костюма - умрешь от стужи. На собраниях Борман говорил: "Ребята, надо заложить фундамент". Вот мне и заложили - до сих пор на нем играю.

- Тренера Козина, который вас будил в Цахкадзоре, ненавидели?

- Мы его за зарядки не любили. Большой был любитель этого дела. В Сочи бегали вокруг гостиницы "Камелия", вставали - и прямо из постели на кросс. Нижегородский "Локомотив" в этих краях все знали.

- Сколько сил уходило в никуда.

- Мне жалко одного - что мало работали с мячом. Никакая беготня мяч не заменит. Сейчас я знаю, что функционально можно подготовиться за короткий срок. В "Рубине" очень грамотный тренер по физподготовке.

- Испанец Рауль Гонсалес Рианчо?

- Да. Во многом его заслуга, что "Рубин" без спадов прошел весь чемпионат. У него очень эмоциональные тренировки, поднимают настроение. Могут быть тяжелыми, но при таких эмоциях нагрузок не замечаешь.

- Овчинникова, ныне вице-президента эстонской "Левадии", давно видели?

- Он заезжал в "Москву", о чем-то толковал с Белоусом. Приехал, сильно похудевший, на древнем "порше". "Хорошо выглядите, Викторович", - сказал я. Видно, что прежних стрессов нет.

"Я - МЕНТ..."

- В свое время вас зазывали разные клубы. Кто особенно красиво уговаривал?

- Слуцкий. Прежде не были знакомы, а тут он позвонил, лично пригласил в "Москву". И наговорил массу комплиментов, я был потрясен. Думаю, елки-палки, вот уж не подозревал, что я настолько сильный футболист…

- Он и в интервью позже назвал вас "одним из самых одаренных и недооцененных российских футболистов".

- Вот видите. Мне говорил приблизительно то же самое.

- Вы были капитаном молодежки. Почему в первой сборной так толком и не сыграли?

- Не судьба, значит.

- Валерий Овчинников говорил, что по таланту вы достойны большего. Но полностью раскрыться помешала травма колена.

- Травм действительно хватало. Но жалеть мне не о чем. Тем более карьера еще не закончена. Бог даст, самое интересное впереди.

- Из московского "Динамо" вы уходили в "Сатурн" со скандалом. Александр Новиков, тренер "Динамо", говорил, что у вас закружилась голова и работали на сборах спустя рукава…

- Теперь вспоминаю этот момент со смехом. Все получилось банально - клуб не захотел выполнять условия контракта. И мне об этом недвусмысленно намекнули.

- Кто намекнул?

- Новиков. В присутствии руководства устроил мне разнос: ты, мол, такой-сякой, плохо тренируешься, голова закружилась, и вообще, хватит думать о новом контракте.

- Нашли, что ответить?

- Я, говорю, за язык никого не тянул. Это вы завели речь о новом соглашении. И квартиру еще год назад по контракту обязаны были дать. Я готов, - пожалуйста, можем хоть сейчас все подписать. Вы же сами "завтраками" кормите. До последнего надеялся решить вопрос мирным путем. Но в итоге пришлось подать заявление на КДК.

- Помимо "Сатурна" вас приглашали еще "Локомотив" и "Шахтер". Получается, "Локо" больше не смущало ваше колено?

- То-то и оно, что смущало. Ярдошвили сказал, что в его практики лишь два футболиста играли с порванной передней крестообразной связкой. Один из них - я. В "Динамо" полгода отыграл с травмой. Колено периодически "вылетало". В "Сатурне" это пару раз повторилось. И Шевчук не выдержал: "Хватит мучиться. Езжай на операцию в Германию". Отвечаю: "Как-то неудобно. Пришел в команду, сыграл всего 12 матчей - и весь оставшийся сезон буду лечиться". - "Об этом не беспокойся. Здоровье - важнее". Между прочим, другой тренер на месте Шевчука мог бы и не говорить такое. Просто ждал бы, когда окончательно доломаюсь.

- А "Шахтеру" почему отказали?

- К тому времени уже дал слово руководству "Сатурна". Да и не хотел уезжать из России. Тогда это был еще далеко не тот "Шахтер", который выиграл Кубок УЕФА.

- Гендиректор "Сатурна" Аксаков говорил, что приходил на тренировки в тулупе, прятался в кустах и смотрел, как работает команда. Игроки знали об этом?

- Слухи доходили, но не думали, что это правда. По крайней мере Аксакова в тулупе ни разу не видели. Но он ведь бывший милиционер - так что прятался, наверное, как надо.

- О своем богатом милицейском прошлом рассказывал?

- Нет. Говорил лишь с усмешкой: "Я - мент, поэтому знаю все, что происходит в команде. От меня ничего не утаишь". Но при всех его чудачествах Аксаков много полезного сделал для "Сатурна". В Раменском серьезный футбол появился благодаря губернатору Громову и Аксакову.

- В "Сатурне" вы ненадолго пересеклись с Романцевым…

- Работать с ним было интересно! Все тренировки игровые, с мячами. Уделял большое внимание передачам. Романцев повторял: "В пасе совершенства нет. Его нужно постоянно шлифовать и доводить до автоматизма. Чтоб партнер получал мяч на ход, под удобную ногу".

