«Раньше думал, что буду счастливым, если смогу тратить в день 500 рублей». Честное интервью крутого защитника КХЛ

19 ноября, 19:00
Никита Щитов. Фото Instagram
Экс-игрок «Спартака» и «Салавата» Никита Щитов — о проблемах детского хоккея и новом увлечении.

Защитник Никита Щитов после завершения игровой карьеры остался в хоккее в необычном амплуа. Он не пошел работать тренером или менеджером, а завел свой Telegram-канал, где откровенно высказывается о проблемах российского хоккея. Щитов прошел большой путь, поиграл в разных командах Суперлиги и КХЛ. Ему точно есть что рассказать болельщикам о любимой игре.

В интервью «СЭ» Никита рассказал об увлечении медиа, проблемах детского хоккея, насыщенной карьере и воспитании защитников.

Telegram-канал

— Когда закончили с хоккеем, тяжело было принять, что в карьере игрока поставлена точка?

— Все случилось неожиданно. Мне позвонили из «Сочи» и сказали, что расторгают со мной контракт. Я сразу решил, что никуда не поеду пробоваться. Мне нравилось играть в «Сочи», хотел там закончить с хоккеем.

— Долго искали себя после завершения карьеры?

— Когда первое время смотрел игры, чувствовал, что опять хочется выйти на лед. Перестроился где-то через полгода. Семья, дети. Быстро нашел себе увлечения. Давно хотел купить квадрокоптер, летать с ним, снимать. Путешествую, плаваю в холодной воде — мне это нравится. После хоккея много чего интересного. Жизнь не ограничивается только им.

— Почему решили именно через Telegram-канал транслировать мысли о хоккее?

— Это мое видение. Telegram — очень популярная и интересная платформа. В отличие от Instagram, там можно написать больше текста. Все легко вмещается в один пост. Все больше людей уходят в Telegram.

— Откуда берете идеи для публикаций? Видел, что у вас есть почта для обратной связи.

— Я в хоккее с пяти лет. На протяжении всей карьеры мне было интересно наблюдать за всем изнутри и делать какие-то выводы. У меня накопился большой опыт — и хочется им делиться. Многие люди отводят своих детей на хоккей и банально не знают, что делать. Возможно, мои советы и публикации поменяют мировоззрение на хоккей, дадут что-то правильное родителям, детям. В основном информацию беру от себя. Приходит что-то на ум — и пишешь об этом. Иногда на почту присылают интересные вопросы, из которых получаются темы.

— Ваша основная целевая аудитория — родители и те, кто вовлечен в детский хоккей?

— Скорее так. Не так много людей в стране интересуются хоккеем. Пишу я об этом еще и потому, что у меня был непростой путь. От детской школы до Суперлиги я прошел без агентов и чьей-либо помощи. Сам протаптывал себе дорогу, общался с тренерами. Этот путь — непростой. Поэтому хочу быть людям в чем-то полезным. Не вижу смысла идти работать детским тренером и передавать опыт таким образом. Я могу помогать информативно. Это тоже очень полезно. Каждый должен заниматься тем, что ему велят сердце и совесть.

— Странные просьбы поступали? К примеру, пристроить ребенка в клуб КХЛ.

— Приходят сообщения: «Помогите пристроить ребенка». Всегда отвечаю, что я не работаю в системе клубов. Но я людям не отказываю. У меня много знакомых в хоккейном круге — агентов, скаутов. Стараюсь этих людей как-то свести, чтобы они поняли, сможет ли он помочь ребенку. Стараюсь содействовать.

— Чего больше в обратной связи — негатива или позитива?

— Никто между собой не ругается, больше позитива. А я и не хочу скандалов и грязи. Не люблю это. Стараюсь все делать без ажиотажа.

— После каких-то публикаций вам звонили знакомые или причастные к событиям в посте люди и спрашивали, зачем написали?

— Недавно я написал про родителей, которые мешают в становлении хоккеистов своими советами. Несколько человек в комментариях ответили, что это про Кирилла Кабанова. На самом деле я писал не про него. Таких примеров в жизни очень много — и в детской школе, и на взрослом уровне. Сам с этим сталкивался, но смог разделить влияние родителей на мою карьеру. Отец переживал за меня, обсуждал мою игру, советовал. Я понял, что это мне мешает и надо больше слушать тренера. Я вовремя от этого ушел, но это большая проблема.

