23:55 16 июля 2015 | Хоккей

Андрей Тарасенко: "Говорил сыну – на тренировках буду сдирать с тебя три шкуры"

По мнению Андрея Тарасенко, Владимир ТАРАСЕНКО уже стал мастером, но пока без приставки "супер". Фото AFP Андрей ТАРАСЕНКО. Фото Юрий КУЗЬМИН, photo.khl.ru
По мнению Андрея Тарасенко, Владимир ТАРАСЕНКО уже стал мастером, но пока без приставки "супер". Фото AFP

Трижды лучший бомбардир российского чемпионата, бывший нападающий ярославского "Торпедо", "Лады" и "Сибири", а ныне старший тренер новосибирской команды, отец игрока "Сент-Луиса" и сборной России Владимира Тарасенко поделился с корреспондентом "СЭ" воспоминаниями о работе с тренером Сергеем Николаевым, воспитании сына и мыслями о развитии российского хоккея

ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ ХОТЕЛ СБЕЖАТЬ ДОМОЙ

– Какие остались впечатления о работе со знаменитым ярославским тренером Сергеем Николаевым?

– Он познакомил меня со взрослым хоккеем. Я попал в ярославское "Торпедо" из новосибирского СКА. Мне было чуть меньше 21 года. По совету Николаева, сразу после того, как демобилизовался, уехал на растренировочный сбор в Адлер, чтобы познакомиться с командой. После него все уходили в отпуск. Меня поразило, насколько скрупулезно он относится ко всем мелочам. Он делал замечания всем, часто применяя ненормативную лексику, что в те времена резало слух, а сейчас в порядке вещей, так называемый рабочий мат.

Сергей НИКОЛАЕВ. Фото Сергей КИВРИН, "СЭ"

– Доставалось, по-видимому, и вам.

– Оказалось, что весь тренерский штаб незаметно за мной следил. Считали, сколько раз я сделаю то или иное упражнение – проверяли на вшивость.

Решение уехать далеко от дома далось нелегко мне самому. Но особенно – родителям. Понять их можно – единственный ребенок. Папа тогда работал в футбольном "Чкаловце", но когда приезжал в командировки в Москву, умудрялся заскочить ко мне на два дня. В конце сборов он поговорил с Николаевым, и тот сказал ему: "Мальчишка работал на совесть. Даже делал лишнее, приходилось останавливать". Он нас так называл: "Мальчишки".

– Закрепились, стало быть, в команде.

– Это было еще не все. В нашей семье никогда не было ругани и матерных слов, я получил хорошее воспитание. А тут каждую тренировку о себе узнавал очень много нового. Уши-то и завяли. Я еще был очень домашний, далеко от дома никогда не уезжал. Единственная связь – телефон по вечерам на почте. В конце концов не выдержал, позвонил родителям и сказал, что еду домой. По три тренировки в день слушать о себе всякое-разное больше не мог. Сейчас я понимаю, что требования ко мне предъявлялись правильно. Очень многое, что нужно было делать, я не умел.

– Что конкретно говорил Николаев?

– "Это тебе не по сопкам Манчжурии клюшку за собой таскать – это висщая лига". Именно так – "висщая". Это самое необидное и цензурное. Отец мне ответил: "Для чего столько времени мы терпели, чтобы перед сезоном ты уехал? Раз решил идти до конца, то иди. Сделай так: все запускаешь в одно ухо, ненужное выбрасываешь через другое, а оставляешь только ту информацию, которая тебе нужна". Что же до коронных фраз Николаева, то их воспроизвести трудно. Все они – игра слов с большим количеством шуток, баек и ненормативной лексики. Он говорил иногда обидные слова, но я ему благодарен за то, что он вывел меня на новый уровень, и это стало трамплином в большой хоккей.

Его стиль ведения тренировок, собраний, игр неповторим. Самое важное, что умел Николаев: не только научить теоретически, но и практически тоже. То есть не только рассказать, но показать и доказать. Та же самая подкидка через клюшку. Или короткий пас из борьбы. Если не тренировать их, не говорить игроку, то он никогда не будет их делать.

