30 мая 2020, 11:00

«Спортсмены — молодцы, не вякали, что теряют деньги в карантин. Актеры и бизнес стонут». Говорит Ирина Роднина

Корреспондент
Читать «СЭ» в
Большое интервью легендарной фигуристки и депутата Госдумы

Ирина Роднина не нуждается в представлении. Одна из самых титулованных фигуристок в истории, ныне политик. И человек, который имеет свое мнение по широкому кругу вопросов от Конституции до правил фигурного катания. Кого-то возмутит сказанное ниже, но цель понравиться всем 10-кратная чемпионка мира и трехкратная олимпийская чемпионка давно уже не преследует. «СЭ» поговорил с легендой отечественного спорта о психике молодых фигуристок, тренерах с зарплатой 13 тысяч рублей и помощи населению в карантин. И ни слова о Татьяне Тарасовой.

Амбиции родителей не должны бежать впереди возможностей детей

— Вы не так давно выступили за снижение госфинансирования профессионального спорта. Если конкретно про фигурное катание говорить — вам нравится, как там обстоит дело? Все говорят — пик популярности, а зарабатывают от силы пять человек.

— Везде в спорте зарабатывают сильнейшие. Просто у нас идет непонимание от того, что люди не знают разницы между профессиональным спортом, спортом высших достижений и массовым, а журналисты не объясняют. Многие родители считают, что если ребенок ходит в спортивную школу, он уже профессионал. Это не так. Все в моем детстве учились играть на фортепиано, но Гилельс вырос только один. Профессионал — тот, кто начинает своим делом зарабатывать. У нас в принципе не так давно в законодательстве появилась профессия спортсмен. Индивидуальные виды спорта, как фигурное катание — это спорт высших достижений. Там нет таких контрактов, как в профессиональных футбольных клубах, а расходы огромные.

— Фигурное катание — дорогой вид спорта, никто не спорит.

— Да, но у нас часто пишут про доходы, и никто не пишет, что спортсмен после победы за рубежом 40 процентов налога платит. Прибавьте 10-15 процентов агенту, часть тренеру, это уже индивидуально. В фигурном катании у многих агент — сам тренер. Надо потратиться на хореографа, и стоимость программ там с нулями. Музыкального редактора, дизайнера. И все это абсолютно рыночно и справедливо.

— Вы отговариваете людей от занятий фигурным катанием, получается.

— Не отговариваю, а предупреждаю. Амбиции родителей не должны бежать впереди возможностей детей. Это долгий путь, и у очень немногих он заканчивается славой и деньгами. Основная масса не получает ни первого, ни второго. Спорт — в первую очередь социальная программа, включающая в себя оздоровление, самодисциплина людей, знание своего тела. Это поможет достичь результатов, но не обязательно в спорте.

— Тем более, когда карьера заканчивается в 17- 18 лет.

— Слово «карьера» в России сразу ассоциация с высокими позициями, доходами. За ним не видны усилия, прежде всего родителей. Даже не деньги. Когда родителям кажется, что можно все купить — не получится.

— Ну почему, периодически я слышу истории, кто кому на детских соревнованиях занес.

— На уровне юниорских разрядов такое есть. И я не знаю еще, кто больше виноват — тот, кто дает или тот, кто берет. Наверное, до определенного уровня блат в фигурном катании есть. Но выигрывать чемпионаты, Олимпиады — такого я не видела.

Наша федерация давно перестала что-то предлагать

— Про расходы понятно. Но наша федерация правильно использует этот бум? Рассуждаю логически: в баскетболе, волейболе зарплаты куда выше. Хотя по популярности фигурное катание в разы сильнее.

— Игровые виды изначально более дешевые. Ими занимается гораздо больше людей, потому что достаточно во двор выйти, и особого оборудования не нужно.

— Но хотя бы спонсоров, рекламы должно же быть больше по идее. У нас один «Ростелеком».

