«Малофеев проверял игроков на вшивость шампанским. А Бубнов закладывал товарищей Бескову». Футбольные истории композитора Добрынина

Сегодня исполнилось бы 80 лет народному артисту России, композитору и певцу Вячеславу Добрынину, который всю жизнь болел за московское «Динамо». Вместе со Львом Лещенко, старым товарищем и тоже страстным поклонником бело-голубых, он часто приезжал на матчи любимой команды и в Петровский парк, и в Химки, куда динамовцы надолго перебрались из-за затянувшейся реконструкции собственного стадиона.

Именно Добрынин — автор знаменитой песни, где в припеве есть такие строчки:

«Динамо» — это класс, «Динамо» — это сила.

Любовь к «Динамо» нас навек объединила.

«Динамо» — это класс, «Динамо» — это школа.

«Динамо» — звездный час советского футбола.

В 2013 году народный артист стал героем «Разговора по пятницам», где рассказал и о том, как была создана эта композиция, и о любимом «Динамо», и о многом другом.

«Пришел с Лещенко в ресторан к футболистам. Встретил будущую жену». Памяти Вячеслава Добрынина

Песня

— Раньше была тесная связь у футболистов и артистов, — говорил Вячеслав Григорьевич. — В Лужниках устраивали концертные программы «Спорт и искусство», мы вместе выступали. С Леоновым, Хазановым, Лещенко и Мартыновым приезжали на динамовскую базу, общались с командой. Я садился за новогорский рояль, пел свою песню: «Динамо» — это класс, «Динамо» — это сила...»

Но сейчас все иначе. Игроки, тренеры так часто меняют клубы, что не успеваешь следить. Навалом легионеров, которым творчество Лещенко или Добрынина до лампочки.

— Не говоря уж про творчество Леонова.

— Мое знакомство с Евгением Палычем произошло как раз благодаря «Динамо». А годы спустя мы пересеклись в кино. Я автор музыки к фильму «Американский дедушка», где Леонов снимался. Это его последняя роль.

На съемки я приехал со своим ансамблем, чтобы записать несколько песен. Леонов увидел меня и предложил сыграть маленькую роль — сутенера. «В титрах так и будет написано: сутенер — Вячеслав Добрынин?» — ужаснулся я. «Ладно, назовем тебя Сэмом», — улыбнулся он.

— Песня «Динамо» — это класс, «Динамо» — это сила...» написана на заказ?

— Персональный — Сан Саныча Севидова. Я очень его любил, как и все вокруг. Он был замечательный! Песня звучала на стадионе после каждой победы «Динамо». Потом для команды наступили тяжелые времена, поводов включать ее было мало. В какой-то момент традиция умерла. Зато в 2008-м, когда «Динамо» выиграло бронзу, медали футболистам вручали под нее.

Впервые эту песню исполнили «Самоцветы» во главе с Юрием Маликовым, тоже динамовским поклонником. Когда я познакомился с Юрой, он уже был уважаемым человеком. Передовик производства.

— Какого еще производства?

— Музыкального. Член профкома Москонцерта. Его как передовика послали в Японию. Оттуда он привез шикарные колонки, усилитель. Мы о таких и не мечтали. Репетировали ночами в таксомоторном парке на самодельных гитарах, нам выделили комнатку. И мы балдели. Слушали вражеские голоса. Чем больше про «Битлз» гадостей писалось, тем сильнее хотелось на них походить. Я до сих пор с битлами душой и телом.

— Не прошло?

— Леннон соединил серьезную музыку и легкую — в этой середине и есть гениальность. Однажды и наша песня с Леонидом Дербеневым — «Все, что в жизни есть у меня» — угодила в западный хит-парад. В предместье Парижа на международной ярмарке услышал ее продюсер из ФРГ. Связался с Министерством культуры, добился согласия на использование, перезаписал на английском языке — и пошла она гулять по Европе. Правда, мы как авторы ни копейки не получили.

— В ФРГ, наверное, стали бы миллионером.

— У Тухманова, Антонова, Шаинского и у меня почти с каждой песней такая история. Звучали повсюду. Сегодня продюсеры раскручивают певца, который толком ничего не умеет, и зарабатывают на нем. А в СССР продюсеров не было, никто никого не раскручивал. Зато если песня имела успех у публики, ты получал все.

Я поражался своим авторским вознаграждениям. Секрет в том, что мои песни исполнялись по всему Союзу, в ресторанах, на танцплощадках. В рапортичке авторского учета это фиксировалось — и ежемесячно набегала солидная сумма.

— Сколько у вас сгорело на книжке в 1991-м?

— 400 тысяч рублей. Позже мне выдали смешную компенсацию — около пяти тысяч. Хватило этого на две рубашки. Впрочем, у некоторых пропало гораздо больше...

Вячеслав Добрынин и Анатолий Бышовец.

Фото Алексей Иванов, архив «СЭ»

«Динамо»

— В 80-е тренерами «Динамо» побывали Евгений Горянский и Эдуард Малофеев. С ними связаны две истории. О первой рассказал полузащитник Александр Минаев. Устроил Горянский разбор полетов и выдал: «Мне определенно стало известно, что определенные игроки в определенное время определенным способом нарушают определенный режим! Мне это определенно не нравится!»

