Газета № 7915, 07.05.2019
Статья опубликована в газете под заголовком: «Бывшая ученица Тутберидзе: "Cсор не было. Просто раз – и нет человека на катке"»

"Cсор не было. Просто раз – и нет человека на катке". Откровения бывшей ученицы Этери Тутберидзе

Полина Шубодерова. Фото Instagram Полина Шубодерова с Даниилом Глейхенгаузом (в центре), Евгенией Медведевой и другими учениками группы Этери Тутберидзе. Фото Instagram Полина Шубодерова и Николай Морозов (справа) на сборе во Франции. Фото Instagram Группа Этери Тутберидзе. Фото Instagram Полина Шубодерова. Фото Instagram Полина Шубодерова и Сергей Дудаков. Фото Instagram/mihail_sharov Алина Загитова (слева) и Полина Шубодерова. Фото Instagram
Полина Шубодерова. Фото Instagram
"СЭ" поговорил с российской фигуристкой Полиной Шубодеровой, некогда одной из самых перспективных юниорок группы Тутберидзе, которая в предстоящем сезоне будет представлять другую страну.

Полина Шубодерова
Родилась 20 июня 2002 года в Перми.
Начала заниматься фигурным катанием в ЦСП (Пермь). В 2016 году перешла в "Самбо-70", отделение "Хрустальный", где два сезона работала в группе Этери Тутберидзе. Однако после сезона-2017/18 покинула группу и перешла в “Москвич” к Виктории Буцаевой. Из-за травм и смены спортивного гражданства на израильское пропускала соревнования в течение двух последних лет. Последний официальный старт – Кубок Москвы 2017 года, на котором с результатом 151,35 балла уступила только Алене Косторной.
С лета 2018 года наставником фигуристки является Николай Морозов.

Перспективных талантливых девушек в российском одиночном катании в данный момент не счесть, счет идет на десятки. Однако немногие добираются до вершин взрослых и юниорских чемпионатов мира и Европы. Безусловный флагман женского катания – группа Этери Тутберидзе, которая занимается в Москве на катке "Хрустальный". Попадание в нее уже означает признание большого потенциала. Однако дальше происходит жесточайший отбор, в котором много нюансов, и не только спортивных, но и ментальных, психологических и многих других.

Что происходит внутри группы, в чем секрет успеха знают очень немногие. И это, наверное, хорошо. Но Тутберидзе не только поставила на поток выращивание чемпионок. Многие, в том числе и чемпионки, от нее уходят. Цена победы – тема философская, но лучше говорить об этом с непосредственными участниками событий. Правда, очень немногие экс-ученики Этери Георгиевны согласны что-либо рассказать, и у каждого свои причины. Разумеется, они имеют право оставить все при себе.

“СЭ” погорил с Полиной Шубодеровой – в 14 лет она была одной из самых перспективных юниорок в группе Тутберидзе, однако затем травмы и в какой-то мере взаимоотношения с тренером не дали Полине пойти по одной дорожке с Алиной Загитовой и Евгенией Медведевой. Сейчас она собирается начать все снова, и с такой базой это не выглядит чем-то невероятным.

Полина Шубодерова с Даниилом Глейхенгаузом (в центре), Евгенией Медведевой и другими учениками группы Этери Тутберидзе. Фото Instagram
Полина Шубодерова с Даниилом Глейхенгаузом (в центре), Евгенией Медведевой и другими учениками группы Этери Тутберидзе. Фото Instagram

Вернулась в Пермь заканчивать, а там – Морозов!

– О вас ничего не было слышно два года. Как сейчас обстоят дела?

– На соревнования я выйду в сентябре и буду выступать либо за Израиль, либо за другую страну, сейчас все решается. Сейчас тренируюсь с Николаем Морозовым. Надеюсь, я наконец-то выйду на тот уровень, который был до всего произошедшего. Были и травмы, да и в принципе я была в шаге от того, чтобы закончить с фигурным катанием.

– Что произошло и что вас удержало?