Сейчас у нас очень хитрые молодые хоккеисты. Говорят – а вы покажите. И ты показываешь. А доказать может только игра! Поколение, учившее нас, обладало очень большим мастерством. И когда на нас ворчал Николаев, говорил, что мы чего-то не умеем, он делал это не из вредности. Я начинаю ворчать точно так же, хотя пока и не старый дед. Просто не понимаю, как можно не уметь делать простые вещи. Но в детской спортивной школе этому не научили, и мы, тренеры профессиональной команды, начинаем доучивать. Даешь задание игроку за 10-й класс, а он по некоторым предметам еще в 5-м.

Фото КХЛ

– Сейчас ругаетесь так же?

– Я, конечно, делаю это менее эмоционально, не ругаюсь, тем более так вариативно, как он. Николаев мог долго клевать одного игрока. Но если он видел, что тот "затравился", стал работать над элементом и делать его, непременно хвалил, даже ставил в пример. Например, с той же подкидкой. Как он на меня наседал с ней! И, главное, все вокруг умели ее делать. Сам Николаев без труда показывал, да и мастеров в команде хватало: Александр Зыбин, Михаил Васильев, Виктор Пачкалин, Владимир Крючков.

Саша Зыбин здорово пробивал буллиты, и мне, молодому, нестыдно было подойти к нему и спросить, как он это делает, какие секреты. Смотрел, как он точит клюшки "Титан", они были наполовину пластиковые. "Толстоваты", – говорил. Я брал в руки и поражался – как это "толстоваты", они же вообще ничего не весят! Сейчас же молодые игроки то ли безразличны ко всему, то ли стесняются спросить, показаться неумехами. Это явление я не могу объяснить. Ведь и ветеранам будет приятно, когда их спрашивают, и молодые много нового узнают.

– Подкидка наверняка потом стала получаться?

– Получилась в игре сама, я даже не заметил, как. И потом стал делать ее автоматически. Точно так же, как и со мной, Николаев возился с такими же молодыми Дмитрием Юшкевичем, Сережей Мартынюком, Владом Шведовым, Эдиком Горбачевым, Егором Башкатовым и многими другими. Сергей Алексеевич, думаю, сейчас сверху все слышит, спасибо ему большое за все!

ХОККЕЙ 90-х – СТЕРТАЯ ВИДЕОКАССЕТА

– И вы, судя по тренировкам, сейчас так же возитесь.

– Именно. И, что интересно, объясняю те же вещи, которые объяснял Николаев. Они неизменны в хоккее: как ставить корпус и ноги при броске, как подкатываться к сопернику и так далее. Да, сейчас немножко другой хоккей. Изменились скорости, габариты, игра вратарей. Но принципы остались такими же.

– С какими партнерами легче всего игралось?

– Слава богу, что он меня ими не обделил. В СКА из Новосибирска – Виталий Мишанин и Галим Мамбеталиев. В ярославском "Торпедо" постоянно играл с центром Алексеем Трасеухом, а с левого края партнеры менялись – Александр Ардашев, Андрей Скабелка, Эдуард Горбачев. В "Ладе" Вячеслав Безукладников и Юрий Злов. В "Сибири" были Алексей Деев и Сергей Климович. В "Казахмысе" из Караганды играл с Алексеем Касаткиным и Львом Крутохвостовым. Всем им большущее спасибо. Передам, пожалуй, им через газету привет. Не каждый день спрашивают про партнеров. К сожалению, двух центров, с кем я играл, уже нет в живых. Это Леша Трасеух и Слава Безукладников.

– До сих пор не ясно, почему погиб Трасеух.

– Причина понятна. Но я до сих пор не уверен, что это было самоубийство. Зная его, сомневаюсь… Это очень болезненный вопрос, никогда не выходит из памяти.

Алексей ТРАСЕУХ (справа). Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"

– 90-е годы российского чемпионата словно канули в безвременье. Нет ни видео с игрой лучших хоккеистов, ничего. Вас не обижает, что вы, трижды лучший бомбардир суперлиги, известны сейчас как просто тренер и…

– … и папа Володи? (Усмехаясь.) Я не обижаюсь. Во-первых, сын должен идти дальше отца. А что касается прошлого… Ну вот, предположим, я молодой игрок. Еду в новую команду. В интернете обо всех хоккеистах сейчас есть все данные. Если мне интересно, кем были специалисты, с которыми буду работать, где выступали во времена игровой карьеры, я обязательно ознакомлюсь с этой информацией. Для этого не нужны никакие усилия. Раньше было сложно, приходилось выискивать какие-то старые газеты.

