14:15 15 декабря 2017 | Хоккей — НХЛ

Как Буре стал кумиром одного из лучших атакующих защитников НХЛ

Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото USA TODAY Sports Шейн ГОСТИСБЕЕР (справа). Фото AFP Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото USA TODAY Sports Шейн ГОСТИСБЕЕР в 2005 году. Фото AFP Павел БУРЕ в 1999 году. Фото REUTERS Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP Павел БУРЕ и Марк МЕССЬЕ. Фото REUTERS
Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP

Защитник "Филадельфии" Шейн Гостисбеер в колонке на The Players' Tribune рассказал о том, как его сестра и знаменитый российский форвард Павел Буре повлияли на его карьерный взлет.
Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото USA TODAY Sports
Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото USA TODAY Sports

Я привык вставать в четыре утра и ехать на каток. Вот насколько я был целеустремлен, когда мне было 7 лет.

Отец вез меня и мою сестру по темным и пустынным улицам. Наконец, я оказывался на ледовой арене, где мог заняться своим любимым делом: поспать.

Позвольте объяснить.

Моя сестра, Фелиция, на четыре года старше меня. В то время она была великолепной фигуристкой. Когда-нибудь ей пророчили попадание на Олимпийские игры – настолько она была хороша. Отец отвозил нас на арену Incredible Ice – каток во Флориде – каждое утро. Мама работала, так что приходилось прокатиться, если я не хотел опоздать в школу. Смотреть на занятия по фигурному катанию мне было неинтересно, поэтому я стал захватывать с собой спальной мешок. Я расстилал его прямо на трибуне и отключался на пару часиков где-то в пяти рядах ото льда, где Фелиция занималась со своими тренерами.

А затем, когда занятия в школе заканчивались, мы снова возвращались на каток. Я все еще не желал смотреть на фигурное катание, а выполнение домашней работы могло и подождать, поэтому я посвящал себя другому моему любимому занятию: коллекционированию хоккейных шайб. Я искал их повсюду: между трибунами, в раздевалках, под скамейками штрафников – буквально везде. Наверное, я собрал в свою коллекцию, которая хранилась в гараже, под 300 экземпляров, прежде чем я перерос это увлечение.

Но каждый раз я ненадолго задерживал взгляд и наблюдал за катанием моей сестры. Ох, как же она была великолепна. Она великолепна до сих пор. Думаю, если вы спросите ее, то она заверит, что даже сейчас перегонит меня на льду. Но в те годы я просто не шел ни в какое сравнение. Она была отличницей в школе, участвовала в общественной деятельности и просто была образцом для подражания. А я был "ледовой крысой", которая копила и складывала шайбы в укромном месте. Скажем так, мы были… ну, разные, но я знал, что хочу кататься так же, как и она.

Поэтому я начал брать уроки по катанию у одного из ее тренеров. Занятия были неплохие, но проходили без шайбы. Мы выполняли все упражнения, даже не видя в глаза шайбы. По-моему, этот тренер не понимал, что мне нужна шайба.

Но хотя бы мое катание становилось все лучше. Фелиция и я бежали на лед, как только у нас выдавалось свободное время, и там мы бегали наперегонки. Видели этих ребят, которые приходят на общественные катки в крагах и которые несутся сквозь всех, будто не замечают никаких препятствий на пути? Мы были именно такими, и нам это определенно нравилось.

Без нее не уверен, что мне хватило бы необходимого рвения, чтобы выйти на тот уровень, которого я хотел достичь. Я видел ее отношение к тренировкам, трудолюбие, ее страсть, и это наставило меня на истинный путь. Когда возвращаюсь в те дни, когда я влюбился в хоккей, я думаю о моей сестре.

А затем я думаю о "Флориде".

Шейн ГОСТИСБЕЕР в 2005 году. Фото AFP
Шейн ГОСТИСБЕЕР в 2005 году. Фото AFP

Ледовая арена в Санрайз находилась всего лишь в 20 минутах езде от нашего дома. Я считал себя самым преданным болельщиком "Пантерз" во всем мире. По всей моей комнате были разбросаны пластиковые крысы (лишь истинные фаны "пантер" поймут, в чем тут дело). Мне было шесть месяцев отроду, когда во Флориде появилась команда, поэтому, конечно, я не помню поход за Кубком в 1996 году, зато моя семья прекрасно его помнит. Они приглашали нянек для меня и моей сестры и старались посетить столько игр, сколько только могли. Мой дедушка, Дэнис, франко-канадец – его любовь к хоккею была просто заразительна.

Когда я немного подрос, он начал брать меня с собой на игры. Я мало что помню из того… мне было лет восемь, однако в памяти у меня отложилась игра одного хоккеиста – 10-й номер, Павел Буре. Он был неподражаем. Скорость, техника и уверенность. Помню, что всегда точно знал, когда он находился на льду, ведь тогда можно было слышать, как он бьет клюшкой по льду, требуя шайбу. Как же я его понимаю.

Павел БУРЕ в 1999 году. Фото REUTERS
Павел БУРЕ в 1999 году. Фото REUTERS

Он врывался в открытые зоны, бил клюшкой по льду, получал шайбу и бросал.