– Когда я ушла от Этери Георгиевны в “Москвич” к Виктории Буцаевой, с ней не очень получилось. Были проблемы со взаимопониманием, у меня было много травм. Причем все были нелепые. Один раз толкнули на раскатке, я упала, отключилась – сотрясение мозга. Через пару недель пришла – мальчик порезал ногу, задел мышцу, я опять попала в больницу, потом несколько месяцев эту ногу разрабатывала. Затем проблемы со связками, я не прыгала… Так я по-сути год пропустила.

– На "Москвиче" так мало места? Почему такие странные травмы?

– Да. Там и маленькие на льду, и взрослые, все. У Этери Георгиевны в “Хрустальном” с ней занимается только ее группа, а в “Москвиче” три-четыре тренера одновременно, у всех свои задания, свое кино.

 

И вот после всего этого я вообще хотела закончить, но мне не дали родители и тренеры. Говорили, что я просто должна пересмотреть свое отношение, начать все сначала. Желания не было. В прошлом мае собралась домой в Пермь, взяла с собой коньки – просто покататься. Думала, там останусь. Выхожу на свой каток – а там Николай Морозов! Оказывается, он там ставил программы парам, юниорам – Аполлинарии Панфиловой и Дмитрию Рылову, Анастасии Полуяновой и Дмитрию Сопоту.

Подумала: "Ничего себе!" Резко собралась, решила показать все, на что способна. Скорее даже себе, чем Николаю. А потом в конце он подошел, спросил: "Кататься хочешь?" Я отвечаю: "Конечно!" Хотя день назад еще хотела все закончить.

– Это именно из-за встречи с Морозовым?

– Да, это же человек с мировым именем. Он тогда сказал: “Приезжай в Америку в июне, посмотрим”. Я была безумно рада. Правда, на тот момент я еще была в “Москвиче”, и надо было как-то Виктории Евгеньевне объяснить все это… Только что хотела уйти, а теперь тренируюсь. Сама на каток не ездила, родители все передали. Конечно, жаль, наверное, надо было подарить цветы, сказать спасибо. Но в той ситуации мне было сложно.

В руках Тутберидзе вся сила российского женского катания

– А как получилась история с Израилем?

– Приехала в США – а там президент израильской федерации фигурного катания. У меня все такие встречи какие-то спонтанные. Конечно, не знала, что там тренируются израильские спортсмены. Он спрашивает: “Родственники есть? Нам нужна хорошая одиночница, давай, условия будут. Решайте”. Мы задумались. Коля там тренирует, часто бывает. От меня особо ничего не зависело, решали в основном родители. Но в начале я не хотела, думала, я всегда буду за Россию.

– Но у нас высокая конкуренция.

– Да, потом подумала – ну что я буду делать в России? Ушла от Этери Георгиевны. А получается, сейчас вся сила женского одиночного российского катания в ее руках. Я растеряла прыжки из-за травм, надо было собираться, восстанавливаться. Кто в России бы меня ждал столько времени? Вот так сошлось, что Израиль. Все очень быстро произошло, за один летний месяц 2018 года. Правда, сейчас есть еще один вариант, о котором я пока не хочу говорить.

– Но оба варианта гарантируют чемпионат Европы?

– Да.

– Какой у вас теперь маршрут перемещений?

– Насыщенный. Недавно были в Америке, потом во Франции сбор с Флораном Амодио. Затем Новогорск, снова Америка, возвращение в Новогорск и Пермь. Сейчас небольшой отдых, Николай ставит программы по всему миру все-таки, не только мне. И 12 мая снова начинаем тренироваться в Новогорске.

Полина Шубодерова и Николай Морозов (справа) на сборе во Франции. Фото Instagram
Полина Шубодерова и Николай Морозов (справа) на сборе во Франции. Фото Instagram

– Но при этом последние сезоны вы не выступали? Я смотрел статистику, там последний результат – второе место на Кубке Москвы 2017 года, причем проиграли вы только Алене Косторной.