— Я могу одно сказать — «Ростелекому» и многим другим нашим компаниям заняться спортом посоветовал Президент. Спортсмены сборной все-таки помимо поддержки Минспорта имеют спонсорские контракты. Но согласна, не использовать популярность — неправильно. У нас сами федерации над этим не работают, нет специалистов по маркетингу. Как жизнь показала, у нас нет специалистов и по международному праву. Посмотрите на федерации Канады, США — там нет никакой государственной поддержки! Меня на последней конференции ФФККР чуть на смех не подняли. А я вот что говорила: «Мы все знаем, как наши спортсмены прекрасно выступили в Корее, как мы выигрываем чемпионаты мира. Наверное, федерация должна отчитываться о своей работе». У нас многие федерации потеряли статус в мире. В фигурном катании тоже почти никого нет в технических комитетах.

— Федор Климов недавно появился.

— Да, он один по сути. И то несчастный случай помог, простите (умер член комитета от США. — Прим. «СЭ»). Все положения принимаются без нас. Наверное, мы не работаем по выдвижению новых людей, например, в исполнительный комитет. Надо их показывать, пиарить, возить на соревнования. Эту работу федерация не делает. Хотелось бы, чтобы Климов в техническом комитете работал достойно, очень надеюсь на это. Мы давно перестали вообще что-либо предлагать. Наглядный пример — это же мы проиграли Плющенко в Ванкувере. За два года до Олимпиады все знали, что он будет возвращаться и что аксель три с половиной стоит столько же, сколько четверной. Нельзя было внести предложение, обсудить с другими странами, найти поддержку?

Ирина Роднина.
Ирина Роднина. Фото Reuters

— А вы не хотите возглавить федерацию? В Московской области вы же работаете уже несколько лет.

— У меня полно другой работы. Да, федерацией Московской области я руковожу, но она не решает вопросы всей сборной. Отдельные спортсмены у нас есть. Но я считаю, любая федерация должна отойти от вещей типа «сколько денег пришло — ушло», а говорить, как удается продвинуть спорт в стране, свои позиции в мире. Вы съездите в тмутаракань нашу, глубинку. Мы проводим мало семинаров, у нас большие проблемы с судейством.

— А что у нас с судейством?

— У нас некем судить. Будет нормальный человек на холодном льду по 12 часов сидеть за 500 рублей? Вроде бы есть взносы на соревнования. Но это все фикция, у нас правой рукой левое ухо чешут. Провести соревнования — это большие деньги. Раздевалки, наградная атрибутика, скорая помощь. Это хоккей тремя судьями можно отработать. А в фигурном катании элементарный разряд — семь судей с категорией. Надо урегулировать эти вопросы.

— Каким образом?

— Вообще это в ведении Министерства спорта, которое существует уже 12 лет. Ничего не хочу сказать, Мутко — молодец, что оно было создано. Был провал после распада СССР, когда мы потеряли структуру и спорт перекидывали из одного ведомства в другое. Но проблемы не решены. Мы в Госдуме за последнее время подняли выплаты педагогам, врачам, работникам культуры, военным, полицейским. А до судей почему-то не дошли. У тренеров тоже сложная ситуация. Да, подняли зарплаты первой, высшей категории. Но у нас львиная доля тренеров работает со второй.

— А сколько они получают?

— С высшим образованием вне ДЮСШ тренер работает на 13 тысяч рублей.

— Без конвертов не выжить.

— Вот и все. И в отличие от учителей, у тренера зарплата за выслугу не повышается, он зависит от результатов. Зарплата педагогов не зависит от количества отличников и двоечников, только премиальные. А у тренеров — вся зарплата. И их большинство на муниципальном контракте. Почитайте, сколько требований к муниципальному катку, чтобы назвать себя спортивной школой. Школ у нас единицы.

— Возражу: есть «Хрустальный», который кажется идеальным воплощением государственной системы. Результат там есть.

— На всю страну один «Хрустальный» — я вам сильно поаплодирую. Это не система. Да, можно сделать так, что будет один каток, на который идет отбор, и вся система на него работает. Потому что ну не можем мы на каждом катке найти Тутберидзе, Москвину или Мишина.

