17:30 25 августа 2016 | Хоккей — КХЛ

Александр Гулявцев:
"Я - провинциал. Всегда был сам по себе"

1998 год. Александр ГУЛЯВЦЕВ. Фото Григорий ФИЛИППОВ, "СЭ" Июль. Главный тренер "Северстали" Александр ГУЛЯВЦЕВ на тренировке команды. Фото Александр КОРККА, ХК "Северсталь"
1998 год. Александр ГУЛЯВЦЕВ. Фото Григорий ФИЛИППОВ, "СЭ"

Он был одним из самых ярких хоккеистов 90-х – но странно распорядился собственной судьбой. Мог бы уехать в Америку, но остался в России. Мог бы перебраться в какой угодно клуб – но держался за свою Пермь. Ненадолго отлучаясь то в Нижнекамск, то в Екатеринбург, то в Череповец.

Два сезона назад Александра Гулявцева признали лучшим тренером ВХЛ. Конечно же, он должен был получить шанс лигой выше – и получил. Сегодня Гулявцев главный тренер "Северстали". Лично мне очень хочется, чтоб все у него получилось.

***

– Карпин, отработав третий сезон в "Спартаке", произнес: "Только сейчас я понял – игроки должны бояться тренера". Что за последние годы поняли вы?

– Вот Карпин считает – должны бояться. А я уверен – должны уважать. Как бы ни складывалась игра, обязаны придерживаться моего плана. По некоторым в "Молоте" было видно, что обо мне думают: "А, он молодой, простит…"

– Что делали?

– Разговаривал один на один. Кто не понимал – дожидался, пока завершится контракт, и не продлевал. Хотя я работал в таком клубе, что не увольнял народ, а пытался сохранить тех, кто был.

– Самый обидный случай, когда пришлось расстаться с человеком?

– Сам привел в Пермь на ведущую роль Ильнара Мисбахова. У парня не пошло. Вижу: старается – а ничего не выходит. Вызвал, пообщались…

– Он понимал, для чего вызываете?

– Мне показалось – да. Очень тепло поговорили, он со мной согласился. Пожали друг другу руки и распрощались. Бесит-то меня другое – когда команда тебя не слышит! На лавке еще держу себя в руках, но в раздевалке собственные вены на лбу вижу…

– Белоусов, приняв "Трактор", сразу распорядился заменить кровати на базе. Что первым делом подкорректировали вы в Череповце?

– В "Северстали" не только я – новый человек. Вообще штаб сменился. Мы решили поменять все!

– Ой.

– Поменяли форму, переоборудовали помещения внутри дворца, даже раздевалку перекрасили в новые цвета. Все начинаем с чистого листа. Чтоб ребята поскорее перестроились. Ушли от того, что было.

– Советам вас, молодого тренера, заваливают?

– Я не особо слушаю. Еще Михалев был жив – на каком-то турнире ко мне подошел: "Саня, удачной карьеры!" Больше никаких советов.

– Вы же два с половиной года у него отыграли. Самые памятные моменты?

– Михалыч, конечно, удивительный мужик… Однажды вышли на тренировку, катаемся по кругу. Михалев стоит, голову опустил, руки в карманы. Катаемся и катаемся. Глядим – уже 20 минут двенадцатого! Асташев, второй тренер, подъезжает к нам: "Смотрите, Михалыч-то спит…"

– Забавно. Как-то в перерыве матча я заглянул в тренерскую – а Михалев сидит там. К команде не пошел: "Сейчас я им не нужен".

– Прекрасно его понимаю. Думаю, кому-то он все-таки шепнул: "Поговорите там между собой…" Так пообщаешься на повышениях тонах без тренеров – по себе знаю, ответственность повышается. На моей памяти один раз такое случалось.

– Кто не дошел в перерыве?

– Постников. Думаю, услышал из-за двери, что у команды серьезный разговор, – не стал мешать. У него тренерская была прямо в раздевалке. Никак не обойти.

– Постников – удивительный.

– Да, Валерий Викторович – человек с выдумкой… Из ружья нам предлагал стрелять.

– Какого ружья?

– Воображаемого.

– Вы меня пугаете. Куда?

