Турецкий гамбит Ирины Вятчаниной

Ирина ВЯТЧАНИНА. Фото Михаил МАКАРОВ
Ирина ВЯТЧАНИНА. Фото Михаил МАКАРОВ

СОБЕСЕДНИКИ Елены ВАЙЦЕХОВСКОЙ

За несколько последних лет она потеряла сначала лучшую и самую любимую ученицу Юлию Ефимову, уехавшую тренироваться в США и затем дисквалифицированную за допинг, потом – сына: Аркадий Вятчанин тоже предпочел готовиться в Штатах. Следующей и уже невосполнимой потерей стал муж – он ушел из жизни 1 сентября прошлого года. А вскоре из России уехала и сама Ирина – подписала контракт с турецкой федерацией плавания.

И все же, отъезд Вятчаниной в Стамбул стал благом. Он не просто вернул смысл в ее жизнь, но вернул и саму Ирину – плаванию. Как тут не вспомнить вынесенный в заголовок шахматный термин: пожертвовать малым, чтобы получить большее.

Известного специалиста я разыскала на тренировочном сборе в Анкаре. Приняв поздравления с началом нового творческого этапа, Вятчанина начала рассказывать:

– Вся эта история с Турцией возникла в моей жизни совершенно внезапно – как снежный ком, свалившийся с крыши на голову. В конце ноября мне позвонили прямо в бассейн и сделали предложение работать в Стамбуле. Это было до такой степени неожиданно, что я даже не сразу поняла, о чем вообще идет речь. Попросила даже перезвонить ближе к вечеру, чтобы успеть как-то прийти в себя.


Фото – Михаил МАКАРОВ

 

– Кто именно вам звонил?

– Отец моей нынешней ученицы Виктории Солнцевой. Сказал, что они с женой очень долго искали мои координаты и вышли на меня благодаря помощи нашего известного тренера Бориса Зенова, который много лет работает в Австрии. И с его благословения, так сказать.

Уже потом я узнала, что Борис Дмитриевич, узнав о том, что Солнцевы ищут тренера для дочери, прямо так и сказал: "Ваше единственное спасение зовут Ирина Вятчанина. Если она согласится, считайте, что вам крупно повезло".

– В каком профессиональном статусе вы пребывали на тот момент?

– Работала у себя дома в Таганроге с небольшой группой детей 13-16 лет.

– Ради результата, или чтобы банально было на что жить?

– И чтобы жить – тоже. Но, скорее, для того, чтобы продолжать находиться в профессиональном тонусе, не терять навык тренерской работы. Не стану скрывать: в последние годы я достаточно часто думала вообще закончить с практической деятельностью – уйти на пенсию. Не видела большого смысла продолжать.

– Прекрасно помню наше с вами интервью, где вы рассказывали, что Таганрог – не то место, куда с радостью едут спортсмены. Но совершенно не представляю вас с вашей неуемной энергией – и на пенсии.

– Понятно, что какое-то дело я в любом случае для себя нашла бы. Одна из идей заключалась в том, чтобы попробовать заняться консультативной деятельностью. Думала даже написать резюме, разослать их по разным адресам и ждать, пока кто-нибудь проявит интерес. Тем более что в свое время такой интерес был достаточно высок. Особенно – со стороны стран бывшего СССР. Несколько раз меня приглашали куда-то поехать, почитать лекции, но приходилось отказываться, потому что сначала не позволял рабочий график, потом на фоне всего того, что происходило в моей жизни, начались достаточно серьезные проблемы со здоровьем. В общем, постоянно что-то сдерживало. Пока я все это обдумывала, в бассейне как-то сама собой образовалась группа.

А сейчас думаю: может быть, именно так было предназначено свыше? Может быть, это надо было расценивать, как сигнал, что не нужно искусственно загружать себя придуманной работой, не мое это?

– Чем заинтересовал вас турецкий вариант? Если, конечно же, так можно говорить применительно к работе с украинской спортсменкой.

– На эту девочку я обратила внимание еще в 2013 году на чемпионате мира в Барселоне. Она показала там достаточно хорошие результаты, была в финалах на дистанциях 100 и 200 м брассом, причем плавала тогда как раз за Украину. Виктория родом из Полтавы, а некоторое время назад переехала с родителями в Стамбул, получила турецкое гражданство и на последнем чемпионате мира в Дохе выступала уже под другой фамилией за Турцию. Правда, сумела добраться только до полуфинала на стометровке. Тренировала девочку сначала мама, она – бывшая пловчиха, плавала брассом и комплексом. Потом были другие специалисты, но далеко не вся та работа оказалась "в плюс".

– Я правильно понимаю, что пригласили вас в Турцию не родители, а национальная федерация плавания?