— История с отстранением от комментирования на БСТ не отняла желание заниматься медиа?

— Наоборот, она еще больше придала желания этим заниматься. Мне это нравится. Я работал экспертом, обсуждал то, что происходит во время игры. Считаю, что я разбираюсь в этом хорошо. Сейчас думаю о создании своего YouTube-канала. Мысли у меня есть, нашел ребят, которые смогут монтировать и снимать. Сейчас додумываю, с чего начать. Постараюсь сделать интересно.

— На ваши посты кто-то обижался?

— На некоторые — могли. Например, я же написал о том, что со мной прекратили сотрудничество в качестве эксперта, и сказал, что хоккей давно прекратился в «Дом-2». Люди могли обидеться. Мне, честно говоря, все равно.


— Вы готовы мириться с тем, что ваши публикации кому-то могут не понравиться?

— Я к этому давно привык. Когда еще играл в хоккей, трудности меня только закаляли. Так сформировался мой характер. Когда сталкивался с несправедливостью, с какими-то высказываниями в мой адрес от тренеров и руководства, я все говорил в глаза. Уже тогда я понимал, что на меня обижаются, что в клубе я мог не задержаться. Старался держать такую позицию, которая мне нравится. Это круто, когда мужчина старается быть честным, правдивым, стремиться защищать себя. Конечно, надо думать, что говоришь, но лучше жить с правдой, чем без нее.

Российским защитникам не доверяют

— В топ-20 бомбардиров-защитников КХЛ сейчас только четыре россиянина. Это повод задуматься о развитии наших защитников?

— Это даже не про уровень игроков. У нас мало атакующих защитников, которые хороши в этой роли. Считаю, что надо воспитывать больше атакующих защитников. Хоккей изменился. Впереди надо играть всей пятеркой. Обязательно один защитник должен поддерживать атаку. Не оголтело, а грамотно. Второй защитник всегда страхует. У нас на ведущих ролях очень мало российских атакующих защитников. Больше доверяют парням из Европы и Северной Америки. А наших — мало. Хотел бы, чтобы еще в детской школе обучали этому искусству: как правильно подключиться, для чего это нужно, когда это делать.

Вы же понимаете, что болельщикам грустно сидеть на трибунах, когда счет 2:2 или 1:1. Хочется больше голов. А хоккей стал более плотным. Поэтому и нужны атакующие защитники. И хочется, чтобы их было больше. Думаю, что у нас в топ-20 было бы больше наших защитников, но тренеры разрешают им подключаться не так часто. В основном просят «сидеть дома». А иностранцам — можно. Но если наших правильно подготовить и обучить, то они будут ничем не хуже.

— Как изменить этот подход к доверию? С иностранцев же менеджеры сдувают пылинки.

— Это комплексный подход. У нас же всегда требуют результат. Руководитель — от тренера, тренер — от игроков. Поэтому тренер не может рисковать с нашим хоккеистом, ведь менеджер привез легионера из-за границы. Ему дали денег, значит, он должен их оправдывать. Большая проблема. Если бы у нас каждому тренеру давали карт-бланш на три года, слушали бы его требования по модели игры, возможно, было бы иначе. Общался с ребятами из НХЛ, и все в один голос говорят, что там никто с тебя пылинки сдувать не будет. Ты должен знать язык, никто тебе не даст переводчика, как у нас. Все на равных. У нас же будут ласкать так, словно небожитель приехал какой-то.

Самое интересное, что некоторые легионеры из Европы приезжают из лиг — аналогов нашей ВХЛ. Только фамилии иностранные. Очень много непонятных иностранцев, которые занимают места наших игроков. Таких я встречал за карьеру достаточно. Но есть и совершенно классные игроки с настоящим мужским характером. Кто будет выполнять задания, слушать тренера, выйдет играть с травмой. А некоторые иностранцы чуть получают ушиб — сразу не выходят на тренировки. Они дают себе послабления, и руководство идет у них на поводу.

Нам надо воспитывать своих игроков. У нас огромная страна, много талантов. Все равно конкурировать с НХЛ пока нереально. Вы сами знаете, как устроена их система. В каждой команде есть скаутская служба. Они ездят по всей Европе, ищут лучших игроков и забирают их себе. Поэтому их лига — лучшая. А смысл нам брать хоккеистов из Европы, если они ничем не отличаются от ребят из Высшей лиги. Надо отдавать приоритет местным игрокам.

