Газета
23 декабря 2015

23 декабря 2015 | Хоккей

ХОККЕЙ

Легендарный советский тренер - о жизни, вере, семье, болезни и трагедии

Геннадий ЦЫГУРОВ: “СЫН УМЕР В ПЯТИСТАХ МЕТРАХ ОТ ДОМА. КАЖДЫЙ ВЕЧЕР ХОЖУ МИМО ЭТОГО МЕСТА…”

Он бредет к служебному входу хоккейного дворца, стараясь не поскользнуться. В руках целлофановый пакет.

Он достает книгу, смахивает ладонью снежинки. Я вглядываюсь в название - “Уверенность”.

- Вот, несу нашим новым тренерам. Может, прочитают. Талантливая книжка.

На секунду замолкает - и продолжает тихо-тихо:

- А может, посмеются. Скажут - что ты нам носишь, старый олух…

Я усмехаюсь - отказываясь такое представлять.

На стене - памятная доска Валерия Белоусова. Ей несколько часов, открыли минувшим вечером. Что “Трактор” отметил очередным поражением.

Мой герой на ту стену не оглядывается.

Его зовут Геннадий Цыгуров. Легендарный тренер советского хоккея.

Полтора года назад у него нашли четвертую стадию рака. Деньги на лечение собирали всем хоккейным миром. А год назад его сына Дениса, известного в прошлом игрока, нашли мертвым.

Но Цыгуров держится. Он крепкий старик. Настолько крепкий, что и слово-то “старик” не очень монтируется с этим взглядом, с этим рукопожатием.

Его магнитный пропуск отказывается отворять дверь служебного входа - мы стоим и ждем в коридоре, пока спустится пресс-атташе “Трактора”.

- Что ж, не пускают… Подождем, ладно…

Мимо ходят хоккейные люди и отказываются верить глазам.

Цыгуров, легенда из легенд, стоит и ждет не удивляясь. Я автоматически перебираю странички того самого тома с надписью “Уверенность”, стыдясь поднять глаза. Неудобно и за себя, и за весь мир.

Но Цыгуров за последний год повидал столько больничных очередей, что сегодняшняя заминка кажется пустяком.

Я хочу было сообщить ответственному за проходящих, что стяг с портретом этого человека висит в ста метрах отсюда. Над самым льдом. Но вместо этого поворачиваюсь к Цыгурову. Скрашивая паузу самым неудачным образом:

- Представляете, вчера задремал на хоккее. Впервые в жизни.

- Это преступление! - поднимает палец Геннадий Федорович.

…в этот день мы будем разговаривать долго. Несколько раз Цыгуров не удержит слезы - и рассердится на самого себя, прикладывая платок к глазам.

* * *

- Как вы боретесь с болезнью - это что-то героическое.

- Болезнь, болезнь… Это ерунда! Сына потерял - вот что страшно. Что болезнь по сравнению с этим?

- Помните, когда впервые услышали слово “онкология”?

- Конечно, помню. Это было страшно. Диагноз-то мне поставили - четвертая степень. Практически неизлечимо. Лимфома, воспаление лимфоузлов… В июле, сын Дима устраивал международный лагерь в Швейцарии, я ему помогал. Вернулся в Челябинск, здесь вышел на лед в школе Макарова. А чувствовал себя ужасно! Чуть не падал на лед, на клюшку опирался!

- Еще не знали, что с вами?

- Даже не догадывался. Поехал в больницу - там пощупали и сразу в палату. Взяли биоматериал, отправили в Екатеринбург. Ответ пришел - и все стало понятно. Выписываюсь из больницы, через два дня улетаю в Швейцарию лечиться.

- В Европе врачи правду говорят в глаза.

- Швейцарцы месяц разбирались, думали - может, какой-то воспалительный процесс? В Челябинске у меня из подмышки брали биоматериал, а здесь взяли из паха. Подтвердилось - онкология. Но врачи поразили. Спокойно говорят: “Все это лечится”. 7 месяцев там провел, 12 сеансов химиотерапии… Лечили-лечили - а в январе смерть Дениса… Мы с Димкой все бросили, полетели… (Плачет.) Все кубарем. Здесь майку мою поднимали во дворце - так народ собрался на Цыгурова взглянуть. Вы не видели?

