27 ноября 2000

27 ноября 2000 | Хоккей

ХОККЕЙ

Виктор КУЗЬКИН

"БАНКИР" ИЗ БОЛЬНИЧНОГО БАРАКА

Более полутора десятков лет он играл под началом яростного и одержимого Анатолия Тарасова. И не просто играл - был капитаном непобедимой хоккейной сборной СССР и столь же великого ЦСКА.

Досье "СЭ"

Виктор КУЗЬКИН

Родился 6 июля 1940 года.

Защитник ЦСКА и сборной СССР 60-70-х годов. Трехкратный олимпийский чемпион, 8-кратный чемпион мира, 7-кратный чемпион Европы, 6-кратный обладатель Кубка европейских чемпионов, 13-кратный чемпион страны и 6-кратный обладатель Кубка СССР.

В чемпионатах Союза провел 530 матчей, забил 71 гол.

За сборную страны в рамках чемпионатов мира и Олимпийских игр сыграл 70 матчей, забил 12 голов.

Вошел в состав символической сборной за 50-летнюю историю отечественного хоккея.

В холле Ледового дворца ЦСКА висит его свитер с номером "4" на спине и крупными буквами "КУЗЬКИН". Как висят там же свитера других армейских мэтров хоккея. Но - удивительно - в полной мере осознать величие Кузькина и значимость его для отечественного хоккея не смогли даже авторы Хоккейной энциклопедии. Мелким бесом рассыпаны в строках его официальной биографии статистические неточности, в чем, впрочем, ничего странного нет - число проведенных им матчей за сборную и клуб так велико, а количество побед столь огромно, что грех не ошибиться.

РЕКОРДСМЕН КНИГИ ГИННЕССА

Начать с того, что Кузькин - один из немногих, кому удалось трижды стать олимпийским чемпионом. Кроме него, напомним, это Давыдов, Рагулин, Третьяк, Фирсов и Хомутов. Четырежды победителем Олимпиад в хоккее не был никто.

Чемпионами страны 13 раз становились лишь два хоккеиста в мире - Виктор Кузькин и Владислав Третьяк.

В чемпионатах СССР большее, чем Кузькин, количество игр провел лишь Валерий Васильев. Те же 530-540 матчей во внутреннем первенстве на счету Мальцева и Старшинова. И все. Равных им в этом "разряде" среди отечественных олигархов хоккея нет.

Продолжать статэкскурсы нет смысла. Признаюсь, пытался прикинуть на бумажке, кто же в нашей хоккейной истории самый-самый по общему зачету. Выяснилось, что соперничать с Кузькиным может только Третьяк. Остальных Виктор Григорьевич явно опережает.

РАЗБОРКИ БОТКИНСКИХ С ПИОНЕРАМИ

А начинал он играть в хоккей, как и большинство мальчишек того поколения, - в дворовой команде. Благо, двор у Кузькина был особенный.

Мария Афанасьевна, мама Виктора, работала санитаркой больницы имени Боткина. Отец погиб в первый же год войны, так что семье защитника Родины, сложившего голову, сразу предоставили льготы. Если все прочие ютились в барачных комнатах по 7-8 человек, то годовалый Витя с мамой хотя и жили в том же бараке на территории больницы, но в комнатку к ним больше никого не подселяли.

Боткинская больница - город в городе, отдельный район Москвы, где был и остается свой микроклимат. До такой степени, что здесь частенько сияет солнце, когда на соседнем "Динамо" льет дождь. Правда, нет теперь на территории Боткинской ни футбольного поля, ни хоккейной коробки, которые были гордостью мальчишек послевоенной поры. Причем играли на тех замечательных сооружениях только те, кто помогал строить их, ремонтировать или следил за чистотой и порядком во внеигровое время.

Кроме футбола и хоккея играли в баскетбол, волейбол, ручной мяч, занимались борьбой и боксом. Ходили на танцы, в драмкружок и на репетиции духового оркестра. Мальчишки, жившие в бараках, были разносторонними личностями и универсальными спортсменами.