— Вы понимаете, почему менеджеры КХЛ и НХЛ по-разному относятся к иностранцам?

— Это предубеждение менеджерского состава еще прошлого поколения. Один менеджер как-то мне сказал: «Так они же профессионалы, в отличие от вас». Мол, иностранцы с Европы профессионально относятся к себе. А наши якобы не умеют себя готовить, злоупотребляют алкоголем. Но это совершенно не так. В Европе такие же хоккеисты, как у нас. Возможно, с иностранцами проще работать. Бывают конфликтные ситуации, например, задержки зарплаты. Иностранцы промолчат, а наш игрок спросит напрямую: «Когда ситуация исправится?»

— Согласны, что за последние годы менеджеры научились искать более качественных легионеров?

— Сейчас у нас есть качественные легионеры. Но остались и среднего уровня. Все зависит от расстановки команд. У топ-клубов лучше легионеры, у аутсайдеров — слабее. А очки они будут набирать только из-за того, что получают много игрового времени и выходят в большинстве.

— А весной они придут к менеджеру и покажут статистику: голы, передачи.

— Вы знаете, многие играют регулярку, набирают очки, а как начинается плей-офф, хотят ехать домой и играют без желания. Не все, конечно, но такое бывает.

Как воспитать атакующего защитника

— Какие навыки закладываются в защитника с детской школы?

— Во-первых, катание. Защитник должен владеть коньками лучше, чем нападающий. Работа клюшкой, головой, чтобы защитник понимал, как владеть шайбой, как отдавать передачи, как видеть партнеров. Этому всему должны учить. Все нюансы в одном интервью не объяснишь. Важно, чтобы тренер, который обучает этому, был хорошей квалификации.

— Мы говорим о катании, но, как по мне, раньше — в советское время — не уделяли столько времени коньковой подготовке, как сейчас. А игроки катались лучше.

— Это парадокс. Если мы сейчас выпустим тренера-защитника, которому уже под 50 лет, он катается лучше, чем большинство защитников КХЛ. Возьмите того же Сергея Зубова или Сандиса Озолиньша. Перечислять можно долго. А все идет от того, что родители слишком много внимания уделяют тренировкам. Детей мучают. В хоккейной школе за неделю пять-шесть тренировок. А после них родители ведут ребят на дополнительные занятия. За неделю — по 12-13 тренировок.

Ребенок, кроме хоккея, ничего не видит. А когда он катается, его ставят в рамки: присядь так, сделай такой толчок. Он старается делать так, как ему говорят. В моем детстве мы играли в догонялки. Догонялки — лучший способ для катания. Ты сам понимаешь, как поставить ногу, как повернуть. Становишься самоучкой. Катание поставить несложно, но нужна свобода. Зимой надо выходить с детьми на открытый лед, на массовые катания. Об этом и Анатолий Тарасов писал.

Проблема еще и в том, что у нас с тренера требуют результат. С ранних возрастов уже есть два состава. Согласен, без подкаток не обойтись. Тренер может не уделить всем внимания. Но раньше же никто не ходил на подкатки. Все катались на открытом льду по три месяца — и катание у всех было лучше, чем сейчас. Почему нельзя, чтобы ребенок просто получал от хоккея удовольствие? Этим нужно серьезно заняться ФХР — придумать программу, разграничивающую отдых и тренировки. Во всем мире уже знают, что самое главное — это восстановление. А у нас дети перенасыщаются хоккеем.

Зашел недавно на сайт объявлений. Столько предложений — в любом городе всему научат. И с трех, и с четырех лет. За четыре занятия будешь владеть коньками. Идет хороший бизнес. Сейчас золотое время для тех, кто этим занимается. Не скажу, что все специалисты из объявлений плохие. Достаточно и хороших тренеров, которые не идут в детские школы из-за маленькой зарплаты. Им проще работать на себя. Они могут подготовить ребенка, но все должно быть в меру.


— Откуда у родителей появляется желание водить детей на дополнительные тренировки? Почему бы не довериться тренеру из школы, который ведет команду?