- По телевизору.

- Я как смерть там. Белый, лысый… Вывели меня кое-как… До сих пор настраиваю себя бороться. У Дениса осталось два сына - надо поднимать!

- Младший начинает играть в хоккей. А старший?

- Старшему 18 лет. Три года был то в Канаде, то в Америке. Потом отправили в Новокузнецк, в молодежную команду. Вроде все нормально, готовился… Позавчера отчислили!

- Почему?

- Говорят - “слабый”… Его поезд в полпятого утра мимо Челябинска проезжал, встречал его. Мы детей заразили хоккеем - а им тяжело!

- Сколько стоит лечиться в Швейцарии?

- Тот курс, который я прошел, - порядка 100 тысяч евро. Я благодарен и Третьяку, и губернатору Челябинской области. Всем-всем-всем, напишите непременно. Тот же Омск перечислил 300 тысяч рублей. Сам бы я эти траты не вытянул.

- Был кто-то, от кого не ожидали помощи, - а человек вспомнил и помог?

- Многие ребята помогали, этим Денис занимался. Щитов из Нижнекамска, Лешка Петров… Да многие! У меня самого таких денег и близко не было.

- Продавать ничего не пришлось?

- Дома у меня как музей - хоккейные медали, значки… В Москве Борис, сын Чернышева, известный коллекционер. Ему Аркадий Иванович значки привозил со всего мира. А у меня штук 500 - 600, тоже собирал. Есть просто уникальные. Или две монеты по доллару с Уэйном Гретцки, в 80-х выпустили в Канаде. Вот я Денису и говорю: “Может, выставим все это на аукцион?” Стали считать - тысяч четыреста в рублях наберем. Ну пятьсот. Не выход!

Тут подключился губернатор. Как только Третьяк узнал - тоже помог. “Авангард”, в котором я работал. Кто-то отказал - но у меня никаких упреков! Была бы возможность - наверное, помогли бы. Нет - значит, нет…

- Слышал, от кого-то вы помощь принимать отказались.

- Денис предложил - в Тольятти во время матча поставить в холле какой-то ящик, чтоб болельщики в него деньги бросали. Вот тут я жестко сказал: “Ни в коем случае! Мы что, совсем нищие?” Знаю положение людей в Тольятти. Ни работы, ни денег. Один из самых бедных городов России. Зато помог Уткин, бывший мэр города. Который в свое время воспротивился тому, чтоб берег Волги застраивали. На него дело состряпали, посадили. Несколько лет отсидел, не так давно вышел.

***

- Вы всегда выглядели здоровяком. Врачи не сказали - от чего болезнь?

- Версия есть. В Челябинске около ЧТЗ танк стоит - видели, наверное. Этот район мы называли “Бродвей”, все время там собирались. В 57-м году сидим - и вдруг со стороны Свердловска все небо красное! Мы радуемся: “О, северное сияние!” А это был взрыв в Кыштыме.

- Где-где?

- В Кыштыме. Сейчас этот городок называется Снежинск. Там производственное объединение “Маяк”. Свердловск совсем рядом, но ветер все погнал в нашу сторону. В Кургане эвакуация была. В Свердловск танков нагнали, целые деревни бежали, все смешалось… Рыбу ловить нельзя было, грибы и ягоды собирать тоже. Неподалеку Карачаево озеро, сейчас его засыпают. Выяснилось, в него самые жуткие отходы в то время сбрасывали. Мы не только взрыв пережили, еще в зараженные места ездили в футбол и хоккей играть. Туда, где пропускной режим. Ельцин шел в президенты - обещал челябинцев приравнять к чернобыльцам. Онкология в Челябинске страшная! Вы не знали?

- Нам рассказывали врачи - здесь в смысле онкологии аномальная зона. Еще и к докторам на прием не пробиться.

- Да. Наблюдаюсь в областной клинической больнице - это страшно! Все коридоры забиты!

- Нетрадиционные методы пробовали?

- Где-то вычитал, что одному больному колокольный звон помог. На даче у меня есть диск с колоколами. Душ принимаю, зарядку делаю - ставлю его… Ха! Может, получится что-то?

- Вот вы смеетесь - а я знаком с мастером, который льет колокола. У него тысяча мистических историй на эту тему.

