Савелий Мышалов. Каша для Папена

16 января 2009, 01:15

     РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

     Прошлой зимой знаменитый доктор "Локомотива", три десятка лет работавший со сборными СССР и России, перенес операцию на сердце. Но всегдашнего оптимизма не растерял. И образу жизни не изменил: по-прежнему в "Локо", с молодежью. Даже от руля не отказался - хоть его лечащие врачи таких забав 76-летнего коллеги не одобряют.

     Мышалов подливает нам кофе в своей старинной квартире - и рассказывает, рассказывает...

ШМОН В АЭРОПОРТУ

     - Вы довольны нынешней жизнью?

     - Да. Начать все сначала - выбрал бы тот же самый путь. Так же поступил бы во 2-й медицинский институт… Знаете, я чувствовал, что меня кто-то ведет по жизни. Везло. Карьера-то могла сто раз оборваться. Если сложить все доносы на меня - большая получится стопка. При советской власти было множество завистников - уж очень видную должность я получил, став врачом футбольной сборной страны.

     - Очередь за спиной чувствовали постоянно?

     - Всегда. Одно время замучили анонимками, причем совершенно нелепыми. Слава Богу, я был на добром счету в Спорткомитете СССР, - отнеслись с пониманием.

     - Эти анонимки держали в руках?

     - Мне их показывали. Писали, что я каким-то людям за границей сливаю информацию. Что у меня связи с Израилем.

     - Никого там не было?

     - Ни единого родственника. Я в Израиле побывал первый раз в 90-м году, со сборной Лобановского. Мы готовились к чемпионату мира и проиграли - 2:3. Кстати, после этого самолет со сборной СССР едва не взорвали террористы.

     - Правда? Впервые об этом слышим.

     - Была такая история. Арабы готовили теракт. Взбешены были нашим поражением - решили, что все спланировано. Ходил слух, будто каждый игрок сборной СССР получил за тот проигрыш дом на побережье.

     - Чем закончилось дело?

     - В аэропорту Бен-Гурион и нам на всякий случай устроили шмон. Да какой! Свет такого не видывал! Часа два трясли, прощупали даже носки. Заставляли снимать - и выворачивали.

     - И с Лобановского снимали носки?

     - Конечно. Мы летели обычным рейсом в Германию, на товарищеские матчи.

     - В какой момент поняли, что стали доктором высокого уровня?

     - Когда лет десять отработал в футболе. Сейчас любую травму распознаю с закрытыми глазами. Вот случай с Сычевым года четыре назад. Повреждение коленного сустава было очень тяжелое.

     - Вы тогда были в Казани?

     - Нет. Я вообще в выездных играх участие принимаю редко, это было мое условие прихода в "Локомотив". Информация по Сычеву оказалась расплывчатая. Коллега сказал по телефону: "Надо обследовать, возможно, мениск…" Когда Диму привезли в Баковку, я только глянул - сразу поставил диагноз: повреждение передней крестообразной связки. Через несколько часов он был уже в Германии.

     - Ничего себе.

     - Я связался с немецкой клиникой профессора Фройлиха, где занимаются нашими ребятами. В течение часа Сычеву привезли билет, тут же улетел. На следующий день его оперировали. Мой диагноз подтвердился.

     - Говорят, когда Торбинский вел переговоры с президентом "Локомотива", сказал: "Может, я через несколько лет со своими коленями инвалидом стану". У него действительно такая беда с ногами?

     - Нет двух менисков. Пережил две операции на крестообразных. Резали паховые кольца. Когда брали его в "Локомотив", обследовали. Но за время, что Дима в команде, ни одной жалобы на колени от него не слышал.

     - Встречали игроков с состоянием коленей хуже, чем у Торбинского?

     - У Маминова колено напрочь разлетелось, - и ничего, собрали заново. Плохие суставы у Харлачева, у него вообще все повырезали. Неважные дела были у Пименова. В "Динамо", думаю, не заиграл из-за этого.

     - У Пименова были еще и проблемы с сердцем?

     - Да. Это выявили в "Локомотиве". Я владею методом электрокардиографии, периодически игроков осматриваю. Если засекаю что-то недоброе - отсылаю к специалистам. В свое время проблемы с сердцем имел и Джанашия.