Есть хорошие игроки. Есть – отличные. А есть такие, которые заставляют тебя после игры захотеть надеть коньки и быть такими, как они. Буре был одним из таких. И после его ухода хоккей во Флориде уже не был таким, как прежде.

Когда мне было лет 11 лет, и я начал больше играть, осознал, что НХЛ для меня – это предел мечтаний. Моей целью было просто играть в хоккей в колледже, и я считал, что попаду туда. Играл все лучше и лучше с каждым годом, и я знал, что возможности мне представятся. Но тогда же я узнал, насколько хрупкой может оказаться карьера спортсмена. И этот урок мне преподала Фелиции.

Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP
Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP

Когда ей было 13 лет, она получила серьезную травму бедра во время тренировки перед олимпийским отбором в Колорадо. Ей пришлось перенести операцию, и когда она вернулась в строй, то уже не смогла вновь стать той фигуристкой, которой была прежде. Она превратилась из ребенка, у которого не было нормального детства – каждый день многие часы тренировок на льду – в, можно сказать, обычную девушку-подростка. Было больно видеть ее в таком состоянии. Я был все еще совсем молод, поэтому было нелегко принять мысль том, что одна травма может кардинально изменить твою жизнь. Я еще не понимал, что ее карьере пришел конец. Я не осознавал, насколько велика воля случая в нашей жизни.

После травмы она сказал мне слова, которые до сих пор не выходят у меня из головы: "Всегда иди до конца, потому что ты сейчас не знаешь, когда это может закончиться".

Это был прекрасный совет, потому что я не был какой-то там суперзвездой. Я никогда не в число ведущих игроков своих команд. Неудивительно, что в последний год моего обучения в школе драфт НХЛ прошел мимо меня стороной. Я выбрал колледж Юнион в Скенектади, штат Нью-Йорк, что казалось мне тогда большим достижением, но я искренне даже не подозревал, к чему это может привести.

В 2012 году, после успешного сезона, мой хоккейный советник сообщил, что меня могут выбрать в шестом или седьмом раунде драфта. Понимаете, на драфте всего семь раундов. Поэтому, когда я услышал эти слова, то был сильно взволнован, но даже не знал, что и думать, потому что также легко меня могли и не задрафтовать вовсе.

Я завтракал в семейном кругу во Флориде в то время, когда шел третий раунд драфта – даже не следил за тем, о чем там говорят по телевизору. Драфт шел просто на заднем фоне, даже звук был выключен. Обычное утро в нашей семье. Помню, по-моему, нес посуду в кухню, и краем глаза увидел в телевизоре логотип "Филадельфии" на большом табло, а затем… выскочила фамилия ГОСТИСБЕЕР. Знаете, как на вокзале выскакивает информация при отправлении поезда? Та же ситуация.

Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото USA TODAY Sports
Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото USA TODAY Sports

Я не мог сказать ничего членораздельного: "Э, мам?"

А она схватила меня в охапку и повалила на диван – качественные захват и бросок.

Все начали плакать. Я не мог поверить в происходящее. Наверное, я никогда не представлял, как пройдет для меня день драфта, но такого я точно не мог ожидать.

Я позвонил своей сестре, и она вновь дала мне дельный совет. Ведь после того, как меня задрафтовали, я подумал: Ух ты, теперь я могу попасть в НХЛ. Я должен сразу же попасть в НХЛ". Я был на седьмом небе от счастья. Но она опустила меня на землю: "Что бы ни произошло, выкладывайся на все сто, насколько только сможешь и ни о чем больше не волнуйся".

Звучит просто. Однако быть выбранным в третьем раунде – это несколько странное ощущение. В тренировочном лагере все пристально наблюдали за парнями из первого раунда, а я не принадлежал к их числу. С другой стороны, были парни, которых выбрали в последних раундах или вообще не выбирали, и они охотились за моей головой, так как я был выбран выше. Я оказался под серьезным грузом давления. Однако я старался отстраниться от этого и просто демонстрировать свою игру – ту-вэй деф, который любит работать с шайбой. Придерживался этого плана. Первые пару лет я не могу пробиться в основу, но не изменял себя.

Наконец, в ноябре 2015 года меня вызвали в основную команду и… эти три гола в овертаймах… что тут скажешь? Я был удивлен не меньше остальных. Я просто пытался выйти на ударную позицию, как когда-то это делал Буре, и ждал шайбу.

После третьего гола я ехал в отель, в котором расположился (потому что не был уверен, что меня не отправят в фарм), и увидел один из рекламных билбордов, на которым был написано:

ГОСТ ВНОВЬ ЭТО СДЕЛАЛ, ОЧЕРЕДНОЙ ПОБЕДНЫЙ ГОЛ.

Моей первой реакцией было: "Что, бл***, вообще сейчас происходит?"

