Газета
10 мая 2016

10 мая 2016 | Футбол

ФУТБОЛ

В День Победы воспоминаниями о войне и просто яркими историями из жизни поделился Аксель ВАРТАНЯН.

“ПОЛНЫЙ СТАДИОН И ТИШИНА. ЛЮДИ ПОНИМАЛИ, ЧТО МОГУТ БОЛЬШЕ НЕ ВСТРЕТИТЬСЯ”

Коллега Аксель Татевосович Вартанян - человек уникальных знаний и уникальной же скромности.

- У меня тут компьютер домашний стал барахлить, - сказал он однажды по пути к метро. - Он ведь как живой. Издевается над пожилым человеком. Мне материал в газету отправлять, а он “зависает”. Не знаю, как быть...

- Мастера не хотите вызвать?

- Да я же ничего в этом не понимаю. Надурят...

- Тогда из “Спорт-Экспресса” техников пригласите.

- Нет, эти все сделают, но денег не возьмут. А я так не могу.

* * *

Те, кто видел войну своими глазами, говорить о ней, как правило, не любят. Таким был и отец Акселя: подробностей никогда не рассказывал даже сыну. Но, честно говоря, предстоящий День Победы стал лишь поводом для похода в гости. Интересно было взглянуть, как живет главный летописец нашего футбола.

- У вас ведь есть номер коллеги Виталия, не могли бы поделиться? - спросил он накануне, когда мы договаривались по телефону о месте и времени встречи.

- Конечно, я вам сейчас пришлю эсэмэс.

- Нет-нет, это для меня сложно.

- Тогда перезвоните через пару минут, я продиктую.

Жду звонка. Тишина. Набираю сам.

- А, это уже вы. А я как раз отсчитываю две минуты...

Аксель встретил у метро “Перово”. Жена Ирина, с которой через два года отпразднуют золотую свадьбу, сразу же пригласила к столу. “Я много лет жил на Кавказе, так что без этого никуда”, - объяснил Аксель. Но прежде показал свой кабинет. В стеллажах подшивки советских спортивных газет, начиная с 1920-х годов. В многочисленных тетрадях с безупречной точностью расписаны показатели “Спартака”, “Динамо”, ЦСКА и других. Все игроки, все матчи. Победы красной ручкой, ничьи зеленой, поражения черной. Судьи, количество зрителей, победные серии. В кладовке - все номера “Спорт-Экспресса”. А в зале - литература уже не спортивная. Но тоже - все по группам. “Тут у меня иностранные авторы, тут классика, а тут, извините, “антисоветчина”...”

Начали мы разговор с военной темы, но Аксель, как человек жизнерадостный и ироничный, быстро переключился на куда более позитивные истории. Слово летописцу...

С ФУТБОЛА НА ФРОНТ

24 июня 1941 года. Уже началась война. 22-го в Киеве должен был сыграть ЦДКА, а ночью - бомбежка. Какой тут футбол... Но Тбилиси от линии фронта подальше. И местное “Динамо” с ленинградским сыграли. Стадион - полный. Тбилисцы выиграли 3:2, все три мяча забил Борис Пайчадзе. Он мне и рассказывал об атмосфере того дня...

Обе команды играли исключительно корректно. Берегли друг друга. Пайчадзе потом долго не мог простить себе, что врезался в молодого вратаря - не ожидал, что тот резко на него выскочит. Задел бутсой по голове. Ходил в больницу извиняться. Ни разу в жизни такого, говорит, больше не было, чтобы кого-то покалечил.

Так вот, когда матч закончился, игроки команд пожали друг другу руки и в обнимку пошли с поля... А весь стадион встал и молча их проводил. Когда Пайчадзе рассказывал это, у меня мурашки пошли по коже... Представьте себе: заполненная чаша - и тишина. Люди покидали поле и не знали, встретятся ли они еще когда-нибудь в этой жизни. Несколько человек из того ленинградского “Динамо” погибли на войне...