- Благодаря грамотно поставленному в Боткинской делу оттуда вышли многие известные хоккеисты, - вспоминает Виктор Григорьевич. - Заводилами у нас были Витя Якушев (чемпион Олимпиады-64, пятикратный чемпион мира. - Прим.ред.), Боря Спиркин (трижды в 60-е входил в список лучших по итогам чемпионата страны. - Прим.ред.), Володя Окунев, Володя Макаров. Все они родились в 37-м, а я тремя годами позже, вот за ними и тянулся. Они тренировались - и я прикручивал на валенки "гаги", они шли в драмкружок - и я за ними, они отправлялись на репетицию духового оркестра - я туда же со своим альтом. На седьмом небе был от счастья! Знаете, как почетно было пройти с оркестром в колонне демонстрантов на майские праздники!

А какие матчи у нас были с "профессионалами" соседнего СЮПа (Стадион юных пионеров, расположенный в 200 метрах от Боткинской больницы. - Прим.ред.)! И в русский хоккей мы "пионеров" обыгрывали, и в хоккей с шайбой. Недаром чуть позже все наши музыканты-хоккеисты были приглашены Анатолием Кострюковым в "Локомотив".

ВО ЦВЕТЕ ЛЕТ УМЕРШИЙ ФОРВАРД

Универсальность - вещь хорошая. Кузькин четыре года занимался хоккеем с мячом. Прекрасное катание, которое отмечали потом все специалисты начиная с Анатолия Тарасова, у него именно от русского хоккея. Легкость и изящество в обращении с шайбой - от дворовой практики.

- В юношескую хоккейную команду ЦСКА, на Ширяево поле, меня привел Олег Парийчук, с которым мы вместе учились в школе, - продолжает Виктор Григорьевич. - Армейскую молодежь тогда тренировали прекрасные в прошлом хоккеисты ЦДСА Александр Виноградов и Борис Афанасьев. У них играли ребята как раз моего возраста - Витя Зингер, Алик Галямин, Володя Каменев. Пришел туда без формы, мне подыскали кое-какую амуницию, и я очень удачно сыграл в тренировочной встрече. Понравился Виноградову. Сезон отыграл центральным нападающим вместе с Аликом Галяминым и Володей Каменевым. Стали победителями чемпионата страны, и Виноградов решил показать меня Тарасову. Но на первый раз Анатолий Владимирович меня забраковал, что-то пробурчав про "соломенные ножки".

Расстраивался я недолго. Вскоре на открытом катке "Сокольники", где играла наша "молодежка", меня заметил Николай Семенович Эпштейн. Пригласил в "Химик". Пошел я было на тренировку, но время занятия перенесли, и команда куда-то уехала. А тут Тарасов вдруг изменил мнение о моих ногах и зачислил в штат армейской команды - я начал получать зарплату в ЦСК МО. Поначалу продолжал играть центром нападения. Лишь в 60-м Тарасов твердо решил, что во мне пропадают таланты универсального защитника. И я стал учиться у признанных асов мирового хоккея Николая Сологубова и Ивана Трегубова. Причем конкуренция в ЦСКА была очень высокой. Тогда играли в две пары защитников. Кроме Сологубова и Трегубова на лед выходили Дмитрий Уколов и Генрих Сидоренков. Пятым защитником значился Юра Баулин, шестым - Володя Брежнев. Представляете уровень?! А тут еще и я, 19-летний пацан.

Как обычно бывает? Конкуренцию в спорте ветераны ощущают особенно остро. На Сологубова и Трегубова тогда все молились: олимпийские чемпионы, чемпионы мира, великие! Но при ближайшем знакомстве они оказались простыми и душевными. Никто из них ни разу не сказал Тарасову: дескать, мальчишка-то так себе. Наоборот, старались что-то подсказать, показать. Великие защитники прежде всего были хорошими людьми. Такая вот школа.