– О боже, да, даже и вспоминать неловко, как это давно было. Я на каждое соревнование в сезоне-2017/18 была заявлена. Мне писали, желали удачи. Потом моя разминка, моя очередь выходить – меня нет. Ну, люди думают, травма. Потом так происходит второй раз, третий, пятый. Я второй год подряд всегда в заявке! Последний год я уже должна была выступать, в том числе и на чемпионате России. Но подумали, что если я сейчас уже перешла в Израиль, то как мне выступать в российских соревнованиях? Решили просто тренироваться.

– А чемпионат Израиля? Он же существует.

– И в нем я должна была выступать, но на тот момент не были готовы документы.

– Как у вас с прыжками? Все-таки столько времени пропустили.

– Сейчас, слава богу, я многое восстановила, надо накатывать все в программе. Насчет четверных и тройного акселя – на льду еще не пробовала. Хотелось бы выучить четверной сальхов, потому что мне говорили, что с моим тройным это реально. Пока работаю над акселем. Ну как работаю – накручиваю в зале. Для льда не хватало формы, все-таки нужно больше уверенности.

– Значит ли это, что все остальные прыжки у вас есть?

– Да, с ними все в порядке.

В группе Тутберидзе выходишь и прыгаешь даже со сломанными пальцами

– Как вы оказались в группе Этери Тутберидзе? Туда же очень сложно попасть.

– Я приехала из Перми к тренеру Анне Царевой. Приехала к ней в 11 лет с двойными прыжками, при том, что сейчас все в таком возрасте прыгают все тройные, включая аксель. Откаталась у нее два года, все выучила и перешла потом к Этери Георгиевне. Анна Владимировна спокойно отнеслась к этому, с пониманием.

Группа Этери Тутберидзе. Фото Instagram
Группа Этери Тутберидзе. Фото Instagram

– Но вы же не могли просто прийти в "Хрустальный" и сказать – берите меня.

– Этери Георгиевна меня знала, видела на соревнованиях. Когда мы попросились, она сказала: "Да, я ее знаю. Там есть над чем работать, но я ее беру". Она поставила срок в три месяца, если будет результат – я остаюсь, и мы идем дальше.

– Что-то вроде испытательного срока?

– Не то чтобы. Нам самим нужно было понять, есть ли смысл в таких тренировках, когда ты целый день на катке. Не было бы эффекта – пришлось бы делать выводы, переходить к другому тренеру или заканчивать вообще. Но все было нормально, даже отлично. За три месяца я выучила все каскады 3+3, начала учить с руками, тогда это только входило в моду. Она сказала – хорошо, поедем на сборы.

 

– Вы сами поняли, в чем секрет Тутберидзе? В целом дне на катке?

– Да, даже когда я в Америку приехала, все тренеры ко мне подходили, записывали – как она это делает, как ты так прыгала? Но я же не могла рассказать все, ну как так? Просто изо дня в день с утра до вечера ты делаешь одно и то же. Нет понятия "устал, не могу". Если ты устал или у тебя травма – ты все равно выходишь и делаешь. Даже если у тебя сломаны два пальца на ноге – просто выходишь и делаешь по сто раз в день одно и то же. По двести, если понадобится.

– Со сломанными пальцами?

– Когда я только перешла, у меня была травма. Я не знала, какая, никому не говорила. Мне было очень больно, но ничего не клеила. Даже не могла кроссовку надеть, пальцы были синие. Но я все равно выходила, прыгала, и… само зажило. О каких-то травмах в группе Этери Георгиевны говорят, если что-то серьезное, а вот эти мелкие – с ними просто тренируются. Хотя в Америке тебя бы уже давно в больницу отвезли и дали месяц отдыха.

– Говорят, что и к весу жесткие требования. Как держат его? Особая диета?

– Нет. Просто взвешивание каждый день, ты не имеешь права его пропустить, как и тренировку. В одно и то же время, кроме своего выходного. Твой вес может отклоняться максимум на 200 граммов. И так на протяжении года, чтобы иметь стабильные прыжки. Все это вместе дает результат. Если бы так не следил – вряд ли бы замечал. А тут лишние 100 граммов даже на вращении сказываются.