ОТЕЦ И ЧЕРЧИЛЛЬ

Я родился в Тбилиси. Когда началась война, был совсем еще ребенком. Жили мы рядом с вокзалом, а немцы его обстреливали. И помню, как выбегал во двор собирать горячие осколки от снарядов. Ходил гордый... А дома получал по полной программе.

С едой, понятное дело, было тяжело. Выживать семье помогал офицерский паек. Хватало и на нас, и на родственников. Отец воевал. Был награжден орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды и другими. За что именно - не рассказывал. Но прошел через самое пекло - оборону Малой земли под Новороссийском... А осенью 43-го был командирован в Тегеран, на знаменитую конференцию трех держав. Охранял здание, где жила английская делегация во главе с Черчиллем. Может, его эта командировка и уберегла.

КАРПИН НАОБОРОТ: ИЗ АРМАВИРА В “СПАРТАК”

Отец болел за ЦДКА, был знаком со многими игроками. Я поначалу тоже был армейцем. Еще бы! Ходил по улице с папой-военным, испытывая гордость. Но вдруг в один момент ЦДКА пропал (тогда команда уже называлась ЦДСА). Дело было летом 52-го. В трех первых турах чемпионата ЦДСА одержал три победы. Болельщики ждали следующего матча. А его нет. Хотя остальные играют. Что такое?! В газетах долго не давали таблицу, только результаты. А потом таблица появилась... без ЦДСА. Для меня это был шок. О том, что команду сделали крайней в поражении от югославов на Олимпиаде, слухи уже ходили. Но подтвердились они позднее.

Что поделать? Переключился на другую команду. “Спартак” тогда тренировал Абрам Дангулов. Они с отцом были хорошими друзьями, переписывались. До войны Дангулов играл в Армавире. Это сейчас там Карпин, а тогда был другой герой. Отец у меня родился в Карсе (ныне Турция), но очень скоро семья из-за страшных событий перебралась как раз в Армавир. Ну как я мог не болеть за отцовского кореша? Так стал спартаковцем. На какое-то время.

ВЕСЬ ЯШИН В ОДНОМ ОКУРКЕ

В феврале 1962-го сборная СССР проводила сбор в Тбилиси. Мы с сокурсником обзавелись удостоверениями газеты “Железнодорожник Грузии” и прошли на базу. Там в тот момент играли первый состав со вторым. На лавке сидели Андрей Старостин, Качалин, еще кто-то. И Лев Яшин с сигаретой во рту. Мы присели рядом. Вратарь курит в присутствии тренеров - смотрелось это странно. Но у меня и мысли не было как-то показать свое к этому отношение. Кто я такой? Зато сокурсник мой был куда раскрепощеннее. “Лева, а ты чего это куришь?” - спросил он у Яшина, словно давно с ним знаком.

Я был готов к худшему. Логично было предположить, что всемирно известный голкипер просто пошлет мальчишку куда подальше. Но произошло невероятное: Яшин... стал оправдываться. Мол, он не полевой игрок, а голкипер, “дыхалка” для него не так важна, да и тренер не особо против. А потом взял паузу и добавил: “Но вообще-то ВЫ правы”. Бросил окурок и затушил его ногой.

ДЯДЕ ВАСЕ ОТ ПЕЛЕ

Летом 1965-го великая сборная Бразилии, выигравшая два предыдущих чемпионата мира, совершала турне по Европе. Настала очередь Советского Союза принимать больших гостей. 1 июля в московском аэропорту Пеле произнес свою знаменитую фразу: “Вы забьете столько, сколько сможете. А мы столько, сколько захотим”.

Через два дня бразильцев привезли с экскурсией на Красную площадь. Мой дядя Василий Вартанян был театральным художником. Благодаря ему я лично знал многих актеров. Особенно театра Вахтангова. От футбола дядя был далек. Но о том, что в Москву прилетели чемпионы мира, знал. И как раз проходил по площади, когда там гуляли бразильцы. Увидев их, дядя Вася решил подобраться поближе и по возможности с Пеле побеседовать.

