15:00 27 декабря 2015 | ДОПИНГ

Рамил Хабриев: "Ни за себя, ни за РУСАДА мне не стыдно"

Офис РУСАДА: что здесь будет в новом году? Фото AFP Табличка офиса РУСАДА: что здесь будет в новом году? Фото REUTERS Рамил ХАБРИЕВ. Фото РИА "Новости"
Офис РУСАДА: что здесь будет в новом году? Фото AFP

Бывший глава Российского антидопингового агентства Рамил Хабриев, который две недели назад подал в отставку, объяснил "СЭ", почему в новом году РУСАДА должно продолжить свою работу.
Рамил ХАБРИЕВ. Фото РИА "Новости"
Рамил ХАБРИЕВ. Фото РИА "Новости"

Приостановка работы РУСАДА и отставка его руководителей в результате допинговых обвинений в адрес России стала одним из главных потрясений уходящего года. Сенсационные ноябрьские и декабрьские события в эксклюзивном интервью "СЭ" прокомментировал экс-руководитель Российского антидопингового агентства, который в прежнее время крайне редко высказывался в публичном пространстве.

– Рамил Усманович, как и когда вы попали в РУСАДА?

– Во время работы в аппарате правительства (в Департаменте социального развития. – Прим. "СЭ") у меня был отдел, который вел в том числе и вопросы спорта. Так что я был знаком и с идеей учреждения РУСАДА, и с его первым периодом работы. А потом, в 2010 году, у меня состоялась встреча с Вячеславом Фетисовым – именно он, когда возглавлял агентство по физической культуре и спорту, стал инициатором создания организации. На встрече Слава сказал: есть реальная угроза, что РУСАДА распустят – из-за формального несоответствия федеральному закону. И попросил меня взяться за дело – сохранить коллектив, насколько это возможно, попытаться привести все в соответствие с требованиями.

– Почему РУСАДА не соответствовало?

– Учреждали антидопинговое агентство две организации – Лига здоровья наций и Академия образования. Но кроме этого среди учредителей было человек шесть физических лиц. В первую очередь меня насторожило это.

– Что за физические лица?

– Я не знаю этих людей. Мне объяснили, что так было сделано для того, чтобы иметь контроль над ситуацией. У физических лиц в случае консолидированного голосования было бы большинство, таким образом можно было решить любой вопрос по руководству. Но я сказал, что приду в РУСАДА только в том случае, если все "физики" уйдут. Они ушли. После этого мы провели работу по привлечению других организаций в качестве членов учредительного собрания. Одним из учредителей, как того и требовал закон, стало Министерство спорта. Но лишь одним из шести. До этого забором проб занималось исключительно агентство по спорту. Кодекс ВАДА же предусматривал создание независимой некоммерческой организации.

– В России возможно, чтобы часть какой-то действительно влиятельной организации резко перестала бы от нее зависеть?

– Но формально РУСАДА не является преемником того подразделения агентства по спорту. Даже сейчас в министерстве продолжает работу отдельное подразделение, которое занимается вопросами допинга. РУСАДА же изначально позиционировало себя совсем иначе – как независимая некоммерческая организация. Хотя вопрос о том, создавать новую организацию или нет, действительно стоял. Министерство спорта долго сопротивлялось, но потом все-таки согласилось войти в число учредителей. Виталий Леонтьевич, может быть, только последний год перестал говорить мне: "Ты же мне вопреки пришел, ты же со мной не согласовал, когда пришел на руководство!" (Смеется.)

"ИНСПЕКТОРОВ РУСАДА ПЫТАЛИСЬ ЗАПУГИВАТЬ"

– Вы долго думали, соглашаться или нет? Понимали ли вы, чем все может обернуться?

– Я, конечно, понимал и меру ответственности, и то, как все может сложиться. Более того, мои приятели говорили: "Рамил, уходи перед Олимпиадой! Потом будет поздно!"

– Но еще летом у ВАДА к РУСАДА не было серьезных претензий. В 2015 году российское антидопинговое агентство уже ведь проходило переаттестацию?

– Более того, уже после того, как статус был подтвержден, к нам приезжала комиссия ВАДА. Они побывали в министерстве, поработали в московской лаборатории. По итогам своей работы высказали кое-какие замечания. Мы согласовали сроки их исполнения, после чего постоянно информировали ВАДА о том, как продвигается работа.