Полина Шубодерова. Фото Instagram
Полина Шубодерова. Фото Instagram

Так никто нигде не следит. Даже за внешним видом. За одеждой, чтобы ты была накрашена. Многим тренерам важно, чтобы ты просто работал на льду, неважно, в чем ты придешь. Здесь важно все, каждая деталь. Не каждый может держать эту планку на протяжении двух – трех лет. Поэтому, наверное, люди и уходят.

Тебе надо заканчивать. Ты видишь, что у нас дети делают?

– Среди ушедших были и вы.

– Она очень строгий тренер. Ее устраивало то, как я прогрессировала. Но потом… На сборах в Новогорске меня догнала очередная травма, болела пятка. Я все равно каталась, прыгала. Не могла выйти с катка, подержать лед. С каждым днем было тяжелее говорить с Этери Георгиевной, ей стало неинтересно со мной работать, что ли. После восстановления я пришла, но она отправила меня в младшую группу со словами: “Посмотрим на тебя, решай сама, куда ты пойдешь, но в принципе ты можешь заканчивать”. Чтобы добиться ее внимания, мне нужно было фактически полгода. У меня опустились руки, конечно.

В младшей группе были не маленькие, а те, кто ей просто не интересен. В том числе взрослые. Для меня это была катастрофа. На тренировки этой группы она могла и не ходить. После идеальных прокатов могла сказать что-то типа: "Ну в принципе можно тебе покататься еще". А когда я что-то срывала, то это вообще был конец.

– Она давила психологически?

– Не то чтобы давила. Она говорила реальные вещи, но говорила это так, что ты был в ступоре и не хотелось ничего делать.

– И для участия в соревнованиях вам тоже нужно было добиться ее благосклонности?

– Она снимала меня с соревнований. То есть были даже такие ситуации, что перед одним соревнованием мне и одному спортсмену было объявлено: сейчас у вас прокат, и я решу, едете вы или нет. Я откатала все, она сказала – нет. Мол, ну куда тебе ехать – последнее место занимать? Просто для нее последнее место – это даже пятое. Либо ты в лидерах, либо ты нигде.

– На чемпионат России вы же могли поехать?

– Если бы выступала. А я же не отбиралась, пропускала соревнования. Конечно, я тренировалась сама, но три месяца пропустила. Потом поняла, что так больше не хочу. И дальше надо было решать – либо забирать документы, либо возвращаться на каток, наверстывать. Я позвонила Этери Георгиевне, она сказала: “Иди на каток, восстанавливайся, начинай распрыгиваться”. Я пришла, потому что она мне разрешила, начала раскатку, и она сказала: “Я считаю, тебе надо заканчивать”. В тот момент я ее вообще не могла понять.

– Вы сорвали какой-то прыжок? После чего это произошло?

– Я просто вышла на лед и начала раскатываться. Она сидела за бортиком, потом подозвала меня и сказала: "Ты же видишь, какие у нас дети, что они прыгают, как они все делают. Ты можешь ехать на сборы, но надо ли это тебе?" Что-то вроде – будешь находиться в группе, и все. Без шансов на рост. И я вообще закончила. Я не видела смысла дальше выступать. Я хотела тренироваться только у нее, видела только ее как тренера.

Полина Шубодерова и Сергей Дудаков. Фото Instagram/mihail_sharov
Полина Шубодерова и Сергей Дудаков. Фото Instagram/mihail_sharov

И потом мы уже поехали к Виктору Николаевичу Кудрявцеву рассказать, что я заканчиваю. Потому что это он был инициатором того, что я в 11 лет переехала в Москву, он увидел, ну, мой талант. И он сказал: “Если вы меня уважаете, то Полина должна продолжить”.

Я так и думала, что Медведева уйдет

– Вы поняли, почему так все закончилось?

– Мне не было понятно, что она имеет в виду, не было четкой линии. То она постоянно говорила, что надо заканчивать, то после хороших тренировок не говорила ничего. Возможно, это было чтобы меня позлить. Она так делает, да и другие тренеры. Но на меня это не работало. Я воспринимаю все прямо. Конечно, я какое-то время жалела, что, может быть, я что-то воспринимала по-своему, неправильно. Но сейчас я рада, что все так получилось, что я не осталась тогда. Все, что не делается, все к лучшему.