— Для самого дикость, не понимаю, почему родители лезут в дела тренера. Видимо, считают, что он чего-то не понимает. С одной стороны, тренер сам становится заложником ситуации. Директор школы с него требует результат. Он вынужден кого-то отчислять, кого-то переставлять в другой состав. Из-за этого родители между собой начинают соревноваться, чей ребенок лучше. Опять же это еще и психология. Родители проецируют себя на ребенка.

Может быть, в стране слишком большая пропаганда в хоккее. У нас даже президент в хоккей играет. Все уткнулись в этот спорт. Есть столько альтернатив: футбол, баскетбол, волейбол, плавание, гимнастика. Конечно, все понимают, что в хоккее хорошо платят. Один родитель мне так и ответил: «У нас в стране деньги тяжело заработать. Где их еще заработать, если не в хоккее?» Некоторые родители используют ребенка как лотерейный билет для своей жизни. Который сможет вырваться и заработать деньги для семьи.

— Все же мамы сейчас уверены, что ее сын — новый Овечкин и должен играть в каждой смене.

— А как родители кричат с трибун! Был на одном детском турнире, даже сразу уйти захотелось. Крики, ор. Родители чуть не выпадают за заградительные стекла. Стыдно. Дети не понимают, что делать, кого слушать. Такой позор.

— С какого возраста разумно спрашивать с детей результат?

— Не раньше чем с 10-11 лет — и только в мягкой форме. Ребятам нужно объяснять, для чего это нужно. Тренеру надо сделать из пацанов дружный коллектив. Хоккей — командная игра, и все мальчишки должны быть как одна семья. Все школы соревнуются между собой. Лет с 10-11 надо уже просить результат. Но не все тренеры сейчас высокой квалификации. Кто-то может наорать на мальчишку: «Да мы из-за тебя проиграли, ты — предатель». Такими словами он запугает ребенка, и вся команда будет бояться.

Даже в командах КХЛ тренеры на разборах говорят, что мы смотрим ошибки для того, чтобы все видели их. Ошибается каждый. Не все же с желанием идут на разборы ошибок. Кто-то любит тыкать: «Мол, это ты виноват». А кто-то может принять это близко к сердцу. Все это дает обратный эффект. Поэтому с детей спрашивать результат надо аккуратно, чтобы не нанести психологическую травму.

Хоккейный бум в России

— Вы поняли, в какой момент у нас в стране изменилось восприятие хоккея? Почему начался дикий ажиотаж среди родителей?

— Возможно, когда мы занимались хоккеем, все люди были более-менее равны. Хоккеисты не отличались огромными зарплатами. Они получали больше обычного, но и то не все. Никто не думал, что в хоккее можно заработать заоблачные деньги. Играли в удовольствие. А когда начали показывать игры НХЛ, осознали, что туда можно уехать. Ребята начали говорить об этом. С появлением Суперлиги и КХЛ люди поняли, что можно зарабатывать хорошие деньги. С этого все и началось. Возможно, было бы проще, если бы в стране средние доходы были выше. Кому-то хочется, чтобы о его ребенке знали, показывали по телевизору, писали в прессе.

— Один тренер говорил мне, что сейчас дети не такие голодные до хоккея. Для них с 5-6 лет создают все условия: родители возят на тренировки, покупают топовые комплекты экипировки, клюшки как у профессионалов. У детей пропадает желание что-то доказывать.

— А я вообще считаю, что в хоккей должны играть голодные дети. В прямом смысле этого слова. Много талантов среди детей из неблагополучных семей. Хоккей сейчас — очень дорогой вид спорта. Туда ведут своих детей родители, которые могут позволить себе купить коньки, клюшку, экипировку. Она очень дорогая. Раньше все было доступнее. Сломалась клюшка — тебе купили новую. А нам, когда ломалась клюшка, приходилось заклеивать ее эпоксидным клеем, чтобы снова играть ею. Когда ты голодный, когда у тебя есть злость, когда ты с детства хочешь, чтобы твои папа и мама не ютились в однокомнатной квартире, когда ты устал от нищеты и хочешь вырваться — тогда и появляется стремление. А когда у тебя крутая квартира, ты живешь с родителями в хороших условиях — этого достичь тяжелее.

Конечно, не стоит огульно говорить, что в состоятельных семьях нет талантливых детей. Но люди с улицы могут показать суперхоккей. Да и в любом спорте они могут достичь успеха. Мне понравился фильм «Марадона». Посмотрите на эти кадры. Ребенок в бедном аргентинском квартале набивал мячик и играл с ним целый день. И каким он стал виртуозом! Он же не ходил на дополнительные занятия. Так же все и здесь. В хоккей должны играть голодные дети.