– Какие это были замечания? Повторились ли они в докладе ВАДА?

– Частично. На самом деле часть тех замечаний, которые были высказаны РУСАДА в докладе, чисто технические и легко устраняемые. К моменту публикации доклада мы их уже частично устранили и отчитались перед ВАДА.

Со вторым блоком замечаний все сложнее. Например, нас обвиняли в том, что были случаи, когда инспектора информировали спортсмена или тренера о своем приезде. Или проводили допинг-контроль не по стандарту. Мы не спорим, но просим назвать фамилии: когда и какой инспектор нарушил. Не говорят. А нам ведь важно услышать фамилии даже не потому, что мы сомневаемся в правдивости. В первую очередь просто нужно принять меры! Мы сами заинтересованы в том, чтобы такой инспектор не работал в РУСАДА.

– Но когда вы возглавляли Российское антидопинговое агентство, вы не сомневались в честности своих сотрудников?

– Я не могу сказать, что на сто процентов уверен, что подобных случаев не было. Вполне возможно. Узнать о подобном ВАДА могла, например, из доноса, присланного по интернету. У них уже почти год висит русскоязычное объявление с призывом сообщать о нарушениях. Может быть, на основе этих доносов они и сделали выводы. Но, опять же, надо смотреть, кто предоставил информацию.

– Вы как-то боролись с тем, чтобы инспектора не нарушали правила?

– Конечно! Вызывали подозрения просьбы отправить на какой-то конкретный вид спорта или в какой-то конкретно город. Мы старались сделать так, чтобы люди не работали вместе подолгу, разбивали такие пары. Внезапно отправляли на миссии человека из отдела расследований. Иногда даже увольняли людей, когда появлялись сомнения в их честности. Но не по статье, так как стопроцентной уверенности в нарушениях не было.

– Какие механизмы давления на инспекторов возможны, кроме финансового?

– Могли, например, сложиться дружеские отношения. Бывали случаи, когда пытались запугивать.

– Дагестанские борцы?

– Примерно так, да. Но фамилий называть не буду. Одно скажу – за это мы дисквалифицировали.

Табличка офиса РУСАДА: что здесь будет в новом году? Фото REUTERS
Табличка офиса РУСАДА: что здесь будет в новом году? Фото REUTERS

"ПО РАБОТЕ ЛАБОРАТОРИИ НИЧЕГО ПЛОХОГО СКАЗАТЬ НЕ МОГУ"

– А какие у РУСАДА были взаимоотношения с московской лабораторией?

– Вадовцы любили говорить: самая высокая стена должна быть выстроена между этими двумя организациями. Лаборатория и агентство – две структуры, которые не должны никак друг с другом соприкасаться – в интересах объективности проведения допинг-контроля. Я не могу сказать, что там вообще никогда не был. Был, но всего несколько раз – для решения каких-то технических вопросов, например чтобы сотрудники РУСАДА могли привозить пробы круглосуточно. Ничего плохого по работе лаборатории сказать не могу. Они всегда проходили наши проверки. Например, когда мы давали им "слепые" пробы.

– Что это за пробы?

– Их передавали нам сотрудники ВАДА, и мы знали, что в них содержится. В рамках общего потока отдавали их лаборатории, а затем отслеживали, каким образом был проведен анализ – выявили/не выявили, то вещество или не то. Причем мы устраивали проверки не только по вадовскому наказу, но и по собственной инициативе.

– Расскажите, как ваши инспектора взаимодействовали с лабораторией? Сначала они ехали к спортсменам...

– Затем после забора проб возвращались в Москву и сдавали их в лабораторию – без фамилий, только с номером. После обработки материала данные по пробам появлялись в информационной системе. И уже после этого мы сопоставляли номера с фамилиями спортсменов.

– Насколько было реально скрыть положительную допинг-пробу?

– Как ее скроешь? Периодически приезжали сотрудники ВАДА, забирали пробы и отдавали на переконтроль в Кельн или Лозанну. Если бы факт сокрытия проб был, о нем стало бы известно.

– А почему тогда людей отстранили от работы? Например, директора лаборатории Григория Родченкова?