– Не "куда", а "как". Просто стреляешь. А он засекает, какой рукой ты приклад держишь, какой глаз прищурил. Это показывает, какой у тебя характер. Но я эту систему не очень понял, а разгадку Валерий Викторович унес с собой.

– Сергею Гомоляко он говорил: "Ты кто по гороскопу? А то все Водолеи – алкоголики…"

– Мне он такого не говорил, я другое помню. Было у нас два защитника, играли в паре. Как-то нарушили режим – Постников одного из них вызвал: "Если ты ведущий – накажу. Если ведомый – выгоню…"

– Тренеры той поры обожали долгие собрания.

– Ох, точно! Сидели по сорок минут, по часу!

– Самое памятное?

– Первый мой год в команде мастеров. Вадим Фокеев заходит, смотрит на команду… Потом открывает блокнот, смотрит в него… Наконец произносит: "Так! Ну, команду вы знаете…" Захлопывает блокнот – и собрание заканчивается.

– В ту пору, когда вы играли, тренер мог предъявить довольно странные претензии.

– Меня просто усаживали на лавку, и все. Тренировал нас в "Автомобилисте" Евгений Николаевич Попихин. Как-то идет игра, я сижу, наблюдаю… Наблюдаю и наблюдаю. Чувствую – что-то давно не выхожу. Все мои партнеры по звену играют в другом составе, а я прямо подмерзать стал на лавке. Наконец не выдержал, поворачиваюсь к Попихину: "Я-то буду играть? Или нет?" – "А, ну выходи…" Вот думаю: это такой ход был тренерский?

– Есть версия – Евгений Николаевич просто забыл?

– Едва ли… Наверное, "перезагрузить" меня хотел.

– Александр Кожевников рассказывал, как в его времена учили храбрости – тренировавший "Спартак" Роберт Черенков лично бросался под шайбу безо всякой амуниции.

– Это вы мне предлагаете сейчас бросаться? Спасибо, не стану. Я ж не молодею с каждым годом!

– А может, воодушевит команду?

– Только я не узнаю, воодушевило или нет, если без формы лягу под шайбу. Или в больницу мне сообщат. Но, скорее всего, скажут: "Во дурак!"

– Сейчас молодежь другая. Не поймет.

– Точно не поймет. Раньше-то с камнями тренировались – я недавно смотрел документальный фильм про Тарасова. Тот в Евпаторию команду возил, на пляже булыжниками перебрасывались. А сегодня я предложу хоккеистам камни кидать – решат, что с головой у меня ненормально.

– Прежде тренеры кинуть что-то могли в раздевалке.

– Вот кинуть – это дело другое. Я сам бросал!

– Что именно?

– Бутылку с водой – в судью.

– Как-то этот случай прошел мимо меня.

– Было, было… Как раз в тот сезон, когда с "Молотом" бронзовые медали взяли, а меня признали лучшим тренером.

– Скажите главное – попали?

– Вот это не помню. Эмоции! Вы сами поймите, полуфинальная серия, игра кость в кость. Не знаю, прав ли я был. Мы тот матч проиграли и вылетели из плей-офф. Я к нему возвращаться не хотел, даже не пересматривал запись. Хотелось забыть поскорее все это…

– Такие фокусы заводят команду?

– Еще как. Андрей Назаров – очень спокойный человек. Но вот именно таким образом заводит команду.

– Вашу брошенная бутылка завела?

– Без понятия. Меня же выгнали с площадки. Даже сквозь дверь в холле не позволяли досматривать. Я стоял в коридоре и прислушивался к трибунам. В овертайме выдохнули: "О-ох…" – и мне все ясно стало. Проиграли.

– Это ведь не первый ваш конфликт с судьями. Когда-то вы Буланову засадили.

– Ой, я этот момент помню!

– Вы ему одно место клюшкой подцепили?

– Нет, в живот ткнул. Кажется, не очень сильно. Хоть вот эта подробность не отпечаталась – сильно или нет…

– Все равно, радости мало.

– Это да. Еще какими-то фразами обменялись, прежде чем меня выгнали до конца матча. Но это было давно. Как его? Сергей?

– Вячеслав.

– С Вячеславом даже как-то встречался на отдыхе, нормально пообщались. Обид не осталось.

– Просто у вас клюшки с собой не было.