Помню один случай, который бросился в глаза. Захожу как-то в раздевалку перед игрой за 2,5 часа. Когда раньше попадали в команду, все молодые приходили заряженными, у всех наушники в ушах, глаза горят. А тут смотрю — молодой парень сидит играет на телефоне. Я призадумался, куда мы катимся. Довольно часто стал встречать, что уже в молодом возрасте у ребят все хорошо. Не получится с хоккеем — папа с мамой пристроят куда-нибудь. А они занимают чье-то место. Поэтому нам надо делать хоккей доступнее. Чтобы люди среднего и низшего классов могли заниматься им, могли покупать коньки, клюшку. Марк Мессье как-то говорил, что в Америке есть такие программы доступности хоккея.


— Что самое удивительное, Мессье пару лет назад выражал беспокойство, что девять из десяти канадских детей не играют в хоккей. Даже они при всей эффективности своей системы задумываются о проблемах.

— У нас должна быть правильная пропаганда хоккея. Это важно. Когда люди отдают своих детей в хоккей, у них перед глазами Овечкин, Малкин, Кучеров, Василевский. Суперзвезды. Все хотят быть как они. Но надо обязательно рассказывать и показывать, что хоккей во всем мире на 80 процентов состоит из работяг, которые делают черновую работу, у которых был трудный путь. Показывайте их, чтобы люди видели, что скрывается за красивой обложкой.

У КХЛ есть аккаунт в Instagram. Ты смотришь красивые голы. А если открыть Instagram НХЛ, он серьезно отличается. У всех сложилось мнение, что хоккеисты — звезды, у которых все отлично. Но почему-то никто не показывает, как они готовятся к сезону, какие тяжелые у них тренировки. КХЛ это не транслирует. А многие ребята выкладывают тренировки и в своих постах отмечают аккаунт лиги. Но КХЛ не делает обратную связь. Я не знаю почему. А социальные сети оказывают колоссальное влияние на детей. Надо показывать не только красивые голы, отдых и фотосессии, но и тяжелые тренировки, как игроки готовятся, как это проходит изнутри.

— Вы сказали про молодого игрока, который перед матчем играл на телефоне. А я вспомнил, как вы говорили, что, играя в Нижнекамске, собирали купоны из «Макдоналдса», чтобы купить обед. Сейчас такое сложно представить.

— Мы тогда получали очень мало. Кстати, после этого поста мне позвонили оттуда. В Нижнекамске нас кормили неплохо, но мы были молодыми, и хотелось кушать еще. Вот и собирали купоны, чтобы взять обед. Сейчас такое не встретишь. Раньше я думал, что буду счастливым, если в день смогу тратить 500 рублей. А так бюджет на день был 100-150 рублей.

Проблемы с защитниками

— Вы не согласны с мыслью, что лучший защитник — тот, который незаметен на льду?

— Не нравится мне такое выражение. Защитник, помимо этого, может приносить пользу впереди: отдавать передачи, подключаться. Почему бы не быть заметным и ярким, но в то же время не делать глупых ошибок и провалов? Почему бы не сыграть нестандартно — помочь атаке, но не сделать ошибки? Это же большое искусство — помочь и не провалиться.

— Тренеру может не понравиться, если защитник ошибется несколько раз из-за нестандартных решений. Поэтому многие защитники выбирают консервативный подход.

— Да, это не про наш хоккей в реальном времени. Надо многое менять, чтобы это получилось. Прежде всего в детских школах, чтобы ребята приходили подготовленными. А сейчас тренеры сталкиваются с тем, что на уровень КХЛ их нужно дополнительно обучать. Как тут сразу доверишь? Надо заслужить место, сыграть строго, но от матча к матчу пробовать подключаться и использовать полезные навыки.

— Как защитнику найти баланс между подключениями в атаку и обороной?

— Нужно играть по ситуации, а не нестись вперед, как нападающий. Ты должен чувствовать и ждать момент. Всегда появится ситуация, когда можно сделать шаг на чистый лед. Перекинулись глазами с партнером, открылся, получил пас, бросил. Не факт, что забьешь, но как минимум попадешь по воротам. Сделал маневр — и сразу вернись назад. Не надо заигрываться. Это уже атакующее действие, это уже опасно. Надо внимательно относиться к игре, следить за ситуацией, общаться с партнерами.