– Отстранили тех, чьи имена прозвучали в фильме, а директор лаборатории ушел сам. Причем то обвинение, которое ему предъявили в рамках работы комиссии, я считаю несправедливым. За это наказывать его нельзя. Может быть, были и другие претензии, но то, что его обвинили в уничтожении какого-то количества проб... Это техническая работа! Просто так совпало, что представители ВАДА приехали именно тогда, когда лаборатория чистила у себя холодильники. Это стандартная процедура. Если в регламенте не прописано, что пробы должны храниться на протяжении определенного срока, то через три месяца их просто уничтожают.

"В РУСАДА СОБРАНЫ УНИКАЛЬНЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ"

– Вы сказали, что Родченков сам ушел в отставку. Почему, если его совесть чиста? И почему ушли вы?

– За Родченкова сказать не могу. Я не знаю, какие условия перед ним поставили. За себя могу сказать, что моя совесть действительно чиста. Я не мог оставаться на своей должности чисто технически: было принято решение, что генеральный директор не может работать по совместительству. А оставить свой институт (ФГБНУ НИИ общественного здоровья имени Н. А. Семашко. – Прим. "СЭ") я не могу, это моя профессия, основная специальность.

– Что сейчас с Никитой Камаевым?

– Его должность исполнительного директора сократили, и он сам ушел. Сейчас исполняющим обязанности руководителя РУСАДА стала Анна Анцелиович. До этого она отвечала за проведение расследований, собственно, этот ее отдел и продолжает работу, нужно завершить все дела. А в отношении организации допинг-контроля до сих пор нет полной ясности, как это будет происходить. ВАДА приняло решение, что организовывать работу будет национальное антидопинговое агентство Великобритании. Тестирующих организаций будет две – IDТM и ADC.

– Оплачивать их услуги будет Россия?

– Да.

– Это будет намного дороже, чем содержать РУСАДА?

– Конечно! Я видел комментарий Виталия Леонтьевича, он сказал, что это может быть будет даже дешевле. Первым желанием было тут же прокомментировать, я тогда сдержался. Но дешевле это быть просто не может.

– Что будет с РУСАДА?

– Наших инспекторов уведомили о том, что с 1 февраля они будут сокращены. Пока не ясно, что будет дальше. Может быть, удастся работать параллельно с британским агентством, делать совместные миссии.

– Но вариант, согласно которому РУСАДА вообще перестанет существовать, возможен?

– По сути, да.

– Считаете, это правильно?

– Нет. Меня вот часто спрашивают, люди какой профессии работают допинг-офицерами. А я не могу дать однозначного ответа. У нас есть и медики, и педагоги, и юристы, и бывшие спортсмены. Это на самом деле уникальные специалисты, к которым нельзя так относиться, нельзя их выкидывать на улицу. И, несмотря ни на что, я могу честно сказать: ни за себя, ни за ребят мне не стыдно.

2
Материалы других СМИ
Материалы других СМИ
Some Text
КОММЕНТАРИИ (2)

Abaevich

Г-ну Хабриеву "не стыдно" за свою работу, за деятельность РУСАДА. Эта организация в отличие от статуса подобных в других странах, была по существу государственным образованием. Сам г-н Хабриев - государственный чиновник и, конечно же, никакой независимости, объективности в работе РУСАДА не существовало. Получал указания - через г-на Мутко, вероятнее всего, - какие результаты должны быть получены и представлены в ВАДА. И работники подбирались исполнительные соответственно. Потому-то в российском спорте, в первую очередь в л/а, плавании и тяжёлой атлетике, допинга, как правило, "не было", не употребляли-с. А на практике - применяли, использовали. В 2004 общался (интервью) с российской олимпийской чемпионкой, которую уличили в применении допинга (пробы были встрыты после олимпийского турнира), лишили звания и потребовали вернуть золотую олимпийскую медаль. А она не вернула, и из спорта исчезла...

22:09 28 декабря 2015

poligraf poligrafovich

Это он в точку..... думается мне, сей паря и ведать не ведает, что это ВООООБЩЕ такое....СТЫДНО. Есть пару понятий, "НАДО", "кровь из носу", "поступил приказ".....вооот это даа, это он усвоил. От того и руко...блудил. Да и тех кто знаком был с этим понятием, в России, СТЫДНО, давно уж по кладбищам развезли.

20:27 27 декабря 2015