– Да нет, точно вам говорю – хороший был разговор. Буланов нормальный судья. Вот в 90-х я сталкивался с таким судейством, что просто ужас. В одну сторону!

– Какой-то случай помнится как особенный?

– В каждой команде тогда были защитники – здоровенные мужики. Жесткие, злые, вообще не церемонились. Их шуранешь – закипают. В раздевалку возвращаешься – руки все в кровоподтеках. Недавно отыскал у себя даже не диск, а видеокассету. Дай-ка, думаю, посмотрю, что там…

– Что увидели?

– Играем с самарским ЦСК-ВВС. Я убегаю один на один – и Андрей Мартемьянов, мой нынешний коллега, как топором в спину засаживает. Лупит клюшкой. Судья катит рядом – даже виду не показывает, что видит. Нормальным считалось. Мартемьянов был злой!

– В драку вас удалось кому-то втянуть?

– Злили так, что обо всем забываешь. Играл в "Тракторе" защитник Валерий Никулин, вот с ним подрались. Я нагловатый был, заводил их. Старался не уступать. Но дрался редко.

– С каким результатом?

– Никто никого не нокаутировал. Помахались и все. А вскоре вернулся из Америки Микульчик и всем показал, как надо биться. Вот он дрался так дрался. Тогда же просто с этим было: ты подрался? Получай две минуты. Вот и мутузились.

– Редкий нападающий не ломал нос. А у вас, кажется, обошлось?

– Да я нос сломал в первом же матче.

– Во взрослом хоккее?

– В первом матче в жизни! Было мне лет семь. Пригласили какую-то дворовую команду сыграть на большом стадионе. А там никакого возрастного ценза – и большие парни пришли, и такие, как мы. Бам, все…

– Небо в алмазах?

– Вот-вот. Искры из глаз, нос сломан, кровища хлещет… На следующий день едем в больницу, там говорят – снова надо ломать. Вот тут меня ужас охватил! Доктор говорит – все, мужайся, завтра явишься опять. Приходим с отцом, а дежурит уже другая женщина. Отцу говорит: "Нос сына вам нравится?" Тот присмотрелся: "Нормальный нос…" Ну и не надо, значит, ничего ломать.

– Больше не ломали?

– Нос – нет. Вот зубы выщелкивали по три за раз. Кап-то не было, играли так. Маску я снял в 20 лет. Постоянно прилетало. Клюшку кто-то поднимет на вбрасывании – и все.

– Всерьез шайбой в лицо попадало?

– Мне-то не особо, а вот Владиславу Бульину как-то прилетело так прилетело. Кто-то из защитников щелкал, Бульин лег под шайбу – и точно в челюсть. Я поразился мужеству, как он это все перенес…

– Команда, против которой играть было особенно неприятно?

– "Лада" Воробьева. Вообще не давали пространства. Все хоккеисты одного уровня, но играть ужасно тяжело. А вот Магнитогорску все время проигрывали, лишь раз ничью зацепили на моей памяти. Зато выходить против них – кайф. Сами играют и другим дают.

– Как-то в "Трактор" приехал вратарь Максим Соколов. Все обомлели – потому что выглядел уважаемый голкипер культуристом. Когда вас хоккеист поразил телосложением?

– Приехал я в Череповец, захожу в раздевалку. Из душа выходит здоровенный парень, просто машина – ножищи, бицепсы… Садится напротив. Я тихонько спрашиваю у кого-то: "Это что за защитник?" – "Да это Ламот, вратарь…"

– Интересно.

– Потом выяснилось – он даже не качался, все от природы. Канадцы с детства такие.

– Вы получали приз лучшему тренеру ВХЛ. Если б зависело от вас – кому бы его сами вручили за последние пару лет?

Алексею Ждахину, и не потому, что мы земляки. Два раза приводил свою команду к бронзовым медалям.

– Допустим, есть у вас возможность съездить на стажировку к любому тренеру мира. Кого выбираем?

– К Майку Кинэну поехал бы, послушал еще раз. Недавно видел его на конференции в Москве, очень понравилось выступление. Подойти, познакомиться не решился – вокруг столько народу было, да и у меня с английским беда…

– Так и не освоили?

– Не дается! Вот если кино посмотрю – все запоминаю. Как возьму книжку, тут же другие мысли отвлекают. Забываю, что прочитал. Что-то познавательное читаю, Шекспира – нет. Не мое!