- Да? Тогда будем надеяться!

- За рулем ездите?

- Да. Так-то я нормально себя чувствую! Велоэргометр дома стоит, гантели. В Тольятти тоже - небольшой тренажерный зальчик. Тележка для ног типа “Геркулеса”. От меня дорогу перейти - лес. Выхожу - час гуляю, полтора. А бывает день, шага не могу ступить. Лень! Даже не лень - а тяжело, невозможно тяжело!

- Никогда в жизни такого не было?

- Да о чем вы? Никогда! Я бегал до 65 лет.

- Бог не дает крест не по силам. Не было ощущения, что вам все-таки дал?

- Я понимаю: тяжело - но надо. Надо! Внуку Матвею всего 12 лет, второму 18. У сына Димки тоже двое. Но там-то относительный порядок. А этим надо, конечно, помогать… У жены Дениса маленький магазинчик в Тольятти, но денег в городе нет вообще. У нас с бабушкой пенсия, я чуть-чуть подрабатываю в “Тракторе”. Потому что надо, надо! Что ж раскисать? Я вот… такое сочинил:

“Хватит ныть, хватит ныть, хватит ныть. Надо жить, надо жить, надо жить… Ради внуков и детей… Я для них… (прерывается, вытирает глаза) хоккей…”

- Вы правы - надо жить.

- Надо жить! Умер-то Денис - пятьсот метров от дома! Каждый день там бываю. Года еще не прошло, так тяжело…

- Геннадий Федорович, я хочу поговорить про Дениса. Вы готовы?

- Мне тяжело будет. Как смогу. Давайте.

- Парень был славный.

- Он очень хороший был… Вот говорят: “категоричность - признак невоспитанности”. Он немножко категоричный был в суждениях: или так, или - так. Но очень добрый, отходчивый. Что про него иногда говорят - мол, забулдыга какой-то… Мы 12 лет отработали вместе - он по 3 - 4 года вообще к спиртному не прикасался. Все же от обстоятельств!

- Это правда.

- Дениса уволили из Тольятти - даже в школе не предложили поработать. Перед болезнью я в Челябинск звоню: “Может, найдете какую-то работу?” - “Геннадий Федорович, конечно, приезжайте, вам работу найдем!” Я в школе Макарова поработал, в области несколько семинарчиков провел. Младшего внука сюда перевез. Денису говорил: “Поехали в Челябинск! Все-таки пять школ, найдем работу!” К сожалению, не нашли ему работы… Английский он знал хорошо - столько в Америке жил, играл. Найти бы одного гада, чеха. Я бы ему…

- Что случилось?

- Агент. То про Катовице Денису твердил: “Устрою, устрою!” А перед самой смертью якобы в Америке работу сыну организовал. Я Денису звоню, он торопится: “Все, пап. Некогда, я в Америку уезжаю, тренером буду”. С такой надеждой говорил, светился весь! Рад за тебя, отвечаю. Денис отправился было билет покупать, так чех отговорил: “Не надо, вышли мне деньги. Я все куплю”. Сын отправил ему 850 то ли евро, то ли долларов. Все, тот пропал. Марсель его зовут, фамилию сейчас уточняю. Это стало для Дениса последним ударом.

- Просто развели сына?

- Видимо! Хотя с чехом этим долго контактировали. В Новый год мы с Денисом по скайпу разговаривали, поздравлял меня. Был вообще как стеклышко! Потом, видимо, сорвался. Когда такие проблемы, в семье ругань…

- С женой у него не очень ладилось?

- А хорошо не будет - когда здоровый мужик без денег и работы. Конфликты постоянные, никуда не денешься. Начни работать, все было бы иначе. Он и так крутился целый день - сына то в школу отвезти, то забрать, то на тренировку…

***

- Когда после праздников Денис исчез - вы понимали, что плохо дело?

- Я в Швейцарии был. Жена все понимала. Позвонила: “Денис пропал”. Он никогда не был загульным. Вообще такого не случалось, чтоб домой не явился ночевать, у друзей каких-то остался. Домой он приходил всегда! Домашний был парень!

- Мама его, ваша супруга, была тогда в Челябинске?