     - Аритмия?

     - Не только. Но решили, что это функциональные отклонения. Не органические, после которых надо прекращать играть.

     - Кто сильнее всех мучился с коленями?

     - Гарас. Изумительно талантливый футболист. Когда "Бенфике" забил, та его сразу хотела купить. Но парню не повезло - трижды оперировали переднюю крестообразную. Потому и закончил.

     - Сколько раз в ваш кабинет в Баковке приходил парень и слышал: "Надо заканчивать"?

     - Ни разу я такие слова не произносил.

     - Часто понимали это - но не могли сказать?

     - Да. Был футболист в "Локомотиве" - Соломатин. Проблем уйма.

     - Кажется, тринадцать переломов?

     - Ага. Вдобавок беда с позвоночником. В открытую ему не говорил, что стоит завязывать с футболом. Получилось по-другому. Семин ко мне обратился: "Соломатина просит ЦСКА. Отдаем?" Отдавайте смело, отвечаю. Перспектив у Соломатина никаких.

ВЕДРО КРОВИ

     - Кто из европейских хирургов для вас - номер один?

     - Я не со всеми общался. Но могу назвать фамилию доктора Мартинса из Бельгии…

     - Который ван Бастена "зарезал"?

     - Вы знаете об этом? Правильно, было. Случись у нас такое ЧП - всем докторам головы бы поотрезали. Ван Бастена дважды оперировали в клинике Мартинса, потом отправили в Америку к видному травматологу. Тот пощупал его ногу и вздохнул: "Ходить ты будешь. Играть - нет".

     - Что ж вы этого Мартинса высоко ставите?

     - Имя известное в Европе. Услугами Мартинса в нашем футболе до сих пор многие пользуются. Но лично я 12 лет в контакте с Фройлихом, доктором "Штутгарта". У него еще и своя практика, лично оперирует. Для меня Фройлих - самая яркая личность в спортивной травматологии. Не было ни единого рецидива.

     - Доктор Пфайффер - раздутая величина?

     - Он ни одного нашего футболиста не резал.

     - Почему?

     - У него были неудачи - с Парфеновым не получилось, еще с кем-то…  У Пфайффера в основном "Спартак" оперируется.

     - В ЦИТО никого не возите?

     - В ЦИТО неплохо оперирует зав. отделением спортивной травмы, но мы футболистов туда не отправляем. Психологический момент - элитный игрок даже слушать не хочет о том, чтоб ложиться под нож в России. А вот дубль наш оперируется по страховке в хирургическом центре под руководством академика Бронштейна. Там отличные хирурги. Жалоб нет.

     - Не хуже, чем в Германии?

     - Не хуже. Президент "Локомотива" Наумов недавно сказал: "Дорогие мои врачи, почему всех отсылаете за рубеж, когда есть клиника с такими результатами?" Но одно дело - прооперировать, и совсем другое - реабилитация. В Германии с этим замечательно, в России условий нет вовсе.

     - Были на вашей памяти уникальные операции?

     - Про одну расскажу. Есть две крестообразные связки - передняя и задняя. Рвется обычно передняя. На моем веку было всего два случая, чтоб повредилась задняя. После операции на передней обычно все возвращаются и играют. А вот наш парень из дубля, Битоков, получил комбинированную травму.

     - Порвал и переднюю, и заднюю?

     - Да! Его ночью привезли в Баковку, я делал пункцию коленного сустава. Выкачивал оттуда едва ль не ведро крови. Колено "гуляло" туда-сюда. Встал вопрос о срочной операции - но у парня не оказалось шенгенской визы.

     - Что сделали?

     - Я знаю украинского хирурга Линько. Связались, тот говорит: "Присылай!"

     - Фройлих не ревновал?

     - Звоню ему: "Томас, я послал игрока с таким-то диагнозом в Киев". - "Послал и послал, но перспектива вернуться на поле у него слабая". Однако Битоков восстановился. Играет до сих пор. Операцию Линько провел гениально.

     - Самая обидная из неудачных операций?