– Сейчас что-то читаете?

– Нет. Если надо – в интернете ищу. Взял какую-то жизненную книжку, страниц десять прочитал – так и лежит где-то в пыли… Вот книжку про Сергея Макарова помню очень хорошо. Для меня он всегда был особенным человеком.

– Знакомы?

– Да, в Екатеринбург приехала команда "Звезды СССР". Играли с ветеранами "Автомобилиста". У нас была игра в Тагиле, но президент клуба Вячеслав Потехин позвонил, попросил принять участие. "У нас вот-вот игра в Кургане" – "Мы тебя отправим!" Нашел свою старую форму – приехал и поучаствовал. Получил колоссальное удовольствие. С Макаровым и пообщались, и сфотографировались. Только постеснялся сказать, что он был моим кумиром…

– Сейчас узнает.

– Если прочтет. А с Владимиром Крутовым мы познакомились еще раньше. Он с женой приезжал в Череповец, там его сын Лешка играл. Стояли, ждали сына – я набрался смелости и подошел. Сфотографировались все вместе. Крутов был очень крутой, конечно…

– Друзья среди тренеров у вас есть?

– Нет, все близкие друзья – у меня дома. Никто из них тренером не работает. А в хоккейном мире самый близкий товарищ – Николай Бардин. Постоянно общаемся, даже жены у нас дружат. Коля сейчас помогает тренировать детишек, у него два сына. Оба в хоккей играют.

– Ну и подтянули бы его в "Северсталь". Так правильно – что по дружбе, что по хоккею.

– Это да! Но я сам в Череповце человек новый. Пока нащупываю, что к чему. Еще в Перми работал, к Бардину обращался: "Присоединишься?" Нет, отвечает, это не мое. Может, пошутил.

– Про другого партнера по тройке, Ахметова, вы недавно сказали: "Мой телефон не меняется десять лет. Если б Женя захотел – позвонил бы". Так и не позвонил?

– Хм… Нет!

– Для самого себя у вас есть объяснение?

– Могу только повторить: захотел бы – позвонил. Он много лет живет в Москве. Думал, будем здесь, увидимся, пообщаемся… Видимо, не захотел. У каждого свой характер. Знаю, что у него трое дочерей. Наверное, где-то работает.

– Когда-то вас едва не рассорили с товарищами по тройке – дали зарплату больше, хотя обещали всем поровну.

– Не зарплату, а подъемные. Стоит к этому возвращаться?

– Мне интересны суммы, которые ходили в тогдашнем хоккее. Наверняка ведь смешные.

– Для подъемных – средние деньги, 30 тысяч долларов. Я и брать-то их отказывался: "А ребятам?" Не волнуйся, отвечают. Они придут – получат столько же. Завтра Бардин, послезавтра – Ахметов. Ушел я с деньгами, а им не дали ничего. Получается, и меня обманули, и их.

– Как решился вопрос?

– Через год я присоединился к ним в Нижнекамске.

– Со всеми тренерами лиги знакомы?

– Ну что вы! Вот были на турнире в Нижнем – Сейеса, тренера рижского "Динамо", не знаю. С Петерисом Скудрой тоже не знакомы. С Ильей Воробьевым в играх пересекались, но это было очень давно.

– Профессия научила вас не спать после матчей?

– Я и хоккеистом тяжело засыпал. Ворочаешься, прокручиваешь момент за моментом… Чтоб до утра так дотянул – не было ни разу. Но до трех ночи постоянно.

– Вы человек скромный. Готовы к пресс-конференциям в Москве – где собирается человек по пятьдесят?

– У меня были такие ситуации!

– Это где же?

– В Перми на пресс-конференции пускали не только корреспондентов, но и болельщиков. Вот там собиралось человек по пятьдесят, задавали вопросы. Приучили меня к большой аудитории.

– Была бы возможность пропускать пресс-конференции – не ходили бы?

– Не ходил. Меня просто убивает, сколько туда является людей, не разбирающихся в хоккее. Задают вопросы ни о чем – а ты изворачивайся, придумывай что-то в ответ. Нет, не ходил бы.

