14:15 9 ноября 2016 | Биатлон

Антон Бабиков: "В сборной нет явного деления на первых и вторых"

13 октября. Рамзау. Эдуард ЛАТЫПОВ, Антон БАБИКОВ, тренер Андрей ПАДИН и Семен СУЧИЛОВ (слева направо) на предсезонной тренировке. Фото Александр ВИЛЬФ/РИА "Новости" Антон БАБИКОВ. Фото REUTERS Кумир Антона Бабикова Максим ЧУДОВ. Фото Антон СЕРГИЕНКО 2 февраля 2014 года. Нове-Место. Чемпионат Европы. Победитель гонки преследования Максим ЦВЕТКОВ (в центре), серебряный призер Ларс Хельге БИРКЕЛАНД (слева) и бронзовый призер Антон БАБИКОВ. Фото AFP
13 октября. Рамзау. Эдуард ЛАТЫПОВ, Антон БАБИКОВ, тренер Андрей ПАДИН и Семен СУЧИЛОВ (слева направо) на предсезонной тренировке. Фото Александр ВИЛЬФ/РИА "Новости"
25-летний биатлонист сборной России – о своей форме накануне сезона, борьбе за место в главной команде и кумире Максиме Чудове.

Считать прошедший сезон полноценным с точки зрения выступлений за сборную двукратный чемпион Европы Антон Бабиков отказался наотрез. Заметил на этот счет:

– Я и в позапрошлом сезоне, можно сказать, был в сборной, выступал в Кубке IBU и даже участвовал в этапах Кубка мира. Просто на старт выходил всего два раза – в спринтерских гонках в Рупольдинге и Нове Место. А пять этапов проехал запасным. Разница того сезона и прошедшего лишь в том, что год назад в рамках Кубка мира у меня получилось не два старта, а три. Плюс четыре – на мировом первенстве в Холменколлене.

– Но есть ощущение, что вы становитесь сильнее, выносливее?

– Пока все ощущения слишком незначительны, чтобы о них говорить. На мой взгляд, самая большая проблема для юного спортсмена – это стабильность. Если чувствуешь, что на том же Кубке мира ты готов показывать стабильный результат, это и есть сдвиг, о котором можно говорить уже серьезно и к которому все мы стремимся. Если же говорить о каких-то отдельно взятых выступлениях, многие юниоры достаточно сильны, чтобы показать высокий результат на каком-то этапе. Тот же Йоханнес Бё, например: он выигрывал этапы Кубка мира, когда ему было всего 20 лет. Но и у него не получалось сразу добиться стабильно высоких мест. Если говорить обо мне, то я действительно начинаю чувствовать, что готов показать стабильный результат. Если мне будут давать такую возможность, разумеется.

УСПЕЛ ПОГАСИТЬ СВОИ АМБИЦИИ

– Я правильно понимаю, что вы считаете себя юным спортсменом?

– Нет, но многие, знаю, считают именно так. Дело ведь не в возрасте, а в стаже. Кто-то способен раскрыться в 17 - 18 лет, а к двадцати пяти быть уже олимпийским чемпионом, мне 25, но многоопытным я точно пока не являюсь.

– Каково это – присутствовать вместе с основной сборной на этапах Кубка мира, но при этом не выходить на старт? Необходимый и ценный опыт или ощущение безысходности?

– Какой-то опыт ты, безусловно, приобретаешь. Просто ехал я на те этапы, не подозревая, что буду сидеть в запасе. Рассчитывал, что где-то мне дадут возможность стартовать. Так же – запасным – я поехал на чемпионат мира в Контиолахти и могу сказать, что эта поездка точно не была напрасной в плане опыта. Я смотрел там даже не на то, как бегут другие, понятно же, что бегут очень быстро, а на то, кто и как себя ведет перед стартом. Не только на стадионе, но даже просто за завтраком: жили-то мы все в одной гостинице. Но в целом было непросто. Периодами накатывали не самые веселые мысли: да, это все может быть очень интересно, но они-то бегут, а ты смотришь на это со стороны. Даже потренироваться толком не можешь.

– Почему?

– Потому что негде. График соревнований плотный, постоянно то старты, то пристрелки, то официальные тренировки, а далеко не каждый стадион соседствует с туристическими трассами, где ты можешь покататься, никому не мешая. С другой стороны, во всем этом был, безусловно, и положительный момент: я так долго на всех смотрел, что в следующем сезоне уже совершенно отчетливо представлял себе, чего хочу и как ради этого нужно тренироваться.

Антон БАБИКОВ. Фото REUTERS
Антон БАБИКОВ. Фото REUTERS

– Ощущение, что настоящая жизнь проходит мимо, пока вы сидите и смотрите на других, было сильным?

– Такого ощущения не было, поскольку я ассоциирую свою жизнь не только с биатлоном. И никогда не считаю, что делаю что-то зря.