- Ухода ничто не предвещало?

- Абсолютно. Прилетели на очередной сбор - Романцева нет. Думаем, наверное, дела в клубе задержали. Или игрока поехал просматривать. А через пару дней выясняется, что Романцев в отставке.

КОНЦЕРТ БРАКАМОНТЕ

- Вы, говорят, недавно поменяли агента?

- Да, сейчас работаю с Олегом Артемовым. До этого был Шандор Варга.

- Почему расстались?

- Не понимаю агентов, которые помогут заключить контракт, получат комиссионные и пропадают. Ему уже все равно, как потом у тебя складываются отношения с руководством, играешь ты или нет. Это неправильно. Можно хотя бы иногда снять трубку, позвонить. С Варгой нас разлучили расстояния (смеется). Сегодня он в Лондоне, завтра - в Будапеште, послезавтра - в Киеве. У него клиентов много. Один из них, Канчельскис, нас когда-то и познакомил.

- До Варги у вас был агент?

- Нет. Переходом из "Локомотива" в "Динамо" занимался лично Овчинников. Когда перебрался в "Сатурн", вести дела помогали знакомые.

- Что запомнилось на "Ноу Камп" кроме победы?

- То, что игроки "Барселоны" выбегают на поле под музыку из фильма "Гладиатор".

- С кем-то футболками поменялись?

- Нет. После матча в раздевалку принесли несколько футболок "Барселоны". Кто захотел - забрал на память. Но я к таким вещам равнодушен.

- Кто из ваших футбольных друзей собирает майки?

- Многие. Правда, дома ни у кого не видел. Вот интересно: меняются, меняются - а куда потом-то их девают? Где они лежат?

- Лучший легионер, с которым вас сводила жизнь в одной команде, - Домингес?

- Еще бы назвал Баррьентоса. Феноменальный талант. Уехав из "Москвы" в аргентинский "Сан-Лоренцо", сразу стал чемпионом и одним из лучших игроков страны. Его и в сборную привлекают.

- За что же Блохин невзлюбил Баррьентоса?

- Питу - парень с характером. Взрывной, эмоциональный. Но и про Блохина можно сказать то же самое. Таким людям общий язык найти сложно.

- Вас не удивило, насколько быстро Блохин успел в "Москве" со всеми рассориться?

- Такой он человек. Не признает компромиссы. Отношения строит по принципу: "Я - главный тренер, и мои решения не обсуждаются". Хотя иногда эти решения не поддавались логике. Например, была у меня травма голеностопа. Только-только восстановился, впереди матч с "Зенитом" на выезде. Блохин спрашивает: "Минут на тридцать тебя хватит?" - "Не вопрос". - "Хорошо, готовься. Я на тебя надеюсь". Лечу с командой в Петербург и не попадаю в заявку.

- Почему?

- Загадка.

- Блохин не скрывал раздражения Макси Лопесом, который перевез из Барселоны "Мерседес-Макларен" за миллион долларов.

- Так и было. С Лопесом ситуация тоже очень странная. Человек блестяще проводит концовку сезона, на сборах забивает чуть ли не в каждом матче. Но стартует чемпионат - и Лопес оказывается в глухом запасе.

- Из аргентинцев с Блохиным сумел сработаться лишь Бракамонте. Потому что дольше всех играет в России и на какие-то проблемы смотрит проще?

- Мне кажется, дело в другом. Но от подробностей воздержусь.

- С музыкальным творчеством Бракамонте знакомы?

- Конечно. Брака не расстается с гитарой. Как-то в кафе собрал всю команду и дал концерт часа на полтора. Это было здорово! Потом каждому диск подарил со своими песнями. У меня до сих пор в машине лежит.

- Дмитрия Тарасова, который перешел в "Москву" минувшей зимой, поселили на базе в соседней комнате с Бракамонте. Так для бедняги Тарасова каждый вечер превращался в испытание…

- Может, Бракамонте сменил репертуар? Раньше всем нравилось, как он поет.

- Одна из песен Бракамонте называется "Тюрьма Петракова". Как впечатление?

- "Тюрьма Петракова"? Хм, не знал. У Браки-то все песни на испанском. Вот если б по-русски спел, тогда я бы запомнил.

- Последняя книжка, которую вы прочитали?

- Роман Пауло Коэльо "Победитель остается один".

- Символично. В какой момент поняли, что не упустите золото?

- Когда в Лужниках победили ЦСКА.

- А когда стало ясно, что можно обыгрывать "Барсу"?

- После второго гола мелькнула мысль. Но в победу поверил лишь с финальным свистком.

- Танец Бердыева в чемпионской раздевалке большое впечатление произвел?

- Огромное. Таким счастливым Курбана Бекиевича я прежде не видел.

- Главный тренер после этого вечера два дня сушил пиджак. Ваши вещи тоже вымокли в шампанском?

- Мне повезло - вещи остались сухими. Зато Сибайю окатили с головы до ног. Да и некоторым журналистам не поздоровилось. Думаю, до сих пор не просохли.

- Впервые пили шампанское в раздевалке?

- Случалось и раньше. Когда нижегородский "Локомотив" вышел в премьер-лигу, шампанское тоже было. Но разве тот праздник сравнить с нынешним?

Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ

Материалы других СМИ
Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...