- Нет, уехала в Тольятти на Новый год. А они, наоборот, оттуда в Челябинск. Говорила: “Пусть молодые проведут праздники вместе”. По скайпу мы общались - все было нормально! Потом, видимо, поругались. Он вышел из дома - и все. Жена моя приехала 9 января с утра, Дениса уже не было. Фотографию прислали на опознание. Она как увидела - так все… Что говорить…

- Нашли рядом с домом?

- Совсем близко. Я постоянно туда хожу, в эту беседку.

- Он на сердце никогда не жаловался?

- Сердечко шалило, таблетки пил. Массивный был, грузный. Здесь, думаю, еще алкоголь помог, сердце не выдержало.

- Алкоголь с таблетками вместе - тяжелое сочетание.

- Может, еще из-за этого. Те дни - как в тумане. Эти проклятые праздники, вскрытие, мы с Димой решали - где хоронить? Жена моя говорит: “Только в Челябинске! Родила здесь, здесь и будет лежать!” Отвечаю: “Мы с тобой уйдем - кто к нему в Челябинске будет ходить?” Дети живут в Тольятти. Решили там хоронить, надо перевозить. Такая суета…

- Сейчас прокручиваете в памяти последние разговоры с ним?

- Работать он хотел, так хотел! Представилась бы возможность - всю бы душу отдал. Я успокаивал, как мог: “Потерпи! Я вернусь, что-нибудь придумаем…” 4 марта курс заканчивался. 2 месяца Денис не дотерпел.

- Как я понимаю, верующий парень был?

- Да-а! Даже немного перехлестнуло куда-то, из-за меня к гадалкам ездил. Я узнал, говорю: “Сынок, это лишнее”.

- Какой момент из детства сына в последнее время вспомнили?

- Взял его в 80-м году в лагерь. Денису 9 лет было. Есть у нас такой Малый Сунукуль, там все челябинские хоккеисты выросли. С 50-х годов считался одним из лучших лагерей для хоккея. Коробка, стрельбище для бросков, гимнастический городок под крышей, шикарное озеро… Белоусов с компанией рыбаки - после тяжелой тренировки идут туда. Порыбачат, искупаются - усталость как рукой снимало.

Лежим с Денисом в домике между тренировками. По радио новость - умер Высоцкий. Сын так задумчиво произносит: “Надо же, все хорошие уходят…” - “Денис, почему?” - “Ну как? Шукшин умер, Высоцкий умер. Один Никулин остался…” Учился он в школе очень хорошо. Как-то легко ему давалось.

- Как и в хоккее. В 22 года стал лучшим защитником России.

- Да, вошел в шестерку лучших хоккеистов и стал лучшим защитником. Поехал в НХЛ и там мог себя проявить. Дано ему было!

- Что помешало?

- Неудачная первая женитьба.

- Жену повез с собой в Штаты?

- Ну да. Начались проблемы. Начал выпивать, пропускать тренировки. Не клеилось в личной жизни - охватила какая-то апатия… Потом пытался в Карловых Варах играть, в Финляндию ездил. Я в “Ладу” Дениса взял, в Омск. Все время он говорил: “Да разве можно не лечь под шайбу?!” Игрочок был, конечно, подходящий. Может, я даже чересчур жестко с ним беседовал.

- У Дениса в НХЛ не так много матчей.

- В “Баффало” играл, пока травму не получил. Обменяли в Лос-Анджелес. Потом нарушения пошли - сослали его, кажется, в Сан-Хосе… Денис был мужик справедливый. Чувствовал, что сам виноват. Оказалось, до пенсии от НХЛ ему не хватило двух или трех матчей. Он выяснял.

- Та жена осталась в Америке?

- Нет, после развода вернулась в Тольятти. Кажется, до сих пор живет. Но мы не видимся. Они и прожили-то немножко.

- Со второй женой Дениса вы ладите?

- Сейчас - конечно. Надо же внуков поднимать. Ей одной не под силу. Матвей учится в частной школе, надо платить. Да сейчас за все надо платить. Мы с бабушкой даже не раздумывали, все расходы взяли на себя. Он и живет у бабушки, ближе к школе. Она на тренировки возит.

***

- Вы были верующим человеком. Вера ваша не пошатнулась?