— Горянский был человеком мягким, интеллигентным. Таких тренеров в нашем футболе единицы. Аркадьев, Качалин, Симонян... Бесков был жесткий, но грубости и мата в команде от него не слышали. Константин Иванович не опускался до этого. Вот и Горянский мог бы на собрании обругать игроков последними словами, как поступили бы многие его коллеги. А он высказался тонко, с юмором, никого не оскорбив и не назвав ни одной фамилии.

— История номер два. По словам нападающего Александра Хапсалиса, Малофеев угощал футболиста шампанским, выпивал с ним десять фужеров, а наутро лишал премиальных за нарушение режима. «Вы же сами угощали!» — поражался игрок. На это следовал ответ: «А я тебя проверял!»

— У каждого — свои причуды. Малофеев проверял игроков на вшивость шампанским. А Бубнов, как говорят болельщики, закладывал товарищей Бескову: «Константин Иванович, ребята в магазин за пивом отправились, но я с ними не пошел. Я на рынке был, фрукты купил. Хотите, покажу?» Сами понимаете, как после этого в команде относились к Бубнову. Бесков, к слову, считал его средним игроком. Зато сегодня Бубнов рассказывает всем, какой он честный. Бьется в истерике у микрофона.

— Из героев предыдущего поколения кто помнится?

— В конце 60-х появился в «Динамо» полузащитник Владимир Ларин. С сумасшедшим по силе ударом.

— Мы слышали, как в одном из матчей, играя уже за вологодское «Динамо», Ларин так засадил со штрафного, что мяч обогнул ворота и расколотил окно в здании местного КГБ.

— А за московское «Динамо» он однажды забил ЦСКА с центра поля. Прямым! Удар был такой силы, что мяч прошил ладони Шмуца и влетел под перекладину. Спросите при случае у Кавазашвили, от Ларина ему тоже доставалось. Если штрафной назначали метрах в двадцати от ворот и к мячу шел Ларин, люди отказывались вставать в «стенку». Либо поворачивались задом. Трибуны хохотали.

— Что ж он в «Динамо» не задержался?

— Пьющий. В команде с ним намучились. Помню, Витя Вотоловский рассказывал: «Сидим в «Советской», к Ларину кто-то подходит с упреками. Дескать, напился, а через пару дней важная игра. Ларин хитро улыбнулся, хлопнул себя по правой ноге: «Не боись. Эта не подведет!» Но жизнь его сложилась трагически. С футболом закончил рано. А в 47 умер.

«Спасайте мальчишку, уже готовится операция, будут отрезать». Истории автора величайшего паса советского баскетбола

Едешко

— Сами вы, кажется, в баскетбол играли?

— Да, на позиции атакующего защитника. Баскетбол — моя вторая любовь после футбола. В середине 80-х впервые увидел по телевизору кусочек матча «Хьюстон» — «Портленд». Влюбился в Ральфа Сэмпсона! Помните его?

— С трудом.

— Ну что вы! 224 ростом! Выше него в истории НБА двое. Мануте Бол, тощий суданец, и румын Георге Мурешан, оба — 231 (точности ради отметим, что выше были также Славко Враньеш — 230, Шон Брэдли и Яо Мин — по 229, Чак Невитт и Павел Подкользин — по 226. — Прим. «СЭ»).

— Чем вас кроме роста сразил Сэмпсон?

— «Хьюстон» проигрывает очко, остается две секунды. Так этот амбалище в прыжке поворачивается, бросает издали — и попадает! Метров с шести! В тот миг я понял, от чего тренер может умереть на лавке. Еще я был без ума от Айзейи Томаса. Это вообще что-то феноменальное. Как он пас отдавал!

— Как?

— Стоит увалень. Томас приближается, бьет в пол перед ним, мяч перелетает через голову. Тот не успевает среагировать. В Америке я часто бывал на баскетболе и хоккее.

— Какая из лиг производит на нашего человека более сильное впечатление — НБА или НХЛ?

— НБА. Хорошего хоккея я насмотрелся здесь, наш-то поинтереснее. Там в основном толкотня. В борт вбивают.

Иван Едешко.

Фото Global Look Press

— Друзья в баскетболе у вас есть?

— Иван Едешко. Я его обожаю, удивительный человек. Обаяние! Доброта! Позитив! Есть люди — вампиры. А Ваня от меня ничего не забирает, я такого не чувствую. У нас прежде было место встречи — дом отдыха ЦК ВЛКСМ «Елочка».

— Занятно.

— Это под Звенигородом. Ваня у меня и на свадьбе был. Как-то привез мне из Штатов видик. Назывался National и открывался как крышка гроба. В Москве видеомагнитофонов тогда не было. Ко мне многие приходили смотреть фильмы. Кассеты выпрашивали. Я жил на улице Новаторов. В одном доме с Таней Веденеевой и Ирой Понаровской, с ней всегда был рядом юный Сосо Павлиашвили. Возьмет у меня пять кассет — потом три возвращает. Остальные, наверное, в Грузию отсылал.

...Добрынин скончался в Москве 1 октября 2024-го. Ему было 78.