     - В 80-х скверно прооперировали Яковенко, когда тот повредил мениск. Мы готовились к турниру в Америке, Яковенко уехал в Киев. Позвонил доктор "Динамо" Малюта: "Что делать?" Я предложил отличного доктора из Братиславы Ивана Горски. Всех чехословацких звезд футбола той поры оперировал он. Говорю Малюте: "Давай отправим туда? Самолетом из Киева до Братиславы - 45 минут…" Малюта замялся: "Вообще-то можно, но клуб связан с хирургом Левенцом. Некорректно". Ну, некорректно - значит, некорректно. Левенец прежде довольно успешно работал с "Динамо".

     - На Яковенко везение закончилось?

     - Да. Бедный парень начал мучиться, это происходило на моих глазах. Я лично пункции ему постоянно делал, вводил лекарства. Лобановский в Яковенко души не чаял, у Паши невероятная была работоспособность. На поле вообще не останавливался. После операции фактически закончил с футболом.

     - Яковенко до операции был общительным. А после - замкнулся на годы.

     - Совершенно верно. Его операция во всех смыслах здорово подкосила. Стал не совсем адекватен.

     - Еще кого неудачно оперировали?

     - Тишкова после страшного увечья. Не помню, кто именно оперировал, но было это в 1-м диспансере. После операции пошли осложнения.

     - После такой травмы ногу Тишкова можно было собрать заново?

     - И собрали! Но то ли инфекция попала в рану, то ли еще что, - пришлось его отправлять после этого в Бельгию. Я тогда работал с московским "Динамо". Попади Юра в более квалифицированные руки - может, снова заиграл бы.

     Совсем нелепая история вышла с вратарем Гильерме. Получил повреждение передней крестообразной связки. Пожелал оперироваться у себя в Бразилии. Вроде все нормально, прошел реабилитацию. Семь месяцев спустя поставили за дубль. Вышел - и сломался. Та же самая нога, то же самое колено, та же самая связка. На сей раз никто не интересовался его пожеланиями насчет клиники - послали в Германию.

     - Что Фройлих сказал?

     - Обычно по врачебной этике хирург хирурга не "сдает". Но тут Фройлих не выдержал: "Где его оперировали?" Отвечаю - в Бразилии. "А-а-а, тогда понятно…" Для немцев непостижимо - чтоб рвалось в том же месте, в тот же час.

     - Когда Веллитон сделал операцию в Бразилии, полгода страдал, но так и не заиграл - вам все было ясно?

     - Разумеется.

     - От менисков кому больше всего доставалось?

     - Страшнее всего было у Дасаева - вырезали все четыре мениска. Но играл. Вопрос в психологии. У Овчинникова, например, слабый сустав. Но у этих ребят к доктору единственная просьба: "Сделай все, чтоб я был на поле!" А есть футболисты, которые будут вечно жаловаться.

     - Кого вспомните?

     - Асатиани. Очень мнительный. Пока не убедится на тысячу процентов, что здоров - играть не станет. А тот же Дасаев приезжал ко мне домой: "Савелий Евсеич, помогите. Только чтоб Бесков не знал". Для Дасаева искусственное покрытие было смерти подобно, а Бесков всю зиму проводил в манеже. Дасаев тренировался через боль - а суставы распухали, как дыня.

     На чемпионате Европы-88 ирландцы дважды засадили Ринату в колено. Потом в раздевалке смотрю - все в отеках. Лобановский с Колосковым ко мне: "Вызываем срочно из Москвы Краковского?" Дайте мне ночь, отвечаю.

     - Зачем?

     - Каждые два часа вводил лекарство. Менял лед. Оба не спали. Под утро меня сморило, на завтраке гляжу - Дасаев идет, даже не хромает! "Ринат, как дела?" Он показал большой палец.

ПУЛЬС ЛОБАНОВСКОГО

     - На чемпионате мира в Мексике, как известно, Лобановский падал в обморок на ваше плечо. Когда смотрели последние его прижизненные кадры из Запорожья - думали, что рядом с Валерием Васильевичем просто не оказалось классного врача?

     - Трудно сказать. У него было серьезное заболевание сердца, и началось это в 88-м году. Выраженная аритмия с учащенным сердцебиением. Пульс запредельный. Я нашел противоядие. Как приступ, Лобановский сразу искал меня. Как-то в ноябре он с женой приехал в Москву, жил в гостинице "Пекин". А я по каким-то делам оказался в лужниковском диспансере. Меня разыскали: "Срочно! Лобановский ждет, такой-то номер!"