– Вы же занимались в одной группе с Евгенией Медведевой и Полиной Цурской, которые тоже вскоре ушли. Замечали проблемы в отношениях у Евгении и Этери Георгиевны?

– В олимпийский сезон я уже была не в основной группе, не видела. Но тогда у Жени же была травма, и Алина стала лидером. Наверное, это тоже повлияло. Хотя честно – я так и думала, что она уйдет рано или поздно. Все равно этот момент наступает. У Этери Георгиевны невозможно кататься все время.

 

– А Полина?

– Мы с ней покинули группу практически в одно время. Знаете, я не видела у нее никаких проблем с Этери Георгиевной. Какие-то внутренние вещи я знала, но это рабочие моменты. В “Хрустальном” вообще не было никаких скандалов, публичных ссор перед всеми, просто раз – и нет этого человека в раздевалке. Вчера он катался, а сегодня его нет. И ты узнаешь, что Полина ушла. И так же было со всеми – Сережей, Адьяном (Вороновым и Питкеевым. – Прим. “СЭ”) и другими.

– Как вы контактировали внутри группы? Можно сказать, что это была семья?

– Я общалась со всеми. Не могу сказать, что мы были прямо такими дружными, но никто никого не ненавидел. Есть те, с кем я общаюсь и сейчас – та же Полина, Даша Паненкова, Аня Щербакова. У мальчиков была своя компания, у девочек скорее такого устоявшегося коллектива не было.

Алина Загитова (слева) и Полина Шубодерова. Фото Instagram
Алина Загитова (слева) и Полина Шубодерова. Фото Instagram

– У вас есть понимание, почему у Тутберидзе не получается выводить на топ-уровень мужчин?

– Мне кажется, для мужского одиночного катания она слишком жестка. Это исключительно мое мнение, никому не навязываю. Но парням надо давать иногда спуск, каждый день тренировать четверные – это тяжело. И когда перед тобой куча маленьких девочек, которые подряд заходят на десятки четверных и делают, это давит. Может, мальчикам даже стыдно.

Благодарна Этери Георгиевне за все

– Тутберидзе чаще общается с родителями или с фигуристом?

– Она все напрямую говорит спортсмену. Все что думает, в лицо, не переваривая. Неважно, тебе 12 лет или 16. С родителями разговаривает редко, если нужно.

– Но хотя бы вне катка она другая? У вас вообще были общие тусовки, походы в кафе?

– Когда у Дианы (Дэвис, дочь Тутберидзе. – Прим. “СЭ”) был день рождения, мы ходили в кафе напротив катка. И там обычно были все тренера, торт, все ребята из группы. Я была пару раз на таких празднествах. И один раз после сезона собирались вместе. Но Этери Георгиевна жесткая и в жизни, просто такой человек.

На самом деле, если бы я не пошла к ней в группу, я бы не добилась того, что у меня есть. Все в голове поменялось, отношение к работе, как надо тренироваться. Я благодарна ей за это. С другими я бы этого не добилась.

– То есть плюсов все же больше, чем минусов?

– Больше плюсов, конечно. Опыт, который я там получила, неоценим. Многие мечтают поехать к ней, ощутить эту атмосферу бесконечной работы. А я два года там была. Да, не получилось, но это и моя вина. Даже так – это и есть моя вина. Но я не жалею, что я себя так повела. В любом случае я поняла, чего стоят такие результаты. И если сейчас начать отрабатывать одно и то же в одно время – то все возможно, я могу делать это и сама. Моя цель – чемпионаты Европы, мира. И я хочу поехать на следующую Олимпиаду не как участник, пофоткаться в городе, а как претендент на что-то серьезное.

– Но в женском катании сейчас дикая конкуренция.

– Она серьезная, но если взять топ-10, то можно бороться. Четверные делают единицы. Сейчас я выхожу на другой уровень и буду выступать на международных соревнованиях. Осталось начать все это показывать.

Газета № 7915, 07.05.2019
Загрузка...
Материалы других СМИ