— Большинство защитников-бомбардиров играют однопланово. Тот же Даррен Диц создает много моментов в атаке, но и ошибается в обороне немало.

— О чем я вам и говорил. Можно также взять нашего защитника, поставить ему катание и доверять как Дицу. Он сыграет не хуже — но вы и спрашивайте с него как с Дица. С Даррена же не спрашивают за ошибки.

— И платите так же.

— Да-да. Он будет играть на таком же уровне.

— Вы говорили, что «плюс-минус» — необъективный показатель. Как тогда в количественном эквиваленте оценивать полезность игроков?

— Все любят цифры, но они порой не отражают действительность. Человеку может банально не повезти. Надо смотреть за каждым хоккеистом, за его полезными качествами: точность передач, силовые приемы, как точно он бросает, какая у него скорость. Не менее важно — как он ведет себя в коллективе.

Играл с переломами пальцев и паховой грыжей

— Произвел впечатление ваш пост о полученных за карьеру травмах. Вы действительно помните все повреждения?

— Да, я сидел и вспоминал все травмы. Может быть, что-то и забыл. Посмотрел на пальцы, что где сломано, по швам от операций все понятно — и написал.

— Много травм случилось из-за собственных ошибок? Не растянулись, не размялись, выскочили холодный.

— А у меня не было растяжений. Большинство травм — переломы, рваные раны. Это все от прямого контакта. Ничего с этим не поделаешь. Была операция на колене, но это мениск, это ерунда. После этого можно играть. Причина этого — каждодневный труд на тренировках, колени немного стираются. Я еще был мало подвержен травмам, быстро восстанавливался. От моих недоработок травм не было.

— Приходилось скрывать травмы от докторов, тренеров?

— Нет, никогда не скрывал травмы. Они должны быть в курсе, я не мог подставить коллектив. Всегда все согласовывал. Меня спрашивали, могу ли я сыграть на уколе. Если да, делал укол и играл. Если я понимал, что могу помочь команде, доктор обезболивал, и я выходил играть. Единственное — я не смог выйти в плей-офф с сотрясением. А так играл с ушибами, с переломами пальцев, даже с паховой грыжей провел весь сезон.

— Ничего себе.

— Потом сделали операцию. Мне говорили, что я нужен команде, а я мог вылететь надолго. Болело так, что ночью было тяжело переворачиваться. Пил таблетки каждый день. Перед играми делал укол. И так весь сезон. Потом прооперировали. А за операцию деньги не отдали, потому что не остался в команде.

— Как играть с переломом пальца? Подвижность кисти снижается.

— С переломом пальца играть очень неприятно. Соперники клюшкой постоянно бьют туда. Игра-то контактная. Боль — до слез, бьют как по оголенному нерву. Один раз мне сделали рентген, но он не показал перелом пальца. А он раздулся, играть больно. Доктор отправил на массаж. Начали делать массаж, а боль не проходит. Массажист решил его немного подергать, вставить на место. Палец раз — и хрустнул. Боль такая, что спать не могу. Решил сделать МРТ. Выявила оскольчатый перелом пальца. Осколки уже врослись! Показываю доктору: «Что за издевательство? Ты мне пытался вправлять его!» А он еще со мной спорил, что МРТ переломы не показывает. Палец у меня больше года не сгибался и сейчас не до конца сгибается.

— Ваш подход к хоккею как-то изменился за карьеру?

— С годами я полностью пересмотрел предсезонную подготовку. Когда играл в КХЛ, понял, что летом нельзя много проводить времени в отпуске. Дней десять отдохнул — и заниматься. Но не на износ, а чтобы прийти в идеальной форме.

— Сами следили за всеми показателями — вес, процент жира, нагрузки — или доверялись командным тренерам?

— А у меня никогда не было с этим проблем. Вес всегда одинаковый. Даже сейчас не растет.

— Сейчас вы поддерживаете физическую форму? Видел, что вы плаваете зимой.

— Каждый день плаваю, мне это нравится. Закончил с хоккеем, адреналина не хватает. Плавание приносит энергию. Занимаюсь в тренажерном зале три-четыре раза в неделю. Держу себя в хорошей форме.