— Сейчас так и есть по сути.

— И так во всех странах. Есть несколько центров, где работают лучшие. Жук в ЦСКА все сибирские таланты подчищал. Потом так же стала действовать Москвина, потом Мишин. Не надо делать трагедию из того, что все сконцентрировано в Москве и Петербурге. Это исторически сложившиеся центры. Но первый тренер тоже должен что-то получать.

— Справедливости ради скажу, что первому тренеру Загитовой звание заслуженного дали.

— Моему первому тренеру тоже его дали, плюс доплата, тоже важно. Но недостаточно. У нас на начальном уровне быть тренером непрестижно. Часто говорят — поднять престиж работы педагога! А престиж тренера не хотим поднять? Дети к нему приходят с большими проблемами, чем к учителю математики, на мой взгляд. Ирина Винер, например, приглашает таких тренеров в сборную, на соревнования. Для тренера это идеальный способ повысить квалификацию.

— В общем, претензий к Минспорта много.

— Это не претензии, много тем для обсуждения. Просто попробуйте в других странах не пройти раз в два года семинар 60 часов, ставку снизят. Мы становимся индустрией — создание министерства значит, что спорт признается отраслью. В любой отрасли есть законы развития. А мы хотим быть профессионалами и в то же время топчемся на месте, ностальгируя по Советскому Союзу.

— Удивительно, что так много проблем в фигурном катании — виде спорта, который вроде бы в России на подъеме.

— Мы судим по верхушке. Как в СССР, когда катков нигде не было. В хоккей хотя бы можно играть на открытой площадке, в фигурном катании это труднее. Но брали все медали.

— Вы тренировались на улице?

— Да, к своему первому чемпионату Европы так и готовились, теннисные корты заливали в ЦСКА. Просто мы не очень понимаем, как много удалось изменить. Говорят, мол, в стране ничего не сделано. Фетисов предложил федеральную программу, по которой построили 4 тысячи спортивных объектов, она продлена. На ее примере есть программа партии («Единая Россия». — Прим. «СЭ»). Более 300 катков по стране появилось. К моменту распада СССР было 120 по всему Союзу.

— То есть возможности создаются. Почему же тогда не реализуются?

— Не то слово создаются. В случае с катками проблема такая — бурное строительство, а тренеров нет. Общий уровень у нас не растет. Лед должен кто-то оплачивать, тренеров содержать. У муниципалитета нет средств держать школу нет. В Московской области такая ситуация: создаются отделения фигурного катания, где можно заниматься бесплатно. И можно сказать — смотрите, у нас 100-200 человек катаются.

— Да и не нужна, наверное, школа на каждом катке.

— Да, так и должно быть. Но начинаются проблемы с родителями: «Тренер нас не ведет к результатам». Мы объясняем — ребята, вы пришли в муниципальное учреждение, у него другой социальный заказ.

— Вы работаете с региональной федерацией, а из регионов сейчас почти все соки выжимают Москва и Петербург. Но говорите, трагедии нет.

— Ничего они не выжимают. Говорю вам, так во всех странах. Я, например, долго не могла понять, почему в Америке долго отставали танцы и пары. Потому что на каток можно одновременно допустить 15-18 одиночников. Условно, час стоит 10 долларов. В парном больше четырех — пяти пар одновременно вы не запустите. 180 долларов против 100, есть разница? Хозяину катка не нужно парное катание. Это только Жук мог делать из посредственных фигуристов гениальные пары. С использованием всей государственной машины. И смотрите, как нам стало тяжело, когда она развалилась.

В свое время Мутко продвигал идею, что каждому базовому виду спорта надо отвести свою территорию. Но видов спорта много, везде традиции разные, появляются новые. У нас в области, например, сейчас хороший процент частных катков. Правда, большинство — хоккей. Говорят, между фигуристами и хоккеистами возникают скандалы. Не знаю, я тренировалась в ЦСКА, где была лучшая хоккейная команда, и никаких проблем не было, находили время. Во всех регионах разные возможности, не всегда местного спортсмена могут обеспечить, в том силе хорошим наставником. Сейчас даже в этой пандемии регионы по-разному реагировали, кто-то ограничивал передвижение, кто-то нет.