– Считается, что наиболее сложный этап в жизни любого биатлониста-юниора это адаптация на взрослом уровне. Когда вы впервые попали на этап Кубка мира, испытывали какие-то особенные чувства по этому поводу?

– Первый раз я бежал в Рупольдинге, а это совершенно особенное место, не сравнить с другими этапами. Не успеваешь дойти до старта, а уже встретил массу болельщиков, многие из них хоть и иностранцы, но неплохо говорят по-русски и далеко не всегда лестные слова, так что на тебя просто обрушивается волна чужой энергии. Плюс – бегут все сильнейшие. Хотя мне, наверное, было полегче, чем другим. Я все-таки попал во взрослый биатлон человеком, успевшим в какой-то степени "погасить" свои амбиции.

– Это еще почему?

– Потому что не достигал каких-либо серьезных высот в юниорском спорте. Не становился чемпионом мира, чемпионом Европы. Те, кто там выигрывают, начинают гореть мыслью побыстрее выйти на взрослый уровень. Причем каждый, как правило, уверен: вот сейчас как приду, как всем задам… Я же никогда не имел повода так думать. Шел к результату очень небольшими шажками, что-то получалось, что-то нет, и я вполне отдавал себе отчет в том, что никто меня ни на каком взрослом уровне не ждет. Просто в тот период у нас в регионе была довольно интересная команда. Уже завершил карьеру Максим Чудов, остались только молодые ребята, не было никакой "дедовщины".

Кумир Антона Бабикова Максим ЧУДОВ. Фото Антон СЕРГИЕНКО
Кумир Антона Бабикова Максим ЧУДОВ. Фото Антон СЕРГИЕНКО

ОТДЫХАТЬ ЖЕЛАНИЯ НЕ ИСПЫТЫВАЮ

– В одном из интервью вы сказали, что Чудов всегда был для вас неким ориентиром и даже кумиром. Почему он, а, допустим, не Бьорндален?

– В моем детстве еще не так сильно был развит интернет, соответственно информация о каких-то иностранных звездах была не слишком доступна. А Максим, как и я, из Уфы. На него можно было посмотреть, увидеть, как он тренируется. Кроме этого, я видел Максима в различных жизненных ситуациях, и для меня он – пример прежде всего человека, а уже потом – спортсмена. Бьорндален же был скорее абстрактной фигурой. Ну да, великий гонщик.

– Многие до сих пор считают за честь пробежать рядом хотя бы на этапе эстафеты.

– В эстафете я и сам всегда счастлив пробежать свой этап рядом с сильным соперником, не обязательно Бьорндаленом. Я просто хотел сказать, что мое личное отношение к тому или иному спортсмену определяется не только тем, насколько великих спортивных высот он достиг.

– Вы со своими коллегами по группе Андрея Падина чувствовали в прошлом сезоне хоть какую-то заочную конкуренцию с теми, кто тренируется в группе Рикко Гросса?

- Конкуренция в нашем виде спорта есть всегда. Просто в прошлом году все мы однозначно были второй командой. Поэтому вообще не было каких-то выраженных мыслей, что мы должны у команды Гросса выигрывать. У меня, допустим, был ряд неплохих результатов на Кубке IBU, но это совершенно не означает, что я мог бы занимать такие же места на Кубке мира.

Если говорить о наших двух командах, в этом году, как мне кажется, силы подравнялись. Соответственно и ситуация несколько изменилась – нет столь явного деления на первых и вторых. Но тут ведь дело в том, что любой сильный спортсмен должен понимать: наша главная задача – бороться с соперниками на этапах Кубка мира. То есть бороться за страну, а не друг с другом в рамках одной сборной. Да и потом, если я хочу быть в основном составе, какая конкретно для меня разница – бороться с Поварницыным, который, как и я, тренируется у Падина, или с Матвеем Елисеевым из группы Гросса?

– Что вам чаще приходится делать – то, что должны, или то, что хотите?

– Мне повезло: пока это совпадает.

– Довольны своим нынешним состоянием?

– Да. Никогда еще не подходил к “первому снегу” с таким чувством внутренней уверенности. Мы очень легко встали на лыжи, хотя в предыдущие годы процесс адаптации к лыжной технике после роллеров шел у меня тяжеловато. Если раньше после летней подготовки всегда хотелось отдохнуть, сейчас я такого желания вообще не испытываю. Надеюсь, это самочувствие удастся сохранить до первых стартов.

– С чем вы связываете столь позитивные изменения?

– Возможно, все дело в том, что вся команда молодая, и мы быстро адаптируемся, быстро "перевариваем" нагрузку. Все прекрасно понимают свои задачи, и даже когда работа тяжелая, это приносит моральное удовлетворение: ясно же, что легкая работа никогда не приведет к желаемому результату.