     - Приехали?

     - Конечно. Валерий Васильевич протянул запястье - щупай, дескать. Говорю: что ж не вызвали "скорую"? Жена отвечает: "Валерий Васильевич сказал, что только Мышалов поможет, больше никто". Прошло несколько минут, Лобановский оклемался, невозмутимо сел за стол и употребил свою дозу коньячка. Я стоял пораженный: "Валерий Васильевич, вы же полчаса назад умирали!" - "Не волнуйся, все в порядке…"

     - До сих пор помните его руки?

     - Очень хорошо помню. Еще был эпизод в Германии. Собирались на игру. Лобановский всегда сидел за водителем, а я на следующем кресле с краю. По диагонали от него. Едва отъехали - Лобановский протягивает руку. Я дотронулся - и ужаснулся. Сумасшедший пульс! А куда денешься из автобуса?

     Во время приступов Лобановский очень пугался. Но когда все заканчивалось - за секунду приходил в себя. А в автобусе мне пришлось вспомнить, как четыре месяца провел на курсах рефлексотерапии при Боткинской больнице. Учился лечению иголками. Есть на теле точки - их массируешь, и сердечный ритм выправляется. Вот и Лобановского отпустило.

     - Вы не говорили Лобановскому, что с таким сердцем надо заканчивать с выпивкой?

     - Как же не говорил… Постоянно! В 88-м году перед чемпионатом Европы он загремел в больницу. Выписался, и я спросил: "Валерий Васильевич, вам сказали, что от алкоголя надо отказываться?" - "Ничего подобного. Коньячок позволили, в умеренных дозах". Лобановский в застольях любил сам процесс - чтоб рядом сидели близкие, что-то обсуждали… А говорить он мог на любую тему.

     - Морозова, его помощника, игроки "Барменом" звали.

     - Сидели на сборе на базе "Интера". После рабочего дня - небольшой фуршетик. Вдруг ко мне обратился Морозов - все время, дескать, голова гудит. Померил давление - повышенное. А Морозов был жутко мнительный. Говорю: "Юрий Андреевич, да ты одной ногой в могиле! Заканчивай с фуршетами!"

     - Испугался?

     - Побелел. "Все, моей ноги там больше не будет! Завязал!" На следующий день ко мне подходит Лобановский, и без вступления: "Вы что сделали с Морозовым?!"

     - Умел емко формулировать!

     - Как никто. Однажды Буряк отдавал пас пяткой, получился обрез - и атака на наши ворота. Лобановский в раздевалке ему сухо: "Леня, пятку убираем" - "Красиво же, для народа играем…" - "Народ тоже убираем!"

     - Когда увидели его вернувшимся из Кувейта, в ужас не пришли?

     - Пришел. Я до этого был в московском "Динамо". В отставку подал Газзаев, и мне начальство забросило идею: "Наберите Лобановскому. Чем черт не шутит, может - согласится?" Я дозвонился в Киев, где Лобановский проводил отпуск. Тот выслушал и остудил: "Это не входит в мои планы". А когда я увидел его своими глазами, обалдел - откуда такая масса?!

     - Что ж его так разнесло?

     - Из-за сердечной недостаточности нарушился обмен веществ. В Кувейте Лобановский мало двигался. Условия у него были как у падишаха. Завтрак доставляли на подносе прямо к бассейну. И рюмочка прилагалась, как я понимаю.

     - Прежде вы летали к Лобановскому в Киев регулярно, он даже комнату для вас держал в Конча-Заспе.

     - Лобановский пригласил меня в сборную в 75-м. Это стало полной неожиданностью. Я был уверен, что надолго у него не задержусь. Тогда в штабе сборной были одни киевляне, кроме меня и Морозова. Сначала, правда, на сбор Лобановский вызвал двух врачей - меня и Берковского, который работал в киевском "Динамо". На первой же тренировке Слободян пожаловался на боли в стопе. "Как же до этого ты в Киеве тренировался?" - спрашиваю. "Через боль". Я нажал на точку в области мизинца, - и он вскрикнул. Я заподозрил перелом пятой плюсневой кости - это слабенькое место в стопе. Докладываю Лобановскому, мол, у Слободяна перелом. Тот ничего понять не может: "Что за бред?! Он же у меня в "Динамо" еще вчера пахал!". Отправили в ЦИТО. На следующий день звонят Лобановскому: диагноз подтвердился. Это и решило мою судьбу. После того сбора Берковского откомандировали обратно в "Динамо".