Смело двинулся к группе, показал милиционеру свою красную книжечку театрального работника (внешне такую же, как у кагэбистов)... Милиционер его пропустил. Дядя подошел к Пеле. Представился через переводчика. Попросил разрешения сфотографировать Его Величество на фоне Кремля. Тот разрешил. Тогда дядя спросил, когда можно будет получить автограф на фото. Договорились встретиться в тот же вечер в холле гостиницы “Метрополь”.

Дядя Вася помчался в ближайшее фотоателье проявлять пленку. И в назначенное время прибыл в гостиницу. Пеле со своим переводчиком спустился минута в минуту. Поблагодарил за подаренный снимок, подписал второй. Автограф, кстати, на английском - так попросил дядя. Пеле усмехнулся: “Вы уверены, что хотите, чтобы я расписался на языке нации, которая не умеет играть в футбол? Делаю это исключительно из уважения к вашей просьбе”. В левом верхнем углу фотографии и поныне красуется дарственная надпись Пеле на английском языке: “Художнику Вартаняну в память о Москве от Пеле. 1965”. Через год на чемпионате мира бразильцы с треском вылетели из группы, а “нация, не умеющая играть в футбол”, стала лучшей на планете...

Дядя реликвией дорожил. Расставаться с ней не собирался. Напрасно я каждый раз его упрашивал. Совесть замучила его только через два десятка лет, и он подарил мне фотографию на какой-то праздник. На оборотной стороне фотографии написал: “Этот чудесный дар, подписанный самим Пеле, я хранил более 20 лет. Сегодня с огромной любовью передаю его тебе. Храни. Это же рука Пеле! Твой Вася”.

МАЛЕНЬКИЕ БИЛЕТНЫЕ ХИТРОСТИ

В мае 1968-го сборная СССР встречалась в четвертьфинале чемпионата Европы с венграми. В Будапеште проиграли 0:2. Ответная игра - в “Лужниках”, билетов не достать. А я ведь еще и не один хотел пойти - с супругой, на которой два месяца как женился, но уже заразил футболом. И вот гуляем мы с ней накануне по центру Москвы. Проходим мимо билетных касс... Просовываю голову в окошко и говорю: “Девушка, добрый день! Мне билеты на футбол должны были отложить. Я от Ефима Израилевича”. Кассирша просто опешила и протянула мне билеты. И вот я крепко держу их в руке, счастливый, как ребенок. На матч я не шел - меня несли людские реки. Сколько там, пишут, было человек? 102 тысячи? На самом деле намного больше!

Наша сборная выиграла 3:0. А забила целых пять мячей, но два не засчитали. Пять раз я вскрикивал так, что голос сорвал окончательно. Гол - и на трибунах одна человеческая масса. Я скатывался вниз. Объятия, лобызания... Не передать словами! Вернувшись на место, поцеловал супругу. Но она мой порыв восприняла без особого энтузиазма - от меня после единения с народом сильно пахло перегаром, хотя я не выпил ни грамма... При счете 3:0 лидер венгров Флориан Альберт, один из лучших игроков чемпионата мира 1966 года, бил штрафной прямо против нашей трибуны. Леденящая тишина. И стотысячный выдох, когда Пшеничников отразил удар. Незабываемо!

МЕСХИ И СИБИРСКИЕ КРАСАВИЦЫ

В 1984 году грузинская газета “Лело” готовилась торжественно отметить двадцатилетие победы тбилисского “Динамо” в чемпионате СССР и поручила мне взять интервью у ведущих футболистов того золотого состава. Первым в списке значился бесподобный Михаил Месхи, один из лучших левых крайних не только советского, но и мирового футбола.

Готовясь к интервью, я долго искал публикации о будущем собеседнике - безрезультатно. Наконец, наткнулся на небольшую заметку первого редактора “Футбола” Мартына Мержанова. Он называл Месхи “великим молчуном”, но гарантировал, что того, кому удастся его разговорить, ждет “море удовольствий”.

И я придумал такую вещь. С помощью жены, у которой в отличие от меня красивый почерк, начертил на листе ватмана грандиозную таблицу. С указанием каждого матча Месхи. Каждого его гола. Какого числа, в каком городе, на какой минуте - все, все, все.

