Газета
2 августа 2001

2 августа 2001 | Гандбол

ГАНДБОЛ

В прошлом году мы бурно радовались победе российских гандболистов на Олимпиаде в Сиднее. А впервые наши взяли олимпийское золото четверть века назад, в Монреале. Был среди них и Александр Анпилогов из тбилисского "Буревестника", лучший бомбардир страны 70-х.

Александр АНПИЛОГОВ

ЧТОБЫ ВЕЗЛО, НАДО БЫТЬ АВАНТЮРИСТОМ

ДИСТРОФИК

Встретить Анпилогова в Москве - большая удача: герой Монреаля-76 давно живет и работает в Германии.

- Помню, когда впервые увидела вас на гандбольной площадке, подумала: если кто-то пробежит мимо, вас просто ветром сдует.

- Ну это я еще совсем пацаном был, рост - за два метра, а вес - меньше 60 кило. В детстве сильно болел, и как-то летом родители отправили меня в деревню к деду. Когда вернулся, мама в аэропорту прошла мимо, не узнала: за два месяца вырос на 28 сантиметров! У меня началась дистрофия, закупорка вен, и мне категорически запретили заниматься спортом. Да я и в школу-то полгода не ходил, дома лежал. Зато читал много и вырос не дураком.

- А с гандболом как познакомились?

- У меня сестра Рая играла, попала в студенческую сборную страны. Приехала со сборов, привезла гандбольный мяч. Во дворе (у нас собственный дом был) отмерили ворота, она поставила меня - потренироваться. Бросила раз, а на второй угодила мне в голову. Она на 9 лет старше, вечно меня давила, а тут еще и это... Я психанул - кто в доме мужчина?! И решил доказать, что ничуть не слабее. Увидел, как она делает 50 приседаний, попробовал - сделал 12 и упал. Тогда каждое утро начал приседать - 10, 11, 12, каждый день по одному приседанию прибавлял. Когда дошло до 220, пришел к учителю физкультуры и попросился на урок, с ребятами побегать. Он: нет, у тебя освобождение, а я ему - могу присесть 220 раз. Пока не увидел собственными глазами, не выпускал меня на площадку. А потом наш класс выиграл первенство школы, сыграли на районных соревнованиях, и я, уже основной игрок, решил записаться в настоящую секцию. Пошел с товарищем, его взяли, меня - нет. Началась тренировка, а я сижу на трибуне и плачу. В конце концов тренер не выдержал моих слез: "Приходи,- говорит, - посадят меня, так посадят". У меня рост был 196 сантиметров, а весил я 46 килограммов. Ребята надо мной смеялись, дистрофиком звали. Я почти не тренировался, только иногда приходил, но тренер "Буревестника" Джано Багратиони велел держать меня в команде. Наверное, посчитал талантливым.

КАМНИ НА ПЛЯЖЕ

- А когда наконец заиграли?

- Первая моя поездка была в составе сборной школьников на чемпионат СССР 1970 года. И надо же - выиграли! За весь турнир я провел на площадке три с половиной минуты, забил один мяч и один пенальти не забил. Я понимал, что эта моя золотая медаль - даже не аванс. Но в команду мастеров "Буревестника" меня все-таки пригласили. Три года возили как балласт. Я всего-то и мог, что мячи за командой таскать да на скамейке сидеть..

- Может, стоило пойти в баскетбол?

- Мы во Дворце спорта тренировались как раз после баскетболистов. Прыжок у меня был что надо - с места на метр двадцать выпрыгивал, головой кольцо доставал. Тренеры баскетболистов за мной бегали. Выхожу как-то с тренировки, слышу: наши тренеры договариваются с баскетбольными обменять меня на двух баскетболистов. Я обиделся - что я, вещь какая?! Что делать? Пришел к двоюродному брату, рассказал, какая у меня тяжесть на душе. А он - призер чемпионата страны по боксу. Выслушал меня и говорит: да плюнь ты на все, поедем со мной, потренируешься, человеком станешь. Слава Богу, родители нас спонсировали, и мы 35 дней провели на пляже. Брат сказал, чтобы за эти дни я весь пляж от камней очистил, в море их побросал. Ну я и старался. А еще с утра кросс бегали. Вернулись домой, первая тренировка. Беру мяч и с 9 метров бросаю. В ворота не попал - пошел за мячом. Чувствую, что-то не то: тишина в зале. Еще раз бросаю - тишина... Тренер как кошка крадется через зал, дает мне мяч - на, брось еще! Я бросаю. "Наконец- то! - кричит. - Сколько мы от тебя этого ждали! Наконец-то бросать научился!" Мне было 19 лет, рост - 203 см, но вес уже около 80 кг.

- У вас удивительная команда была. Мало того, что в гандболе чемпионами были, еще и пели как!