     - Конкуренция среди врачей приличная? Например, Ярдошвили и Васильков не могут слышать фамилии друг друга.

     - У меня когда-то тоже были непростые отношения с Васильковым. Разошлись по вопросам диагностики. Многие спартаковцы, включая тех, кто не входил в сборную, предпочитали лечиться у меня. Конечно, Василькова это задевало. Но сейчас ладим. А конкуренция между врачами и впрямь существует. Объяснение простое - зависть.

     - Когда Белоус, врач по образованию, стал генеральным директором "Москвы", то доктора для команды отбирал лично. Позже говорил: "Через мой кабинет прошло огромное количество шарлатанов". Много таких в спортивной медицине?

     - На уровне премьер-лиги - не очень. А вот в первой попадаются Бог знает кто - и стоматологи, и гинекологи, и ветеринары. Из-за дефицита специалистов тренеры хватают кого попало.

ПРОГУЛКА С БЫШОВЦОМ

     - С приходом Бышовца в "Локомотив" вы оказались на грани увольнения?

     - Ярдошвили мне сказал: "Знаете, а ведь Бышовец поначалу хотел вас убрать…" Да и сам я это чувствовал.

     - Не угодили Анатолию Федоровичу?

     - Вряд ли дело в моей квалификации. Просто для него я остался "человеком Лобановского". А с Валерием Васильевичем у них была взаимная неприязнь. Конфликт вспыхнул в 88-м. Лобановский готовил команду к чемпионату Европы, а Бышовец олимпийскую сборную - к Играм в Сеуле. Спор возник из-за Михайличенко и Добровольского. Анатолий Федорович считал, что они должны тренироваться с олимпийской сборной. Валерий Васильевич рассуждал по-своему. Причем выступил на тренерском совете: "Чемпионат Европы смотрит весь мир. А что за футбол на Олимпиаде - не знаю. Кто там играет? Дворники, парикмахеры, маляры…" После чего повернулся к руководству: "Сами решайте, что важнее". Выбор сделали в пользу Лобановского. В олимпийскую сборную ребята попали уже после Euro.

     - К победе Бышовца в Сеуле Лобановский отнесся ревниво?

     - Не то слово! Говорил с пренебрежением: "С кем они играли? Да и судья в финале помог, подарил пенальти". Когда после ухода Лобановского сборную принял Бышовец, он сразу пригласил другого врача. Меня же перевели в молодежку. Поэтому и в "Локомотиве" я был готов к тому, что Бышовец попытается от меня избавиться. Первые несколько месяцев он Мышалова вообще не замечал. Смотрел сквозь меня, все вопросы обсуждал исключительно с Ярдошвили.

     - Переживали?

     - А вы как думаете? Но однажды все изменилось. Ярдошвили не смог полететь с командой в Ростов. Пришлось ехать мне. Утром в день игры у футболистов была прогулка, решил пройтись и я. Бышовец ко мне присоединился. Мы брели по городу и разговаривали. Обо всем на свете. Первый раз так тепло пообщались. С того дня отношение Бышовца ко мне развернулось на 180 градусов. К концу сезона я к нему настолько привык, что даже жалел о его отставке.

     - За что Бышовца многие не любят?

     - Он начитанный человек. Но игроки чувствовали, что не могут придти к нему и поговорить по душам, как к Семину. С Палычем они не боялись обсуждать любые вопросы, посвящали его в семейные дела. А здесь между футболистами и тренером была дистанция. Хоть Бышовец их на тренировках не истязал, на сборах подолгу не запирал. Но его не любили даже легионеры, ни бельмеса не понимающие по-русски - видно, передались какие-то флюиды. Впрочем, у Бышовца и среди тренеров друзей нет. Мало с кем контактирует. Он годами оставался невостребованным и считал, что в этом виноваты Колосков с окружением. Неприязнь к этим людям постоянно у него проскакивала. После удачных матчей Бышовец говорил: "Вот видишь, Савелий, а я восемь лет сидел без работы…"

     Тренеру после такого простоя восстановиться сложно. Теряется чутье. Взять хотя бы замены, которые у Бышовца иногда не поддавались логике. В этом плане у Газзаева поразительная интуиция. Если делает замену - попадает в "десятку". Я с Валерием работал в московском "Динамо" пару лет.