Шейн ГОСТИСБЕЕР (справа). Фото AFP
Шейн ГОСТИСБЕЕР (справа). Фото AFP

Еще месяц назад я был никем. Неожиданно я стал не просто кем-то – я стал кем-то в НХЛ. Дебютный сезон выдался особенным. Болельщики "Филли" просто потрясающие. Все, кого я встречал, знали, как правильно произнести мою фамилию – именно тогда ты понимаешь, что тебя искренне любят. Я помню в толпе изображения привидений и медведей, и мне это нравилось.

Да, в тот год я влюбился в Филадельфию. И я ощутил ответные чувства.

Но в конце сезона мне напомнили, как непредсказуема может быть жизнь. Я получил травму бедра, и когда врач команды объявил диагноз, я не мог поверить его словам – это была та же самая травма, которую несколько лет назад получила моя сестра.

Понимаю, насколько сильно вперед шагнули технологии с того времени, и я оказался в руках лучших специалистов, но я до сих пор помню выражение ее лица, когда она попыталась вновь встать на коньки. Было тяжело стараться об этом не думать.

Я учился у Фелиции, чтобы попасть в НХЛ, и после операции мне вновь требовалась ее помощь.

Она уже была дипломированной медсестрой, а моя девушка, Джина, училась в медицинском колледже, так что за мной хорошо ухаживали. Физически я чувствовал, что мое восстановление идет так, как ему следовало идти. Но больше всего моя сестра, моя девушка и моя мама помогли мне с моральной точки зрения – они научили меня терпению, которое требуется для полноценного восстановления. Обычно я всегда стараюсь сделать все побыстрее, однако простого разговора с моей сестрой, в котором она рассказала, как она переживала свое восстановление, хватило мне с лихвой. Это стало бесценной информацией, мне нужно было это услышать.

***

Теперь, я хочу немного поговорить о нынешнем сезоне и нашей команде. Но прежде хотел бы разобраться с реакцией на то, что в прошлом году я оказывался в запасе. С этим было тяжело смириться, да, но я все понимал. Когда моя реализация бросков упала с 13 процентов до 3 – казалось, что у меня все валится из рук – только тогда я осознал, как тяжело играть в НХЛ. Но умение отвлекаться от всего этого, хотя бы на одну ночь, может реально помочь.

Но не буду врать. Мне пришлось удалить приложение Твиттера с телефона. По ходу дебютного сезона я любил следить за упоминаниями обо мне и переписываться с болельщиками, но когда дела у тебя не идут, то становится все сложнее. Сколько раз приходилось читать, что "ты был дутой звездой". От этого можно тронуться рассудком.

Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP
Шейн ГОСТИСБЕЕР. Фото AFP

Где-то я даже рад, что мне пришлось пройти через это, потому что это сделало меня в чем-то сильнее. Если мы попадем в черную полосу, то я могу лучше с этим справиться. У нас собрался отличный микс молодых ребят и ветеранов – это очень сильно влияет на то, кто мы есть, а также чего стремимся добиться. Есть группа ребят, которые входят в число "парней, которые еще слишком молоды, чтобы притрагиваться к музыке". Так что мы стараемся особенно не жестить.

Иван Проворов – один из таких молодых ребят. Из всех молодых талантов нашей команды, ребят, вам нужно, в первую очередь, понаблюдать за Прови. Он… он демонстрирует все то, о чем вы и мечтали. И это до неприличия хороший защитник. Как много 20-летних ребят проводят на льду почти по 25 минут за матч? Ответ простой – один.

Наши лидеры – Джи, Симмер и Джейк – действительно задают темп. Это настоящие профессионалы, и они всегда ведут нас за собой. Мы знаем, что играем в тяжелом дивизионе, но в раздевалке мы уверены, что у нас нет предела для совершенства. Этот год проверяет нас на прочность, и мы продолжаем работать над собой – все еще пытаемся найти свою игру. Мы хотим, чтобы болельщики "Филадельфии" гордились нами. И не принимаем их искреннюю поддержку за должное.

Именно этот посыл я хотел бы оставить каждому молодому хоккеисту – или фигуристу или фигуристке, – который мог бы прочесть эти строки, будь они во Флориде, Канаде или где-то еще: не принимайте ничего как должное. Я помню, когда в марте по ходу моего дебютного сезона в НХЛ мы приехали во Флориду – впервые я приехал играть на эту арену. Мы уступили по буллитам (4:5), зато я отличился в конце третьего периода и сравнял счет. Я посмотрел на трибуны, нашел глазами сектор 101, где мы с дедушкой когда-то обычно сидели… где я прислушивался, как Буре стучит клюшкой по льду.

Павел БУРЕ и Марк МЕССЬЕ. Фото REUTERS
Павел БУРЕ и Марк МЕССЬЕ. Фото REUTERS

Меня поражает мысль, насколько мне повезло, что "Летчики" в третьем раунде драфта дали шанс парню из Флориды. И как мои родители поддерживали меня на протяжении всей моей жизни. Без них, моих друзей и моей девушки я не стал бы тем человеком, коим являюсь сейчас. И просто невозможно оценить вклад моей сестры.

Но знаете, что еще более удивительно?

Она до сих пор думает, что сможет обогнать меня.

Неа.

Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...