- Это грузины пели, а мне медведь на ухо наступил. Я пел, только когда литр выпивал. Да и по-грузински в ту пору не говорил. Пришел в команду, обещали научить. Проходит год, два, все вокруг говорят по-русски - и я по-грузински ни слова. Наконец взял книгу Чабуа Амираджиби "Дато Туташхия" и начал читать: буквы знал, а смысл мне переводили. После трехмесячных сборов заговорил.

ЛИМОНАД В ЛЕСЕЛИДЗЕ

- А как вы вписались в сборную - там ведь тогда играли такие звезды, как Юрий Климов, Владимир Максимов?

- Сначала о том, как я туда попал. Натуре в Запорожье - тогда было так принято - в зале собрались игроки всех команд. Зачитали список кандидатов в сборную. И тут тренер ЦСКА Юрий Предеха предлагает взять Женю Чернышева. У него рост был 204 см, в то время для гандбола редкость. Тогда следом берет слово мой тренер Имедо Пхакадзе: "Если берете одного двухметрового - Чернышева, возьмите и другого - Анпилогова". В зале все со смеху попадали от такой наглости. А я чувствую, зло берет, краской покрываюсь. Потом тренер меня выводит в коридор: "Хочешь быть в сборной?" - "Хочу, конечно". - "Будешь работать?" - "Буду!"

- Опять на пляже мучили?

- Угадали! Сборы были на динамовской базе в Леселидзе, и на пляже любому, кто захотел, я должен был принести лимонад. Мне давали 30 копеек, я вскакивал, бежал по пляжу два километра в магазинчик, покупал бутылочку и бежал назад. Когда возвращался, мне на плечи садился тренер и заставлял с ним прыгать с ноги на ногу. А вечером я шел в зал и работал со штангой. Ежедневная норма - 10 - 12 тонн. На базе в это время находился четырехкратный чемпион мира по борьбе Гиви Картозия. Посмотрел он, как я тренируюсь, и говорит нашему тренеру: "Или ты его угробишь, или из него выйдет толк!"

- Выходит, не угробил. В сборной вы все же заиграли.

- Сначала сыграл против сборной. Наш "Буревестник" пригласили как спарринг-партнера провести два матча со сборной накануне турнира "Заря Востока", ежегодно проходившего у нас в Тбилиси. В первом матче я забил 9 мячей, во втором - 11. На "Заре Востока" играл за Грузию и стал вторым по результативности. Через какое-то время прихожу на тренировку, а мне говорят - собирай вещи, летишь в Москву, в сборную. Навсегда запомнил: это было после моего дня рождения, 19 декабря, мне 21 год исполнился.

- В сборной, насколько я знаю по личному опыту, конкурентов не с распростертыми объятиями встречают...

- Тут я благодарен Максимову. Приехал в Москву, на сборы. Климов, Максимов, Гассий, Резанов, Ищенко в воротах - люди из легенды. Как-то надо было выживать. Разделили нас на два состава, стали играть. Я жмусь, стесняюсь. И тогда Макс подходит и говорит: "Ты, длинный, у себя в клубе что делаешь?" - "Бросаю". - "А почему здесь не бросаешь? Играй, как в клубе. Давай, пошел!" И пошла игра. На первом официальном турнире в Австрии, отборочном к Олимпиаде-76, у первого состава игра не заладилась. 10 минут прошло, 12 - "летит" команда наша. Тренер выпускает меня. Я три мяча забил, австрийцы начали меня бить. Раз ударили по носу - воздержался. Второй - опять играю. На третий - меня увели с площадки: нос сломали. Во втором тайме опять мы уступаем, я прошу: "Пустите меня, я хоть долг верну!" Выпустили, забил пару мячей. И долг вернул. Тот, что меня бил, пробегал мимо, Климов Юрий Михайлович так аккуратненько передал его мне, я его с правой и встретил. Михалыча на две минуты удалили, а мне - ничего. А нос мне потом отремонтировали. Незаметно, что у меня была пластическая операция? По фотографии профессор нос сделал.

РАЗБОРКА В ШЕРЕМЕТЬЕВЕ

- Наша сборная на Олимпиаде-76 совершила прорыв. Первые ощущения?

- Знаете, боялся, скажут, что не заслужил, и отберут медаль. Верх мечты был - попасть на Олимпиаду. И вдруг сразу золото! Думал, скажут: кто-то пахал больше тебя, вот отдай ему медаль. Я с ней спал, с этой медалью.

- Голова кругом не пошла?

- Я вот что вам скажу. На открытии стадиона "Динамо" в Тбилиси нас попросили надеть медали. Я надел пару, а Санеев приходит - у него полгруди в орденах, как у Брежнева. Я спрашиваю: "Витя, сколько у тебя медалей?" Он задумался и говорит: "Килограмм тридцать-сорок в чемодане лежат". Когда встречаешься с такими людьми и видишь, что у них голова на месте, почему у меня она должна кружиться?

- Кто еще из великих спортсменов оставил след в вашей жизни?

