Газета
12 июля 2005

12 июля 2005 | Коньки

КОНЬКИ

Как вчера сообщал "СЭ", в субботу на 75-м году жизни скончался великий конькобежец, четырехкратный олимпийский чемпион Евгений Гришин.

ВЕЛИКИЙ ГРИШИН

ГРИШИН Евгений Романович

Родился 23 марта 1931 года в Туле. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер СССР. Четырехкратный олимпийский чемпион (дважды на 500 м, дважды на 1500 м). Участник пяти Олимпиад (четырех зимних - Кортина д'Ампеццо, Скво-Вэлли, Инбсрук, Гренобль, одной летней - Хельсинки, велоспорт).

Неоднократный чемпион СССР, абсолютный чемпион Европы 1956 года, двукратный (1954, 1956) бронзовый призер чемпионатов мира в классическом многоборье. Четырехкратный рекордсмен мира в беге на 500 м, первый в истории скороход, выбежавший на этой дистанции из 40,0. Рекордсмен мира в беге на 1000 и 1500 м. Восьмикратный рекордсмен СССР: 6 раз - на 500 м, дважды - на 1000 м и 1500 м.

На Олимпиаде-1964 в Инсбруке был знаменосцем российской команды на церемонии открытия.

Среди воспоминаний, нахлынувших сразу же, как услышал я вчера о его кончине, решусь задержаться на самом вроде бы неожиданном в такую минуту. Незначащем даже на первый взгляд.

От конькобежного мира, где три десятилетия первенствовал, премьерствовал Евгений Романович Гришин (сначала - как заслуженный мастер спорта, затем - как заслуженный тренер), я, признаться, был достаточно далек. Но тем не менее человек этот с детства занимал мое воображение. А поскольку старше он меня всего-то на девять лет, то, как зритель, помню его даже совсем молодым. Да и затем вся спортивная жизнь чемпиона и рекордсмена, можно сказать, разворачивалась у меня на глазах.

И все же разговор о нем начну не с какого-либо эпизода на льду или на треке (конькобежная слава Гришина затмила немалые успехи его же - велосипедиста), а со встречи в ресторане.

Это был ресторан Дома журналистов, и мы сидели за столиком с великим хоккеистом Альметовым и приятелем-журналистом, когда в зал вошел Гришин. Его привел туда хороший друг спортсмена - замечательный газетчик из Горького Михаил Марин. Марин много лет носился с идеей книги про Евгения Романовича. Но про книги чуть позднее.

Гришин и Альметов представляли один и тот же клуб - ЦСКА. И всем присутствующим понятна была радость хоккеиста при виде одноклубника. По-моему, они даже обнялись. И точно, что Александр называл Гришина Евгешей, поскольку на следующий день в редакции Марин рассказал нам, что подобное обращение конькобежца покоробило. "Какой я ему Евгеша?" - возмущался он, когда остались они с Михаилом вдвоем.

Откровенно скажу, что тогда - а шел шестьдесят седьмой год - самооценка четырехкратного олимпийского чемпиона Гришина показалась мне несколько завышенной. С какой стороны ни подходи, но многократный чемпион мира и тоже олимпийский чемпион Александр Альметов - величина безусловная. И что плохого, если назвал он пусть и старшего и несколько более титулованного товарища уменьшительно-ласкательным именем?

Я не подумал в то время, что Гришин - максималист. И себя он - именно как максималиста, человека, реализовавшегося в спорте полностью (кстати, спустя год после этой истории он поехал в Гренобль - на пятую свою Олимпиаду), искренне и несомненно ставил выше легкомысленного хоккеиста, наполовину зарывшего в землю свой огромный талант и завершившего карьеру в совсем молодые года. Жестоко, но в случае, когда подобным образом оценивает коллегу не кто иной, как Гришин, справедливо.