— Вы рассказывали, что не раз оказывались в ситуациях, когда с хоккеем могли закончить в раннем возрасте. Что заставляло вас искать команды, договариваться с тренерами? Многие ведь сдаются в таких моментах.

— Я в какой-то момент, когда у меня что-то не получилось, сказал себе: «Если я сыграю хотя бы один матч в Суперлиге, я буду себя уважать. А если нет, я, извините за выражение, буду считать себя говном». Поставил себе такую цель. А сомнений и не было, что я попаду в Суперлигу. Пришлось многое пройти. Сам звонил тренерам, договаривался. Возможно, если бы раньше в стране у нас работала система скаутов, много бы талантов не погибло. Может быть, и я бы сыграл лучше. Я всегда входил в топ-4 защитников, но, возможно, попал бы и в сборную России, если бы у меня был агент на раннем этапе. Который бы меня вел, помогал. Но мой путь, когда я выбрался из болота, сыграл в Суперлиге и КХЛ ценнее любого кубка.

— Попадали ли вы в ситуации, когда могли пойти не по той дороге и связаться с плохими компаниями?

— После 10-го класса я решил закончить с хоккеем, когда был выпускной год в детской школе. После предсезонки решил бросить. Стал больше общаться с ребятами на улице, мне было интереснее с ними. Месяца два-три я не ходил на тренировки. Отец меня уговаривал, а я ни в какую. Как-то раз попал в отделение милиции и понял, что надо возвращаться в хоккей. Тренер взял меня с одним условием, что я буду только пять раз в неделю тренироваться, а по субботам и воскресеньям на первенстве России играть не буду. Слава богу, меня взял уфимский тренер Марат Азаматов, я играл на первенстве Башкирии. Мы стали чемпионами, я получал зарплату.

— Что за история с милицией?

— Не помню. Просто попал туда, что-то случилось, привезли меня в отделение.

— Как родители относились к вашим карьерным «путешествиям», когда, к примеру, в Тамбове вам не платили зарплату?

— Много где не платили на самом деле. Родители всегда поддерживали меня.

— И не пытались отговорить от хоккея?

— Нет, ничего не было такого. Только поддерживали меня.

У Зубова большое тренерское будущее

— Вы работали с разными тренерами. Чей подход вас больше всего впечатлил с хорошей стороны?

— Много хороших тренеров, с которыми я работал. Больше всех меня впечатлил Сергей Зубов в «Сочи». Очень классный специалист. Может быть, если бы он раньше начал тренировать нашу команду, я бы дольше играл. У него классный профессиональный подход. Для него нет секретов в хоккее. Он обращает внимание именно на хоккейные вещи. Не столько на «физику», как большинство наших тренеров, сколько на игровые детали. Это очень классный специалист, у которого огромное будущее. А самое главное — он крутой мужик.

— Можете привести пример хоккейных деталей, на которые обращал внимание Зубов?

— В одном из сезонов чувствовал, что надо поменять загиб крюка. Но не было толчка для этого. Как-то Сергей Зубов подошел после игры: «Завтра надо встретиться, поговорим о твоей клюшке». Подхожу на следующий день, он говорит: «Тебе надо менять крюк. У тебя слишком маленькая площадка для работы с шайбой». Я отвечаю, что у меня вроде «по Лидстрему» крюк сделан. А он: «Нет, Лидстрем с другой клюшкой играл. Поверь, я знаю. Тебе надо другую клюшку». Я задумался. Мне сразу это запало в голову, но была середина сезона. В России сложно поменять клюшку. Летом я приехал домой, нашел пару вариантов, заказал. А когда после нашего разговора Зубов увидел, что я не поменял клюшку, он сразу убрал меня с большинства (улыбается).

Приехали на предсезонку. Первый день тренируюсь со старой клюшкой, новые еще не пришли. Зубов подъезжает и говорит: «Ты что, опять этой кочергой будешь играть?» Говорю ему: «Послушайте, Сергей Александрович...» А он: «Да что тебя слушать, я тебя полсезона прошлого слушал». Отвечаю ему: «Подождите. Я заказал два новых крюка. Придут через два дня». Как только забрал клюшки, сказал об этом Зубову. Пошли с ним их смотреть. Он сказал, чтобы я с этой клюшкой вышел на тренировку. А играть было так неудобно, так непривычно. Потом он подходит и говорит: «Завтра играешь с этой. И вот так ее обмотай».