7 февраля 2014 года. Сочи. Ирина Роднина и Владислав Третьяк зажигают олимпийский огонь Игр. Фото AFP
7 февраля 2014 года. Сочи. Ирина Роднина и Владислав Третьяк зажигают олимпийский огонь Игр. Фото AFP

Стенания «я устал» — это ненормально

— Карантин заканчивается. Пора открывать катки?

— Открыли пока только одну базу, мы готовим предложения, как дальше постепенно расширить этот процесс. Я считаю, что базы Министерства спорта могли работать во время пандемии. Чтобы спортсмены сборной не теряли свой уровень. Канада, США, Китай, Япония не прекращали тренироваться. Конечно, это надо делать с соблюдением всех ограничений. У нас сейчас врачи даже живут в гостиницах, и только автобусом перевозка в больницу.

— Россия успешно проходит через пандемию, на ваш взгляд?

— Я, как и все, сидела дома смотрела телевизор, видела то же, что и вы.

— Телевизор утверждает, что в Европе как будто все прошло жестче.

— Жестче, потому что они раньше нас вошли в кризис. Если у нас в стране остались еще отдельные инфекционные больницы, там ситуация другая. У нас еще часто в медицине применяется показатель количества койкомест, в Европе так уже никто не отчитывается. Разница систем где-то сработала в плюс, где-то в минус. Для нас первые две — три недели стала проблемой безопасность врачей. У нас не такая высокая общая смертность, но мы потеряли много врачей, многие заболели. Но опять же, это было актуально не для одной России, а всех стран.

— Расскажите про худшую сторону.

— Это наш пофигизм российский. Сказали — нельзя ходить, а у нас если очень хочется, то можно. Посмотрите: сколько мы уже приняли законов, указов, постановлений правительства о поддержке малого и среднего бизнеса, а актеры стонут, как они голодают. Любой спортсмен, спортивный клуб — это малый и средний бизнес. Зарплаты сократились, премиальных нет, нет рекламы. Кто-то, может, и не вернется в спорт. Думаю, среди тех, кто готовился к Олимпиаде, 15 процентов вряд ли до нее доживут в спортивном смысле. Хоть один спортсмен у нас вякал? Что он теряет профессию, деньги?

— Скорее пробежки требовали.

— Я про бизнес. Наоборот, все показывали, как можно тренироваться дома. Сколько человек пошли в волонтеры, даже в курьеры! Спортсмены — молодцы, в отличие от бедного несчастного малого и среднего бизнеса и культуры.

— Вы наверняка слышали, что некоторые люди все же были недовольны и требовали прямых денежных выплат. 20 тысяч рублей на человека, например.

— Всю жизнь так — дайте денег. Их всегда не хватает.

— Люди не имеют на них права?

— Недовольные есть всегда. Руководство страны шаг за шагом принимало решительные меры. Объявляя в конце марта, что мы уходим на самоизоляцию, никто не знал, сколько это продлится. Но посмотрите — вопросы с помощью населению решали. Сразу это сделать невозможно. У нас всё хотят моментально. Вот эти стенания «я устал» — это ненормально.

— Давайте на примере. У знакомых кафе в Екатеринбурге. Оно было вынуждено закрыться на два месяца, хотя без посетителей владельцы могли продержаться от силы недели полторы. Им не стоит помочь?

— Мы же приняли решение, что не будет арендной платы, что будут послабления по налогам, какие-то компенсации. Это не было сказано 30 марта, да. Была помощь малоимущим, многодетным семьям, сейчас прорабатываются положения о выплатах детям. Всем помочь одновременно невозможно. Мы уже выбираемся. Парад скоро проведем, жизнь восстанавливается. Скажите, почему тогда спортсмены не выступают? Я вот пропустил чемпионат мира, я был в сборной, планировал занять третье место, выплатите мне компенсацию.

— Скромные, наверное.