– Допустим, есть у вас возможность взять в "Северсталь" любого хоккеиста их нашей лиги. Кого выбираем?

– Дайте подумать… Дацюка беру! Только кто ж мне его отдаст?

– У всякого тренера есть приметы.

– Уже работал в "Молоте". Подходит сервисмен: "Сегодня выиграем!" – "Это еще почему?" – "Никто не просил коньки точить…" Стали присматриваться – и точно, работает примета. Пока однажды не притащили нашему точильщику в день матча груду коньков, просто напасть. Я в ужасе – все, думаю. Проиграли до матча.

– Так и случилось?

– Ничего подобного, снова выиграли. Вот и умерла примета.

***

– На прощальном матче вам вручили ноутбук. Освоили?

– Дочери передарил.

– Ну как же так.

– Не пугайтесь, у меня теперь другой. Освоил! Но строго то, что по необходимости. Допустим, все хоккейные сайты. Что-то по агентской деятельности, по игрокам. А вот ни в каких соцсетях меня нет. Ни ВКонтакте, ни в Facebook. Там не ищите.

– Фальшивых Гулявцевых там нет?

– Болельщики создали мой фан-клуб. Это ведь не считается за двойника? Хоть под моей фотографией.

– Помню, приехал я к Белоусову. Так тот в шестьдесят с лишним лет копался в компьютере, жал кнопочки, что-то искал…

– Вот будет мне 60 лет – тоже, наверное, буду копаться и искать. Мне что-то срочно понадобилось? Открыл и посмотрел. Вчера и сегодня вообще его не открывал. Позавчера искал что-то по карьере хоккеистов, которых присмотрели. В YouTube наткнулся на ролик, как нужно общаться с гаишниками. Посмотрел!

– Так научите же.

– Главное – не грубить, не злить их. Хорошо знать правила дорожного движения. Я обычно даже оправдываться не начинаю. Если все признаешь – иногда лояльно к тебе относятся…

– Тот самый прощальный матч в Екатеринбурге. Кажется, прослезились, когда поднимали ваш свитер?

– Ну да.

– Наверняка представляли: будут поднимать, слезы подкатят. Надо как-то удержать…

– Все бы так, если б я знал, что поднимут. Я понятия не имел! Руководители клуба предупредили – будет сюрприз. Ну, сюрприз и сюрприз. Я и предположить не мог, что такой. Ка-а-к подкатило! Я не коренной свердловчанин, – и вдруг такое уважение…

– Еще слезы из-за хоккея были в вашей жизни?

– Только от боли. Дадут в нос – пум, и вылетают.

– Герман Титов здорово отработал сезон в "Кузне". И вдруг поразил меня словами: "Еще не понял, хочу ли я быть тренером". У вас таких вопросов к себе нет?

– Нет. Я больше 30 лет играл в хоккей, находился в коллективе. А сейчас – тоже в коллективе! Я не хочу сказать, что остался бы один, если б не стал работать тренером. У меня куча друзей. Но спортивный коллектив – совсем другое! Это кайф! Оторвешься от хоккея ненадолго – с вдруг со страшной силой начинает тянуть назад. Вроде бы "день сурка": подъем, завтрак, тренировка, отдых, игра… А без этого никак.

***

– Самая удивительная шайба в собственном исполнении?

– Играли в Перми с ЦСКА, их Борис Михайлов тренировал. Я бросил из-за лицевой линии – попал в щиток вратарю, шайба ему между ног в ворота скользнула. Единственная моя необычная шайба. В остальные – "рабочие".

– Матч с самым фантастическим сюжетом в вашей жизни?

– Год 98-й. Принимали дома "Ак Барс", они были чемпионами. А мы – середняки из середняков. После двух периодов проигрываем 2:5. Так выиграли 6:5 в основное время!

– Вы забивали?

– Сравнял, 5:5 сделал. На память благодарственное письмо осталось от губернатора, прислал прямо в раздевалку. Зрители стонали!

– Значит, этот матч из собственной юности пересмотрели бы с особенным удовольствием?

– Другой. Я еще в маске играл, было мне лет шестнадцать. Молодежный чемпионат СССР, играем с Белгородом за бронзовые медали. Вот матч на выезде я бы пересмотрел в первую очередь.

– Что такого?