– Но видео нет.

– К сожалению, мы почему-то не храним свою историю. Был провал – и ее как будто и нет. Может, есть у кого-то какие-то архивы. Но сколько времени нужно потратить, чтобы собрать это все воедино? Я когда-то понял, что свои игры я никогда не найду, чтобы показать детям. Как только в командах стали появляться видеооператоры, чтобы, как во всем мире, разбирать потом игру на повторах, я их стал мучить, чтобы они записывали мне на кассету. Хотя бы голы и голевые передачи. Потом я это все перезаписывал, затем оцифровывал на диски. И Вова рос на моих голах. Утром перед завтраком смотрел диски. Либо с канувшего в Лету канала "7ТВ" записывал подборку моментов НХЛ, особенно игру Яромира Ягра. Или документальный фильм про Уэйна Гретцки. Мы смотрели, изучали точки, откуда нужно бросать. Что-то у меня сохранилось, что-то так и не успел переписать – осыпалась пленка. И пока я не закончил играть, все записывал: есть даже последний, казахстанский период в карьере. Сейчас Валентин, мой младший сын, периодически эти записи просматривает. Да, скорости, конечно, не те. Но решения и принципы игры остаются.

ДЕТСКОМУ ХОККЕЮ НУЖНА ЕДИНАЯ ПРОГРАММА

– В школах сейчас зачастую учат играть на результат, но не учат играть в хоккей. Из-за этого дети умеют что-то одно и выходят недоученными.

– Это огромная проблема. У нас нет системы подготовки игроков. Все страны до этого дошли, только мы почему-то не можем ее принять. У нас каждый год вырастают, словно сорняки, способные игроки. Но с каждым годом их все меньше и меньше. Есть хорошие выпуски, есть не очень. Должна быть общегосударственная программа, единый закон, который все школы обязаны будут выполнять. И нужен контроль, чтобы человек, следящий за этим, инкогнито приезжал на тренировки и делал выводы, соответствуют ли занятия основным требованиям.

В каждом возрасте тренер обязан будет выполнить определенный набор упражнений. Все остальное – это уже фантазия специалиста, творческий процесс. Но если основная база будет выполняться в каждой школе, то средний уровень игроков непременно вырастет. Все будут одинаково обучены. А у нас сейчас в один день проводятся тренировки с нагрузками, которые не должны смешиваться. Дети устают, а толку нет. Раньше были методички, в которых было все описано, что, как и в каком возрасте делать. Детский тренер обязан знать психологию и физиологию ребенка или юноши, когда идут переходные периоды взросления, когда он может себя неадекватно повести, какие упражнения можно, а какие нельзя давать, чтобы не забивать рост и так далее.

Детский тренер не может быть просто тренером, он должен быть учителем и другом, который не только постоянно кричит и ругает, но и обучает. А дети всегда могут задать вопрос, не стесняясь и не боясь неадекватного ответа.

Фото Алексей ВЬЮГИН

– Это непросто выстроить. Во всем есть нюансы.

– Разумеется. Да, помимо методической литературы и видео-пособий нужно, чтобы все неукоснительно выполнялось. А у нас о том, что кто-то едет инкогнито, будут знать за месяц. Или, если не будут, все равно проверка закончится хорошо… Но такую систему можно попробовать выстроить в одном регионе или хотя бы городе, а потом уже во всей стране.

– Вы – участник Олимпийских игр в Лиллехаммере. Тогда в хоккейную сборную, составленную из игроков российского чемпионата, не верил никто.

– Это чувствовали и сами ребята. Я тогда вообще думал, что не попаду в окончательную заявку. В Новогорске тренировался без пятерки, бросал шайбы в средней зоне. Думал, отсеют еще там. Но нет, поехал на Кубок Глобена. Из четырех игр принял участие в одной, три сидел на трибуне. Но один из ребят получил травму, и я поехал уже в Норвегию. За два дня до начала Олимпийского турнира должны были отсеять одного защитника и одного нападающего. Последний выбор был между мной и Дмитрием Старостенко, который тогда играл за "Бингхэмптон" в АХЛ. Но он был после операции на колене, и тренеры побоялись его брать. Выиграть и даже занять призовое место нам не удалось, зато познакомился со своей будущей женой.