Словно студент с огромным листом ватмана, свернутым в трубку, отправился я на спортивную базу тбилисского “Динамо”. Месхи руководил там футбольным интернатом. У административного здания увидел одинокую фигуру. Представился и робко спросил: “Михаил Шалвович, можно взять у вас интервью?” “Не можно, а нужно!” - воскликнул мастер, успевший соскучиться по повышенному к себе вниманию...

На столе в кабинете я разложил свою домашнюю заготовку. Месхи долго изучал цифры, задавал вопросы... Раскрывшаяся перед ним карта футбольной жизни привела его в восторг. Он был растроган, прослезился. Словно снова был на поле и под овации зрителей рвался к воротам. Разговорился. Интервью удалось.

В таблице был лишь один пробел. Я нигде не мог найти информацию о кубковом матче тбилисского “Динамо” в Красноярске в конце 50-х. Счет-то был известен, а играл ли Месхи - нет.

- Вспомните, Михаил Шалвович, выходили тогда на поле? Если да, то сейчас вместе и впишем...

- Помню! - улыбнулся Месхи. - Там были такие красивые девочки!

АРХИВНАЯ НАХОДКА О САМОМ СЕБЕ

А ведь мне против великого Месхи самому довелось сыграть... В детстве я был подающим надежды правым защитником. Даже в сборную Грузии по своему возрасту приглашали. Но еще до этого играли мы как-то с командой повзрослее с Месхи в составе. И вот картина: он левый нападающий, я правый защитник. Весь первый тайм Месхи делал со мной что хотел! Три раза нам с его подач забили... Я кое-как дотерпел до перерыва, а в раздевалке бросил бутсы, сказав в сердцах нашему тренеру Григорию Гагуа: “Все, с футболом заканчиваю!”

Гагуа меня приобнял и объяснил: “Не расстраивайся. Тебе просто не повезло. Этот парень будет играть за сборную СССР”. На второй тайм я не вышел, но в футболе все-таки остался. Пока не приключилась со мной еще история. Был у нас важный матч, готовились к союзным юношеским соревнованиям. Погода дождливая. Нападающий соперника пробил мимо вратаря, мяч еле катился по грязи в пустые ворота. Я бегу со своего правого края и понимаю, что нужно спасать ситуацию. Прыгаю на мяч “рыбкой”, накрываю телом. Соперник хочет пробить из-под меня. Я выставляю руку, чтобы закрыть мяч... Дальше помню только, как в глазах потемнело.

Противник ударил тяжеленной бутсой мне в локоть - перелом. Я поехал домой, всю ночь стонал от боли. Родители стали выяснять, в чем дело. Видят, рука распухла. Так и узнали, что я, оказывается, хожу на тренировки вместо учебы. Хоть и был отличником, но это не спасло. С футболом было покончено.

Через много лет я наткнулся в архиве на отчет Михаила Якушина с совещания о юношеском футболе (он в начале 1950-х работал в Тбилиси): “Понравилось, как построена работа с юношами в “Динамо”. У команды ребят 1938-го года рождения отметил бы линию обороны. Особенно правого защитника”. Фамилия игрока там указана не была, но речь, вполне возможно, шла обо мне... Эх, знал бы я сразу об этом отзыве. Ни за что бы не закончил с футболом!

А в 1985-м в СССР проходил юношеский чемпионат мира, и матчи одной из групп принимал Тбилиси. Я возглавлял там пресс-центр. Находился он в зале славы “Динамо”. Был в этом музее старенький сотрудник. Чувствую, лицо знакомое. Потом понимаю - Гагуа. Здороваюсь с ним. Он долго и внимательно смотрит на меня, а потом спрашивает: “Аксель, это ты?” Я был поражен, ведь столько лет прошло! И тут он добавляет: “Слушай, ты почему ушел из футбола?”

СЧАСТЬЕ ПОЧТАЛЬОНА

В Тбилиси я много лет преподавал в школе. Но когда мы с женой переехали в Москву, с работой по моей специальности было туго. Одно время разносили по квартирам письма и газеты. Возможно, я единственный в истории почтальон, писавший кандидатские работы на темы Пушкина и Толстого. Сперва зарубили мне Александра Сергеевича, а потом и Льва Николаевича. Я доказывал, что герои Толстого рано или поздно приходят к Богу, а мне сказали: “Отталкиваться нужно от работы Ленина “Лев Толстой как зеркало русской революции”. Нет, извините: такой подход мне чужд. В общем, не защитился.