— Да не скромные! Есть понятие ответственности, что вместо меня на лед никто не выйдет. Понятие команды. А в других сферах всегда находят виновного, кто-то тебе всегда должен. Понятное дело, рестораны сидят. Это только у нас в стране?

— Приводят аргумент — на Западе помогают лучше.

— На Западе помогали тоже очень по-разному, и там лучше соблюдают правила. А у нас 40 процентов населения по последним опросам считают, что налоги не обязательно платить. Но лечите меня и школу хорошую ребенку найдите. Откуда деньги на все это? У нас что, плохо в школе с математикой? Задачу с наполнением бассейна же все в состоянии решить! Гражданская позиция, патриотизм — это в первую очередь доверие к государству, уважение его законов и правил.

Когда люди держатся наверху три года, возникает вопрос об их психике

— Вы сказали о том, что другие тренировались, пока у нас все было закрыто. В новом сезоне это может ударить по результатам сборной России?

— Гадать на кофейной гуще не буду. У меня была пауза год на роды, которые закончились кесаревым сечением. На секундочку, в 29 лет.

— Какие ощущения после возвращения на лед?

— Как будто заново начала кататься. Любая полостная операция — это очень тяжело.

— Сразу вспоминаю, как Алена Савченко после такой же операции вернулась, а теперь еще и карьеру думает возобновить.

— Есть такие люди. Поэтому она и пять Олимпиад шла к своему золоту.

— Предвкушаю атаку хейтеров, но спрошу про Загитову. Сейчас все тренируются после долгой паузы. Не лучший ли это момент для возобновления карьеры? Преимущество конкуренток несколько нивелировано.

— Разумеется, это вопрос к ней. Насколько у нее есть желание, время. Я реалист. Если она поставит перед собой такую задачу — то будет со своим тренером ее решать. Но поставит ли — никто не знает.

— Для фигурного катания ее возвращение будет положительным событием, вам бы его хотелось увидеть? Вполне реалистичный вопрос.

— Я болею за всех наших спортсменок и никого не выделяю. Потому что сегодня человек популярен, а завтра неинтересен. Для популярности — да, конечно, хорошо. Но все равно сосредотачиваться на одном человеке, когда есть плеяда талантов, не совсем правильно. Я понимаю — если бы она была одна. Но мы ведь всегда добиваемся результатов, когда у нас длинная скамейка. Сейчас есть сильнейшая внутренняя конкуренция. Тяжелая для этих девочек. Мне их по-своему очень жалко. Крайне сложно выдерживать тренировки, выступления, психологическое давление, да еще в таком возрасте — подчеркну это восемь раз. Вокруг настоящее сумасшествие. Не надо превращаться из фанатов в фанатиков. Мы загоняем самих спортсменок. Если вы их любите, уважаете, относитесь к ним бережнее.

— Видите угрозы?

— Я уже устала от того, что у нас пишут. Поразилась больше всего после Олимпиады в Пхенчхане. Выложила в Instagram фото обнимающихся Загитовой и Медведевой. Написала: «Золотые наши девочки. Поздравляю Алину, но мое сердце с Женей». Ешкин нос! Уже через несколько минут в комментариях началась борьба нанайских мальчиков. Наши замечательные болельщики начали объяснять мне про недокруты, сложность... Я никогда бы себе не позволила даже в споре с Жуком такие выражения. У наших диванных болельщиков есть свои чаты, где культивируется такая нетерпимость. Откуда такая агрессия, если мое мнение не совпадает с вашим? А где же наши основные конституционные права — на свободу слова, на мнение?

— В фигурном катании для болельщиков уже названия выдумывают — загиботы, медвеботы.