ЗА ЧТО МАЭСТРО ОСУДИЛ МИНИСТРА

Совсем скоро после появления Кузькина в ЦСКА Тарасов позвал "легконогого" защитника в сборную страны. Больше того, Анатолий Владимирович не раз назначал Кузькина капитаном команды - и в ЦСКА, и в сборной. Это говорит не только о том, что великий тренер доверял ему, но и о том, что со всеми партнерами у Виктора были хорошие отношения.

- Формально капитана выбирала команда, - вспоминает Кузькин. - На деле же происходило так. Тарасов открывал собрание и говорил: "Капитаном предлагаю назначить такого-то. Кто "за", прошу поднять руки". Никто не возражал. Причем капитаном Анатолий Владимирович назначал не обязательно лучшего. Главное, чтобы человек пользовался уважением всех групп игроков. Иногда Тарасов мог вызвать капитана и попросить поговорить с ребятами без тренеров. Обычно это происходило в те моменты, когда команда переживала спад. Для него дисциплина была превыше всего. Безупречный порядок в команде долгие годы и помогал нам оставаться флагманом советского и мирового хоккея.

Однажды на нашу базу в Архангельском заехал министр обороны маршал Гречко. У него дача была неподалеку, вот и завернул. Тарасов, как положено, доложил: "Товарищ министр обороны, команда Центрального Спортивного Клуба Армии готовится к играм чемпионата СССР". Маршал присел, достал сигареты. Тарасов его остановил: "Товарищ министр обороны, извините, у нас не курят". Гречко, слегка нахмурившись, парировал: "А у нас - курят!" И закурил. Но мы, конечно, оценили смелость своего тренера.

Тарасов не терпел посторонних в команде. Однажды во время чемпионата мира в Швеции к нам в автобус подсела супруга высокопоставленного дипломата. И хотя тренеру сообщили, кто это, он извинился и попросил ее выйти.

Иногда Тарасов не мог справиться со своими эмоциями, что подчас дорого ему обходилось. Так было, когда он увел с площадки команду, не доиграв встречу со "Спартаком", из-за того, что судьи не засчитали забитый нами по всем правилам гол. Его не остановило даже то, что в правительственной ложе сидел Брежнев, а в зале - 12 тысяч болельщиков. Генсек был нашим ярым поклонником, но это не спасло Тарасова от строгого наказания - его лишили звания "заслуженный тренер СССР". Потом, правда, вернули.

СИНДРОМ КАНАДСКИХ "ДЖЕНТЛЬМЕНОВ"

Играл Кузькин больше всех, а на скамейке штрафников находился реже других. Он был одним из самых корректных защитников своего времени. И уж тем более никогда не проявлял жестокости по отношению к нападающим. Виктор Григорьевич так объясняет сей факт:

- Да у меня не возникало необходимости грубить! Прежде всего потому, что хорошо катался на коньках - не нужно было хватать, цеплять нападающего. Догонял его, пристраивался, не давал атаковать. Ведь нарушают правила чаще из-за того, что уступают в скорости или маневренности. А у меня с этим проблем не было. И Тарасов учил: можешь ударить - ударь, но чтоб не удалили. А не можешь так сделать - не бей, отними шайбу другим способом. Играть на грани фола, но не переступать эту грань - идеальный вариант. Мы с Виталиком Давыдовым - 10 лет в паре в сборной отыграли! - были "мягкими" защитниками. А, скажем, Эдик Иванов, Володя Брежнев или в следующем поколении - Валера Васильев и Саша Гусев выглядели гораздо агрессивнее нас.

Намеренная грубость в хоккее - это всегда недостаток мастерства, в чем я лишний раз убедился во время Суперсерии-72 с канадцами. Да, они больше нас бросали по воротам, лучше разыгрывали вбрасывание, тщательно отработав этот элемент на тренировках. Мне понравился защитник Брэд Парк - прекрасно катался на коньках! Щелчок у него великолепный и, главное, голова замечательная! Но в целом в хоккей мы играли гораздо лучше канадцев. Переигрывали мы их в общем-то легко... А победу в серии они одержали потому, что боролись до последней секунды.