- В Бога… Да нет, пожалуй. Нет. Я осуждать не могу. Сам грешен. Самый большой грех на земле - оставаться безгрешными. Безгрешен только Бог!

- В сглаз верите?

- Вот в это - верю! Что-то с семьей случилось, точечные удары. Я священника домой приглашал, говорили обо всем этом. За что? Где не так сделали? Чтобы так получать - это как надо грешить? Позавчера было девять дней - племянника похоронил. Сгорел за полтора месяца, рак мочевого пузыря… 52 года! Со мной в августе беда. В январе - с Денисом. А в конце того же месяца жена моя Матвея повезла на тренировку в “Юность” - упала, сломала головку бедра… Все наслоилось. Одно за другим.

- Какой ужас.

- Потом младшего внука в “Тракторе” выбросили в пятый состав. Тренеру говорю: “Ты потерпи! Видишь, какой у парня год? Все кувырком!” - “Я его не вижу в составе…” Пришлось увезти обратно в Тольятти.

- Как Дмитрий, второй сын, все это пережил?

- Как Дима… Брата потерять! Он молчун вообще-то. Я смотрел - только желваки ходят на похоронах Дениса.

Что-то много я стал плакать. Вы, наверное, думаете: какой Цыгуров слюнтяй стал…

- Ни в коем случае.

- Работал бы я сейчас с командой - ни в чем бы себе не изменял. Требовательность, высочайшая требовательность! Кто не хочет - идите отсюда. Пусть две пятерки останутся, но биться будут в кровь. А вечером снова иду мимо той беседки, где Денис умер, - не могу, и все, слезы душат…

- Ходили бы вы, Геннадий Федорович, другой дорогой.

- Сейчас в Тольятти занимаюсь памятником Денису, готовим проект. Уже видел рисунок, какой будет у Белоусова памятник. Хороший.

- Вот давайте про Белоусова и поговорим. Вы же дружили?

- Последние лет шесть-семь даже не здоровались. Хотя когда-то были друзьями.

- Как интересно.

- Тут надо рассказывать по порядку. Познакомились мы в 71-м году на турнире “Малахитовая шкатулка”. Белоусов играл в тройке с легендой Нижнего Тагила - Колей Новиковым. Валерка постоянно повторял: “Коля меня воспитал”. Но видно было - Белоусову расти надо, не за Тагил играть. Подхожу: “В “Трактор” к нам пошел бы?” - “С удовольствием. Да меня никто не зовет”.

- Что сделали?

- Бегом к Столярову, нашему тренеру: “Виктор Иванович, так и так. Можем взять Валерку Белоусова”. - “А он не против?!” Вопрос решился.

- Что-то Белоусов просил?

- У него в том году только-только родилась Лена, дочка. А у меня - Денис. Вот Валерка просил: “Съезжу домой, с дочкой побуду”. “Трактор” в Москве играл - он прямо туда к нам прилетел.

Поселили его в гостинице “Южный Урал”. Возвращаемся с выезда вечером, мне так жалко его стало: “Ну что тебе сейчас в гостиницу ехать? Давай ко мне домой, пельмешки, то, се…” Посидели, выпили.

- Он еще играл - а вы стали тренером “Трактора”.

- В 81-м году заняли четвертое место. Команда была обалденная. Хоккеисты уже стали уезжать за границу. Перед сезоном начальство обещает: вот доиграете - Колька Макаров отправится в Финляндию, Белоусов в Японию, Быков в ЦСКА, Знарок - в Ригу. Сезон заканчивается, самой малости до третьего места не дотянули - и тут ЧП!

- Что случилось?

- Борис Михайлов принял ленинградский СКА. Семь человек у нас уводит! Рабочие начали писать письма, вмешался Евгений Тяжельников. Двоих у Ленинграда отбили. Бухарина и Рожкова “Трактору” вернули. Но пятеро остались там, не стало команды. Но раз обещали - Валерку все равно отпустили в Японию, а Николая в Финляндию. Потом Борис Майоров в прессе упрекал - зачем, мол, Цыгуров отпускал? И так команду разобрали! Но я же обещал…

- Играл Белоусов в Японии здорово.