– Выиграли 7:2, я пять забил. Звучит сирена – и кто-то из белгородских защитников в меня со злости шайбой щелкнул. Мол, за…л. Гляжу на него – а на парне просто лица нет.

– Сегодня такого хоккеиста, как вы, увезли бы в Америку 14-летним.

– Да видите – я провинциал… Всегда был таким человеком, сам по себе. Как-то рассказывал историю – в Швеции на молодежном чемпионате мира охаживали всякие скауты, звали в Милуоки. У меня даже агентский договор сохранился, если в бане его не спалил. Подходили ко мне и Игорю Александрову, который сейчас в Красноярске работает: "После чемпионата сразу едем!" Игорь действительно уехал. А я оставил им телефон пермских соседей, своего у нас не было. То ли не позвонили, то ли не дозвонились…

– Это ошибка ваша?

– Нет. Я очень доволен своей карьерой, долго играл. С чемпионатами мира не сложилось, но ничего. На один мог попасть, когда в Германии взяли серебряные медали. Травму получил перед самым отъездом.

Я об одном жалею – не могу найти хоть какую-то запись с того молодежного чемпионата мира, на котором выступал. Все-таки единственное в моей жизни международное соревнование. Нигде нет!

– В Штатах так и не побывали?

– Собирался – но не попал. Все думали с женой: будет время – съездим… Но у нас совсем маленькая дочка Маша. Так что, Америка откладывается.

– Сколько ей?

– Четыре годика. Самый смешной возраст. Каждый день открытия, болтает вовсю. Заваливаем подарками, ни в чем не отказываем. Мне говорят: "Балуешь ребенка!" А мне хочется ей дать все то, чего сам не видел в детстве…

***

– Вы однажды рассказывали, как прятали первую свою заграничную клюшку, спали с ней – боялись, что стащут. Могли?

– Запросто! Как сейчас помню – "Титан".

– Деревянными уже никто не играл? Или оставались уникумы?

Василий Первухин, величайший человек! Он пришел 42-летним в "Молот", играл со мной в одной пятерке. Исключительно деревянными клюшками. Их уже и достать было не так просто, так Первухин сам ходил по магазинам, искал и еще колдовал над ними. Что-то подстругивал. Мы поражались.

– Чему поражаться? Милая слабость…

– Да эту клюшку об колено можно было сломать! Может, поэтому Василий и не щелкал. Невероятный человек. Его в 42 года никто обыграть не мог. Защитник без слабых мест, я другого такого не знаю. Знал, что в догонялки играть ему смысла никакого – так выбирал позицию, что игроки сами на него натыкались! Голова светлейшая!

– Какие-то его слова помнятся?

– Как только стал тренером, нам говорит: "Я знаю, где вы сидите, в каких ресторанах…" Потому что еще вчера мы с ним в этих ресторанах и сидели. В первый же год попали в восьмерку.

– Равиль Гусманов вспоминал, как играл в 90-х против каких-то французов в Евролиге – так у них металлическая сетка вокруг льда. Вожмут тебя в борт – на щеке квадратики отпечатываются. Самые удивительные дворцы, в которых играли вы?

– Я в таких дворцах играл – их дворцами-то не назовешь! Особенно Серов в память врезался. На трибунах курили, поддавали. Сидишь на лавке, а тут кто-то свешивается – тебе предлагает налить…

– Вы работали на мостовом кране. Главное правило, которое там надо усвоить?

– Чтоб не было сильной качки!

– В цеху возможна качка?

– Чтоб груз не качало. Потому что в нем, как правило, жидкая сталь. Начнет плескать – а внизу люди ходят, ха…

– Бывали случаи?

– У меня – ни разу. Я пробыл-то при кране два месяца. Все время спал в кабине. Рядом наставница сидела, чуть старше меня. Понимала, я прихожу на завод в 6 утра – спать охота!

– Сама дергала за рычаги – а вы храпели рядом?

– Ну да. В этом кране ох как хорошо спится, под плавный-то ход. Только ногой напарница иногда пнет: "Мастер идет…" Приподнимешься, покажешься в кабине. И дальше спишь.

– Юность у вас была бурная.