- Лев Иванович Яшин. Имел счастье познакомиться. Еще пацаном в то время был, в юношеской команде играл. Проходили медосмотр в Лужниках. И вдруг шелест: "Яшин, Яшин..." Я подошел, говорю: "Я - Александр Анпилогов. Хочу вас поприветствовать. Спасибо, что вы есть". Как он меня принял! Человек с мировым именем подвез меня на своей машине до "Динамо". Там меня всем представил. Так принять меня, я же ему в сыновья годился. Вот где скромность!

- Как искали себя в жизни после гандбола? Трудности были?

- Конечно. Последний год, играя за "Буревестник", работал в БХСС. Сначала стажером, потом получил свою линию, стал продвигаться по этой работе. И тут решили, что спортсменам в БХСС работать не стоит, могут свое имя замарать. Я был не согласен, добился приема у первого секретаря ЦК Компартии Грузии, но он настаивал: нельзя! "Тогда куда, - спрашиваю, - можно?" - "Пойдешь на самый тяжелый участок работы: борьба с ворами и воровскими традициями". В МВД, короче, шесть лет отработал. Три года проспал с автоматом.

- Было чего бояться?

- Было, конечно. Расскажу случай, который произошел, когда я уже закончил с этой работой. Прилетаю в Москву и в Шереметьеве встречаю моего "крестника". Он выезжал на лечение во Францию и подумал, что я слежу за ним. Его сопровождали, конечно, а я был с братом, тем самым, который меня тренировал. Ну, говорю ему, сейчас нам или кранты, или... Подошли к нам, стволы наставили и так под стволами вместе зашли в кафе. Спрашивают, зачем мы здесь находимся. Сказал, что по своим делам улетаю в Германию, где сейчас живу и работаю. Когда все выяснилось, зашел мой "крестник". Выпили коньяку, кофе и мирно разошлись.

В ГЕРМАНИИ НЕ ПОЛИХАЧИШЬ

- Кстати, а как вы оказались в Германии?

- Случайно. По делам МВД приехал в Москву к Александру Гурову и случайно встретил Герда Буцека, менеджера-немца, когда-то работавшего со сборной СССР. Пригласил его в ресторан, поговорили за жизнь, он рассказал, что Саша Тучкин сделал операцию менисков в Германии. Герд, говорю, Сашка на 10 лет моложе меня, я страдаю, а ты мне не поможешь. Он тут же выписал приглашение, только предупредил, что операция будет стоить 4,5 тысячи долларов. У меня по роду моей деятельности были обширные знакомства. Открываю фонд помощи мне, любимому, звоню директорам заводов, прошу перечислить. Никто не отказывается - это же Грузия! Тут звонит председатель нашей федерации Нико Цхакая: "Тебе не стыдно? Всем звонишь, а мне нет. Иди, забирай деньги и езжай на свою операцию". Только сделал ошибку, что поехал с женой. Наташа в первый раз попала за границу - все чисто, красиво, прилизано, умыто. Герд говорит, давай я тебе здесь клуб найду. А я шесть лет не играл, говорю - нет! А Наташа мне: если еще раз скажешь "нет", я из окна выброшусь. Я подумал и сказал "да". Тут как раз развал Союза - и мы остались в Германии.

- Сейчас чем занимаетесь?

- Открываю собственную фирму, начинаю самостоятельное дело. Мне сейчас главное - сына на ноги поставить, ему еще год в гимназии учиться, потом в университет поступать будет, говорит на английском, французском, немецком, русском.

- В гандбол играет?

- Уже звонят, приглашают в клубы высшей лиги. Ему 18 лет, рост 196 см.

- Вам, человеку, воспитанному на восточных традициях, трудно было прижиться в этой организованной стране?

- Хорошо, что попал в Баварию, это юг, ближе к Италии. Но все равно тяжело было, авантюризма не хватало, свободы.

- А как ездите на машине? Лихачите, как принято в Грузии?

- Как-то после банкета с товарищем-немцем возвращались, у него "мерседес" очень приличный, он меня обогнал. Я завелся и на красный свет проехал. Так он девять лет вспоминает: как это я мог на красный проехать? После шестилетнего отсутствия приехал я в Тбилиси, сел за руль, проехал километр и вышел: не могу! Правда, недавно в Греции был, там такое же движение, как в Грузии, так я удовольствие получил за рулем.

- Вы везучий человек?

- Конечно. Но это само не сваливается. Для этого пахать надо и авантюристом быть.

- Что переняли от немцев?

- Самодисциплину. Но мне ее хватает от силы на неделю в месяц. Остальное время сам по себе живу.

- Домой не тянет?

- Сына на ноги поставлю и вернусь - не смогу там жить. Мои кости должны лежать рядом с отцом.

- А пока чего себе желаете?

- Прожить еще лет пятнадцать активной жизнью, чтобы и выпить, и погулять, а не на диете сидеть.

Елена РЕРИХ

Материалы других СМИ
Загрузка...
Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...