Начал привыкать, дней через 20 полностью приспособился. А через некоторое время он мне сказал: «Ты заметил, какие передачи у тебя стали? Лазерная точность». К таким вещам надо прислушиваться. Зубов играл в НХЛ, большой специалист, много чего достиг. Он же мне не сказал — тебе надо вместо 100 кг начать приседать 140. Он подсказал то, что мне поможет играть лучше. И это помогло.


— Вы писали, что Зубов позволял защитникам раскрывать свой потенциал. Что он просил от защитников?

— Все начиналось на тренировках. Мы делали все стандартные упражнения с подключающимся защитником. Всегда одного защитника он задействовал в атаке. Он не требовал, чтобы мы оголтело бежали вперед. Но если есть возможность, всегда просил помогать нападающим. Он сам был атакующим защитником, отдавал прекрасные передачи. До сих пор клюшкой владеет великолепно.

— Вы рассказывали, что Милош Ржига в «Спартаке» в вас сначала не верил. Правда, что все изменилось после случая, когда вы ответили ему на лавке в резкой форме.

— Да. Был момент, когда он убрал меня в запас. Я не играл чуть ли не два месяца. Потом в матче с Новокузнецком из-за меня забили гол. Такое чувство, что на стадионе тишина, и только Милош на меня орет. Приехал на скамейку и резко ему ответил, чтобы он так на меня не кричал. После этого он меня перестал выпускать. Думал, что придется сменить команду из-за этого. Но какое было у меня удивление, когда на следующий день я пришел в раздевалку, Милош подошел ко мне, похлопал по плечу и сказал: «Никита, все нормально».

Он мне доверился, я стал у него играть постоянно. Этот сезон, следующий. Когда его убрали, я за него заступался, просил, чтобы его оставили. У нас всегда были замечательные отношения. Бывают такие тренеры, которым ты можешь ответить, но они на тебя не разозлятся. Потому что понимают, что ты хочешь играть и переживаешь. Милош, видимо, из таких людей.

— Милоша же убрали в том сезоне, когда в команду пришел Гашек. Доминик на самом деле разлагал коллектив?

— Подписание Гашека — большая ошибка. Он и Ржига — два лидера, которые не смогли ужиться. Пришлось оставить Гашека.

— В чем это проявлялось?

— Гашек мог в конце тренировки при Ржиге разбирать какие-то ситуации, говорить — давайте сделаем это и это. Мог сказать что-то во время собрания. Возникал противовес с мнением тренера. Не сложились у них отношения.

— В итоге руководство выбрало Гашека.

— Да. Тот год «Спартака» мне вообще непонятен. Почему-то поменяли много хороших игроков. В первый год при Ржиге мы выбили СКА, во второй — «Динамо». Чуть-чуть не хватило, чтобы пройти «Локомотив». Третий год должен был стать еще лучше, но многих уволили. Началась череда тренерских перестановок.

— Хочется спросить о Владимире Крикунове. Мне, журналисту, очень нравились его пресс-конференции. Он иногда очень литературно подбирал слова, описывая ошибки игроков. С хоккеистами он такой же открытый и мог сказать в лицо абсолютно все, что думал?

— Да, вообще классный мужик. Он все высказывал в лицо, ничего не таил. Он может сказать грубо, но без агрессии — по-отцовски. Классный специалист. Таких мало в нашем хоккее. Пусть и нагрузки у него тяжелые, но мужик он хороший.

— Игроки обижались на него?

— Кто-то обижался. Всегда кто-то с чем-то не согласен. Но у него есть своя линия, которую он не уступает.

— Баллоны вспоминаете с особым трепетом?

— Да я их уже и забыл, ничего страшного в них нет. В армии люди сдают серьезнее нормативы. Все же добровольно выбрали хоккей. Раз попали к такому специалисту, надо терпеть.

Никита Щитов
Защитник.
Родился 24 декабря 1983 года.
Воспитанник уфимского «Салавата Юлаева».
Карьера в КХЛ: «Спартак» (2008-2011, 2012/13), «Нефтехимик» (2011/12, 2013/14, 2016/17), «Салават Юлаев» (2013/14), «Сочи» (2014-2016, 2017-2020), «Автомобилист» (2016/17).
Участник Матча звезд КХЛ (2015).

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

4