– Да, чего только не было. В хоккее все было не так серьезно, как сейчас. Могли прийти на тренировку в разобранном состоянии, на лед выкатываешься, а тебя штормит. Хоть я старался перед тренерами не палиться. Мы-то со стороны себя не видим. Тренер сразу же назад отправлял. Бывало, что являешься после веселья на тренировку, и все получается! Зато день спустя – совсем худо. Начинаешь думать: а надо ли тебе это? Или постоянно надо в таком состоянии быть?

– Это тяжело.

– Про что и говорю…

– Какому поступку собственной юности сегодня поражаетесь?

– Да я вообще ничего не боялся. Недавно вспомнил, как по стройкам гуляли – и придумали забаву: на высоте шестого-седьмого этажа уложили досочку через пролет и по ней ходили, балансировали…

***

– Допустим, хоккей исчез из вашей жизни. Чем занимаетесь?

– У меня карьера была долгая – и деньги налево-направо никогда не раскидывал. На хлеб с маслом хватит.

– Вы играли в те времена, когда платили не очень.

– Да мало платили.

– Вы были одним из самых популярных хоккеистов страны. Закончили – наверное, миллиона долларов не было?

– Не было у меня миллиона. Я играл во времена, когда хоккеисты ездили на "девятках". А Валера Ерохин, который сейчас администратор в Перми, вообще на 412-м "Москвиче". Сегодня у меня тоже миллиона нет. Но все, что получал, вкладывал в бизнес, так что мои деньги работают.

– Хоккеисты обычно покупали квартиры под сдачу или коммерческие помещения. Что у вас?

– Как раз коммерческие помещения. Сдаю под торговлю.

– Еще бы вам бережно не относиться к деньгам. По пять месяцев жили в Перми без зарплаты.

– По четыре. Ходил по друзьям, знакомым. Просил помочь. Весь город знал, в каком мы положении. Надо как-то жить, у меня семья! Копить меня жена научила. Сам я, может, по-другому поступал бы. Вот никогда не был жадным до денег! Честно вам говорю: во всех клубах сколько мне давали – на то и соглашался. Не торговался ни разу. От Нижнекамска пришлось откупаться – половину "Молот" выплатил, половину мне надо было найти. 12 тысяч долларов. С трудом, но нашел.

– Еще и агента зачем-то кормили.

– У меня такие суммы были, что агенту немного перепадало…

– Последняя крупная покупка, которую себе позволили?

– Снова купил помещение. Еще была крупная продажа – с автомобилем своим расстался.

– От катера не избавились?

– Что вы! Катер меня ждет! Хотя что ждать? Сейчас опять зима – на прикол его.

– Могучий катер?

– Прогулочный. Тоже Татьяна инициатором стала, жена. Я бы и сам созрел, но попозже. Дача у нас на воде, как-то в выходные народ на катерах гонял, как по шоссе. А мы сидим на лужайке, смотрим: может, и нам попробовать?

Особенно в память врезалась первая поездка – забирал его с лодочной базы, усадил жену с ребенком. Рулю к даче, а страшно! Вдруг какая ситуация? Это сейчас я управляюсь с ним как с автомобилем…

– Имя катеру дали?

– Только номер. Обновлять не хочу, у нас под Пермью погода обычно странная. Два дня жара, потом дожди, следом ветер… Если волна на Чусовой, ездить никакого удовольствия. На нем отдыхать надо, а не под тентом сидеть. Еще и болтает сильно на волне, опасно. А к рыбалке я равнодушен. На катере надо в дикие места заплывать – там купаться, загорать. Вот это кайф. А просто кататься можно на мотоцикле.

– Был мотоцикл в вашей жизни?

– Недавно появился. Сбылась мечта детства – когда старшие ребята гоняли на мотоциклах, а я смотрел вслед. Тут приобрел по случаю "Ямаху". Не спортбайк, а такой, попроще. Наездил всего 16 километров.

– Вокруг дома, что ли?

– На даче съездил до магазина и обратно. На обратном пути завалился на нем и решил: ну его на фиг, этот мотоцикл. Четыре колеса – надежнее. Продал его. Хорошо, на дугу упал, я соскочить успел, маленькая скорость. А если б на большой?

Материалы других СМИ
Материалы других СМИ
КОММЕНТАРИИ
СПОРТ-ЭКСПРЕСС Live!
СПОРТ-ЭКСПРЕСС Live!