     - Тренируя "Аланию", он звонил вам каждую неделю. Когда перестал?

     - Да, звонил, советовался. Спрашивал, какую нагрузку на тренировке футболистам лучше дать. Потом Газзаев ушел в ЦСКА. И чем успешнее играла команда, тем реже становились звонки.

СИМУЛЯНТ ОБИОРА И ЛЕНТЯЙ БУЛЫКИН

     - Президент "Реала" говорил: "Один Роналдо доставил головной боли больше, чем 150 тысяч человек на моей фабрике". Про кого из своих футболистов можете сказать те же слова?

     - Про Измайлова и Обиору. Марат от нас не вылезал. Жалоба за жалобой. Но некоторые травмы были от головы.

     - Придуманные?

     - Да. Мне кажется, Измайлов давно мечтал, чтобы его отпустили из "Локомотива", вот и сочинял болячки. Помню, на сборе в Германии сообщил, что болит спина. Обследование ничего не показало. Я направил Измайлова к врачу "Баварии" и сборной Германии Мюллеру. Посмотрите, говорю, может, мы чего-то не понимаем? Немцы тоже ничего не нашли. Мюллер потом мне сказал: "У этого парня проблема в голове".

     В другой раз Измайлов улетел в Дортмунд. В местном реабилитационном центре познакомился с Арчилом Арвеладзе, который посоветовал ему грузинского мануальщика. На самом деле, какого-то проходимца, но что-то Измайлову он внушил. Марат ему безоговорочно верил, в Москву вызывал. Правда, в "Локомотиве" поставили условие - чтоб в Баковке этот тип не появлялся.

     - Часто игроки обращались к экстрасенсам и шаманам?

     - Обиора и Драман ездили в свою Африку к шаманам. Помогало не сильно. Хоть что-то, конечно, в этом есть. Эти колдуны умеют внушать, используя специфические травы. Однако тот же Обиора, - настоящий симулянт. На первых порах в "Локомотиве" с ним забот не знали. А дальше пошло-поехало. Как тяжелая тренировка или далекий выезд - Обиора пытался "соскочить". То колено, то бедро, то еще что-нибудь. Парень хитрый и фантастически ленивый.

     - Ленивее Булыкина?

     - Булыкин - славный малый. Но тоже лентяй - каких поискать. Даже с Семиным умудрился разругаться, хоть с Палычем у игроков конфликтов почти не было. Булыкин стал искать легкой жизни. Обидно, что такой талант сам закопал в землю. У Димки феноменальные данные. Я говорил: "Потолка твоих функциональных возможностей не видно".

     - Вы знали, что у Лекхето СПИД?

     - Игроков регулярно проверяют на ВИЧ, но в Москве у Лекхето анализы были отрицательные. Лишь после его отъезда пришла информация из ЮАР, что Лекхето болен. Где он подцепил эту гадость, не представляю.

     - Встречали игроков, которых травмы не брали?

     - На Кингстоне все заживало как на собаке. Два дня лечится - и бежит тренироваться. Я глазам не мог поверить. Евсеев с Гуренко из той же серии. Восстанавливались нереально быстро.

     - Сейчас в "Локомотиве" такие игроки есть?

     - Билялетдинов - боец. У него была серьезная проблема год назад, тут мы дали маху. Динияр жаловался на боли в голени. Снимок показал, что это ушиб. Лечили, лечили - все без толку. Когда сделали томографию, выяснилось, что у Билялетдинова перелом малой берцовой кости.

     - Как же он играл с переломом?!

     - Малая берцовая - кость не несущая. К тому же обошлось без смещения. У Динияра на месте перелома уже образовалась костная мозоль. Так что все закончилось благополучно. Гипс не потребовался. Билялетдинов - очень мужественный парень. Другой бы на его месте рухнул на кушетку и голосил: "Лечите". А Динияр ни одной тренировоки не пропустил.