— Значит, это не болельщики, они не любят кого-то, а свой негатив вымещают в фанатизме. Да, таким победам надо радоваться. Но надо понимать: есть спортсмены с длинными карьерами, а есть — взяли, выскочили и тут же исчезли. Таких фигуристов было много. Тара Липински — ау, где она была после Олимпиады? Леша Урманов — ни до, ни после ничего не выиграл. Сара Хьюз, да та же Юлия Липницкая — она же выиграла только в команде! Мы уже такого насмотрелись. Это называется халиф на час. Могу только посочувствовать этим ребятам. Мы лучше понимали, как из спорта переходили в другую жизнь. Решение было не вынужденное, а осознанное. Я прожила долгую жизнь в спорте. Да, она была фантастически тяжелая, но безумно интересная. А когда люди задерживаются наверху на 3-4 года, то у меня возникает два вопроса: а) что с этими ребятами, с их психикой? б) а не слишком ли дорого для страны вырастить человека на два года?

— Берут оптом, а не в розницу.

— Но цена-то! Мы теряем спортсмена, но и здорового человека,

— Вам скажут — вот новые. Золото же все равно у России, какая разница для страны, кто его берет?

— Ну неужели все измеряется только золотом? Зрители любят запоминающихся спортсменов, далеко не только победителей.

— Возвращаясь к событиям в соцсетях — разница по сравнению с вашим временем же только в самом появлении соцсетей? Фигурное катание всегда было видом спорта с интригами.

— Интриги были и есть всегда, даже в жизни. Даже в вашем подъезде. Но фигурное катание интересно в первую очередь не интригами, а зрелищностью.

— К вам на улице подходили болельщики, высказывали свое мнение?

— Могли. Говорили, и на пресс-конференциях тоже. Но был другой тон, воспитание. Если предъявляли претензии, то очень аргументированно. А не просто — нравится, не нравится.

— Что же нам, вход в соцсети по паспорту вводить?

— Это не моя сфера деятельности. (Смеется.) Я только констатирую факты.

Изменение возрастного ценза — мера для популяризации, а не против нас

— Мое скромное мнение — фигурное катание в последнее время скучное и однообразное. В игровых видах новые лиги, в биатлоне новые виды гонок, а здесь все по-старому. Даже турниры по прыжкам не можем вернуть. Это мои фантазии или близко к истине?

— Про турниры по прыжкам — согласна, были же такие соревнования любителей против профессионалов, команды Европы, Северной Америки, Азии. Надо пробовать. Могу сказать конкретнее про парное катание — самый архитектурный вид катания, на мой взгляд. Хотелось бы изменений там. Мне оно становится неинтересно. В танцах в техническом комитете постоянно предлагается что-то новое, в парном — ничего. Я ушла ровно 40 лет назад, стала тренером. Начиная с 1981 года в короткой программе одна и та же подкрутка. Не хватает скорости. Поддержки стали лучше, но они в основном силовые. Раньше партнер брал партнершу на синей линии и ставил уже под борт. Нет синхронности, когда люди делают все в такт, а не как пауки друг на друга лезут.

— И ведь по мировой конкуренции виден кризис, только Россия и Китай наверху. Иногда кажется, если ввести акробатическое катание или какое-нибудь катание четверками, публике сильнее «зайдет».

— В конце 1960-х и по три пары выступали, были такие показательные номера. Но в парах действительно так — иногда Канада, Германия, США что-то пытаются, и всё. Потому что в техническом комитете давно не было людей из парного катания. Сейчас все легко просчитывается. В короткой программе будут аксель, сальхов и тулуп. Раньше было требование, что надо использовать разные прыжки. Мы сами сузили разнообразие парного катания.

— Сейчас под угрозой возрастной ценз, его же всерьез решили поднять на два — три года.

— Это мы сильно постарались. Мы же хотим конвейер! Как в свое время Жук делал из пар. Вот правила и меняют. Но это все-таки разговоры, решения нет. Я понимаю, что прогресс остановить невозможно, и это нормально. Но ISU не будет допускать стопроцентное доминирование одной страны. Как раньше они не хотели, чтобы побеждал один Советский Союз, так и сейчас Россия. И не надо говорить, что они против нас. Они не против, они хотят, чтобы вид спорта был популярен во всем мире, это задача любой международной федерации.

Реклама
Прогнозы на спорт
Расставь приоритеты.
Новости