– Спустя 20 лет, в 2014, на Олимпиаде сердце не выпрыгивало из груди, следя за сыном?

– Я смотрел по телевизору в Новосибирске вместе с мамой. Так как остался помогать в тренировочном процессе Дмитрию Квартальнову, потому что Игорь Никитин был в штабе сборной на Олимпиаде. Если бы вышли в полуфинал, тогда я мог бы уехать.

А в этом году впервые приехал на чемпионат мира как простой болельщик. Думал, поболею от души. Не тут-то было! Одеваются шоры, и смотришь только как тренер. Ночью не можешь уснуть, прокручиваешь моменты. И не только из-за Володи. Кажется, что стоишь с тренерами на лавке, так сильно погружаешься в атмосферу. Не получилось нормально поболеть. На Олимпиаде же были только мой папа, Володин дедушка, жена и младший сын. Что касается игры, то обсуждать в лишний раз ее не хочется. И так хватает негатива.

СЫН СИЛЬНЕЕ МЕНЯ УЖЕ СЕЙЧАС

– Тогда о позитивном. В этом году мы увидели настоящий прорыв Владимира Тарасенко. У нас появилась еще одна яркая звезда НХЛ.

– Я не люблю слово "звезда". Мне больше нравится слово "мастер". Есть еще "супермастер", так вот Володя пока "мастер". Он адаптировался, обжился в команде. В конце сезона ему стали больше доверять. У него спортивный характер: когда доверяют – готов разбиться в лепешку. Поставьте его в ворота, он и там будет пластаться, как может. Стал выходить в большинстве, вместо 13 – 14 минут играет по 18 – 20, а это совсем другие требования, другой шанс в игре и, как следствие, другой результат. Уверенность пришла вовремя, как раз перед заключением нового контракта. Что немаловажно, он прошел третий сезон без серьезных травм, потому что в первом и втором именно повреждения помешали поступательному движению.

Очень сильно помогает поддержка родных. После каждой игры были постоянные обсуждения с дедушкой. Он все время дома, его проще застать, я ведь в основном на тренировках или играх. И, конечно, здорово поддерживала его будущая супруга Яна, которая всегда была рядом.

Владимир ТАРАСЕНКО с дедом Владимиром. Фото Алексей ВЬЮГИН

– Дедушка смотрит игры Володи?

– Все без исключений. Я часто смотрю в записи, а когда нахожусь в Новосибирске, то в прямом эфире. Если удается поговорить, обсуждаем все ключевые моменты. И так весь сезон.

– Вы, наверное, и с младшим сыном игры разбираете?

– Да, когда есть видео.

– Когда даете советы, не думаете о том, что это может разниться с тем, что говорит его тренер?

– Я не имею права как тренер лезть в работу другого специалиста. Командную тактику я не трогаю, подсказывая лишь технические моменты, когда именно идти в борьбу, как подкатываться к сопернику, где он должен расположиться в рамках существующей тренерской системы, чтобы быть на бросковой позиции, почему не выиграл вбрасывание (а мы часто отрабатываем этот элемент), игру в обороне и так далее.

– Как удавалось справиться с давлением? Наверняка ведь, когда Владимир начинал играть за "Сибирь", говорили, что папа тащит в команду сына?

– Это стоило мне немало нервов именно как отцу. Те, кто был рядом со мной, знают, что было на тренировках, на сборах, на играх. У нас были отношения "тренер – игрок". Дома я с ним разговаривал очень много. Пацану 15 – 16 лет крайне тяжело было объяснить, что там я тренер, а здесь – папа. По этому поводу с ним много разговаривали мои родители и моя жена.