     - С бытовыми травмами сталкивались?

     - В "Динамо" в драке ломали челюсть Сметанину. Как-то милиция поколотила Тетрадзе - тоже переломом челюсти закончилось. В "Локомотиве" в этом смысле вне конкуренции был Джанашия. Однажды перед отлетом на матч Кубка УЕФА звонит среди ночи Семин: "Зазу отметелили. Поезжай к нему, выясни, что стряслось". Джанашия жил неподалеку от меня, в Измайлове. Приезжаю - в квартире не протолкнуться. Какие-то грузинские братья, сестры, шум-гам. А на кровати лежит Заза.

     - Побитый?

     - Я его не узнал - настолько распухшее было лицо! Сразу набрал Семину: "Джанашия никуда не летит. Его на таможне не выпустят - слишком большая разница между оригиналом и фотографией в паспорте". Джанашия часто в драки попадал, и Семин даже подозревал, что тот на рынке приторговывает. Параллельно с футболом… При этом на поле Заза кулаками никогда не махал, хотя защитники его лупили по ногам нещадно. Вставал - и ковылял к чужим воротам. По части травм, - это железный Феликс. Что бы ни болело, через два дня Джанашия был в строю. Этим он Шенгелия напоминал. Тот в сборной потрясающий номер устроил.

     - Расскажите.

     - Играли отборочный матч. Бесков проводит установку, Шенгелия в составе. По дороге к автобусу вижу, что Рамаз как-то странно шагает. Голова будто на бок свернута. Подхожу: "Что с тобой?" - "Шею не могу повернуть. Только, умоляю, не говорите Бескову!" - "Как же ты будешь играть?" - спрашиваю. "Придумайте что-нибудь". На стадионе затащил Шенгелия в душ и сделал блокаду. Голова вертится. Бесков ни о чем не догадывался. Вскоре момент в игре: Буряк навешивает в штрафную, Шенгелия подставляет лоб, - и мяч в воротах. Но после резкого движения шея у него снова оказалась неподвижной. Выбегаю на поле, Шенгелия стонет: "Меняйте". Когда вечером рассказал все Бескову, Константин Иванович воскликнул: "Представляешь, как мы рисковали!" - "Зато свое дело Шенгелия сделал…"

     - На чемпионате мира в Испании Гаврилов отказывался сдавать допинг-контроль, пока не выпьет все пиво в комнате. Помните?

     - В те годы на допинг-контроле пиво еще разрешали. Стояла в комнате корзина с банками, - так Гаврилов пока полностью ее не опустошил, сдавать анализ не собирался. Я уже не мог ждать, укатил с командой, а с Юрой остался массажист. Потом приезжают в гостиницу - Гаврила тепленький. Завидев меня, расплылся в улыбке: "Можно я после каждого матча буду на допинг оставаться?" 15 банок выдул!

     А в "Динамо" у нас играл белорус Яхимович. Тоже любитель поддать. Когда Боровский принял сборную Белоруссии, то попросил помочь с фармакологией. Прислали деньги, я купил витамины, препараты. Сложил все в коробку и вручил ее Яхимовичу. Он как раз в Минск ехал поездом. Не волнуйтесь, отвечает, все передам. Спустя пару дней звонок Боровского: "Где витамины?" "Как? - опешил я. - Яхимовичу коробку отдал". - "Ничего не привез". Позже выяснилось, что в поезде Эрик нарушил режим, вышел из-под контроля, - и коробка сгинула.

ВОСЕМЬ ЧАСОВ ПОД НАРКОЗОМ

     - Кольцо у вас интересное. С ним связана какая-то история?

     - Лет двадцать назад знакомый экстрасенс рассказал, что на мизинце есть точки, которые влияют на работу сердца. Посоветовал носить серебряное кольцо.

     - Почему именно серебряное?

     - Золото возбуждает организм, серебро - тормозит. Тем, у кого плохое зрение, не стоит носить золотые сережки. Лучше серебряные. Кстати, после чемпионата мира в Мексике в тот экстрасенс спросил меня: "Давали игрокам овсяную кашу?" - "Давал". - "На молоке?" - "Да" - "Зря. В период интенсивных нагрузок каша должна быть на воде. Это влияет на работоспособность". Черт его знает, может, что-то в этом есть.