- Не то слово. Всех покорил. Меня в 87-м вернули тренером в “Трактор”, а Белоусов как раз поступил в школу тренеров. Встретились в Москве, говорю: “Валера, хочу пригласить тебя помощником”. У него - слезы… Я и сам сейчас вспоминаю - плачу… (Достает платок.)

- Что сказал?

- Поверить не мог: “Спасибо, Федорыч! Я все сделаю, брошу ВШТ…” Нет уж, отвечаю. Ты доучись, а мы этот год справимся. На следующий тебя ждем. Вот так он стал тренером. В 90-м я ушел в “Ладу”, а он остался в Челябинске главным. Всякое бывало, и ругались тоже. Но ездили туристами на все чемпионаты мира - и жили с ним в номере.

- Веселые были поездки?

- Обычно группы туристов немножко “расслаблялись”. Как-то я спать лег, а он говорит: “Федорыч, я схожу за добавкой”. Через пять минут возвращается: “Дай 50 долларов!” - “Что такое?” - “За такси расплатиться…” Ха! Наутро выяснилось - его таксист вокруг гостиницы провез и счет выставил.

- Так почему не здоровались в последние годы?

- Да глупость! Вот бывает дурацкая ситуация. Я в 2007-м принимаю “Нефтехимик”, а он работает в Омске. Ложится в больницу делать коронарографию, а я ее только-только сделал. Звоню ему: “Валера, не волнуйся, все будет хорошо. Мной, правда, в Германии занимались, но и в России сейчас делают неплохо…” Все прошло удачно, мы созвонились.

И вдруг! “Нефтехимик” каждый год ездил на турнир Блинова в Омск. Все записано в нашем плане. Тут подходит администратор, с подковыркой произносит: “Без вас-то, Геннадий Федорович, всегда в Омск на турнир ездили. А сейчас Белоусов собственной рукой нас вычеркнул!”

- Вот это да.

- Я вскипел. Даже не предупредил! Ну, позвони хотя бы! Нас вычеркнул, пригласил “Амур”. Так и не выяснил, почему он это сделал. Время спустя матч в Омске, идем на пресс-конференцию. Белоусов подходит ко мне - а я ему негромко: “Пошел ты…” - “Сам иди!” 7 лет не здоровались. Многие в Челябинске говорят: “Белоусов Цыгурова ненавидит”. Но было между нами только вот это.

- Так и не примирились?

- Его дочка Лена живет в Лугано, а мой Дима - в 20 километрах. Я 7 месяцев жил там, сами знаете, с какой бедой, а он с сердцем лежал под присмотром дочки. Мы-то не увиделись, но когда он в Беллинцону приезжал погулять с семьей, встретил Дмитрия. Привет передавал. “Как отец?” - “Лечится, тоже гуляет…”

- Если ваш Денис и его Лена ровесники - что ж их не переженили?

- И мысль была, и желание… Все время об этом думали. Но не сложилось.

- Что еще помнится?

- Во все игры он здорово играл, что ни возьми! Уникальные способности. Думаю, если б он в московский клуб ушел - точно стал бы олимпийским чемпионом.

Особенно мне глаза его запомнились, когда стали “бронзовыми” в 77-м году.

- Когда все решил ваш гол?

- Мы проигрывали 1:2 Риге. Последняя десятиминутка, затишье. Тем-то показалось, что мы смирились. Вот момент - у меня на спине висит огромный Хатулев. Поддал так, что я за борт улетел, - но успел кинуть шайбу в сторону ворот. Прыгнула перед Василенком - 2:2! Тут же Белоусов выходит “в ноль”, его сбивают!

- Буллит?

- Тогда буллит мог бить кто угодно - и вот глаза Валерки в ту секунду я помню, как сейчас. Кинулся к лавке, где мы с Кострюковым: “Идите все на х…! Я сам забью!” Забивает. Следом Махинько еще одну. Выигрываем медали. Эти бешеные глаза мне настолько врезались, что вытеснили все остальное. Даже как он забил этот буллит.

***

- Вы же еще игроком отличались подбором книг. Команда поражалась.

- Сейчас - то же самое. Я из книжного не вылезаю.

- Что для себя открыли за последнее время?