В 76-м я в составе ЦСКА вновь отправился в Канаду. На уровне клубов наше преимущество было еще заметнее. И соперники решили остановить нас любой ценой. В Филадельфии игра превратилась в ледовое побоище. Хулиганство, хамство - поведение канадцев можно называть как угодно, но хоккеем это не было. "Кувалда" Шульц наотмашь ударил клюшкой Валерия Харламова, нанеся ему серьезную травму. Арбитр был рядом, но сделал вид, что все по правилам. Константин Локтев, который тогда руководил командой, в конце концов увел нас с площадки. И лишь вмешательство посла СССР, уговорившего Локтева завершить встречу, спасло ситуацию.

Серию ЦСКА выиграл с большим преимуществом. Так вот одна из проблем канадцев была прежде всего в том, что на коньках они катались куда хуже, чем мы.

ЯПОНСКИЙ "ПАПА" ЗАДАРМА

В богатейшем "золотом запасе" Виктора Кузькина кроме многочисленных медалей, которые он получил за игровую карьеру, есть 10 высших наград чемпионата страны, завоеванных им в качестве тренера ЦСКА. Есть и две бронзовые медали первенства Японии.

- Мне еще в 76-м, когда я закончил играть, предложили продолжить карьеру в Японии, в команде, за которую тогда выступал Вячеслав Старшинов. Но я был человеком военным и уехать не мог - остался бы без пенсии за выслугу лет. А в 88-м, когда оформил пенсию, нас с Сергеем Шепелевым пригласили тренерами-консультантами в клуб "Джуджо Сэйси" города Кусира. Команда шла на последнем месте, ее даже хотели разогнать. Но пришел наставник, любящий русский хоккей, и пригласил нас. А до этого там работали канадские специалисты. С последнего места мы вытащили команду на почетное третье. Два сезона подряд завоевывали бронзу! На нашем прощальном вечере президент клуба даже всплакнул, заметив, что, если бы не мы, давно всех разогнал бы.

Как платили? Платили-то хорошо, но японцы сильно удивились, узнав, что 70 процентов заработка у нас отнимает государство. По нашим законам я не мог получать больше, чем, скажем, посол в Японии. И деньги сначала переводили в Москву, в спорткомитет, откуда нашу "долю" пересылали в Саппоро, в торгпредство. За зарплатой мы летали туда самолетом.

СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ ПОДПОЛКОВНИК

В свои шестьдесят Виктор Григорьевич сохранил веселый нрав и потрясающий оптимизм. Уверяет: потому сохранил, что никогда никому не завидовал. В том числе - легионерам-миллионерам.

- Чему завидовать-то? - смеется он. - А я чем хуже живу?! У меня отличная семья. Дочка окончила институт иностранных языков и работает в солидной фирме. Жена - прекрасный стоматолог, имеет отменную практику. Я машину имею, "Волгу". Пятую, между прочим, по счету. Четыре предыдущие тоже "Волгами" были, так что вы там привет Горьковскому автозаводу передавайте. Опять же, дача у меня неплохая. Квартира - вот она, в престижном районе Москвы. А пенсия?! Всего-то - подполковник в отставке, однако - 2 тысячи рублей. Чем плохо-то по нынешним временам? И что еще надо, чтобы спокойно встретить старость? Так, кажется, говорил герой известного фильма?!

...Одна закавыка. Вернее, уточнение. Кузькин и старость - несовместимы. В 60 он выглядит как 45-летний. Трижды в неделю тренируется вместе с любителями хоккея из "Промсвязьбанка", что сам же и комментирует, весело поблескивая глазами: "Вишь ты, опять прибыль - банкиром стал!" Еще он регулярно играет за команду ветеранов "Звезды СССР и России". Классно выглядит на площадке! Все такой же легкий и стремительный, ибо бдительно следит за своим весом. Он у него ничуть не изменился с тех пор, как выходил на лед в форме ЦСКА и сборной Союза.

- Между прочим, сохранение веса в оптимальной форме считаю одним из главных своих рекордов, - снова смеется великий хоккеист уходящего века.

Юрий ВАСИЛЬЕВ