     - С той поры кормите игроков овсянкой исключительно на воде?

     - Фифти-фифти. Иначе кушать не станут. С кашей еще случай связан. В Мексике давали игрокам на завтрак гречку. Немногие ее жаловали, хоть полезная штука. 13 июня в день рождения Дасаева его приехал поздравить Папен. Сборная Франции была с нами в одной группе и жила рядом. Команда еще завтракала. Папен подсел за стол к Ринату, и я предложил французу отведать гречневой каши с молоком. Папен недоверчиво покосился на тарелку, но отказываться не стал. Была жара, молоко холодное, - и гречка пошла у него на ура! Слопал все до крупинки! Потом показал два больших пальца: мол, супер. Наши игроки с открытыми ртами наблюдали за этой сценой. На следующий день гречку смели все - даже те, кто раньше к ней не прикасался. А Дасаев пообещал в лагерь французов отослать мешок крупы.

     - Вы и с другим знаменитым французом встречались, с Бельмондо?

     - Было дело. Сборная проводила турне по Европе. Последний матч играли в Париже. Блохин перед этим стал обладателем "Золотого мяча", многие из-за него пришли на стадион. За пару дней до игры Олег получил травму. Я рассказал об этом импресарио, тот ужаснулся: "Если Блохин не выйдет на поле, не заплачу вам премиальные!" Отправил его к тренерам. Лобановский отмахнулся: "Как доктор решит, так и будет". Ладно, думаю, попытаюсь поставить на ноги Олега.

     - Поставили?

     - Сказал: "Надо выйти. Хотя б ненадолго". Блоха согласился. Перехватил ему бинтом бедро. Договорились так: побегает минут пятнадцать, потом упадет, и его заменим. Какой там! Это же Блохин! Завелся - и весь тайм отбарабанил. Еще и на второй рвался: "У меня уже ничего не болит". А после матча в нашу раздевалку в шикарном бежевом пальто зашел Бельмондо. "Где Блохин?" - спрашивает. Его представили Олегу. Актер пожал ему руку и быстро откланялся.

     - У вас в актерской среде много прятелей?

     - Был знаком с Мироновым. Вместе с Боярским и Александром Ивановым он приезжал в сборную на чемпионат мира-86 в составе группы поддержки. Вскоре после этого встретил на крыльце театра Сатиры Ширвиндта с Мироновым. Ширвиндт усмехается: "Еще б вы не проиграли! Нашли кого брать - Миронова! Меня надо было…"

     Год спустя отправился на машине с женой в Прибалтику. Притормозили у дороги, мимо пронеслась БМВ с таким же номером, как у меня - 77-40. Надо же, думаю. Остановились переночевать в Минске. И в гостинице столкнулся с Мироновым. Это он, оказывается, ехал. Рассказал, где будет жить в Риге, пригласил: "В бане попаримся…" А через неделю узнал, что Миронов умер в Риге прямо во время спектакля.

     - Жванецкий сказал: "Что такое - 60? Это испуг в ее глазах, все остальное - то же самое…" Что такое 76?

     - Понятия не имею. Не чувствую! При том, что год назад перенес коронарное шунтирование. Восемь часов был под наркозом. Оперировали в Москве в институте Бакулева. Все удивлялись, как отважился на это. Все-таки в возрасте немногие рискуют делать операцию на сердце. Но уже через два месяца я вернулся к работе в "Локомотиве". На здоровье не жалуюсь. По-прежнему сам вожу машину. Выпивать врачи разрешили. В футболе без этого сложно. Впрочем, нынче в "Локомотиве" совершенно непьющая бригада. А в свое время с Палычем могли после матча рюмку-другую пропустить.

     - Вы всегда с теплотой отзываетесь о Семине. Хоть сегодня в "Локомотиве" это не слишком приветствуется.

     - С Палычем связи не теряю. Когда лег на операцию, руководители "Локомотива" ко мне очень внимательно отнеслись. Звонил и Наумов, и вице-президент Киричек. А вот из тренеров позвонил только Семин.

     Юрий ГОЛЫШАК,
Александр КРУЖКОВ

 

Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter

Нашли ошибку?

X

vs
0
Офсайд




Загрузка...
Прямой эфир
Прямой эфир