9 декабря 1997

9 декабря 1997 | Хоккей - НХЛ

ХОККЕЙ

НХЛ

Морис РИШАР "МОНРЕАЛЮ" НЕ ПОМОГ

МОНРЕАЛЬ - РЕЙНДЖЕРС - 3:3 (2:1, 1:1, 0:1, 0:0)

1-й период. Скрудланд - 2 (КОВАЛЕВ, Букибум), 3:49 (0:1). Корсон - 12 (Койву, В. БУРЕ), 16:59 (1:1 - бол.). Ручински - 9 (Дамфусс, Бризбуа), 19:16 (2:1 - бол.).

Удаления: Суини (Р), 16:01. Стивенс (Р), 17:34.

2-й период. МАЛАХОВ - 6 (Рекки, Корсон), 11:42 (3:1). Скрудланд - 3 (Линдбом), 15:23 (3:2).

Удаления: Саваж (М), 0:46. Самуэльссон (Р), 5:40. Кайрнс (Р), (5). Стивенсон (М), 11:50 (5). Саваж (М), 18:48. Ручински (М), 19:34.

3-й период. Грэйвз - 6 (Гретцки, КОВАЛЕВ), 12:37 (3:3).

Удаления: Скрудланд (Р), Койву (М), 16:53.

Овертайм.

Удаления: не было.

Броски: 22 (9+10+3+0) - 27 (5+10+11 +1).

Большинство: 3(2) - 3(0).

Вратари: Тибо ( +10-5=2) - Рихтер (+8-10=9).

Наши: Владимир Малахов (0/-1), Валерий Буре (0/-1) - Александр Карповцев ( 1/+2), Алексей Ковалев (3/+2), Владимир Воробьев (2/-1).

6 декабря. Монреаль. Molson Center. 21273 зрителя ( 21273).

Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ

из Монреаля

В Монреаль игроки "Рейнджерс" приехали глубокой ночью. Поэтому утренней раскатки у гостей практически не было: на протяжении очень непродолжительного времени по льду вяло передвигались несколько сомнамбулических фигур. Это здорово контрастировало с раскаткой игроков "Канадиенс", которые после матча в среду (к тому же - победного) имели два с лишним дня отдыха и успели даже поиграть в футбол с командой Кливленда.

Зрелище, надо сказать, было прелюбопытное. Искусственный газон уложили прямо на льду "Молсон центра", и игру, на которую монреальцы вышли сразу после хоккейной тренировки, можно было посмотреть прямо с первых рядов центральной трибуны. Интерес, естественно, представлял не сам матч, который был мероприятием чисто телевизионно-рекламным, а лица хоккеистов, по которым ясно читалось предвкушение грядущего разгрома "Рейнджерс".

Собственно, и накануне, когда в компании двух российских легионеров мы отправились погонять шары в боулинг, и Владимир Малахов, и Валерий Буре периодически переключались с обмена шутками на обсуждение явно благоприятной для "Монреаля" ситуации. А именно - что по всем законам "Рейнджерс" должен приехать после своего пятничного матча с "Филадельфией" предельно уставшим, и делать с соперником можно будет все что угодно.

Однако стоило начаться игре, как выяснилось, что это совсем не так. Не прошло и четырех минут, как гости открыли счет.

Однажды на каких-то соревнованиях по плаванию четырехкратный олимпийский чемпион Александр Попов сказал: "На дистанции абсолютное большинство спортсменов стараются удержать первоначально выбранную скорость. И если она оказывается недостаточной, то заставить себя плыть быстрее бывает практически невозможно. Потому что все системы организма автоматически продолжают работать в прежнем темпе, и этот процесс очень трудно контролировать сознанием".

Темп, выбранный "Монреалем", себя не оправдывал. "Мертвый" соперник смотрелся значительно активнее и переигрывал хозяев не только в скорости, но и во взаимодействии на льду. После матча нападающий ньюйоркцев Алексей Ковалев мрачновато пошутил: "У нас не было другого выхода. После того как проиграли пять матчей подряд, журналисты стали писать исключительно о том, что кандидатура главного тренера требует немедленной замены. Похоже, мы продлили жизнь Кэмпбеллу на пару недель".

Все, что происходило на льду в исполнении "Рейнджерс", действительно напоминало битву не на жизнь, а на смерть. Особенно показательным был момент, когда за семь с небольшим минут до первого перерыва Саку Койву собрался было сравнять счет, запустив шайбу по длинной, но почти идеальной траектории в правый от Рихтера угол. Тот отбился, Койву подхватил снаряд, провел его по своей фирменной дуге вокруг сетки, но финна мгновенно смял тяжеловесный защитник гостей Ульф Самуэльссон, а у ворот Рихтера заварилась та самая каша, в которой бывает так легко пропихнуть шайбу в сетку. Это хозяевам почти удалось. Но в тот момент, когда черный кружок действительно оказался на критической линии (причем за спиной вратаря), Рихтер, вывернув руку назад, накрыл шайбу ловушкой и почти одновременно с этим на перчатку вратаря всем телом шлепнулся Александр Карповцев, обеспечивая своим воротам двойную защиту.

Видимо, этот момент переломил что-то и в сознании "Канадиенс". Во всяком случае, от былой расслабленности не осталось и следа. Игра заметно сдвинулась в сторону ворот "Рейнджерс", и на 17-й минуте сначала дважды подряд Малахов, а затем Марк Рекки сильно бросали по воротам. Пристрелка получилась удачной. Тем же составом пятерка (Малахов, Рекки, Койву, Буре и лучший бомбардир "Монреаля" Шейн Корсон) разыграла стремительную комбинацию, и шайба влетела в ворота, уравняв положение команд. А следом на льду возникла первая за три игры драка.