Однажды у меня и вовсе состоялся с ним серьезный разговор. Я сказал: "Чтобы не говорили тебе в лицо, что ты – мой протеже, и чтобы сам чувствовал себя уверенно в первой команде (хотя такие разговоры пошли еще со второй), я буду сдирать с тебя три шкуры за то, что ты делаешь на льду". И все остальные видели, что я очень жестко отношусь к сыну по каждому моменту, если это влияет на исход игры. У меня даже на лавке во время игр были с ним конфликты. Понять его можно – кровь кипела. Ему доставалось очень и очень сильно. Я даже сам от себя не ожидал, как жестко я могу разговаривать с собственным сыном. Да, я знал, что потом он скажет мне спасибо, но как быть с нервами? И не только ему, но и мне. У меня самого сердце кровью обливалось, но я уверен, что должен был это делать. Дома его немного успокаивал.

Владимир ТАРАСЕНКО. Фото AFP

– Но разговоры наверняка не прекращались, ведь то, о чем вы говорите, видели не все.

– Вот вам история. Приехал в команду новый главный тренер Андрей Хомутов. Смотрел молодежь и назвал игроков, которых берет на сборы в Финляндию. В их число вошел Володя. Я подхожу к Хомутову и говорю: "Андрей Валентинович, вы, наверное, меня не помните. Я играл в 1995 году на чемпионате мира в Финляндии и Швеции вместе с вами". Он ответил: "Почему же, помню". Мы с ним хорошо поговорили, и я считал, что Вову нужно будет вести на сбор не с основной командой, а со второй на Бердский залив, там он бы был у меня под присмотром. Вы, говорю, его берете как полноценного игрока или для кучи, чтобы была конкуренция? Хомутов ответил: "Мне все равно, кто он и сколько ему лет. Выгрызет место в составе, будет играть, нет – значит, нет". Они приехали из Финляндии, и Хомутов сказал: "Твой сын в составе. Свое место он завоевал". Вот кто первый взял Володю в основную команду!

Потом я был "и.о.", пока не приехал Владимир Георгиевич Семенов. И он тоже не стал задвигать Вовку. И сезон тот он провел полностью. Спасибо им огромное, что поверили в сына.

– В каких компонентах сын сильнее вас?

– Да почти во всех. Он мощнее, пробивной форвард. Может быть, не настолько быстрее на взрыве, но гораздо сильнее в борьбе, в укрывании шайбы. У него намного лучше бросок. Он может бросить так, что шайбу будет не видно. Когда я заканчивал карьеру, хоккей становился все быстрее и быстрее. И тогда мне пришла мысль, что надо с Вовой работать над коротким, быстрым броском, потому что в быстром хоккее тебе не оставят времени к нему подготовиться. Никто не даст отвести шайбу, замахнуться, прицелиться. Я его долбил на каждой тренировке – долго, очень долго. Когда он понял мои требования, стал применять их на практике.

Очень много показывал Ягра, как он бросает из-под ноги, когда никто не ждет. Ну и точность, конечно, тоже очень важна. Если шайба попала в створ ворот, у тебя всегда есть шанс на добивание. Когда прошла мимо – шансов нет.

У него больше нестандартных движений при обыгрыше. Я же играл в основном за счет паса, чтобы не дать приблизиться сопернику и избежать столкновения – у меня не было нужных габаритов. В обыгрыш почти не шел. Где-то иногда подпустишь под клюшечку – но сейчас эти подпуски уже не проходят. Но останавливаться в совершенствовании элементов нельзя, в современном хоккее топтание на месте – это шаг назад, потому что хоккей всегда идет только вперед и становится все быстрее и быстрее, а ведущим игрокам нужно всегда пополнять запас финтов, так как соперники изучают лидеров особенно тщательно. Но мастера на то и мастера, чтобы постоянно удивлять на льду.

– Все, кто попадает в основу клубов НХЛ, непременно растут как игроки. Но ведь при этом они играют по 80 игр и почти не тренируются.

– В Северной Америке хоккейному институту больше 100 лет. Они берут все лучшее по всему миру и аккумулируют у себя. Все новое им интересно, они прорабатывают информацию и потом обучают игроков. Это касается любой области хоккея: быта, тренировки в зале, подготовки к играм. Все выстроено и сбалансированно.

Новосибирск – Москва

Материалы других СМИ
Материалы других СМИ
Загрузка...