Заслуженным мастером спорта Евгений Гришин стал в двадцать один год - в 1952-м. Люди посвященные были несколько удивлены, увидев его удостоенным звания в компании со знаменитыми велогонщиками Игорем Ипполитовым и Отаром Дадунашвили. И подозревали, что роль здесь сыграло покровительство Василия Иосифовича Сталина.

Сам Гришин и не скрывал, что поворотным в его жизни стал 1949 год, когда в Тулу на матч велосипедистов СССР и Франции полуинкогнито прибыл сын вождя. В кожаной куртке он сидел у самого полотна трека прямо перед финишной и стартовой чертой, а на следующий день наблюдал за шоссейной гонкой из низко летящего над трассой учебного самолетика. Французы первенствовали на шоссе. Но на треке команда, состоящая из молодых туляков (в том числе и юного Гришина) в гонке преследования на четыре километра опередила и гостей, и сборную СССР. И уже утром Евгения ждала записка-приказ с требованием прибыть в Серпухов, где велосипедиста аттестовали в ряды Вооруженных сил.

Однако покровительствуют многим, а великих спортсменов - единицы. К тому же характеры у великих спортсменов - тут Евгений Романович отнюдь не исключение - тяжелые, и с начальством они, значит, редко ладят. На Олимпиаде-52 в Хельсинки велосипедист Гришин оказался в запасе и потому еще, предполагаю, что сцепился с ответственным работником ЦК комсомола, запрещавшим ему по идеологическим соображениям выступать на машине иностранной марки.

Есть, правда, и другая версия, отчего наш герой охладел к велосипеду. Дело было в 1953-м. Гришин соревновался тогда в спринте с Ростиславом Варгашкиным и сказал тому перед стартом: "Если не выиграю у тебя - уйду в коньки". Не выиграл - и ушел.

Ушел тренироваться к пригласившему его Константину Кудрявцеву. Выдающийся конькобежный спринтер, Кудрявцев и в сорок лет мечтал еще побить мировой рекорд. Но мечту суждено было осуществить Евгению Гришину, ставшему многократным и многолетним рекордсменом на трех дистанциях - 500, 1000 и 1500 метров.

Под Алма-Атой, на Медео, Кудрявцев нашел место для катка. Чистая вода горных рек обещала быстрый лед. На Медео и начиналась слава Гришина. Но в книге своей рекордсмен вспоминал не только высокогорье. В глухой тайге, в местечке, бог знает отчего поименованном Мальтой, озерца замерзают рано. Дома в Мальте подозрительно напоминали бараки. Да и территория была колючей проволокой обнесена. Сторож рассказал спортсменам, что тренируются они и живут там, где находился лагерь для заключенных, превратившийся после смерти Сталина в дом отдыха шахтеров...

В свое время у Евгения Гришина немыслимым сегодня тиражом издали две книги "500 метров" и "Или - или" в литературной записи знатока коньков, журналиста Анатолия Юсина. Успехом этих книг незабвенный наш спринтер (он, между прочим, был чемпионом Европы и в многоборье) обманываться не стал. И собственноручно, не год и не два на такой труд затратив, сказал о себе все, что считал обязательным и наиболее правдивым, в новой книге - "Такое не забывается".

Да, такое не забывается. Спортивная биография Гришина вместила сотни блистательных стартов, золото на Играх в Кортина д'Ампеццо-56 (на 500 и 1500 метров) и Скво-Вэлли-60 (на тех же дистанциях) и серебро Инсбрука-64. Ему рукоплескал весь мир - в данном случае никакого преувеличения в этих словах нет. А товарищи по сборной называли его СЭР, что означало: Скорость плюс Элегантность плюс Рекорд.

Писатель Сергей Довлатов свое "Соло на ундервуде" заканчивает фразой: "После смерти начинается история". Но для Евгения Гришина она скорее продолжается. Он в истории обосновался и при жизни.

Александр НИЛИН

"СЭ" выражает соболезнования родным и близким покойного

Материалы других СМИ
Загрузка...
Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...