– Совершенно верно. Первый раз я приезжала в Стамбул в конце декабря – чтобы встретиться с руководством турецкой федерации. Тогда же мы обговорили с родителями план тренировок. Всю неделю, что я находилась в стране, мама Виктории присутствовала рядом со мной на бортике, я подробнейшим образом объясняла какие-то вещи, а, уехав, оставила столь же подробный план работы. И мы договорились держать связь по скайпу. Но сейчас я уже постоянно живу в Турции.

– Кто оплачивает ваше пребывание в этой стране?

– Турецкая федерация плавания. Контракт заключен на полтора года – заканчивается в августе 2016-го, сразу после Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро.

* * *

– Тяжело было оставлять дом в Таганроге?

– Страшновато. Наиболее тяжелым с организационной точки зрения был вопрос со спортсменами, с которыми я занималась в бассейне. Надо же было всех их пристроить к другим специалистам, чтобы они могли продолжать плавать. В остальном все оказалось проще: дети уже выросли, внуки тоже вышли из того возраста, когда с ними нужно сидеть.


Фото – Михаил МАКАРОВ

 

– Знаю, что одно время ваши отношения с собственными детьми были сильно напряжены. После смерти мужа что-то изменилось?

– Да. С дочерью мы восстановили отношения мгновенно. Похоронами занимались уже вместе.

– А с сыном?

– С Аркадием... Простите, сейчас соберусь и отвечу.

– Это вы меня простите. Похоже, я довела вас до слез этим вопросом?

– Да. Просто наши отношения сильно замешаны не только на личных, но еще и на профессиональных моментах, поэтому все очень непросто.

– Но вы следите за тем, что происходит в жизни Аркадия?

– Конечно. Он в курсе, что я решила уехать работать в Турцию, позвонил, пожелал успеха.

– Насколько помню, вы никогда еще не работали лишь с одной спортсменкой. Не скучно?

– Иногда, конечно же, хочется, чтобы были и другие ученики, чтобы иметь в работе больше разнообразия. С другой стороны, сейчас у нас с Викторией такой период, когда нужно очень хорошо друг друга почувствовать. Мне – чтобы определиться, как выстраивать работу наиболее эффективно, ей – чтобы усвоить азы профессионального плавания: понять что такое шаг, что такое темп. Что шаг плюс мощность равняются скорости. Что темп без техники и мощности сам по себе ничего не значит.

Первый этап работы для нас обеих получился непростым. Сами знаете, как тяжело ломать уже имеющуюся технику и как много времени требуется на то, чтобы спортсмен тебе поверил. Особенно в 16 лет. Вика несколько месяцев плавала вообще без тренера, это тоже наложило свой отпечаток. Спортсмен ведь в своих ощущениях опирается прежде всего на те секунды, которые показывает в тренировках. Если высоких секунд нет, сразу приходит растерянность.

Через все эти этапы мы на протяжении первого месяца работы и проходили. Сейчас уже видно, что работа идет в правильном направлении. Стало значительно проще.

– Какую задачу вы ставите перед собой в данный момент?

– То, что в Рио-де-Жанейро Вика будет способна бороться за призовые места, не вызывает у меня никаких сомнений. Хотелось бы уже на чемпионате мира в Казани не ударить лицом в грязь. Мы однозначно будем бороться за место в финалах и на стометровке брассом, и на дистанции 200 метров. Это программа-минимум.

– В Казани намерена выйти на старт после дисквалификации ваша бывшая ученица Юлия Ефимова. За ее жизнью как-то следите?

– Только через интернет.

– А что, с вашей точки зрения, вообще происходит в мировом брассе?

– Перспективу развития этого вида плавания, как такового, я вижу в становлении и развитии новой техники. Как раз той, носителем которой всегда была Ефимова.

– Расшифруете?

– Под новой техникой я подразумеваю цикличный брасс, который не имеет пассивной фазы скольжения. Если вы понаблюдаете за брассистами прошлого, то увидите, что всегда в той или иной степени имел место разрыв цикличности: сначала шел гребок, затем скольжение. Мы же с Юлькой поставили так называемый "дельфинный" брасс, который давал возможность свести к минимуму потерю скорости, неизбежно происходящую у брассистов в начале каждого цикла.

– Выражаясь более простым языком, вы создали для ученицы стиль, в котором тело продолжает активно продвигаться вперед даже тогда, когда гребок руками не производится?

– Именно. А работа корпуса, которая в свою очередь идет от работы ног, обеспечивает гораздо более активный вход в фазу гребка и скольжения.

– Каким образом вы в свое время пришли к этому?

– Я бы сказала, что к этому мы пришли вместе с Юлей. Техника ведь всегда очень сильно завязана на телосложении, антропометрических данных. Плюс Юля в свое время серьезно занималась акробатикой. Лично моим эталоном всегда был брасс венгерки Агнеш Ковач (семикратная чемпионка Европы, двукратная чемпионка мира, победительница Олимпийских игр в Сиднее. – Прим. "СЭ"). Ее техника и натолкнула меня на размышления.