- Сейчас читаю Тарасова, эта книжка вышла 20 лет назад в Канаде. А у нас только появилась, внук его издал. Эту книжку я принес недавно на собрание в школу Макарова: “Вот что должно у вас лежать на столе, как Библия!” Каждая строчка актуальна. Мелочи можно подправить - Тарасов считал, что на льду надо проводить минуту с хвостиком, играть в три пятерки. Сейчас проводят по 35 - 40 секунд.

- Вы с Тарасовым близко общались?

- У меня в тольяттинской квартире висит большая фотография с ним. Это года из 80-го, наверное. Как-то сидели-сидели, говорю: “Анатолий Владимирович, у меня тренировка в пять часов!” Знаю же, что для него тренировка - святое. Тарасов сразу: “Иди-иди! Я на твою тренировку загляну”.

- Пришел?

- Гляжу - сидит на трибуне. Что-то записывает. В перерыве меня подзывает, открывает блокнот: “Смотри. Вот активность тренера, местоположение…” Его Тяжельников попросил: “Помоги Гене”. Тарасов даже мне план как-то составил по работе с пацанами. Тем же вечером его большие руководители зазвали на ужин с пельменями. Утром приходит - ноги распухли, коньки не может надеть: “Генка, ты будешь тренировку проводить. А я - от борта!”

Собрал их всех в кучу, обнял разом своими ручищами, брови нависают: “Мальчишки, я вас люблю! Вы будете Харламовыми, Рагулиными, Фирсовыми! Полетели!” Как же они полетели - это видеть надо было! Мой старший сын как раз в той группе занимался - через пятнадцать минут украдкой ко мне подъезжает: “Пап, больше не могу…”

- Тренеры вашего поколения гораздо круче нынешних. Как мне кажется.

- Знаете, как мы воспитывались? Например, турнир “Советского спорта” в Киеве. Вечер. Кулагин, Эпштейн и Пучков идут прогуляться. Ты каким-то боком пытаешься пристроиться. Идешь - и слушаешь! Эпштейн мужик с юмором: “Е… твою мать, пацана нашел - голова! Руки золотые. Курит, собака. Из нищей семьи. Надо домой к нему съездить”. Пять минут проходит - не выдерживает, еще один секрет открывает: “Вратаря нашел - одни “девятки” ловит! Но алкаш…”

- Смешно.

- Разговор все время шел о хоккее. Им было интересно! Мы с Вовкой Васильевым, Богдановым и Игорем Дмитриевым даже выпивать собирались - и то начинали рюмки двигать, хоккейную тактику обсуждать.

- У вас блокнотов, наверное, не меньше, чем у Тихонова.

- Да ужас, сколько! Дома все завалено! Вот один, со вчерашнего матча. Я схему нарисовал, как “Трактор” пропускал. Ну разве так можно?

- Николишину вы своих схемы не показывали?

- Я спрашивал разрешения: “Андрюша, ты не против, если посижу, посмотрю тренировку?” Мне, конечно, не скажут: “Против!” - но…

- Но чувствуется - не очень рады?

- Да! Поэтому бросил ходить. Но матчи все равно смотрю с блокнотом. Был в Челябинске 60-х годов легендарный тренер Николай Сидоренко. Так он тайком придет, спрячется на балконе и подглядывает. Но я так не могу.

- На коньки вы давно не вставали?

- С того лета, как узнал про болезнь. Сейчас, если чувствую себя нормально, могу поехать в школу Макарова. Посмотрю тренировку, пообщаюсь.

***

- 81-й год. Вы в центре огромного скандала - в Челябинске ЦСКА Виктора Тихонова забросали камнями. Помните?

- Еще б не помнить…

- Хоккеисты ЦСКА до сих пор вздрагивают. Вспоминая, как прикрывались баулами.

- По “Маяку” трансляция была. Ничейный счет - и Зыбин забивает гол, находясь во вратарской площади. Судил Кузнецов из Риги. Четко показал: “Нет!” Назначает вбрасывание в средней зоне. Что тут началось! Как Тихон начал его таскать! От судьи отвлечется - ко мне: “Гена, давай не будем будоражить, мы ж с тобой друзья…” - “Виктор Васильевич, при чем здесь я? Ребята очко заслужили, а вы нас обираете!”

- Времени оставалось мало?