Кстати, отсутствие потасовок на льду "Молсон Центра" бросалось в глаза еще в первом домашнем матче команды. Так же, как и непривычно спокойное поведение трибун. По сравнению с тем, что мне лично приходилось видеть месяц с небольшим назад в Ванкувере, это удивляло. Правда, большинство монреальских журналистов объясняли все просто: с того самого момента, как хоккейные поединки переместились из старого "Форума" в "Молсон", а билеты на игры значительно выросли в цене, болельщицкий пыл заметно поубавился. Несмотря на то что к матчам с участием "Рейнджерс" (то есть - великого Гретцки) в НХЛ всегда был повышенный интерес, яркий красный цвет пустующих мест в зале резал глаз. Стоимость билетов заставила фанатов оккупировать исключительно галерки, а это, в свою очередь, привело к эффекту, который в свое время наблюдался в новом московском цирке: слишком высокие трибуны лишали зрителей чувства причастности к происходящему - на арену смотрели, как в телевизор, и хлопать и визжать от восторга было как-то не с руки.

Второй гол за 44 секунды до конца периода забил Мартин Ручински. А в первом антракте зрителей поджидала культурная программа с участием великого в прошлом игрока "Канадиенс" Мориса Ришара. Перед началом матча я спросила старейшего монреальского хоккейного обозревателя Реда Фишера, чем занимался Ришар после того, как закончил играть в Лиге. "Работал во славу команды", - последовал торжественный ответ. "А потом?" - не поняв, переспросила я. Фишер повторил ответ. И добавил: "Он всегда работал во славу команды. И сейчас тоже".

На практике это выглядело так: Ришара вывели на лед, он гордо покивал головой по сторонам, а на главном табло замелькали кадры из специально снятого художественного фильма, где герой церемонии в исполнении актера Роя Дюпюи (по терминологии Фишера, "большой друг хоккейной семьи") сначала затаскивал огромный диван по ступенькам нового дома, а затем забивал пять голов в ворота "Торонто". Сей факт имел место в жизни Ришара 27 декабря 1944 года. С тех самых пор история вошла в анналы НХЛ, а сама церемония чествования уже много лет считается обязательной ежесезонной приправой к хоккейному зрелищу. Остается добавить, что за время перерыва ролик от начала до конца был прокручен на экране восемь раз.

Во втором периоде игра шла по накатанной - с фартовым перевесом хозяев. Несколько раз в самом начале у "Рейнджерс" возникал шанс сравнять счет, но сначала с очень выгодной позиции в ворота не попал Кевин Стивенс, затем - Ковалев, которому с выигранного вбрасывания блестящую передачу сделал... Койву. Надо отдать должное и вратарю "Монреаля" Жоселину Тибо: он явно второй раз подряд намеревался прибрать к рукам титул лучшего игрока матча, отразив к середине второго периода 15 очень неплохих бросков "Рейнджерс".

А потом меньше чем за четыре минуты сначала Малахов с подачи Рекки, а затем Скрудланд с подачи Линдбома обменялись голами, и счет стал 3:2 в пользу "Монреаля".

Между двумя этими событиями завязалась еще одна, уже более серьезная, драка: Тернер Стивенсон ("Монреаль") и Эрик Кэйрнс ("Рейнджерс") были отправлены со льда на пять минут каждый. А на исходе периода монреальцы явно впали в легкую эйфорию и, как следствие, потеряли чувство меры: на скамейку нарушителей отправился Саваж, а следом - Ручински, который, что называется на ровном месте с хорошего размаха приложил клюшкой Уэйна Гретцки.

Шок у зрителей, судей и, как мне показалось, у большинства игроков был такой, словно хоккеист покусился на статую Свободы. Кэмпбелл с самого начала сезона максимально берег главную достопримечательность команды, крайне редко выпуская на лед и мотивируя свои действия тем, что Уэйн нужен ему свежий и здоровый в конце сезона. Естественно, после тяжелой для команды игры с "Филадельфией" и ночного перелета тренер меньше всего рассчитывал увидеть Гретцки согнутого пополам и тихо скулящего у борта на территории противника. С другой стороны, физически выяснять отношения с "Канадиенс" у гостей просто не было времени: слишком заманчивой была возможность сравнять счет: впятером против троих "Рейнджерс" предстояло играть 26 секунд до сирены и почти 50 - в начале следующей двадцатиминутки.

Но счет стал равным лишь на 12-й минуте третьего периода. Это был один из тех голов, которые принесли Гретцки в свое время титул Великого и Ужасного. Он подхватил шайбу у Ковалева, которого на пути к воротам профессионально заблокировал Малахов, и меньше чем через секунду та оказалась в воротах. Но как! При последующем телевизионном повторе было хорошо видно, как шайба, слегка зацепив клюшку Адама Грэйвза (и соответственно немного изменив траекторию), так же совсем чуть-чуть задела правую штангу и, еще раз изменив направление, проскользнула сбоку от Тибо. Судя по выражению лица Грэйвза, он ничего не понял: Гретцки использовал партнера, как игрок на бильярде использует соседний шар, для того чтобы загнать в лузу собственный.

С точки зрения результата больше не произошло ничего. Зрелище, однако, продолжалось в виде очередной драки. Монреальцы вымещали обиду, ньюйоркцы мстили за Гретцки. Судейские попытки воспрепятствовать разборке оказались тщетными: двое полосатых вцепились в плюющихся Самуэльссона и Корсона, однако на третьего арбитра приходилось сразу девять оставшихся: в драку ввязался не только крохотный легковесный Койву, но и вратарь "Рейнджерс", у ворот которого и завязалась разборка.

А на то, чтобы изменить счет в овертайме, ни у той, ни у другой команды уже не оказалось сил.