К тому же нет худа без добра: когда Ефимова только начинала у меня плавать, у нее сильно болели колени. И работу ног мы заменяли – плавали не брассом, а баттерфляем. В том числе и в ластах. Оттуда и пошло Юлькино умение поддельфинивать в конце гребка. Сейчас точно так же я тренирую Викторию, и вижу, что она понимает задачу, понимает чего я от нее хочу, а главное, способна это выполнять. Дело в том, что в идеальном брассе работа ног заканчивается дельфинным "хлыстиком". Именно это дает корпусу волнообразное движение, причем оно возникает как следствие, а не делается специально. В этом и кроется основной технический секрет.

* * *

– Что сейчас представляет собой ваша бытовая жизнь?

– В основном это тренировочные сборы. Сейчас вот находимся в Анкаре. Здесь построена база, очень похожая по замыслу и устройству на подмосковное "Озеро Круглое". В перерывах между сборами мы с Викой возвращаемся в Стамбул, где живем пока все в одной квартире цыганским табором: сама Вика, ее родители, я и три собаки, одна из которых моя. В перспективе оплачивать жилье нам будет местная федерация плавания, просто пока не было времени целенаправленно заняться поисками наиболее удобных вариантов.

– Насколько серьезно в Турции относятся к плаванию?

– Серьезно. Достаточно сказать, что всю плавательную программу курирует американский тренер, который сам был пловцом, выступал за сборную США. Причем программу эту составлял не он, а тренер Майкла Фелпса Боб Боумэн. Турецкие пловцы периодически ездят на тренировочные сборы в США, а американские тренеры приезжают в Турцию. Помимо них в Стамбуле работает несколько специалистов из бывшего СССР.

Надо отдать туркам должное: у них уже собрана комбинированная женская эстафета, которую они намерены готовить к Олимпиаде-2016, есть намерения подготовить и мужскую четверку. Амбиции большие.

– До того, как уехать из России, вы как-то контактировали с руководителями российской федерации плавания?

– Когда мы встречались, то разговаривали. Я не скрывала своего желания работать на серьезном уровне, но в то же самое время не хотела показаться кому-то навязчивой. Не видела смысла ломиться в закрытую дверь, скажем так. О том, что я сижу в Таганроге без работы, знали все. Значит, кому-то было выгодно этого не замечать. Последний такой разговор касался как раз темы моего отъезда в Турцию. Мне пожелали удачи.

– Какие-то эмоции это у вас вызвало?

– Естественно, я внутренне рассчитывала, что меня попытаются хотя бы формально удержать от этого шага. Или хотя бы кто-то выразит сожаление. Мне все-таки кажется, что такие специалисты, как я, не валяются на дороге. Но не мне судить. Уехала – и уехала.

Если уж совсем честно, даже при том, что я постоянно ощущала собственную невостребованность и достаточно тяжело ее переживала, не могу однозначно сказать, что хотела бы вернуться в сборную России. У меня к этому двойственное отношение.

– Почему?

– Потому что я – достаточно независимый человек. Со своим мнением. Тренерская профессия – это не только творческая работа, но и очень "личностная". Когда твою личность постоянно пытаются подавить, ни к чему хорошему это не приводит. Должна быть внутренняя свобода. Только тогда появится свобода мышления.

– Турецкий контракт вам такую свободу предоставляет?

– Безусловно. Я сама формирую план работы, график тренировочных сборов. Достаточно много общаюсь на сборах с другими тренерами, которых интересуют какие-то нюансы техники или методики. Никакого непонимания или напряжения в отношениях при этом нет и в помине.

– Если вы выполните все взятые обязательства, контракт подразумевает его продление после Олимпийских игр? И насколько заинтересованы в этом вы сами?

– Думаю, мне было бы интересно такое предложение. Нынешний контракт я сама не захотела подписывать на более длительный срок. Доживем до Игр, а там посмотрим.

– Возвращаясь к личной теме: вы наверняка в курсе того, что ваш сын после долгих поисков наконец-то нашел страну, которую будет представлять на Олимпийских играх-2016. Это Сербия. Как вы относитесь к такому повороту событий, учитывая, что на момент выступления в Бразилии Аркадию будет уже 32 года?

– Мне очень хочется, чтобы у сына все сложилось. Интересно, кстати, что турки, когда начали вести со мной переговоры, очень интересовались его планами. Видимо, просто опоздали – Аркадий успел принять предложение сербской федерации плавания. Мне кажется, для сына важно сохранить возможность тренироваться в США. Там ему комфортно. Но все равно очень тревожно за его будущее.

– Как считаете, Аркадий способен выйти на уровень своих лучших результатов и показать их на Олимпиаде в Рио?

– Вы даже не представляете, как сильно я хотела бы знать ответ на этот вопрос.

Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...