- Минуты полторы. Тихонов снова к судье. Договорился до такого: “Если хочешь жить в Риге, то не засчитывай!” Мне ребята рассказывали, которые рядом были, - у судьи слезы выступили. Засчитал!

- А вы?

- К Тихонову-то он подъезжал, а ко мне - нет. Уже советы слышу - там секретарь обкома сидит, беги к нему! Куда бежать?! Клюшкой стучу по борту: “Подъедь ко мне!” - а Кузнецов и не думает. Когда понял, что ничего уже не исправишь, швырнул эту клюшку на лед. Проиграли матч.

- А народ волнуется?

- Не просто волнуется - все же видят, несправедливость происходит! Люди думали, что ЦСКА ужинать отправится в ресторан “Малахит” на проспекте. У входа дожидались. А те сразу в автобус - и мимо, в аэропорт! Народ видит их “Икарус” - и давай камнями обстреливать.

- Вышли бы они у ресторана - пришлось бы еще хуже.

- Страшно представить. Вызвали на коллегию Спорткомитета к Сычу меня и Пашу Ромаровского, директора дворца. Мне эту брошенную клюшку в вину ставят. Мы видео в “Тракторе” еще не освоили, а у ЦСКА уже было. Что им выгодно - то они показали. Что невыгодно - вырезали. Как только нас не бранили. Сыч вообще резкий в суждениях: “Офицеры Советской армии, заслуженные мастера спорта, олимпийские чемпионы, лежат на вонючем полу, прикрываясь сумками!” Даже Борис Михайлов стыдить начал: “Вы же педагог. Как могли бросить клюшку на лед?!” Да я, отвечаю, ей стучал-стучал, она и вырвалась.

- Никто не заступился?

- Чернышев Аркадий Иванович: “Я не пойму! Цыгуров с Ромаровским виноваты, а Тихонов - ни при чем?” Тут Сыч опомнился: “Да-да, надо и Виктору Васильевичу указать!” Ему-то “указали”, а нам - два выговора. Правда, в обкоме мне сказали - плюнь на этот выговор да забудь.

***

- Вы же работали с юношеской сборной, молодежной. В те времена стоило нашему хоккеисту оказаться в Америке - начинал воровать по магазинам.

- Канаду и Америку я с этими сборными проехал от края до края. От Атлантического до Тихого. Такие инциденты случались в каждой поездке!

- Невероятно.

- Начинаешь с попавшимся беседовать, понимаешь - у каждого голова просто отключалась. Даже выражение придумали: “К рукам прилипло”. Нам давали на поездку 50 долларов, иногда - 70. 100 не было ни разу. А мальчишкам и двухкассетник купить надо, который стоил 40 долларов, и маме подарок, и папе, и сестренке… Вот они и попадались - кто с неоплаченной зажигалкой, кто с косметикой.

- Самый комичный случай?

- Начало 70-х, поехали двумя сборными в Лейк-Плэсид. Вывезли ребят в магазин, дали пару часов. Как выражался Покрасс, великий администратор из “Крыльев”: “Еще полчаса на дурака”. Значит, ждем опоздавших. Ждем-ждем одного - нету. Уже ясно, где-то попался.

- С особенными обстоятельствами?

- Выходит через кассу - его останавливают. Стал вырываться, полицейского оттолкнул, пакет выбросил и бегом оттуда. Никто не знает куда. А нам завтра в Нью-Йорк - и домой улетать! Супермаркет в чистом поле, увезли их миль за пятьдесят от гостиницы - где искать парня? Полицейские рядом стоят, смеются: “Сейчас спутник подключим, вся Америка будет знать”. Тут кто-то из наших негромко произносит: “А знаете, он сейчас бежит домой”.

- Извиняюсь - в Москву?

- В гостиницу. Расселись мы по микроавтобусам, тронулись - и действительно! Бежит по обочине! Сигналим - ничего не соображает, поддал еще сильнее. Выскочили, затащили в машину: “Что ты сделал?!” В полной прострации, только бормочет: “Ничего не знаю, ничего не помню…” - “Может, тебе старший подсказал?” - “Ничего не помню…” Кстати, вырос в хорошего хоккеиста…

Юрий ГОЛЫШАК

Челябинск - Москва

Полный текст интервью - на www.sport-express.ru

Материалы других СМИ
Загрузка...
Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...