Так вот - про почтальонов. Вставали в шесть утра. Сумки тяжелые: корреспонденции море. Разберусь со своей - и к жене помогать. Получали по 25 рублей в месяц. Никогда не забуду, как мы пошли в “Ленком” на спектакль, купили по лотерейному билету возле театра и выиграли как раз 25 рублей! Вот где было счастье!

СТРЕЛЬЦОВ КАК МАО ЦЗЭДУН

Об Эдуарде Стрельцове я написал немало, но, увы, ни разу с ним не общался. О чем страшно жалею. Я видел, как он начинал, приезжая с “Торпедо” в Тбилиси. С первых шагов заставил собой восхищаться! Дебют за сборную СССР - и сразу хет-трик... А потом весь этот ужас, тюрьма. Пять лет в лагерях, потом еще два года запрета играть в футбол. Уму непостижимо, как можно после такого вернуться?! Но он не просто вернулся. Снова стал лучшим! Посмотрел бы я на Пеле или Марадону после годика на лесоповале с баландой...

Стрельцов был для меня богом. Скажите, разве можно просто так подойти к богу и заговорить с ним? Хочу верить, что мои тексты передают любовь к великому футболисту. В 90-е я публиковался в “СЭ-Футболе”. Издание пользовалось популярностью, но я все равно удивился, когда ни в одном из киосков не нашел выпуск, посвященный Стрельцову - все разобрали моментально. Помню, как встретил изумленного Александра Бубнова: “Слушай, ты что там такого написал? Я тут был на ЗИЛе, так все мужики до единого ходят с твоим журналом. Как китайцы с цитатниками Мао Цзэдуна! Читают про Стрельца...”

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ БЕЗ МАРАДОНЫ

В конце 90-х ко мне обратились с предложением написать большую статью. Своего рода энциклопедию футбола. Я ответил, что одному человеку с такой задачей вообще-то не справиться, нужен целый коллектив. “А ты попроще пиши, детским языком”. Затея показалась мне сомнительной, но статью я все-таки написал. Вышла она под псевдонимом. Подписывать такое настоящей фамилией не посмел... Но через какое-то время жена наткнулась на рецензию. “Знаешь, Аксель, тебя так хвалят!” И действительно, работа имела успех. А в рецензии указан был только один недочет: автор, видите ли, не включил в число десяти лучших футболистов всех времен Марадону.

Но ведь я пояснил такое решение! Аргентинец по своему таланту, умению обращаться с мячом близок к Пеле, спору нет. Однако его моральный облик не соответствует тем критериям, на которые я опирался. Я не мог включить в список человека, который забил мяч рукой и долгие годы убеждал всех, что это не так. И что это вообще не его была рука, а божья. Человека, который стрелял в журналистов и принимал наркотики. Для миллионов людей по всему миру он был иконой, примером. И таким своим поведением Марадона показывал, что быть развязным - нормально, а побеждать можно не только честно...

* * *

Много о чем рассказывал Аксель. Например, как на тренировке московского “Динамо”, куда приехал по заданию редакции, ударил по случайно отскочившему к нему мячу и поразил “девятку” ворот ошарашенного Александра Уварова. Или как пришел в гости на Фрунзенскую набережную к Гавриилу Качалину, тренеру золотого тбилисского “Динамо”. Жену с дочерьми попросил подождать во дворе, пока возьмет интервью. Ждать пришлось часа четыре. Много говорил Аксель о литературе, в которой разбирается ничуть не хуже, чем в футболе. О своих учениках, которые до сих пор приходят в гости. О политике, которую считает большим злом. А напоследок скромно уточнил: “Ну, вы же ничего писать, наверное, не будете? Ничего особенного я вам не рассказал...”

Записал

Филипп ПАПЕНКОВ

 

Материалы других СМИ
Загрузка...
Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...