2 февраля 2014 года. Нове-Место. Чемпионат Европы. Победитель гонки преследования Максим ЦВЕТКОВ (в центре), серебряный призер Ларс Хельге БИРКЕЛАНД (слева) и бронзовый призер Антон БАБИКОВ. Фото AFP
2 февраля 2014 года. Нове-Место. Чемпионат Европы. Победитель гонки преследования Максим ЦВЕТКОВ (в центре), серебряный призер Ларс Хельге БИРКЕЛАНД (слева) и бронзовый призер Антон БАБИКОВ. Фото AFP

ИЖЕВСКОЕ ОРУЖИЕ НРАВИТСЯ БОЛЬШЕ

– Знаю, что нынешний главный тренер сборной Александр Касперович, с которым вы когда-то работали в юниорской команде, был активным противником того, чтобы позволять спортсменам целый день ничего не делать. Сейчас выходные дни у вас бывают?

– Смотря где. Сбор в Рамзау короткий, всего 12 дней, поэтому мы работали без выходных. Все лето тренировались с одним выходным в неделю. У Касперовича мы действительно работали без выходных, ну так и нагрузки в юниорской сборной были полегче – не сравнить с нынешними. Нам, честно говоря, в том возрасте и не нужен был полный отдых. Я до сих пор, бывает, в выходной день начинаю что-то делать. Невозможно же целый день лежать в кровати.

– Стрелять вы предпочитаете из отечественного оружия?

– Да. И всю свою спортивную жизнь из него стрелял. Когда был совсем мальчишкой, возможности выбирать не было. В последний год своих юниорских выступлений попробовал стрелять из "Аншютца" – у нас как раз тогда образовался свободный ствол, – но он оказался не очень высокого качества. Другими словами, не случайно был свободным. Ижевское оружие мне нравится гораздо больше: оно достаточно качественное, надежное, не ломается боек, можно легко самому все разобрать при необходимости. Так что переходить на "Аншютц" не планирую даже теоретически.

– После каждого старта биатлонисты обычно досконально изучают протокол гонки. Какой из показателей для вас наиболее важен?

– Я бы сказал, что это очень распространенная ошибка, весьма свойственная тем, кто обсуждает гонки на интернет-форумах: брать какой-то один показатель и на его основании начинать делать далеко идущие выводы. Любой профессиональный спортсмен всегда обращает внимание на все пункты в совокупности, чтобы понять, что повлияло на тот или иной показатель. Можно, заглянув в протокол, обозвать спортсмена "пешеходом", а на самом деле ему просто не повезло бежать в самой последней группе по полностью разбитой трассе. Или у него не ехали лыжи – просто потому, что у него нет хороших топовых лыж. Причин может быть множество.

– Если говорить о стрельбе – есть какое-то оптимальное время, которое не стоит пытаться сокращать на рубеже?

– Опять же, зависит от множества факторов. Если Мартен Фуркад знает, что его положение в гонке позволяет не спешить на рубеже, он, уверяю вас, никогда не станет спешить. Если говорить обо мне, то работы по улучшению стрельбы, как и хода, – непочатый край. Стоя я стреляю за 22 секунды, лежа за 27, и поскольку процент стрельбы у меня высокий, пока нет крайней необходимости пытаться стрелять быстрее. Нужно еще много работать над качеством. Хотя в контактной гонке могу рискнуть. В биатлоне одно время было всеобщее увлечение – отстрелять на тренировке рубеж как можно быстрее и заснять это на видео. Тот же Бе за девять секунд стрелял, многие другие. Мы тоже пробовали. Но такое нельзя превратить в систему. Хотя всего двадцать лет назад считалось, что стрелять быстрее двадцати секунд невозможно в принципе. Но Симон Эдер начал, и сейчас так стреляют все.

– На каком пульсе вы предпочитаете стрелять?

– На высоком, но не на максимальном. Когда пульс достигает максимального уровня, это передается в мышцы, и тебя трясет всего от макушки до пяток.

– А страшно вам на дистанции хоть когда-нибудь бывало?

– Конечно. Страх обычно накатывает в ситуации, когда знаешь, что нельзя промахнуться. Естественно, все мы прежде всего настраиваемся на то, чтобы сделать на рубеже правильную техническую работу. Но все ведь живые люди. Идешь, допустим, лидером, ну и как тут не думать о том, какой может оказаться цена даже единственного промаха? Много чего в голову лезет в этот момент.

– Самую странную и неожиданную мысль вспомните?

– Во время последнего чемпионата Европы я из последних сил бежал заключительный круг, дышать было уже совсем тяжело, и кто-то закурил на трассе. Как же я того человека проклинал, убить был готов. Но до финиша добежал – на третьем месте.

Рамзау – Москва

Материалы других СМИ
КОММЕНТАРИИ
СПОРТ-ЭКСПРЕСС Live!
СПОРТ-ЭКСПРЕСС Live!